Часть 3: Теплое место и холодный сугроб

Запах в общей столовой пансиона «Северное Сияние» был куда приятнее, чем в подозрительных ночлежках, где им приходилось останавливаться. Пахло свежесваренным зерновым кофе, теплым ржаным хлебом и чем-то сладковатым – возможно, вареньем из ягод. Чистые, хоть и простые столы, стулья. Утро. За столомами сидели человек восемь: пара купцов в добротных, но дорожных тулупах обсуждали цены; молодая женщина-картограф аккуратно ела кашу, изучая разложенные перед ней схемы; двое явно инженеров с нашивками Геотермального Треста мирно читали новостные листки на. Тишину нарушал лишь стук ложек, шелест бумаги и тихие разговоры. В углу, у окна с видом на аккуратно расчищенную улочку, сидели Итэр и Паймон. Перед ними – две керамические чашки с дымящимся кофе, тарелка с нарезанным хлебом, масло и кусочек сыра. Не пир, но нормальная еда. Его рюкзак стоял у ног Итэра. Они провели здесь всего ночь. Вещи даже не вынимали из рюкзаков – привычка. Окно в их номер на втором этаже было приоткрыто для проветривания. «Гораздо лучше вчерашних корок,» – констатировала Паймон, смазывая маслом внушительный (для ее размера) кусок хлеба. Она уже откусила солидную часть. «И кофе... Фу... Как ты его пьёшь?» Она потянулась к маленькой фарфоровой сахарнице. Итэр кивнул, разламывая свой кусок сыра. Он выглядел спокойным, но глаза, скользящие по обитателям кухни, по дверям, по окну на улицу, были настороженными. Внутренний радар. Всегда включен. Он потянулся к своей чашке… «Тук-тук-тук» Стук в парадную дверь пансиона был четким и твердым. Не били кулаком, стучали костяшками пальцев. Вежливо, но настойчиво. Разговоры в кухне чуть поутихли, купцы переглянулись. Послышался голос хозяина пансиона – пожилого, спокойного мужчины по имени Борис: «Кого там? Рано еще…» «Откройте пожалуйста, это внеплановая проверка». Голос за дверью был ровным и методичный, бел тени сомнения. Это был голос человека, привыкшего, что его слово – закон. Борис что-то пробормотал, послышался звук отодвигаемых засовов. Дверь открылась. В кухню донеслось: «...обязаны проверить всех постояльцев. Поиск одного человека. Ваше содействие ускорит процесс и избавит от лишних неудобств.» Итэр замер с куском сыра на полпути ко рту. Фатуи. Адреналин, холодный и резкий, ударил в кровь. «Паймон,» – его шепот был едва слышен даже ей. Он не видел их, но воображение дорисовывало картину: двое или трое оперативов в аккуратной черной форме с алым кантом, без криков, но с непроницаемыми лицами. Вежливо, методично, неумолимо. Они не станут ломать двери сразу. Сначала – «проверка документов». Но если документы не в порядке, или если кто-то попадется им на глаза… Шанс. Маленький шанс. Они были в кухне. Их комната – наверху. Если Фатуи начнут с первого этажа… У него есть минута. Меньше. Он вскочил так резко, что стул скрипнул по полу, привлекая недоуменные взгляды купцов и картографа. Чашка с кофе опрокинулась, темная жидкость растеклась по чистому столу. «Простите! Срочно!» – бросил он в пространство, даже не глядя на них. Его глаза были прикованы к двери, ведущей в коридор и на лестницу. Рюкзак мгновенно оказался на плечах. «Итэр?!» – пискнула Паймон, бросая свой хлеб. Итэр рванул к лестнице. Ему нужно было в свою комнату. Там – его походный плащ с капюшоном, там – небольшая сумка с самым необходимым, оставленная на случай именно такого исхода. Он толкнул дверь… …и увидел их. В холле пансиона, у лестницы, стояли двое. Черная форма, алые акценты, лица без эмоций. Хозяин Борис что-то говорил им, указывая на книгу регистрации. Один из оперативов поднял голову, его взгляд скользнул по коридору… и встретился с взглядом Итэра. На лице Фатуи не промелькнуло ни удивления, ни злости. Лишь мгновенное, холодное опознание. Его глаза, чуть сузившись, скользнули ниже – к Паймон, которая, только что вылетела из кухни за Итэром и теперь зависла у него за плечом, ее крошечное лицо было искажено испугом. Фея — Визитная карточка Путешественника. Все сомнения отпали. «Он здесь!» – голос оператива был таким же ровным, методичным, как и при входе, но в нем теперь звенела сталь. Не крик, а констатация факта и приказ самому себе и напарнику. Его рука потянулась к рации на поясе. Второй Фатуи развернулся, как по маслу, его тело приняло боевую стойку. Времени не было. Итэр побежал вверх по лестнице. «Стой!» – прогремел наконец голос из холла. Топот тяжелых сапог – Фатуи бросились в коридор. «Держись!» – крикнул он Паймон, не останавливаясь. Он схватил тяжелый чугунный подсвечник