Глава 9. Роковой инцидент

      Почти сразу после второго задания пришло сообщение от Барчока. Дескать, пора бы мистер Поттер и главенство родом Блэк принять. А то Сириус всяким проходимцам, того и гляди даст допуск не только к дому на Гриммо, но и к капиталам Блэков.       И мне, сколь ни хотелось прикорнуть на плече Гермионы, пришлось оставить её одну справляться с плохим настроением после «общения» с рыжей шелупонью. Портключ, прикрепленный с письму, сразу перенёс меня перед ясными очами дряхлого, грязного домовика. Он представился именем Кричер. Существо.       Кричер смотрел на меня глазами полными подозрением и шаркал ножкой. Неуверенным голосом он спросил Барчока:       — Разве должен Кричер подчиняться полукровке?       — Если это тебя коробит, не надо. Отрежу тебе голову в Ритуальной комнате на Гриммо, найду себе нового домашнего эльфа… — выдал я.       Смотря в потолок кабинета поверенного Блэков я ждал его реакцию. Такая немедленно последовала.       — Кричер согласен на возрождение. Кричеру давно пора пройти через ритуал и вернуться молодым и сильным!       О как! Ну, тогда сработаемся.       — А есть ли кто в доме Сириуса? — спросил я.       — Дом полон неприглашенными моим молодым лордом Гарри Поттером нищебродов. Всяких разных бомжар, непонятной занятости выходцев из Лютного, нескольких авроров — включая и вашу родственницу, милорд.       Я ознакомился с родственниками из Древнейшей и Благороднейшей семьи Блэк, но там не значилась девушка, работающая в Аврорате.       — Кто она, Кричер? — решил уточнить я.       — Дочь вашей тетушки Андромеды, сбежавшейи выскочившей замуж за маглорожденного, милорд. Её зовут Нимфадора и она метаморф. Бегство и замужество за этим Тонксом удачно обновило кровь и вот, такая у мисс Андромеды дочь родилась.       — Что все они там делают, Кричер?       — В основном — едят, милорд. Ваш крёстный отец, этот неблагодарный сын моей хозяюшки Вальбурги, каждый понедельник отстёгивает предательнице пятьдесят галеонов и она все время сидит на кухне и готовит, радуется.       — Предательнице?! Неужели ты о миссис Уизли говоришь?       — Точно. Вместе с ней туда еще прошлым летом нагрянул почти весь её выводок, заняли спальни, живут как у себя дома, воруют. Во время праздников тоже жировали на иждивении тупого неблагодарного сына госпожи Вальбурги…       Воруют? Это уже хорошо. Застигнем кого-нибудь в процессе кражи и немедленно вручим первому появившемуся аврору жалобу.       — Что еще делают эти люди?       — Обсуждают то, что приближается момент возрождения Того-кого-не-надо-называть и как вас натравить на битву с ним. В основном. А, Кричер забыл — они называют себя Орден Феникса и руководит этой организацией длиннобородый колдун Дамблдор. Сириус Блэк, этот отщепенец, называет его директором.       Опять этот персонаж, Альбус Дамблдор. А там, где он появляется, там траве не расти. Потому, что его ЧВК имени Уизли все подчищает под ноль.       — Проведешь меня туда ночью, когда все спят. Посетим Ритуальную комнату, сделаем все дела и вернёшь меня обратно в школу. Никто не заметит.       — Кричер слушается. Ночью Кричер придет за вами. Ждите.

***

      После принятия главенства родом Блэк, у меня появилась еще одна Исчезательная шкатулка для связи с Барчоком. Первое, что я запретил ему было переводить деньги Сириусу Блэку. Пусть ужом вертится как выслужиться перед Дамблдором. Мне этот мужик, мой крёстный отец, уже в печёнках сидит. Более завравшегося вруна я в жизни не встречал.

