Возвращение

      Мост Биврёст переливался радужными искрами, каждая грань будто звенела под ногами. Мор щурилась, стараясь не выдать, что всё это её впечатляет. На Земле таких видов просто не существовало.       — Не каждый день видишь подобное, да? — заметил Тор, шагавший рядом с лёгкой улыбкой.       — У нас в Нью-Йорке тоже есть мосты, — холодно отрезала она. — И, знаешь, они тоже умеют блестеть… особенно после дождя.       Впереди стоял Хеймдалль, неподвижный, как изваяние, но взгляд его золотых глаз был устремлён прямо на неё. Он долго молчал, будто проверял каждое её движение, дыхание, взгляд.       — Морана, — произнёс он наконец, и в его голосе не было сомнения.       — Моргана, — сразу поправила она, и в её тоне прозвучало острое предупреждение. — Не начинай.       Хеймдалль чуть склонил голову.       — И всё же, для Асгарда ты всегда будешь…       — Стоп, — перебила она, поднимая руку. — Давайте договоримся: пока я здесь, никаких древних титулов и «сестёр». И уж точно никаких слёз радости.       Тор вздохнул, но промолчал.       Когда они вошли в город, шум улиц начал стихать. Торговцы оставляли лавки, воины останавливались, простые горожане оборачивались, следя за каждым её шагом. Кто-то шёпотом произносил «Морана» так, будто видел чудо. Она шла с прямой спиной и холодным лицом, но внутри всё это вызывало странное, щекочущее раздражение.       У подножия дворца их уже ждали. Леди Сиф шагнула вперёд, глаза блестели, губы дрогнули в улыбке.       — Ты вернулась… Морана.       — Моргана, — отрезала она в том же тоне, что и Хеймдаллю. — И ещё шаг — и я проверю, насколько у вас крепкие кости.       Сиф едва заметно приподняла подбородок, но отступила на полшага.       Фандрал, разумеется, не мог не сыграть свою роль:       — Моё сердце ликует при виде столь прекрасной воительницы. И пусть ты не веришь, но Асгард празднует твоё возвращение.       — У вас тут все так любят громкие слова? — хмыкнула она. — Или это у тебя профессиональное?       Вольштагг, как и всегда, решил, что личное пространство — это миф, и хлопнул её по плечу так, что она едва не потеряла равновесие.       — Ха! Та же хватка в глазах! — заржал он.       — Ещё одно такое «приветствие» — и хватка будет у меня на твоём горле, — предупредила она.       Хогун промолчал, просто кивнув, но взгляд его был слишком внимательным, как у человека, который пытается понять, правда ли она та, за кого её принимают.       — Если вы закончили с «радостными встречами», — сказала Моргана, оглядывая их всех, — я бы хотела услышать от вашей королевской четы, что вообще здесь происходит.       Тор кивнул и повёл её в сторону тронного зала.       Но не успели они отойти, как раздалось сухое:       — О, и меня тоже встречать пришли? Как трогательно.       Локи стоял чуть в стороне, руки скованы, охрана — по двое с каждой стороны. Взгляд насмешливый, губы в ленивой ухмылке.       — Локи, — произнесла Сиф, и в её голосе было ледяное презрение. — Асгард встречает тебя так, как ты заслужил.       — О, я чувствую любовь, — лениво ответил он. — Скажи, Вольштагг, ты приготовил для меня пир в честь возвращения?       — Я приготовил для тебя кулак, — прорычал тот.       Фандрал покачал головой, вздохнув:       — Всё же, старые привычки трудно теряются.       — Ах, мои любимые судьи, — протянул Локи. — Я соскучился.       — Мы — нет, — жёстко отрезала Сиф.       Моргана, скрестив руки, наблюдала за этим обменом репликами с лёгкой усмешкой.       — У вас тут явно тёплый семейный круг. Прямо как у нас в команде на Земле, только мы хотя бы не сажаем друг друга в кандалы… ну, чаще всего.       Тор бросил на неё взгляд, полный усталого предупреждения, но в его уголках губ мелькнула тень улыбки.

