Глава 5. Сломленный

      Кто-нибудь думал, что лежать в кровати — самая настоящая пытка? А вот Карл думал. Постоянно что-то мешалось, кололо, спина болела. Было неудобно. Он попробовал подвинуться, но все затекло, не говоря про невероятную слабость. Не мог же он каждую секунду кого-то звать, чтобы его переложили или посадили, словно немощный старик, а не семнадцатилетний пацан.       Хотелось взвыть, но он только сжал зубы.       Еще и с правой стороны что-то мешало видеть. Пальцы коснулись повязки, задевая глаз.       — Ааааа, черт!       Боль. Не такая адская, но все еще боль. Он замер, чтобы просто чуть привыкнуть, и продолжил ощупывать свой глаз. Или то, что от него осталось. Неприятная шершавая поверхность.       Содрал повязку и отбросил ее в сторону.       Ничего.       Вокруг было все так же темно, но вдобавок раненый глаз жгло. У него закружилась голова. Он лег на подушку, просто смотря в потолок.       Так теперь будет всегда?       Карл снова коснулся пальцами раны, словно ожидая, что там вырастет новый глаз.       Ладно, ты хотя бы жив…       Пытался он себя успокоить. Не очень удачно.       Дверь его комнаты приоткрылась, и в проеме показалась светлая макушка Розы.       — Привет, — сказала она тихо, будто спрашивая разрешения войти.       Дверь за ней скрипнула. Она стояла у стены, словно не знала, что делать с руками.       — Ты все еще здесь?       — Да, а где мне быть? — она села на стул рядом с ним.       — Ты хотела уйти.       — Да, но я не могла… После всего, что произошло. Но я рада, что ты в порядке.       — В порядке, — в его голосе звучала усмешка. — Если бы это было так.       Роза напряглась.       — Можешь принести зеркало? — попросил Карл.       Она кивнула и исчезла за дверью. Прошло всего несколько минут, и Карл уже подумал, что она не вернется. Но она появилась.       — Держи.       Роза слегка придерживала зеркало: руки Карла предательски тряслись. Из-за мандража отражение в зеркале немного плыло, но он все же разглядел рваную дыру, зияющую вместо глаза. Он был похож на одного из ходячих. В горле встал мерзкий ком. Хотелось разбить зеркало об стену, разорвать подушку. Но он просто неотрывно смотрел.       — Пугает? — он показал пальцем на рану.       — Нет. Меня больше напугало, что с тобой… что ты… — начала отвечать Роза, но замолкла.       — Мог стать ходячим?       — Да. Ты, наверное, хочешь есть? — она поднялась с места.       — Потом, не сейчас.       Она положила зеркало на тумбочку.Взгляд ее постоянно бегал по комнате.       — Иди.       — Что?       — Тебе необязательно здесь находиться. Все в порядке.       Роза нахмурилась, не до конца понимая, к чему он клонил.       — Слушай, хватит, — его голос стал резким. — Я не просил тебя тут сидеть. Ты думаешь, я не вижу, как ты отворачиваешься? Как тебе противно на меня смотреть? Можешь не притворяться. Сделала доброе дело, теперь можешь валить.       — Да иди ты нахер! — крикнула она и подскочила, в ее глазах сверкнули слезы. — Я была здесь, потому что хотела, кретин! Но если тебе так проще — считай, что мне просто стало жаль!       Она вылетела из комнаты, оставляя Карла одного.       Карл понял, что перегнул палку. Что он не хотел обидеть девушку. Не хотел грубить. Но внутри закипала злость и гнев. Нет, не на Розу. На себя. На этот чертов глаз, на то, что он теперь урод.       Он попробовал сесть, но смог лишь немного передвинуться. Еще и повязка упала на пол. Хотелось закричать или завыть от беспомощности, но он сжал зубы и уставился в потолок.       Дверь тихо скрипнула, и в комнату прошел Рик. В руке он держал поднос с тарелкой супа и со стаканом воды. Он поставил его на тумбочку рядом с Карлом.       — Только не начинай с этого "как ты себя чувствуешь", — буркнул Карл, поймав взгляд отца.       — Не собирался, но тебе стоит поесть, иначе от голода свалишься раньше, чем от раны, — он усмехнулся, поставил тарелку ближе и ловко помог сыну сесть, подложив подушку под спину.       