***

      Всё шло бы нормально, как в любой из прежних учебных годов, если бы один инцидент, который показал мне, что — всё! Заканчивать надо.       В тот день у нас сразу после обеда и небольшого перерыва после него предстояло занятие с профессором Снейпом. Зельеварение, чтоб его. Поттеры, быть может, выдающимися зельеварами и были, но это было в прошлые века и в прошлых поколениях. У моего деда Карлуса, отца моего отца Джеймса — как и у него самого, между прочим — особого влечение к травам, котлу и варке не наблюдалось. Зато, множились слухи, которые кто-то незнакомый мне распускал, что моя мама, маглокровка, была большой умелицей в плане алхимии и зельеварения. Откуда это проявилось у неё, мне не представляется, но… От нашего первого занятия, у меня были же такие ожидания, что я тоже буду в эту сторону магический учений тяготеть. По правде говоря, я и тяготел, да не сложилось у нашего выпуска с нашим профессором, с Северусом Снейпом. Ненавидел он меня лютой ненавистью. До недавнего я не мог внятно себе объяснить причину столь недопустимо для учителя грубых слов, которые выплевывал он, когда упоминались мои имя-фамилия. Пока однажды я не обмолвился перед моей тётей Петунией о том, кто у меня ведет занятия по Зельеварению. И она разразилась шквалом воспоминаний о его с моей мамой детской — а позже и не детской — дружбе. И я понял откуда растут ноги вражды Снейпа ко мне. Узнав природу его непереносимости, мне ничего другого не оставалось, как перестать обращать внимание на вспышки его гнева и слушать только по существу. Теорию, инструкции, технику. В этом мне очень помогала Гермиона, которой все науки легко давались. Она с ходу все понимала, делая смысловые связки с прочтенным раньше. Умница! До неё, до её ума мне ещё идти и идти.       Мы, парни, где-то медленнее девушек развиваемся, зато нет у нас потолка. Можем достичь вершины из-за изначально мужского склада ума. Типа, отрешиться от всего и углубиться в решению проблем.       У девочек это по-другому устроено. С определенного возраста они, даже в те моменты, когда решаются важнейшие задачи, могут, вдруг, внезапно отвлечься, чтобы посмотреть так ли хорошо выглядит лак на мизинце правой руки.       Вот такая вот причина возникла в тот роковой день. Мы шли вниз по лестницам, когда она вдруг вспомнила, что забыла пакетик с чем-то ей очень необходимым в этом времени месяца и вся краснея до корней волос, передала мне свой рюкзак и сказала мне подождать её две минуты.       Две минуты отлетели. Еще два раза по две — тоже. Я начал беспокоиться. Наши давно ускакали в Подземелья, а Гермионы нет и нет. И я вернулся в гостиную.       Застал батальную картину. Даже сейчас, когда всё давно прошло благополучно, я внутренне сжимаюсь в комок гнева и всё во мне взрывается от ненависти. Я весь сгораю от желание мстить, но мстить надо было одноразово, всем.       Произошло то, что когда Гермиона внезапно — одна, вернулась в гостиной Гриффиндора, там она застала всю кодлу Уизлей. Те, почему-то, сидели и ждали своего младшенького брата. Что там гадать, дожидались они Рона из-за его постоянные задержки. То носков не находилось, то левый ботинок сам ночью ускакал под самую дальнюю кровать, то не осталось чистых трусов… В последнее время двигались Уизли по коридорам школы кучкой. За всем следили близнецы, не позволяя никаких вольностей младшеньким.       Так или иначе, на данный момент в башне никого не осталось, кроме четверых Уизли. Увидев Гермиону без моей защиты, они её схватили и набросились на нее с самыми плохими намерениями.       