Кофе и чай

Лена шла по набережной, моросил дождь, но девочка лишь с удовольствием подставляла под капли лицо. Музыка в наушниках успокоила, но возвращаться домой не хотелось. В первую очередь, не хотелось извиняться. Она тогда смотрела Stand Up, улыбалась экрану телефона. - Что, Ванька пишет? – мама только заглянула в комнату. Ваня - одноклассник – три года бегал за Ленкой. Не ухаживал, а именно бегал. Цветов не дарил, в любви не признавался, только шутил несмешно и всегда оказывался рядом. А мама не упускала возможности лишний раз дочери о Ване напомнить, то ли действительно считая его потенциальным зятем, то ли желая вывести Лену на задушевный разговор. - Да какая тебе вообще разница? Я же тебе про твоего Эдуарда Алексеевича не напоминаю каждую секунду! Мама вспыхнула. Зачем Ленка вообще про него тогда вспомнила? Хотя, по правде говоря, после последней встречи она о нём и не забывала. Ну, вот. И сейчас Лена снова о нём думает: «Пожалуйста, только бы это была не ревность!». От размышлений девочку отвлёк сигнал автомобиля. Блестящий чёрный Порше затормозил прямо рядом с ней, окно открылось, и из него, по закону жанра, выглянуло лицо, которое сейчас занимало все Ленины мысли. - Здравствуйте! – Лена обрадовалась такой встрече. - Доброе. Жизнь стоит того, чтобы о ней размышлять, – сказал он, улыбаясь своей тёплой, приветливой улыбкой, которой так редко одаривал знакомых. – Хотите прокатиться? Посидим, побеседуем, полюбуемся нашим замечательным городом. Лена больше всего на свете мечтала услышать именно это. - Давайте. Я не против. Эдуард Алексеевич стал поспешно перекладывать вещи с переднего сиденья назад, и Лене показалось, что она заметила книгу в до боли знакомой обложке. - Хотите кофе? – спросил Эдуард Алексеевич, когда они уже мчались по набережной к центру города. - С удовольствием. Он свернул с дороги и затормозил у кофейни. - Одну минуту. Он вышел из машины. Лена повернула голову. На заднем сиденье лежала «Лолита» Набокова. Книга была вся в закладках. Оглянувшись с осторожностью шпиона, девочка начала перелистывать страницы. Белыми стикерами были отмечены сомнения Гумберта, те моменты, где он винил себя в происходящем. Розовые выделяли самые приятные для главного героя моменты их с Лолитой отношений. Сделав такие выводы, Ленка постаралась быстро и аккуратно вернуть книгу на место, и, когда Эдуард Алексеевич вернулся с двумя стаканами кофе, девочка сидела в телефоне с видом полного отрешения от окружающего мира. Они петляли по городу, Эдуард Алексеевич рассказывал истории, связанные с тем или иным зданием, парком, но Лена его не слышала. У девочки снова было очень много вопросов и критически не хватало ответов. «Кто он всё-таки такой? Что ему от меня надо? Может, попросить остановиться и выйти прямо тут? Хотя зачем? Мне же с ним интересно и хорошо. Чего я вообще боюсь?». Оторвавшись от мыслей, Лена поняла, что Эдуард Алексеевич давно молчит. Машина свернула в маленький дворик дома-колодца, остановилась. Мужчина посерьёзнел, неотрывно смотрел в лобовое стекло и часто моргал. Лена боялась прерывать эту паузу и сидела не шевелясь. - Хотите чаю? – неожиданно, охрипшим от молчания голосом, сказал Эдуард Алексеевич. - Чаю?.. – Лена замялась. – Но мы же, вроде, хотели покататься, поговорить. - У меня голова разболелась. За рулём сложно. Пойдёмте, поднимемся в квартиру, я отдохну, а потом отвезу вас домой, - он говорил, не глядя на девочку, спокойное и бледное обычно лицо покрылось красными пятнами. - Не надо. Я на метро спокойно доберусь. А вам отдохнуть надо, если голова болит. Я помешаю только. - Не помешаете, – он сказал это твёрдо и резко и так же резко, будто это стоило ему огромных усилий, повернул к Лене лицо. Она встретилась с ним глазами и не увидела в них той уверенности, которая звучала в голосе. Взгляд был переполнен усталой покорностью. - Хорошо, – сказала Лена, сама себе удивляясь, и отвела глаза не в силах выдерживать больше его тяжёлый взгляд.