***

      Ворота тронного зала распахнулись, и золотой свет, отражённый от высоких колонн и мозаичных стен, ослепил на секунду. Моргана невольно замедлила шаг — слишком уж всё это было… величественно.       Тор шагал впереди, его шаги уверенно отдавались эхом под сводами зала. Локи, в окружении стражников, двигался чуть сзади, и, судя по его взгляду, наслаждался каждым моментом этой процессии.       В центре, на возвышении, стоял Один в сверкающих золотых доспехах, опираясь на посох Гунгнир. Рядом — Фригга, в платье глубокого синего цвета, с тонкой короной, украшавшей её волосы.       Едва Моргана переступила через порог, Фригга сделала шаг вперёд. В её глазах блеснули слёзы, и она, не сдерживаясь, быстро пошла навстречу.       — Морана… — её голос дрогнул, и в этом слове было столько нежности, что Моргана почти на секунду потеряла свой щит из сарказма. — Ты… вернулась…       Фригга коснулась её плеч, а потом, словно боясь, что она исчезнет, заключила в объятия. Запах трав и чего-то тёплого, родного — всё это на секунду сбило её с толку.       — Осторожнее, — пробормотала Моргана, но без привычной резкости. — Я не фанат внезапных объятий.       — Всё равно, — прошептала Фригга, чуть отстранившись, но держа её за руки. — Пусть это будет первый из многих.       Один подошёл медленнее. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах — светилась радость, перемешанная с чем-то ещё… строгим, оценивающим.       — Морана, — произнёс он, и его голос был как раскат грома, уверенный и властный. — Асгард приветствует своё дитя, вернувшееся домой.       Моргана чуть приподняла подбородок, и на губах мелькнула холодная усмешка.       — Моргана, — поправила она так же резко, как Хеймдалля и Сиф раньше. — На Земле меня так зовут, и я…       Гунгнир ударил о мраморный пол с гулким звуком, от которого стены дрогнули.       — Здесь, в чертогах Асгарда, ты носишь имя, данное тебе при рождении, — произнёс Один, и в его тоне не было места для споров. — Ты можешь отрицать свою кровь, но она всё равно течёт в твоих жилах.       В зале повисла напряжённая тишина. Даже Локи слегка склонил голову, наблюдая за этой словесной схваткой.       Моргана встретила взгляд Одина, в котором теперь явно читалась смесь силы и… испытания.       — Ну, — тихо сказала она, — посмотрим, что будет течь дольше: эта «кровь» или моё терпение.       Фригга мягко коснулась её руки, как будто хотела сгладить остроту слов.       — Всё будет со временем, дочь моя.       — Это мы ещё посмотрим, — пробормотала она, но уже не отводила взгляд от королевской четы.       Один обошёл её по дуге, опираясь на Гунгнир. Его шаги были медленными, но каждый — отмеренным и весомым, как приговор.       — Два года назад, — начал он, и зал словно стал холоднее, — ты ослушалась моего прямого приказа.       Моргана прищурилась.       — Ага, папа, я тоже рада тебя видеть.       Он не обратил внимания на колкость.       — Ты бросилась в бой, зная, что это не твоя задача. Ты подвергла опасности себя, своих братьев, друзей… и поставила под угрозу безопасность Девяти Миров.       — Я спасала людей, — резко ответила она.       — Ты спасала свою гордость, — отрезал Один. — И эта гордость чуть не уничтожила всё, что я защищаю.       Гунгнир слегка ударил о пол, но на этот раз звук был мягче — как предупреждение.       — Ты думаешь, что исчезновение было случайностью? — он наклонился ближе, глядя ей прямо в глаза. — Это было наказанием, Морана. Напоминанием о том, что твои действия имеют последствия.       Она вскинула брови.       — Значит, это всё было… твоей задумкой?       — Нет, — в его голосе появилась тень сомнения. — Мы не знаем, куда ты исчезла. Даже Хеймдалль не видел. Но ты должна понять: причина была в тебе. В твоём выборе.       Моргана сжала губы, но не отвела взгляда.       — А причина того, что я теперь Моргана, а не ваша идеальная дочь, тоже во мне?       Один выпрямился, снова став той величественной, пугающей фигурой, какой его знала вся Асгардская армия.       — Я хочу понять, — сказал он медленно, — что случилось с моей дочерью. Почему она вернулась с Земли под чужим именем. Почему в её глазах больше недоверия, чем любви к своему дому.       Она ответила без пафоса, но с той холодной иронией, что была ей оружием: — Может, потому что дом — это не стены и не трон. Это те, кто был с тобой, когда всё рухнуло.       Взгляд Одина стал жёстче, но он ничего не ответил. Сбоку тихо, почти незаметно, хмыкнул Локи, а Фригга сделала шаг вперёд, словно хотела вмешаться, но сдержалась.       — Мы продолжим этот разговор, — сказал Один, поворачиваясь к трону. — Но знай, Морана: пока ты под крышей Асгарда, ты — моя дочь.       — А на Земле — я Моргана, — твёрдо отрезала она.       И в этот момент их взгляды встретились — как у двух воинов, которые знают, что битва только началась.