Карл понял, как вымотался отец за это время. Тени под глазами, в лице ни капли сна, и даже улыбка какая-то натянутая. Будто держится из последних сил, чтобы не показать, как всё это сжирает его изнутри.        — Что с Розой? Она выбежала словно ошпаренная?       Потому что он идиот.       Подумал про себя Карл и взял ложку. Есть не хотелось, но он все же попробовал запихнуть в рот хоть немного еды. Вслух он ничего не стал говорить. Да он и не знал, что именно сказать.       — Она очень переживала за тебя. Постоянно приходила проверять, очнулся ты или нет.       И избегала меня, — он покачал головой.       — Почему?       — Думаю, считает себя виноватой.       Карл ковырялся в тарелке, будто выискивал в ней смысл. Он привык бороться. Привык быть тем, кто держит других на ногах. Друзья, Джудит, отец, но не смог удержать язык за зубами. Вспылил на человека, который просто остался рядом. Он опустил ложку и выдохнул:       — Я дебил. Полный.       Рик хмыкнул и встал.       — Отоспись. Потом и решай, что с этим делать, — он протянул руку и с привычной, чуть неуклюжей теплотой потрепал сына по волосам. — Отдыхай.       Уже на третий день Карл заставил себя встать —лишь бы не валяться в кровати. От долгого лежания его тело обмякло и не слушалось. Он пересекал свою комнату из угла в угол, придерживаясь за стены, чтобы немного размять ноги.       Перед глазами все плыло, но он не сдавался и продолжал свои мини-тренировки.       Чем меньше себя жалеешь — тем быстрее встанешь.       Его все злило. Особенно сочувственные, опекающие взгляды. Будто он уже не Карл, а разложившийся ходячий.       Даже отец один раз попытался с ним нянчиться, но Карл его резко оборвал.       — Это навсегда! НАВСЕГДА! Не нужно мне говорить про “хорошо” и не нужно смотреть на меня так, будто я сейчас помру!       После этого Рик перестал акцентировать внимание на его ранении. Просто оставил в покое.       И за это Карл был ему благодарен.       Карл сел на край кровати, собираясь с мыслями и с силами. Он ухватился за спинку и приподнялся. Ноги все еще предательски дрожали, в висках тихо пульсировало, но уже не как в первые дни — так, словно череп вскрыли.       В этот момент дверь распахнулась и в комнату вошла Мишонн с подносом.       — Я принесла тебе обед, — она поставила тарелку на тумбу.       — Я сам бы дошел, — огрызнулся он, но все же сел обратно.       Она ничего не ответила, просто присела рядом. В её взгляде Карл уловил ту самую мягкость. Жалость. Он её ненавидел.       Карл вздохнул, собираясь с мыслями, пока наконец-то не произнес:       — Можешь... можешь сделать кое-что?       — Конечно. Что нужно?       — Найти где нибудь пальчиковые батарейки. Хотя бы две штуки.       — А тебе зачем?       — Просто надо. Личное.       — Нужно так нужно, — улыбнулась Мишонн и легко сжала его плечо. Он ничего не сказал, но её тепло всё же пробилось сквозь раздражение.       Наконец-то Карл смог выйти из комнаты. И первым делом он врезался в косяк, ударившись об него локтем.       — Черт, — прошипел он, потирая ушиб.       Свою комнату он знал наизусть, а вот остальной дом воспринимался по-другому, по-новому: слишком ярким и шумным. Раньше он не обращал внимание на то, что здесь столько дверей, ступеней и порогов. Зато сейчас весь дом казался настоящим испытанием.       Я справлюсь.       Внушал себе Карл, скользя рукой по стене, чтобы не врезаться в мебель или споткнуться.       Он вслушивался в шорохи, разговоры, чтобы определить, кто где находится, пытаясь расслышать голос Розы. Медленно, шаг за шагом Карл вышел из “тюрьмы” на свежий воздух.       Перед ним раскинулось огромное поле, уходящее за горизонт. Когда-то оно казалось обычным — просто трава, ветер и небо — а теперь всё выглядело слишком широким, слишком ярким.       Солнце било прямо в его единственный глаз, и Карл прищурился, но света было всё равно слишком много. После затхлой комнаты, что пропиталась лекарствами, свежий воздух, наполненный запахами травы и земли, казался резким контрастом. Не говоря про какофонию звуков из стрекота насекомых, шелеста ветра и голосов с поля, что врезалась в уши, вызывая звон и головокружение. Перед глазами все поплыло.       