Фред и Джордж схватили её и, бросив ее на землю, распяли ее как Иисуса на кресте, разведя её руки всторону. Гоготали они, как позже рассказывала девушка, всё время, пока их братик Рональд пыхтел между ногами сопротивляющейся Гермионы. Не знаю, какое ведьмы исподнее одевают, но на моей невесте в данный период месяца — я в конце концов услышал эту подробность — были надеты специальные трусы. Их-то Рональд до моего появления так и не смог снять и по этой причине, никак не мог попасть там, куда изначально задумывалось. Джиневра сидела на полу у изголовья Гермионы и давила ее лицо подушкой, подталкивая своего брата Рональда побыстрей оприходовать лохматую лохудру, пока Гарри не спохватился её задержки.       И тут в гостиной вошел я! Едва я разглядел все детали насилия, меня захлестнул гнев такого накала, что я почти ослеп. На автомате я поднял обе руки вперед и взревел как дикий зверь что-то невразумительное. Неожиданно для меня между моими ладонями вспыхнул огненный клубок, который я толкнул вперед, к лежащему поверх моей невесты рыжику. Ярко белый шар попал аккурат по его голой заднице, придав тому неизвестно откуда взявшуюся инерцию. Рон, ошпаренный и подброшенный вверх, сделал кульбит в воздухе и врезался в свою сестру. Та, упав назад, пискнула и начала сталкивать Рона с себя, забыв о подушке, которая мешала Гермионе дышать, говорить, колдовать.       Почувствовав себя свободной, моя невеста вдохнула глубоко и, заметив меня, взвизгнула:       — Убей всех, Гарри, убей всех! До одного! Ублюдки, предатели, насильники!       Мой взгляд встретился последовательно с испуганными глазами близнецов и те, отпустив руки Гермионы, упали назад. Я, заледенев от увиденного и, что самое главное — от выкрикнутого желание Гермионы, вытащил палочку, поднял её вверх и шипящим голосом возвестил:       — За попытку осквернить мою кровную линию, я требую возмещение Долга жизни у присутствующих представителей семейки Уизли! Забираю из всех четверых магию! — Дальше я заговорил на парселтанге. — Иммобилус! (парализирующее заклинание)! Брахиабиндо! (связывающее заклинание)…       Меня прервала разъяренная Гермиона, которая, не прикрываясь подолом мантии так, что я видел ее ярко зелёные трусы, выпрямилась до сидячее положение и сама начала колдовать.       — Акцио палочка Гермионы! — Протянув руку она схватила прилетевшуя из глубин мантии Джиневеры палочку и продолжила, на одном дыхании. — Экспекто Патронум! — Вокруг группы на полу начала кружить большая выдра. — Найди профессор Минерву Макгонагал и скажи ей: «В гостиной Гриффиндора произошла попытка изнасилования! Придите немедленно!»       Вот сейчас начнётся, подумалось мне.       Я остался на посту в ожидании нашего декана, хотя никто из виновных двигать хоть пальчиком не мог. Пришла профессор Макгонагал не одна. С ней прибыл запыхавшийся директор Дамблдор, мадам Помфри и, почему-то, профессор Снейп. А, да, вспомнил я, у нас должно было быть занятие, а мы не явились.       Все они четверо вторглись, треснув дверью у входа и застали картину маслом.       На полу сидит с расставленными ножками обнаженная, но не до конца, мисс Грейнджер. С обеих её сторон парализованы и со связанными конечностями лежат Фред и Джордж, крутят буркалами. За спиной Гермионы друг на друге лежат и скулят расстроенная до крайности мисс Уизли, а поперек неё — младший из её братьев, Рональд. Голозадый, с распахнутой ширинкой и всем хозяйством на виду Рональд.       Профессор Макгонагал сердито фыркнув, подняла палочку, чтобы восстановить приличие сцены, но Гарри Поттер сделал шаг вперед и преградил ей видимость.       — Мистер Поттер, а вы как здесь оказались? — пискнула она.       — Вернулся, чтобы узнать почему моя невеста так долго задерживается. Она вернулась в гостиную, чтобы забрать некие гигиенические вещи. Дело на несколько минут, но она больше десяти минут задержалась, мы уже опаздывали на Зельеварение и я вернулся…       — Мой мальчик, может, ты не так всё понял, — начал крутить свою волынку директор. — Может…       — Ага, ага! Может, как бы не так! Рональд своим хером бодает там, где ему не позволительно, хорошо ещё, что ничего о магловских гигиенических труселях он не знает. В то время его братья держат за руки Гермиону, чтобы та не брыкалась и не боролась. Джиневра, эта потаскуха и тварь, вот этой вот подушкой душила Гермиону, чтобы та не прокричала какое-нибудь заклинание и оно, в гневе не сработало беспалочково… Чего из этого вам не понятно? Эти ублюдки попытались изнасиловать невесту Поттеров. Не успели, я вовремя вернулся. Взыскал свой Долг жизни. Забрал их магию. С этого момента они все четверо сквибы. Вопрос с моей стороны закрыт. Но жизнь всех четырех Уизли висит на волоске. С этого дня они должны передвигаться пробежками и переползанием, чтобы мой взгляд как-либо не видел кого-то из них. И не привлек моё внимание.       — Вы такой же, как и ваш отец, Поттер, — как-то без обычного презрения выдал профессор Снейп. — Поппи, проверь девчонку на девственность. Если они обесчестили её, Поттер имеет полное право убить их всех, хоть на наших глазах.       Мадам Помфри взмахнула палочкой и голубой шар света накрыл промежность Гермионы. Цвет сияния остался неизменным и все вздохнули с облегчением.       — Ох, слава Мерлину! Девочка цела, — сказала она. — Пойдем со мной, мисс Грейнджер, эту ночь проведёте в Больничном крыле. Вам, мистер Поттер, советую тоже принять Успокоительное, нам не нужны разборки с ДМП.       Гермиона привстала, скосила взгляд, встретившись глазами с Гарри, одними губами прошептала: «Позже» и последовала за медведьмой.       Внимание взрослых переместилось на рыжую группу сквибов на полу. Минерва Макгонагал попробовала снять с близнецов парализующее и связывающее заклятие, но не преуспела в этом занятии. И повернулась к пылающему гневу темноволосому парню.       — Чем вы их так наградили, мистер Поттер?       — Парселмагией. Побудут так некоторый период времени, чай образумятся и поймут с кем имеют дело. А этому, — рука Гарри показала на всхлипывающего Рона, — стихийкой врезал, чтобы неповадно ему было. Знай, Рональд Биллиус Уизли, что с этого дня до конца своей жизни останешься ты импотентом. Как пример каждому, кто поднимет взгляд на мою невесту.       — Ты слишком сурово с друзьями… — снова подал голос директор, но на этот раз не я, а Снейп его прервал:       — Альбус, ты в своем уме? Сурово? Ты назвал это наказание суровым? Он имел полное право сделать из четверых фарш и отправить их родителям. А так, живы, почти здоровы…       — Я отменяю это наказание волей директора школы Хогвартс! — поднял руку кверху Дамблдор. — А! Что за…       — Не можешь, Альбус. Мистер Поттер взыскал Долг жизни и твоя воля здесь не сработает, — заговорила профессор Макгонагал.       Её начальник сверкнул очёчками и взмахнув полами лиловой мантии, крутанувшись, не сказав ни слово, отправился к выходу. У двери он повернулся и приказным голосом скомандовал:       — Отсюда не должно выйти наружу ни словечко. Гости Турнира все ещё здесь, в замке. Не пристало нам позориться перед иностранцами. Да и не только перед ними. Приказ директора!       На этот раз в помещении сверкнула молния, засвидетельствовав правильность приказа.

***

      С этого дня братьев и сестру Уизли переместили в отдельное крыло башни Гриффиндора, чтобы те не пересекались путями с Гарри Поттером и Гермионы Грейнджер. Их однофакультетники пытались докопаться до причины этой обструкции, но те молчали, не говорили. И студенты тонули в предположениях, одно другого дальше от истины.       Так или иначе, они в замке не задержались, их забрали родители. Тихо, незаметно, ночью. В общей гостиной факультета стало на порядок тише, спокойней читать, обсуждать уроки и просто общаться.