***

      Коридоры, ведущие в подземные темницы, были холодны и гулки. Факелы отбрасывали неровный свет, и шаги сопровождались эхом, которое казалось громче, чем нужно. Моргана шла рядом с Тором, а чуть позади, в окружении стражников, двигался Локи — закованный, но, как всегда, не лишённый самодовольства.       — Какое торжественное провожание, — лениво заметил он, оглядывая стены. — Не каждый день меня встречают с такими почестями.       — Скажи спасибо, что тебя вообще привели живым, — ответила Моргана, скрестив руки.       — Благодарю, сестра, — он изогнул губы в той самой лукавой усмешке. — Не каждый день я получаю от тебя такие тёплые слова.       — Не привыкай, — парировала она. — В следующий раз провожать не буду.       Тор, идущий рядом, только закатил глаза.       — Вы оба способны превратить любую серьёзную ситуацию в балаган.       — Это семейное, — синхронно ответили они с Локи, и Моргана едва не усмехнулась — слишком уж в унисон прозвучало.       У дверей темницы стражи отворили массивные ворота. Камера Локи была просторнее, чем могла бы быть у обычного пленника, но всё же казалась клеткой. Он вошёл внутрь, развернулся и облокотился на решётку, глядя прямо на Мор.       — Не скучай без меня, — сказал он.       — Постараюсь, — холодно ответила она, но в глазах мелькнула искра, которую Локи не упустил.       — О, я уверен, ты справишься. Но, знаешь… — он чуть склонил голову. — Иногда враги оказываются куда честнее друзей.       — А иногда братья — куда хуже врагов, — бросила она, и в этот момент за её плечом раздался звук тяжёлых шагов.       Один стоял чуть в стороне, наблюдая за их обменом колкостями. Его лицо оставалось строгим, но в глазах, на долю секунды, Моргана заметила мягкость — ту самую, что невозможно подделать. И этот взгляд был обращён сразу к обоим — и к ней, и к Локи.       Она отвернулась первой, не давая себе времени подумать, что это значит.       Тор тихо положил ладонь ей на плечо:       — Пойдём. Мать ждёт.

