Глава 24. Добро пожаловать домой, миссис Уизли.

Сегодня день её свадьбы. ИХ свадьбы. Как иронично. Ещё год назад или уже чуть больше, когда они скитались вдвоём по Магической Британии в поисках крестражей это казалось какой-то далёкой мечтой. Рон целовал её и клялся в любви, обещая, как только война закончится, они обязательно поженятся. На что Гермиона всегда смеялась и говорила, что они ещё слишком молоды и на это у них потом будет вся жизнь. Она мечтала о карьере. Хотела сделать этот мир лучше. Возможно, пошла бы работать с волшебными существами в министерство. Или стала бы учёной и разработала собственное зелье облегчающее состояние оборотней. Или вовсе бы излечивало их! Да! Она могла бы изучать целительство! Её вдохновляло то, как пациенты в лазарете шли на поправку благодаря иногда простым, а то и невероятно сложным заклинаниям и отварам. Могла бы. Но она стоит здесь. В красивой светлой комнате с резной мебелью, шёлковыми обоями в персиковых тонах с райскими птицами. Вокруг неё вьются домовики, а Гермиона пустым взглядом смотрит в огромное старинное зеркало в золочёной раме и видит лишь незнакомку. В невероятно красивом белом платье, с пышной юбкой и корсетным лифом, искусно отделанным тончайшим кружевом, искрящимся от магии. Её волосы были уложены в замысловатую причёску, которую венчала потрясающая диадема. На хрупкие плечи спадала невесомая фата, расшитая узорами, вторящими паутинкам кружева. Всё это не её. Чужой дом, чужие украшения, чужая жизнь. Она молча стоит и терпит. Потому что нет сил, уже отплакала своё. Девушка провела в одиночестве четыре дня. Тем вечером, как только были оговорены все организационные моменты, Реддл покинул поместье, растворяясь в чёрном облаке дыма, а затем, перебросившись парой фраз с Персеем, отбыл и Архонт. Сидя на полу она мечтала, хоть бы о ней так и забыли, но как только мистер Паркинсон отправился в свои покои, лишь в дверях бросив на девушку взгляд, полный неприязни, Люми вернулся, чтобы проводить в комнату, отведённую для неё. Каково было удивление Грейнджер, когда это оказалась не темница. Обычная просторная спальня. Без изысканной мебели или украшений на стенах. Кровать, шкаф и письменный стол. Справа от входной, располагалась ещё одна дверь. Толкнув её, Гермиона очутилась в ванной. Той самой, где сегодня собиралась на встречу с «важными гостями». Воспоминания о событиях минувшего вечера сводили волшебницу с ума, рисуя в воображении картины того, что же будет с ней дальше. Рон, милый Рон! Она оплакивала его неделями! Винила себя в том, что случилось, что не смогла его остановить, всё объяснить. А он? Как так вышло, что близкий друг теперь враг? Да ещё и не какой-нибудь рядовой Пожиратель Смерти, он же правая рука Волдеморта! Гриффиндорка сидела в темноте, обняв колени, словно пытаясь удержать себя от того, чтобы полностью не рассыпаться на куски. В сознании звучал один и тот же вопрос, который не давал ни минуты покоя: Что из всего, что было между ними — правда? «Он лгал с самого начала? — с горечью думала она. — Всё… каждое слово, каждое обещание, каждое прикосновение? Может, я была лишь развлечением для него с самого первого дня…» Гермиона закрыла глаза и мысленно прокручивала их первые робкие разговоры о чём-то «больше чем дружба», как всегда смеялась над шутками, слушала его трогательные рассказы. Но ведь, тогда Рон ещё не был таким… Волшебница уговаривала сама себя, но получалось не очень убедительно. Каждая попытка выудить из памяти что-то светлое вызывала только болезненное ощущение пустоты и предательства. Воспоминания о нежности, которые когда-то согревали и давали надежду, теперь казались лживыми, ненастоящими. В голове не укладывался такой поворот событий. Её хмурое выражение лица говорило о серьезном мыслительном процессе. Вот только не складывалось всё, как бы она не крутила. «Мерлин! Да он же был самым близким человеком, который