Лолита и Гумберт

Квартира была большая, обставленная дорогой мебелью, то ли действительно старинной, то ли сделанной под старину. Комнаты, расходившиеся от длинного коридора, Лена не считала, но отметила про себя, что их было много. Эдуард Алексеевич, серьёзный как никогда, с безжизненной улыбкой на тонких губах, проводил гостью в самую дальнюю комнату. Там, слева от двери стояла большая кровать с балдахином, справа – огромный книжный шкаф во всю стену, а у окна, почти напротив двери, – маленький круглый столик с двумя креслами. Мужчина непривычно сдержанно и чересчур учтиво предложил девочке сесть: - Располагайтесь, - он указал на кресло. – Я сейчас приду. Можете полистать книги. Лена осталась одна. Подошла к окну. По улице проезжали машины, торопились куда-то люди. Кто-то смотрел под ноги, кто-то вперёд, и только Лена, глядя вниз, видела всех, но её не замечал никто. Девочка не думала об этом. Глаза её в панике блуждали по крышам домов, а в голове роились мысли: «Что делать? Что мне делать?! Может, уйти? Зачем? Он же просто позвал попить чаю. Это всё моё извращённое воображение! Я его боюсь? Нет. Нет, конечно! Он же не сделает мне ничего плохого. Он просто НЕ МОЖЕТ сделать мне что-то плохое.» - Так как же быть? – произнесла Лена шёпотом. – Уйти или остаться? - Оставайся. Лена обернулась. На краю кровати сидела девочка. Пышные русые волосы струились по плечам медового оттенка, на лице была игривая улыбка, а в глазах плясали огоньки. - Оставайся! – повторила она. Лена стояла замерев, не отрывая взгляда от гостьи. Пугаться и удивляться у неё уже не было сил. - Ты же его любишь? Знаю, что любишь! – говорила Ло, будто бы поддразнивая собеседницу. – А если любишь, почему не остаться? - Но я не могу. Это плохо. Так нельзя. Он мне в отцы годится. - А что в этом плохого? – с вызывающей ухмылкой спросила Лолита. Лена замялась. - Ты сомневаешься, потому что в тебе живёт такой же демонёнок, как во мне. Дай ему волю. Желание важнее разума. У тебя есть власть над мужчиной. Пользуйся! Ты не жертва, ты хозяйка! *** Эдуард Алексеевич стоял в ванной перед зеркалом, опершись на раковину. Вода собиралась каплями на бровях и ресницах, стекала по лицу, расплывалась пятном на футболке. Он пытался смыть ею усталость, навязчивые мысли, а с ними и чувства. Не получалось. За спиной послышался несмелый кашель, Эдуард Алексеевич резко развернулся. На краю большой ванны-джакузи сидел худой мужчина с хмурым лицом, каждая морщинка которого выдавала нескончаемую усталость и безнадёжность. Они долго смотрели друг на друга. Незнакомец нарушил молчание первым: - Одумайся. Одумайся, пока не поздно. - Уйди, уйди от меня! Тебя нет! – злым шёпотом проговорил Эдуард Алексеевич, наклоняясь над мужчиной. Он говорил твёрдо, но в глазах стояла беспомощность. - Не тебе это судить! – огрызнулся Гумберт. - Я всё решил и менять ничего не собираюсь. - Да пойми же наконец! – Гумберт вдруг с шёпота перешёл на крик. - Ты ей психику сломаешь! Да что там психику?! Жизнь! - А не слишком ли много я о других заботился, переживал! – отвечал в тон ему Эдуард Алексеевич. - Можно я хоть раз о себе подумаю?! Сделаю то, что хочу именно я, а не то, от чего всем будет удобнее! – голос мужчины сорвался. Журналист осёкся, поняв что сказал лишнее. - Да ты себе этого не простишь никогда! Всю жизнь будешь мучиться, как я. Ты ничем эту вину не искупишь: ни деньгами, ни местью. Ты с собой этот груз в гроб понесёшь. - Я тебе не верю! Не верю! Ты не мученик, ты лгун! Ты даже в исповеди своей лжёшь, всех обвиняешь, кроме себя. - Всех? То есть ты хочешь сказать, что твоя Лена, как и Лолита, такая правильная девочка, которую насильно тащат в постель? Она сама на это согласилась, если ты забыл! Не в нас дело. Это суть нимфеток. Они сами всё решают, сами всего хотят, а виноватыми потом чувствуем себя мы. Гумберт замолчал. Он чувствовал, что его не слышат, словам, которым верил он, не верят. Беспомощность Эдуарда Алексеевича передавалась ему, а в глазах журналиста в это время разгорался огонь непоколебимости. Когда этот огонь достиг наибольшего своего объёма, мужчина, выпрямившись, пренебрежительно скривил губы, взглянул на собеседника сверху вниз с жалостью и ненавистью и вышел из ванной. Эдуард Алексеевич зашёл в спальню быстро, уверенным шагом. Лицо его было серьёзно. Лена сидела на кровати с прямой спиной, закинув голову, и робко, но с вызовом смотрела на вошедшего. Мужчина ободряюще улыбнулся и плотно закрыл за собой дверь.