***

      Вход в покои Фригги был окутан мягким светом и запахом трав, будто здесь само время текло медленнее. Моргана ступила через порог и на мгновение замерла — не от величия, а от того странного ощущения, будто попала в место, где её давно ждали.       Фригга поднялась со своего места, не обращая внимания на покойную королевскую осанку — в её движении была спешка матери, которая видит ребёнка после долгой разлуки.       — Морана… — голос дрогнул, и в этих двух слогах было столько тепла и трепета, что Моргана едва не отступила назад.       — Моргана, — машинально отрезала она, но мягко, без колкости.       Фригга подошла и, не спрашивая разрешения, обняла её. Тепло рук, тонкий аромат знакомых трав, лёгкое прикосновение — всё это было настолько… домашним, что Моргана почувствовала, как сжимается грудь. Она стояла, не зная, куда деть руки, но всё же обняла в ответ, осторожно, словно боялась что-то сломать.       — Ты совсем не изменилась, — прошептала Фригга, отстраняясь ровно настолько, чтобы посмотреть ей в глаза. — Может быть, стала чуть суровее. Но это пройдёт.       — Я не та, кого вы помните, — тихо сказала Моргана. — И не уверена, что хочу быть. Фригга улыбнулась чуть грустно, как будто слышала подобные слова уже не раз.       — Всё, что ты есть сейчас — тоже часть тебя. Просто иногда мы забываем, кем были, и боимся, что это сделает нас чужими.       Моргана отвела взгляд, но Фригга, как будто зная, что та прячется, мягко коснулась её щеки.       — Ты можешь не называть себя Мораной. Можешь быть Морганой. Но для меня ты всегда будешь моей дочерью.       Слова прозвучали спокойно, но в них было столько уверенности, что спорить казалось бессмысленным.       — Вы слишком уверены в себе, — слабо усмехнулась Моргана, пряча растущее тепло за сарказмом.       — Нет, я просто знаю сердце своих детей, — мягко ответила Фригга. — Даже если они прячут его глубже, чем думают.       Они ещё немного постояли в тишине. Моргана не признавалась даже себе, но в глубине души что-то дрогнуло — словно рядом с этой женщиной стены, возведённые за годы, начали чуть трескаться.       — Ладно, — сказала она, чуть отстраняясь. — Если вы попытаетесь снова обнять меня, я могу перестать быть вежливой.       Фригга тихо рассмеялась:       — О, Моргана, мне кажется, вежливой ты была ненадолго.       Фригга жестом пригласила Моргану присесть у низкого стола, где уже стоял кувшин с медовым вином и тонкие кубки. Моргана села, с привычной осторожностью положив лук рядом, будто даже в этих стенах не могла расслабиться до конца.       — Ты знаешь, что было после твоего исчезновения? — начала Фригга, не отводя взгляда.       — Могу предположить, — отозвалась Моргана, поддёрнув уголок губ. — Плач, скорбь, великие речи у трона… всё в лучших традициях Асгарда.       Фригга не обиделась, лишь чуть мягче стала улыбка.       — Ты права. Но это была не просто формальность. Народ скорбел. Люди оплакивали не принцессу, а воительницу, которая защищала их. Многие помнят, как ты стояла на стенах Ванахейма, когда казалось, что мы проиграем.       Моргана нахмурилась, не помня ни слова из этого.       — Звучит, как неплохая легенда. Только это явно не я.       — Это была ты, — спокойно сказала Фригга. — И Тор, и Локи… каждый переживал по-своему. Тор бросился в битвы, пытаясь утопить горечь в войне. Локи… он не показывал этого, но я видела, как он уходил в Хранилище и подолгу стоял у твоих доспехов.       Моргана вскинула брови.       — Ну, этого я точно не заказывала.       — А твой отец… — голос Фригги стал тише. — Он не плачет, Моргана. Никогда. Но в тот день я впервые увидела, как он отвернулся, чтобы никто не заметил. Он послал Хеймдалля искать тебя во всех мирах, и когда тот сказал, что не видит… Это был момент, когда я поняла: он боится, что ты исчезла навсегда.       Моргана на секунду опустила взгляд, но быстро спрятала эмоцию за сарказмом:       — Приятно знать, что я смогла хоть немного размягчить главного ледяного короля.       — Он суров, — мягко ответила Фригга. — Но ты — его кровь. И его гордость. Даже если он иногда прячет это за гневом.       Моргана провела пальцами по краю кубка, не поднимая глаз.       — И всё это время вы верили, что я жива?       — Я знала, — ответила Фригга с уверенностью, в которой не было ни тени сомнения. —       Сердце матери всегда знает.       Моргана тихо фыркнула, но в этом звуке не было привычной холодности.       — Вы чертовски убедительны, знаете?       Фригга чуть улыбнулась.       — Это не умение. Это любовь.       Моргана не ответила, лишь отпила глоток вина, стараясь скрыть, как слова королевы задели её глубже, чем она хотела бы признать.