Реймар-I Возвращение домой

      Раймер Серрет

Война Пяти Королей

Серебряный Холм. 299 год от З.Э.

      Серебряный Холм встретил меня не серым, дождливым небом, а торжествующими трубами и ликующими криками. Ветерок, несущий запах мокрой земли, пропитанной осенним дождем, на этот раз смешивался с предвкушением перемен и ароматом жареного мяса, доносившимся из замковых кухонь. Я шёл по гладкому, отполированному веками, каменному мосту, ведущему к массивным воротам, украшенным фамильным гербом Серретов. Моя походка была лёгкой, почти кошачьей, даже после долгой дороги из Ланниспорта, но теперь я чувствовал себя не просто путешественником, а лордом, которого долго ждали. Под сводами ворот меня встречали не только солдаты в доспехах с изображением павлина, но и десятки слуг, мейстер и даже несколько крестьян, собравшихся поглазееть на возвращение лорда. С башен свисали знамёна дома Серретов: величественный павлин с распущенным хвостом на сливочном поле, вышитый золотыми нитями. Они были развёрнуты ветром, и их шёлк, казалось, пел гимн возвращению. Я, Раймер Серрет, Шёлковый Павлин, вернулся домой, и каждый камень, каждый рыцарь, каждый крестьянин знал об этом.       Отец, лорд Ормунд Серрет, встретил меня у ворот, его лицо было строгим, будто высеченным из скал Вестероса, а в глазах, что всегда казались серыми, мелькнул огонёк гордости, который он тут же скрыл за маской невозмутимости. Рядом с ним стоял мой старший брат, сир Алин, плечистый и могучий, с лицом, обветренным от солнца и ветра. Он был облачён в парадную кольчугу поверх стёганки, а длинный меч на его поясе казался частью его самого. Воин. Таким он был всегда, и в его суровом облике не было ни капли притворства. — Ты вернулся вовремя, Раймер, — произнёс отец, его голос был сух и твёрд, как закалённая сталь. — Замку сейчас нужна не одна, а обе руки: та, что сжимает меч, и та, что плетёт сети. — Меч, я вижу, уже нашёл своё место, отец, — ответил я, сгибаясь в низком поклоне, в котором было столько же почтения, сколько и скрытой насмешки. — Я же готов предложить то, что осталось от моих мыслей, пока я не успел их утопить в кислом ланниспортском вине.       Сир Алин лишь презрительно усмехнулся и хлопнул меня по плечу с такой силой, что, казалось, моя тонкая накидка трещала по швам. — Павлин может сколько угодно распускать свой хвост, но когда придёт голодный волк, он и не взглянет на эту красоту. Не забудь об этом, братец. Пир сегодня в твою честь, но завтра мы должны показать знамёнам, что Серреты готовы к войне. Пир был пышным. Огромный зал Серебряного Холма был залит светом от сотен факелов и пылающего в огромном очаге камина. Воздух был плотным от запахов жареного кабана с яблоками, свежеиспечённого хлеба, пряных трав и крепкого западного эля, который лился рекой. Лорды и леди дома Серретов и их знаменосцев сидели за длинными дубовыми столами, усыпанными едой и кувшинами. Я сидел по правую руку от отца, чье кресло, вырезанное в виде трона, возвышалось над всеми. Алин — по левую. Отблески огня играли на лицах собравшихся, и я видел, что новость из Королевской Гавани уже долетела до их ушей, хотя никто не осмеливался говорить об этом открыто, пока лорд Серрет не встанет. Когда музыканты умолкли, а слуги убрали со столов, лорд Ормунд поднялся со своего трона, держа в руке кубок. Зал замер. — Друзья! — начал он, и его голос разнёсся по залу, гулкий и властный. — До вас, я знаю, уже долетали недобрые вести. Вы слышали о похищении лорда Тириона, а теперь — о подлом и бесчестном предательстве лорда Эддарда Старка. Новые времена наступают. Время, когда наши копья и мечи должны показать верность нашим сюзеренам. Лорд Тайвин созывает знамёна! Он призывает Запад к войне. И мы, Серреты, ответим ему. Мы всегда были верны дому Ланнистеров, и так будет всегда! Сир Алин резко поднялся, его стакан громко стукнул о стол. — Я поведу наши силы, отец! Я готов пролить кровь за честь нашего дома! — его слова были встречены одобрительными криками рыцарей и оруженосцев. Отец жестом успокоил зал и снова поднял кубок. — Да будет так! За льва Запада! — выкрикнул он, и гости ответили дружным рёвом, поднимая свои кубки в воздух. Звон стекла и крики "За льва!" заполнили зал.       