знал меня лучше, чем кто бы то ни был! Я доверяла ему абсолютно всё! Тревоги, успехи, радость и отчаяние…» Хотя, до встречи в лавке зельевара, девушка была уверена, что и сама знает о нём всё. В голове по кругу вертелись мысли: как её друг из добродушного, простоватого парня превратился в злого и расчётливого ублюдка? Как она этого не заметила? Никто не заметил! Гермиона закрыла глаза, пытаясь собрать мысли воедино. Почему? Почему Рон это сделал? Но никакого ответа не было. Только пустота и холод, заполнявшие всё вокруг. «А если не с самого начала, то когда? В какой момент Рональд понял, что Орден и всё, за что мы сражаемся не для него? Как давно я стала просто грязнокровкой?» Про Медную Маску ходили жуткие истории в кругах полевых бойцов. Все, кто сталкивался с ним в битве, утверждали, что он абсолютно безжалостен в своей ледяной ярости. Архонт был страшной байкой, которую рассказывают друг другу солдаты у костра. Все знали, что маг не использует непростительные. Заавадить — слишком просто. Он предпочитал режущие заклятья и наносил их раз за разом, пока противник не истечёт кровью и не отправиться к праотцам. За чем, собственно, пристально и следил. Кому довелось это лицезреть, утверждали, что есть в этом какой-то скрытый от простого обывателя смысл, словно у него личные счёты со всем Орденом. И вот теперь, узнав кем является таинственный Пожиратель, девушка, кажется, догадывалась какая обида гложет Медную Маску. Волшебница боролась с неясным ощущением, что всё вокруг — иллюзия, а она просто ищет оправдания. Грейнджер представляла его в разные моменты: нежного и внимательного, потом холодного и безжалостного. Эти образы ломали её на части. Что из этого было потому, что он — это он, а что — результатом лжи и манипуляций? Жалость к себе и обида от несправедливости мира затопила сердце девушки, и горошины слёз прочертили мокрые дорожки по щекам. Она устала быть сильной, отважной и самой надёжной. Потеряв почти всех своих самых любимых людей, Грейнджер пыталась держаться на плаву, но кажется, после такого удара в спину её бедное сердце больше не в силах сражаться. Безнадежность медленно опускалась на её плечи, словно тяжелое одеяло, которое душит и не даёт дышать. Она ощущала, как вера в лучшее угасает, оставляя на месте разочарование и пустоту. Вся энергия улетучивалась, силы покидали тело. Внутри стала расти тёмная бездна отчаяния. Разревевшись в голос она рухнула на кровать, сворачиваясь калачиком. Содрогаясь от немых рыданий, и окончательно выбившись из сил, девушка незаметно уснула. Погружение в пучину отчаяния толкало Гермиону на путь саморазрушения. Она отказывалась от еды, воды, почти не вставала с кровати. Полностью игнорировала эльфов, которые пытались её накормить и напоить. Время перестало иметь значение, дни сливались в одно бесцветное полотно. Её мысли медленно превращались в тугой клубок тоски и отчаяния, из которого не было выхода. Слёзы больше не текли — словно вся боль уже прошла через неё, вытянув силы и надежду, оставив только пустоту в душе. Грейнджер стала тенью самой себя, сломленной и потерянной, ведомой бессмысленной пустотой, которая медленно поглощала всё живое внутри. Долго она лежала в тёмной комнате, в тишине, словно не желая бороться против того, что заполнило её сердце. Всё вокруг казалось безжизненным, как и она сама. И вот, на четвёртый день лёд тронулся. Дверь в её обитель с громким стуком отворилась. Недовольный, взвинченный до предела Архонт стремительно приближался к смотрящей словно сквозь него девушке. – Миона! Какого хера мне сообщают эльфы о том, что ты тут сдохнуть пытаешься раньше времени? – молодой человек с раздражением уставился на свернувшуюся калачиком Грейнджер. – Почему, – её голос не дрожал, но был едва слышим, девушка перевела тусклый взгляд на его лицо. Рональд молчал, казалось не понимая вопроса. – Потому что увидел возможность