со стола у окна (на этот раз чистый и ухоженный) и со всего размаха Швырнул его в стекло. Удар! Звон! Ледяные осколки посыпались внутрь и наружу. Ледяной ветер, пахнущий снегом и выхлопом снегоходов, ворвался в теплую кухню. «Прекратить!» – оператив Фатуи появился в дверях. Итэр не оглядывался. Разбежался и прыгнул в пролом, головой вперед, прикрывая лицо руками. Полет. Удар. Рыхлый, холодный снег принял его смягчив падение, но выбив дух из легких. Итэр зарылся по пояс, ощущая ледяную сырость, мгновенно пробирающуюся сквозь одежду. Паймон подлетела к нему «Уф! Живы!» – прочирикала она. Но Итэр не двигался. Он лежал на спине, в сугробе, отчаянно хватая ртом ледяной воздух. Удар о снег был не сильным, но падение с высоты второго этажа, даже в сугроб, оглушило. В глазах плыли звезды, в ушах гудело. Время. Ему отчаянно нужны были секунды, чтобы прийти в себя… «Они внизу! Во дворе! Окно разбито!» – крик донесся из разбитого окна. Чей-то – хозяйский или купеческий. «Итэр! ДАВАЙ! Вставай!» – завизжала Паймон, дергая его за воротник. Ее паника пронзила туман. Итэр застонал, перекатился на бок, отчаянно отпихиваясь от снега. Встал на колени. Потом, шатаясь, поднялся на ноги. Двор пансиона был аккуратным, но выход на улицу – через арку – был уже слишком очевидным. Оттуда уже доносились голоса – второй оператив, видимо, побежал снаружи, чтобы отрезать путь. «Туда! За сарай!» – пискнула Паймон, указывая на небольшое хозяйственное строение во дворе. – «Там забор пониже! Я видела щель!» Итэр кивнул, еще не отдышавшись, и рванул, проваливаясь в снегу, спотыкаясь, но двигаясь. Паймон летела рядом. За спиной слышались шаги на снегу – первый оператив спустился и выскочил во двор через парадную. «Стой! Это приказ!» Они обогнули сарай. Паймон не обманула – в высоком деревянном заборе была **щель**, присыпанная снегом, но явно использовавшаяся местными кошками. Итэр, не раздумывая, разгреб снег руками и протиснулся. Шуба зацепилась, ткань рванулась с неприятным звуком. Паймон проскочила легко. Оказались на тихой боковой улочке. «Беги! Прямо! Потом налево, к базарной площади!» – скомандовала Паймон, уже работая разведчиком. Итэр кивнул, боль в боку от падения и нехватка дыхания делали каждый шаг мучительным, но он побежал. Сердце колотилось, как барабан. Адреналин гнал кровь по жилам, заглушая боль в боку и леденящее сыростью промокшее плечо. Итэр бежал, спотыкаясь о неровности занесенной снегом улочки, каждый вдох обжигал легкие колючим морозом. Паймон, забившись глубоко в его воротник, дрожала – от холода или страха, он не знал. За спиной, неумолимо приближаясь, слышались четкие, быстрые шаги по утоптанному снегу. Не один – двое. Фатуи. Вежливые, методичные, и оттого еще более страшные в своей неотвратимости. Они не кричали, не стреляли в спину (слишком людная улица, слишком строгие правила для оперативов в центре), но их молчаливое преследование было как петля, затягивающаяся на горле. «Направо!» – пискнула Паймон, высовываясь на секунду из-под воротника. – «Там арка! Во дворы!» Итэр свернул, влетев под низкую каменную арку, соединяющую два высоких, облупленных здания. Попал в полутемный, узкий проход, пахнущий мочой и гнилыми досками. Снег здесь был перемешан с грязью, превратившись в вязкую кашу. Он проваливался по щиколотку, бег замедлился до тяжелой рыси. Шаги преследователей гулко отдались под сводами арки – они были уже близко, очень близко. Он видел впереди тупик – глухую стену другого дома, заваленную ящиками и каким-то ржавым хламом. Ловушка. Отчаяние, острое и холодное, сжало сердце. Куда? Вверх? Стены гладкие, обледенелые. Назад? Прямо в руки Фатуи… «Сюда.» Голос прозвучал слева, из глубокой ниши, скрытой тенью от нависающего балкона. Тихий, спокойный, без тени паники. Итэр резко обернулся, рука инстинктивно потянулась к скрытому под шубой ножу. В нише стоял мужчина. Высокий, подтянутый, но не грузный. Одет в добротную, потертую дорожную одежду темно-серого и фиолетового – теплый, длинный плащ с капюшоном, наброшенным на голову, скрывая большую часть лица. Видны были только сильные руки в кожаных перчатках без пальцев и решительный подбородок. Он не выглядел воином, скорее – опытным путником или ученым. Но в его позе, в том, как он стоял, чуть согнув колени, чувствовалась скрытая пружина, готовность к действию. Его глаза, светлые и очень спокойные, смотрели прямо на Итэра, не на Паймон, не на преследователей – только на него. Он не сделал лишних движений. Просто показал рукой вправо, вглубь тупика, куда