Морана

      Она открыла глаза — и тут же поняла, что всё не так.       Не было ни потолка, ни стен, ни пола — только бесконечная пустота, затянутая холодным, вязким мраком. Ни одного звука. Ни одного дыхания ветра.       Моргана поднялась, чувствуя, как ноги ступают на что-то невидимое, будто сама тьма стала плотной.       — Опять ты… — произнесла она в пустоту.       Сначала — тишина. Потом, будто изнутри самого пространства, раздался голос.       — Ты злишься. Боишься. И всё ещё не понимаешь, кто ты.       — Перестань играть загадками, — огрызнулась она. — Я не в настроении.       — А ты думаешь, у тебя есть выбор? — фигура начала вырисовываться из темноты. На этот раз она была ближе к человеческой, но лицо скрывал капюшон, а из-под него мерцали два холодных глаза. — Каждый раз, когда ты закрываешь глаза, ты возвращаешься сюда. Потому что здесь — твоя истина.       — Моя истина в том, что я не собираюсь плясать под чужую дудку, — парировала она, чувствуя, как ладонь сама тянется к кинжалу… которого здесь не было.       — Ты всегда была дерзкой. Даже тогда, когда стояла по колено в крови врагов и смеялась. Даже тогда, когда выбрала смерть… вместо покорности.       — Смерть? — Моргана нахмурилась. — Я жива.       — Ты — то, что осталось, — тихо сказал голос.       Мгновение — и пространство вокруг ожило. Из темноты вышли силуэты: люди и существа, которых она не знала, но чьи лица почему-то отзывались болью в груди. Все они падали, исчезали, растворялись в чёрных волнах.       — Что это? — глухо спросила она.       — Испытание, — ответила Тень. — Хочешь выбраться отсюда? Пройди через них. Посмотри в глаза тому, чего боишься больше всего.       Почва под ногами задрожала, и внезапно Моргана оказалась в лабиринте из чёрного камня. Ветер выл в узких проходах, и каждый его порыв приносил с собой шёпоты — голоса, которые она не могла заткнуть.       — Ты не настоящая.       — Ты предала их.       — Ты ничто без своей силы.       — Заткнитесь! — рявкнула она и побежала вперёд.       Но каждый поворот приводил её к новым иллюзиям: она видела Нат и Клинта, отворачивающихся от неё; Фриггу, опускающую взгляд; Тора, стоящего в стороне; Локи, проходящего мимо с пустыми глазами.       — Это не реально, — выдавила она сквозь зубы.       — Но ты веришь в это, — ответила Тень, оказавшись прямо перед ней. — Пока ты прячешься от своих страхов, я всегда буду здесь.       — Тогда выметайся из моей головы! — Моргана метнулась вперёд, ударив кулаком в грудь фигуры. Вокруг всё взорвалось светом…       …и она почувствовала, как падает вниз, вниз, в ледяную пустоту, не зная, удастся ли ей в этот раз вырваться.       Но падение не заканчивалось. Ветер, холодный и вязкий, обвивал её, будто пытался затянуть глубже. В какой-то момент она поняла, что уже не чувствует ни ног, ни рук — будто растворяется в этой бездне.       Вдруг темнота вокруг начала менять форму. В ней проявились лица. Сначала — Наташа и Клинт. Их взгляды были холодными, как никогда прежде.       — Ты и правда думала, что мы были твоими друзьями? — тихо сказала Нат, её голос звенел, как лезвие. — Мы просто использовали тебя.       — Ты была удобным оружием, — добавил Клинт, даже не моргнув. — Но оружие ломается. И тогда его выбрасывают.       Моргана отступила, но образы уже сменились. Перед ней стоял Стив, и в его голубых глазах не было ни капли тепла.       — Твои руки в крови, — сказал он ровно. — И никакой щит не закроет тебя от того, что ты сделала.       Рядом появился Тони, ухмылка на его лице была колкой, почти болезненной.       — Даже я без костюма что-то из себя представляю, — бросил он. — А ты? Без своего громкого имени ты — ничто.       Тор. Его фигура возвышалась, но он не делал ни шага вперёд, не протягивал руки. В его глазах — полное безразличие.       — Всё это не стоит моего времени, — произнёс он с презрением.       Локи — наоборот, подошёл ближе. И его смех резал уши.       — Ах, сестрёнка, какой позор. Даже тьма плюнула бы в тебя, будь она жива.       Дальше — Фригга. Её мягкий, всегда понимающий взгляд был потухшим.       — Ты не моя дочь, — сказала она, опустив глаза. — Я ошибалась.       И, наконец, Один. Высокая фигура в золотых доспехах, взгляд единственного глаза — ледяной, беспощадный. Он поднял копьё.       — Ты угроза для всего живого. Я тебя породил, я тебя и уничтожу, прежде чем ты уничтожишь нас.       Моргана почувствовала, как холод сжимает её горло, как ноги подкашиваются. Всё внутри кричало, что это правда… но где-то глубоко вспыхнула упрямая искра.       — НЕТ! — её голос сорвался, но она снова закричала, громче, до хрипоты. — Это всё ложь! Вы — не они! Я знаю, кто вы такие! Вы — всего лишь тени!       Слёзы обожгли глаза, но она продолжала.       — Я не оружие! Я не ошибка! И, чёрт возьми, я не сдамся!       Силуэты начали дрожать, расплываться, их голоса превращались в шипение. Моргана шагнула вперёд, сквозь этот хоровод насмешек и обвинений, будто пробивая стену из самой тьмы. Каждый шаг давался тяжело, но она не остановилась.       — Вы ничего не решаете! — крикнула она в самый последний момент, чувствуя, как её собственный крик рвёт пустоту. — Я решаю!       Всё вокруг взорвалось светом. Холод отступил. Её тело вырвало вверх, и она вдохнула, как утопающий, вырвавшийся из-под воды.

***

      Моргана очнулась от странного ощущения — будто её тело одновременно горело и леденело. Она резко вдохнула, а в тот же миг по комнате прокатилась волна энергии, сбив пламя в камине и заставив стены дрогнуть. Золотые светильники зазвенели, а ткань балдахина над ложем содрогнулась, будто от порыва ветра.       Она задыхалась, сердце колотилось, как после бега, а в висках пульсировала острая боль. Когда взгляд прояснился, она увидела, что сидит на своей кровати… и в комнате кто-то есть.       — Морана… — мягкий, до боли знакомый голос.       Перед ней — женщина в длинных серебристых одеждах, с тёплыми глазами, в которых смешались тревога и нежность. Но в тот момент Моргана не видела в них тепла — только фигуру, нависающую над ней.       Не понимая, где находится, и кто перед ней, она резко рванулась вперёд, хватая женщину за горло. Лицо исказилось, пальцы сжались — и только крик с другой стороны комнаты заставил её замереть.       — МОРАНА! — в дверях стоял Тор.       Он пересёк расстояние в два шага, вырвал Фриггу из её рук и удержал Моргану, прижимая к себе. Её дыхание сбивалось, взгляд метался по комнате, словно она ждала, что стены снова начнут рушиться.       — Отпусти… — прохрипела она, потом вдруг замерла, встретившись глазами с женщиной, которую секунду назад едва не задушила.       Фригга держалась спокойно, даже слегка коснулась своей шеи, но не отступила. В её взгляде не было страха — только тихая печаль.       Моргана судорожно вдохнула. Внутри что-то оборвалось, и в груди поднялось знакомое, липкое чувство — страх, перемешанный с сожалением.       — Прости… — выдохнула она, не сводя с Фригги взгляда. — Я… не знала…       Тор всё ещё не отпускал её, но теперь его хватка смягчилась.       — Ты проспала больше месяца, сестра, — тихо сказал он, глядя прямо в глаза. — Для тебя, возможно, это был лишь миг… но мы ждали каждый день.       Она хотела что-то сказать, но заметила на своей правой руке странный след — тёмный, будто ожог, уходящий от запястья вверх, к локтю. Кожа вокруг была бледной, и метка словно мерцала, когда на неё падал свет.       — Это… — она не договорила, но Фригга поняла.       — Это не сон, Морана, — тихо сказала она. — И то, что преследует тебя, перешло границы снов.       Прежде чем она успела спросить ещё хоть что-то, дверь распахнулась. В зал вошёл Один, его шаги гулко отдавались в тишине. Он окинул дочь долгим, внимательным взглядом, в котором было слишком много, чтобы сразу разобрать: облегчение, настороженность… и что-то ещё.       — Ты проснулась, — сказал он, опираясь на посох. — Нам нужно поговорить.