Карл схватился за косяк, впиваясь в дерево ногтями. Лишь бы не свалиться прямо сейчас.       Головокружение, головные боли, слабость и ещё проклятое зрение раздражали до белого каления.       — Привет, Карл, — раздался голос Мэгги.       От неожиданности Карл вздрогнул, так как она появилась словно из ниоткуда. Вот он, один из минусов. Нужно научиться внимательности, слушать. Одно дело Мэгги, другое — враг или зомби, сразу же подумал про себя Граймс.       — Привет, — сухо ответил он, пытаясь справиться с головной болью.       — Наконец-то вышел в люди.       — Да, — он сделала паузу, проглотив ком в горле. — Ты видела Розу?       — Ее нет. Она уехала с Дэрилом.       Его словно ударило под дых. Мир на секунду стал тише, будто уши заложило.       — Что?       Она все таки уехала.       Без слов прощания.       А он даже не извинился.       Карл не видел ее с момента как она послала его нахер.       — Она уехала, — повторила Мэгги       — Я не глухой! — рявкнул Карл и тут же пожалел. Голова заныла сильнее. — Извини. Куда она уехала?       — Она хочет поискать отца.       — Ясно.       Он заметил, как Мэгги набрала воздуха, чтобы спросить про его самочувствие, но не дал ей шанса.       Карл развернулся и скрылся в коридоре.       Когда боль постепенно утихла, Карл зашел в комнату, где лежала его сестра. Здесь было так тихо и спокойно, рядом дремала Кэрол, положив руку на край люльки. Вздрогнув от шагов Карла, она взглянула на него, затем на Джудит. Белокурая девочка лежала в кроватке и дрыгала ручками и ножками. Увидев Карла, она тут же заулыбалась так, будто никакой повязки на его лице не существовало.       — Думаю, что тут и без меня справятся, — сказала Кэрол, поднимаясь со своего места и сгоняя остатки сна.       — Да, с няньками ей повезло, — обратился Карл к Джудит, когда за ними закрылась дверь. — Правда?       Карл осторожно взял сестру на руки. Теплая, пахнущая молоком и чем-то домашним, она ткнулась ладошкой прямо в его повязку.       — Теперь я похож на пирата? — прошептал он с улыбкой.       Он сел на кресло, прижимая Джудит к груди и боясь лишний раз пошевелиться — с собой он мог позволить неловкость, но не с Джудит. Та тихо гукала, цепляясь пальцами за его рубашку.       Рядом лежала игрушка. Маленький енот был таким потрепанным, словно прошел афганскую войну. Но сестра его очень любила и постоянно игралась с ним.       — Знаешь, ты лучшее, что у нас осталось, — пробормотал он, протягивая ей игрушку.       Она обхватила крошечными пальчиками игрушку и прижала к себе, словно не хотела никому отдавать. Такое же чувство было у Карла при виде сестры. В мире, где была сплошная грязь, боль и смерть, Джудит была как лучик света. И ради неё он обязан был держаться.       Она положила головку ему на грудь и прикрыла глаза.       Минуты тянулись, и вместе с ними уходило напряжение, накопленное за последние дни. Когда глаза сестры окончательно сомкнулись, Карл с особой осторожностью поднялся, словно боясь разбудить её даже дыханием. Он медленно, почти по миллиметру опустил её в кроватку, поправил одеяло и задержался на секунду, глядя сверху вниз.       — Спи спокойно, Джудит, — прошептал он. — Пока я рядом, ничего с тобой не случится.       Он выпрямился, провёл рукой по её мягким светлым волосам и только тогда, бесшумно ступая, вышел из комнаты.       В коридоре его встретила Мишонн.       — Держи, — она протянула ему батарейки. — Так и не расскажешь, зачем они?       — Позже, — Карл убрал их в карман, секунду помолчал и выдохнул: — Но можешь помочь мне с другим. Потренируешь?       — Я? Зачем?       — Сейчас мне сложно, но я не хочу становится беспомощным. Знаю, у нас сейчас тихо… но это ненадолго.       Она улыбнулась ему и похлопала по плечу.       — Хорошо, потренируем тебя.       Карл обрадовался, что она не стала отговаривать его или жалеть.       Впервые за неделю он почувствовал себя лучше.