Итэр уже смотрел. Туда, где стена казалась сплошной. Но мужчина указал точно в щель между грудой ящиков и самой стеной – узкую, почти незаметную в полумраке лазейку, заваленную снегом, но явно проходимую. «Между ящиками и стеной. Быстро. Там выход во дворы Стеклодувов. Затеряйтесь в толпе у фонтана,» – его слова были четкими, тихими, произнесенными с невероятным спокойствием, как будто он советовал дорогу к гостинице, а не путь к спасению от Фатуи. Ни тени сомнения, ни вопросов. Итэр колебался долю секунды. Довериться незнакомцу? В ловушке? Но альтернативы не было. Шаги Фатуи уже гулко раздавались в проходе за аркой – они войдут сюда со мгновенья на мгновение. «А ты…» – начал Итэр, но незнакомец уже отвернулся, его внимание было приковано ко входу в проулок. Он сделал шаг *навстречу* приближающимся Фатуи, как будто собирался пройти мимо них. «Доверься, Итэр!» – прошептала Паймон, ее крошечные пальчики вцепились в его шею под воротником. Решение созрело мгновенно. Итэр кивнул незнакомцу – короткий, резкий кивок благодарности и понимания – и рванул к указанной щели. Он разгреб снег сапогом, протиснулся боком между холодным камнем стены и шершавыми досками ящиков. Паймон проскочила следом. Завал оказался неглубоким – за ним открылся еще более узкий, но чистый проход между глухими стенами, ведущий куда-то вглубь квартала. Последнее, что Итэр увидел, оглянувшись в щель, прежде чем нырнуть в темноту: Незнакомец вышел из ниши и… «случайно» столкнулся с первым вбежавшим в проулок оперативом Фатуи. Столкновение было не грубым, а скорее неловким, как у спешащего прохожего. Мужчина слегка пошатнулся, его рука с какой-то небольшой деревянной коробкой (похожей на ящик для инструментов или образцов) **выронилась**, и коробка с глухим стуком упала на мерзлую землю, крышка отскочила, и оттуда высыпалось несколько странных, похожих на крупные осколки цветного стекла, предметов. Они с легким звоном покатились по снегу. «Ох! Прошу прощения, господа! Совсем не смотрел куда иду!» – голос незнакомца был искренне смущенным, вежливым, даже немного растерянным. Он тут же присел, начиная торопливо собирать рассыпавшиеся «стекляшки», явно мешая оперативам пройти дальше. «Моя полная неосторожность! Позвольте, я сейчас… Осторожно, не наступите!» Второй оператив Фатуи, вбежавший следом, чуть не споткнулся о рассыпанные предметы и суетящегося человека. Он замер, его методичное выражение лица на мгновение сменилось раздражением. «Уберитесь! Освободите проход!» – рявкнул первый оператив, но его внимание было приковано к хаосу под ногами и к незнакомцу, который явно не представлял угрозы, а был лишь неуклюжим прохожим. «Сейчас, сейчас!» – торопливо говорил незнакомец, подбирая последние «осколки». – «Просто спешил к мастеру стеклодуву… Ценные образцы, понимаете… Ох, и неловко же вышло…» Этих секунд замешательства, этих вежливых извинений и рассыпанных «стекляшек» хватило. Итэр и Паймон уже были в узком проходе, бежали по нему, оставляя позади звуки раздраженных голосов Фатуи и смущенные извинения спасителя. Проход вывел их на задворки какого-то ремесленного квартала. Воздух пах гарью, древесным углем и расплавленным песком. Крики мастеров, стук молотков, шипение чего-то горячего в воде. Дворы Стеклодувов. И, как и обещал незнакомец, неподалеку шумел небольшой фонтан, вокруг которого толпились разносчики, подмастерья и покупатели. Итэр замедлил шаг, сливаясь с толпой. Натянул капюшон шубы еще ниже. Паймон затаилась, став невидимой. Адреналин еще бушевал в крови, но острая грань паники сгладилась. Они были спасены. На время. Он оглянулся на грязный проход между домами. Там, в полумраке тупика, уже никого не было видно. Ни Фатуи, ни незнакомца. Только гул голосов из проулка да далекий окрик раздраженного оператива: «…ничего! Продолжить поиск в соседних кварталах!» «Кто… кто это был?» – прошептала Паймон, вылезая из воротника. «Он сказал… Флинс?» – пробормотала Паймон, вспоминая смущенные извинения мужчины, обращенные к Фатуи. «Флинс… Это имя?» «Не знаю,» – тихо ответил Итэр, Он шагнул в гущу толпы, унося с собой вопросы о вежливом незнакомце, о древнем ордене Светоносцев и о теплом камне с символом солнца – еще одной загадке в игре, где ставки были все выше. А где-то позади, в грязном переулке, человек по имени Флинс, аккуратно складывая последние «стекляшки» в свою коробку, смотрел вслед скрывшимся оперативам Фатуи, и в его спокойных глазах мелькнуло нечто, похожее на холодное удовлетворение. Его работа здесь была сделана. На сегодня.