наконец избавиться от лапши с ушей и ваших лживых высокоморальных ценностей! – парень усмехнулся, – Всё решает сила, а не нравственность. Игра окончена, а я просто решил ставить на победителя. – Ты всегда так думал? – она попыталась заглянуть ему в глаза. – В этой жизни глупо и опрометчиво ждать милости. Так что я выбрал свою сторону. – его лицо, словно непробиваемая маска изо льда, на которой невозможно прочитать эмоции, – Завоевать власть — значит разрушить всё, чтобы построить новое. – он сделал несколько шагов к ней, а голос становился ещё холоднее. – Влияние это — инструмент. А когда у тебя он есть, остальные — лишь пешки. И ты, милое создание, будешь частью моей новой империи. – Рон, ты в своём уме? – волшебница порывается встать, но лишь бессильно присаживается, опираясь на руки, – Ты не можешь это сделать. Нельзя так просто взять всё, что хочешь… Ты не имеешь права превращать меня в свою игрушку! – её голос становится твёрже, к концу почти срываясь на крик. – Хочу? – Архонт брезгливо кривит лицо, – Ты — последнее, что бы я хотел себе в игрушки, – он сделал акцент на конце фразы, со злостью выплёвывая её, – Знай, своё место, Грязнокровка. – Я лучше умру, чем выйду за тебя замуж, – она пнула стоящий на краю кровати поднос с сэндвичами и чаем. – Ну, ты и упорная. Как жаль, что твоя жизнь больше не в твоих руках. – Архонт усмехается еще шире, еле сдерживаемая злость проскакивает в голосе, – Всё так просто для тебя, да? Гордость и бунт. Не зря я зашёл напомнить тебе, кто тут хозяин. Ты — моя пленница, моя — собственность. – Уизли грубо схватил девушку за подбородок, впиваясь в её лицо глазами-ледышками, – Твоя воля всё равно ничего не значит по сравнению с желаниями Тёмного Лорда. Ты можешь кричать, пинаться и саботировать эльфов. Но по итогу, если Волдеморт скажет прыгать, ты спросишь лишь как высоко. – он с силой толкнул её от себя, отчего Гермиона упала на матрас и попыталась отползти подальше от мужчины, который теперь пугал её до чёртиков, – Эта свадьба не входила в мои планы, но мне приказано. А значит, будет так. – Ты — ужасный человек… Мне жаль, что я когда-то любила тебя. – Грейнджер как могла пыталась сдержать подступившие слёзы. – Любовь — это слабость. Сегодня у меня есть доверие Тёмного Лорда, а завтра я завоюю власть. И ты, моя милая, будешь частью этого. – Ты бредишь! Я никогда не стану участвовать в твоих грязных играх! – О, а я могу наслаждаться этим целую вечность. – его губы исказила холодная, презрительная улыбка, – Власть, трон, контроль… – он снова наклонился и с наигранной нежность заправил ей за ухо выбившийся локон, – А твое страдание — лучший вкус в этом коктейле. Пожалуйста, сопротивляйся — это только сделает всё еще приятнее для меня. Вскоре все самые жуткие страхи станут твоей новой реальностью, а твоя боль — моя последняя, самая желанная награда. Гермиона смотрела на него со смесью ужаса и неверия, не находя ничего от парня, которого знала раньше. – Если ты не начнешь есть сейчас, я буду вынужден помочь тебе – Уизли усмехнулся, делая шаг назад в сторону двери, – И, честно говоря, не уверен, что это понравится тебе больше. – с холодной усмешкой продолжил, – Лучше не испытывай моё терпение, Миона. Иначе я могу сделать так, что ты больше не сможешь сопротивляться ни словами, ни делами. «Империо». Глаза девушки расширились от понимания намёка. Она сглотнула и едва заметно кивнула. – Хорошая девочка, – его глаза сверкнули недобрым огнём, – Правильный выбор. Люми! – Хозяин, – маленький домовик учтиво поклонился, появившись тут же, как только воздух разрезал звук его имени. – Люми, принеси мисс обед, новую порцию, – он кивнул на разбросанную по полу еду, – Девушка довольно неуклюжа, ещё и брыкается во сне, – он даже не пытался подавить смешок, – После того, как она всё съест, доложишь мне, – Рональд неотрывно смотрел ей в глаза. – Конечно, хозяин! Люми всё