***

      Белоснежная ткань ложа мягко шуршала, когда Моргана повернула голову. Вокруг её стояло не меньше шести целителей Асгарда — в длинных золотых и белых одеяниях, с мерцающими инструментами в руках. Они водили над её телом тонкими, светящимися кристаллами, которые то и дело издавали тихое, мелодичное гудение.       Фригга сидела рядом, держа ладонь дочери в своей. На лице королевы не было паники — лишь сосредоточенное, почти материнское терпение. Но её глаза внимательно следили за каждым движением целителей.       — Что, опять проверяете, богиня ли я или просто у меня реакция на пыльцу? — пробормотала Моргана, устало прикрыв глаза.       — Молчи и лежи, — мягко, но строго сказала Фригга.       — Это не команда, от которой я прямо горю желанием… — начала было Моргана, но тут один из целителей что-то заметил.       В воздухе над её телом проявился тонкий контур, словно сплетённый из темных линий, которые вились, будто дым. Они пронизывали её правую руку и уходили глубоко под кожу, исчезая где-то в районе сердца. Линии чуть светились, и от них исходил холод, который чувствовали все в комнате.       — Это… не часть её, — произнёс один из целителей. — Это… чужое.       Фригга нахмурилась.       — Магия?       — Глубже, чем магия, — ответил целитель, отступая. — Она… вплетена в её собственную силу. И убрать её…       — …невозможно, не убив саму Моргану, — закончила Фригга, и в её голосе впервые за всё время прозвучала тень страха.       В этот момент дверь отворилась, и в зал вошёл Один. Его шаги были неторопливыми, но каждый — тяжёлым. Целители поспешно расступились, склонив головы.       Он остановился у ложа, окинув дочь долгим взглядом.       — Оставьте нас, — приказал он.       Фригга на секунду задержалась, явно не желая уходить, но, встретившись взглядом с мужем, всё же встала. Её ладонь скользнула по пальцам Морганы, и она тихо прошептала:       — Я вернусь.       Дверь закрылась. Остались только они двое.       — Ты снова возвращаешься ко мне в таком виде, — начал Один, опираясь на посох. — Израненная, истощённая… и с чем-то в сердце, что не принадлежит тебе.       — Рад встрече, отец, — язвительно ответила она. — Знаешь, можно было бы начать с «как ты себя чувствуешь?».       — Я вижу, как ты себя чувствуешь, — отрезал он. — И это не тот ответ, который меня устроит.       Она чуть приподнялась на локтях.       — Если ты пришёл сказать, что это всё моя вина, можешь не утруждаться.       — Но это твоя вина, — сказал он ровно, без гнева, но с тяжестью в голосе. — Два года назад ты ослушалась моего приказа. Пошла в бой, в котором тебе не было места. Ты поставила под удар братьев, друзей… и безопасность Девяти миров.       — Ты повторяешься, отец, - выделила Мор. — Если бы я осталась, кто-то другой мог погибнуть.       — А ты погибла сама, — глухо произнёс он. — Исчезла так, что даже Хеймдалль не видел тебя. Для Асгарда ты была мертва. И, возможно, это было наказанием, которое ты выбрала сама.       Моргана сжала губы, глядя на него в упор.       — И теперь ты хочешь понять, что со мной… или просто ищешь повод снова сказать, что я позор для семьи?       Он склонился чуть ближе, и в его глазах мелькнуло нечто, что она никак не ожидала — не только строгость, но и боль.       — Я хочу понять, что за тьма поселилась в тебе… и почему моя дочь теперь носит чужое имя.       Она отвернулась, вцепившись пальцами в покрывало.       — Потому что Морана — это та, кого вы все потеряли. А Моргана — та, кто выжил.       Один молчал несколько секунд, но в тишине слышался гул, словно в его словах уже зрела гроза. Его взгляд стал ещё тяжелее, и он опёрся на посох, словно собираясь произнести что-то, чего не говорил уже много лет.       — Давным-давно, задолго до того, как Асгард стал тем, что ты видишь сейчас, — начал он, — в Девяти мирах родилась тьма, что не имела имени. Её звали порождением Хаоса, дыханием конца. Она не сражалась, как наши враги. Она ждала. Проникала в сердца, в силу… и ждала момента, когда сможет овладеть тем, кто достаточно силён, чтобы привести её к победе.       Он подошёл ближе, и тень от его фигуры легла на её лицо.       — В древних свитках есть легенда о том, что однажды родится дитя, чья кровь будет связана с тьмой. Оно сможет либо подчинить её своей воле, либо… — он на миг замолчал, — пасть и стать её сосудом.       Моргана фыркнула, но в её усмешке не было веселья.       — Звучит как сказка, которой пугают непослушных детей. Только вместо «если не будешь слушаться — придёт чудовище» вы говорите «если не будешь слушаться — сама им станешь».       Один не улыбнулся.       — Эта «сказка» стоила Асгарду тысячи жизней, когда тьма пыталась подняться в прошлый раз. Мы заплатили кровью, чтобы заключить её в бездне. И имя того, кто мог бы ей противостоять… — он задержал на ней взгляд, — было твоим.       Она прищурилась.       — Хочешь сказать, что «Морана» — это не просто красивое слово?       — В языках смертных миров это имя имело множество значений, — ответил Один, не отводя глаз. — Богиня смерти. Та, что несёт зиму. Та, что забирает и отпускает. Мы нарекли тебя этим именем не для того, чтобы проклясть, а чтобы напомнить — твоя сила в выборе. Ты решаешь, кого забрать и что оставить жить.       Она горько усмехнулась.       — Отлично. Вы дали мне имя, которое даже на Мидгарде звучит как предвестие беды. Удивительно, что я ещё в детстве не сбежала.       — Ты и пыталась, — сурово заметил он. — Но всегда возвращалась.       Они встретились взглядами, и на секунду она почувствовала, будто он видит её насквозь.       — И что, по-твоему, я должна теперь сделать? — спросила она.       — Выбрать, — произнёс Один твёрдо. — Тьма уже в тебе. Это не изменится. Но только ты решаешь, будет ли она твоим оружием… или твоей могилой.       Она замолчала, отводя взгляд, но в голосе мелькнула привычная колкость:       — Ну, хоть обнадёжил. А то вдруг подумала, что выбора нет.       — Выбор есть всегда, — жёстко сказал он. — Но запомни, дочь моя: в этой битве ты не одна. У тебя есть те, кто готов встать рядом. Те, кому ты можешь довериться, даже если сама в это не веришь.       Она медленно перевела взгляд на него.       — Это ты сейчас про Тора… или даже про Локи?       В уголках его глаз мелькнуло что-то почти незаметное — тень усталой, но искренней улыбки.       — Про обоих.       — Замечательно, — протянула она. — Один громила с молотом, другой — король сарказма. Что может пойти не так?       — Всё, — спокойно ответил он. — И всё же ты справишься. Потому что ты — Морана.       Она хотела было снова возразить, что её зовут Моргана, но в этот момент он ударил посохом о пол, и звук прокатился по залу, будто раскат грома.       — Ты — та, кем рождена быть. И никакое имя не изменит этого.       Моргана вздрогнула от тяжести его голоса, и впервые за всё время в груди закралось что-то, похожее на тревогу.