Пир закончился далеко за полночь, но даже во сне я чувствовал, как замок ожил, готовясь к предстоящему походу. Я проснулся на рассвете от грохота телег, бряцания стали и цокота копыт. Подойдя к окну, я увидел, как двор замка, ещё вчера пустой и тихий, превращается в бурлящий военный лагерь. Под серым, хмурым небом, которое, казалось, соответствовало мрачному времени, собирались знамёна наших вассалов. Их копья были собраны в плотный лес, и я видел, как сир Алин, облачённый в полный доспех, объезжает ряды, проверяя готовность своих людей. За эти несколько часов замок наполнился людьми, лошадьми и оружием, он превратился из тихого дома в военный лагерь, готовый к выступлению. Я видел, как оруженосцы натягивают поводья, как мейстер Пайл с несколькими послушниками спешно пересчитывает запасы продовольствия и лекарств, как кузнец, работающий всю ночь, опускает в воду раскалённый меч, а пар шипит и свистит. В воздухе витал запах пота, мокрой земли и навоза, смешанный с ароматом кожи и стали.       Ещё до полудня в мою дверь постучал мейстер Пайл, его шаркающие шаги раздались в коридоре, и на пороге появился сам старик. Его лицо, изрытое морщинами, было таким же, как и всегда, а в глазах-бусинках мелькало нетерпение. Я последовал за ним по извилистым, гулким коридорам, в которых звуки наших шагов отдавались эхом. Воздух в замке был холодным, пропитанным запахом старого камня и сырости, и это резко контрастировало с шумным, тёплым застольем прошлой ночи.       Мейстер привёл меня к кабинету моего отца, который находился в старой, угловой башне, куда не долетал шум с оружейного двора. Дверь была приоткрыта, и я услышал низкие, напряжённые голоса. Внутри царила та же атмосфера, что и вчера, но теперь она была ещё более напряжённой. Карта Западного Вестероса, старая, исчерченная, лежала на столе, её края были потёрты от бесчисленных размышлений. Отец и Алин склонились над ней, их лица были освещены пламенем одной-единственной свечи. На стене за их спиной висели старые рыцарские щиты, трофеи, добытые поколениями Серретов, и над всем этим, казалось, витает дух предстоящей войны. — Раймер, — начал отец, не отрывая взгляда от карты. Он провёл пальцем по линии, что вела от Серебряного Холма на восток, в сторону Золотой Дороги. — Через два дня, на рассвете, мы выступаем. Мы с Алином поведём наших людей на соединение с армией лорда Тайвина. Он ждёт нас у Каменной Мельницы, где его войска уже начинают собираться. — Но кто останется в замке? — спросил я, хотя уже знал ответ. Вопрос был скорее данью традиции, чем истинным неведением. По закону и по праву, если оба старших мужчины в доме отправляются на войну, третий должен остаться и управлять домом, но я хотел услышать это от него.       Отец наконец поднял на меня взгляд. Его глаза, серые, как дождевые тучи, были серьёзными и проницательными. — Ты останешься здесь. На время нашего отсутствия ты будешь кастеляном Серебряного Холма. Это нелегкая ноша, сын. Ты будешь отвечать за продовольствие, за сбор налогов, за гарнизон, за всё, что происходит в замке и на наших землях. Тебя будут слушать, и каждый твой приказ будет иметь силу моего. Он подошёл к столу и положил руку на моё плечо. Я чувствовал вес его руки, и это был не просто жест, а передача ответственности, веса, который был на его плечах. — Ты умён, Раймер. Не воин, это правда, но у тебя острый ум. И, самое главное, ты будешь моими глазами и ушами. Пока мы с Алином будем биться за льва, ты будешь плести свою сеть здесь. Узнай, что шепчут люди в лагере других знаменосцев. Чего хотят Марбранды, о чём мечтают Свифты. Ищи возможности для увеличения влияния нашего дома. Всегда есть недовольные. Всегда есть те, кто ищет способ получить выгоду из чужих потерь. — Вы можете на меня положиться, отец, — ответил я, сгибаясь в поклоне. В моём голосе не было и тени прежней насмешки, только твёрдое обещание. — Я не подведу наш дом. Пока вы будете приносить нам славу на поле битвы, я буду укреплять наши позиции здесь, в тылу. Лорд Ормунд кивнул, его взгляд стал мягче. — Я верю, что ты справишься, сын. Теперь иди. У тебя есть два дня, чтобы подготовиться к новой роли. А потом... потом начинается игра.