сделает! Когда эльф исчез с хлопком, Архонт кинул на Гермиону последний брезгливый взгляд и, не удостоив её больше ни словом, покинул комнату, вновь хлопнув дверью. Она повернулась на бок, поджав колени к животу и обхватила их руками. Зацепившись взглядом за портьеру, Гермиона погрузилась в собственное сознание, пытаясь ухватить стремительно сменяющие друг друга мысли. Архонт — жестокий и холодный, его слова и действия унижали и порабощали её. Он прикрывался властью, обращаясь с ней как с вещью, превращая в объект для насмешек и унижения. Каждая его реплика или наказание причиняли боль, ранили не только тело, но и душу. «Его цель — стать вторым Тёмным Лордом. Он не остановится ни перед чем. Пытки, убийства, манипуляции. Он жуткий, мерзкий ублюдок! Он предал нас! Орден! Гарри!» Благодаря этим размышлениям она почувствовала, как по телу, словно невидимая отрава по кровеносной системе, распространяется гнев. Злость станет её оружием, то, что магловские врачи ещё называют «внутренней силой». Именно эта разрастающаяся ярость, освободила её из плена уныния и слабости. Гермиона вдруг ощутила, что у нее есть два варианта — сдаться или бороться. И она выбрала борьбу. Девушка почувствовала свой ускоряющийся пульс, по телу прокатился жар, словно внутри зажегся огонь. Мелкие осколки зарождающейся надежды начали складываться в цель. Грейнджер не собиралась больше ждать приказов от убийц и предателей или плакать о потерянной свободе. Гриффиндорка решительно встала, голова немного кружилась, а ноги дрожали, но ее внутренний голос шептал: «Ты сильная. Тебе есть за что сражаться.» В её реальности столкнулись два противоположных мира: ублюдок, что держал её в плену, и родные люди — друзья, ставшие семьёй, которые незримой поддержкой помогали ей бороться и хвататься за жизнь в месте, которое стало для неё оплотом боли. В это мгновении она словно увидела перед глазами Джинни — её спокойное лицо, когда она говорила после каждой тяжёлой тренировки: «Ты сможешь, я знаю. Просто помни — ты не одна. Ми, я всегда рядом!». Эти слова — напоминание о том, что она ещё жива, что есть кто-то, кто верит в неё и ждёт её возвращения. И строгий голос Генерала, который всегда разбирал с ней особо сложные для гриффиндорки моменты, хотя и делал вид, что она его раздражает. Его ворчание всегда было напускным. Во время их дуэлей, глаза Драко светились азартом, он с интересом наблюдал за её движениями, пытаясь разгадать тактику и следующий манёвр. Именно благодаря его муштре и грамотно подобранным регулярным нагрузкам, Гермиона чувствовала, что становится выносливее и сильнее. С каждым разом она преодолевала свои возможности, становясь всё более ловкой и быстрой. Он был тем, кто укреплял её дух, когда волшебнице казалось, что всё потерянно, Малфой находил нужные слова, мотивировал, заставляя встать и попробовать снова. И снова. Пока не получится. Воспоминания о друзьях заполнили её сердце теплом. И вместе с ним пришла яростная решимость. Грейнджер почувствовала, как внутри загорается искра, которую за такое короткое время почти погасили боль и страх. Нет, Гермиона не погибнет здесь, и не позволит тому, кто держит её в заточении, сломить её дух. Сердце девушки забилось сильнее, словно пробуя вырваться наружу, напоминая: «Я — не просто пленница. Я — боец». Эта мысль, яркой искоркой среди догоревшего пепла, разожгла в её душе новую надежду. Она почувствовала, что достаточно ещё сил бороться, искать выход. – Мисс готова, – тонкий голосок незнакомой эльфийки вырвал её из воспоминаний, – Господин скоро придёт за вами! – Спасибо, – слова вылетели на автомате, Гермиона проводила потухшим взглядом домовушку. Услышав щелчок замка, волшебница даже не обернулась, итак понимая, кто это может быть, лишь прикрыла глаза и глубоко вздохнула, собираясь с духом. – Неплохо, – в его голосе слышалась усмешка, – Эльфы постарались на славу, – Рональд подошёл вплотную и, ухватив невесту за предплечье, с силой развернул к себе, – Хотя, что таить, я всегда считал тебя красавицей, – мужчина провёл тыльной стороной ладони по девичьей щеке, обхватив пальцами подбородок, поднял лицо вверх и заглянул в глаза, – Жаль дохлому хорьку уже не скажешь спасибо за зубы. – Ты! – Грейнджер скривилась в отвращении, мотнула головой, избавляясь от цепкой хватки, – Ты омерзителен! – Вот так! Вот это моя девочка! – Архонт рассмеялся, делая шаг назад, – А теперь поиграем. Империо! Только начавшая зарождаться искра гнева мгновенно потухла. Лицо девушки расслабилось, глаза остекленели. В груди разлилось фальшивое спокойствие. – Пойдём, дорогая, Тёмный Лорд нас уже заждался. – Уизли согнул руку, подставляя локоть Гермионе. Она шагнула вперёд и покорно положила свою ладошку. Мужчина увлёк её за собой, сквозь длинный коридор к огромным резным дверям, которые тут же распахнулись, стоило паре приблизится. Грейнджер словно наблюдала со стороны. Сознание было затуманено, мысли медленно перетекали, как будто мозг превратился в кисель. Тело не слушалось. К лицу прилипла глуповатая улыбка, пальцы крепко сжимали локоть жениха, а ноги грациозно несли её к алтарю. Зал был оформлен великолепно. Замысловатые букеты с живыми цветами, шёлковые драпировки, мерцающие от магии, украшали проход и арку, под которой брачующихся ждал никто иной как Волдеморт. Если бы Гермиона могла, то непременно бы рассмеялась от абсурдности этой картины. Маг, в неизменной тёмной мантии, окутанный чёрным дымом, стоял словно в кукольном домике, окружёный бутонами и лентами, как сахарной ватой. Она бы и дальше предавалась идиотским размышлениям, если бы прямо перед её носом не материализовалось ухмыляющаяся физиономия Уизли. – А теперь скрепите свои клятвы поцелуем! – Тёмный Лорд, поднял руки к небу в повелительном жесте. Волшебница в ужасе, который к сожалению не отражался на её лице, почувствовала как к её губам прикасается что-то влажное. Чёртов ублюдок засунул ей в рот свой мерзкий язык! Паника накрывала с головой, а тело не слушалось и покорно отвечало на поцелуй теперь уже супругу. Оторвавшись от девушки, Рональд смахнул с её щеки мелкую слезинку, которая даже под Империусом смогла прорваться. Он видел глубоко в её глазах настоящую Гермиону, которая готова была без раздумий запустить в него Авадой, но продолжала покорно следовать за ним в бальный зал, к уже ожидающим молодожён гостям, улыбаться и благодарить Пожирателей за поздравления. Танцевать и любезничать Наконец, когда официальная часть торжества закончилась, а Волдеморт отбыл в свою резиденцию, пожелав молодым долгих лет жизни, напомнив, что эта самая жизнь в его руках, Архонт подхватил жену на руки и под мерзкие улюлюканья пьяных ПСов вынес из бального зала. Пройдя несколько шагов по коридору, он трансгрессировал. – Добро пожаловать домой, миссис Уизли. Не опуская девушку на пол, мужчина совершил ещё один рывок, прямиком в супружескую спальню. В комнате горели множество свечей. Какие-то парили в воздухе, другие располагались на полу, комоде, тумбах. Все свободное пространство утопало в цветах, благодаря чему в воздухе витал сладковатый аромат. Это выглядело волшебно и очень… Романтично. Если бы не одно но. Это была ненастоящая свадьба, ненастоящий брак, как не должна быть настоящей и первая брачная ночь! Быстрый взмах палочкой и его Медная Маска исчезла вместе с мантией Пожирателя Смерти, обнажая личность грозного Архонта. Уизли остался в классической белой рубашке и чёрных брюках. Усадив жену на край кровати, застеленной гладким шёлковым бельём, Рональд снял с неё фату вместе с диадемой. Ловким движением рук, мужчина ослабил воротник своей сорочки и закатал рукава. – А вот теперь, я хочу чтобы ты была собой, – его взгляд хищно блуждал по лицу всё ещё покорно сидящей Гермионы, а большой палец скользнул по нижней губе, слегка оттянув. – Фините.