Часть 1

— Что ты так уставилась, Грейнджер? — лениво подумал Драко, поёрзав на месте за длинным столом Слизерина. Её взгляд был пронзительным, словно остриё кинжала, и полон едкого презрения. Драко равнодушно отвернулся. Он прекрасно знал о чём она думает, — и ему было всё равно. Ей и остальному магическому миру предстояло привыкнуть к тем переменам, которые должны были прийти теперь, когда Тёмный Лорд вернулся. Руки Гермионы дрожали. Она пыталась удержать бокал ровно, но хрусталь предательски звенел. Дамблдор поднял тост в честь Седрика, и весь зал, встав, почтил его память. Почти весь. Слизеринцы, словно по сговору, остались сидеть — вызывающе, откровенно отказываясь чтить мальчика, павшего от рук Волдеморта. Гриффиндорцы это заметили. Гермиона — особенно, но никто не решился устроить сцену. Все были измотаны: бессонными ночами, трауром по Седрику, мучительным вопросом — что теперь будет, если Тёмный Лорд действительно вернулся? Пэнси Паркинсон что-то шепнула Малфою, и он, не скрываясь, с трудом подавил смешок. В виске Гермионы болезненно запульсировала вена. Малфой. Все эти слизеринцы. Летом они вернутся домой — к семьям, где шёпотом плетутся заговоры, где бывшие Пожиратели смерти вновь готовятся примкнуть к Тёмному Лорду. Они будут рядом. Будут слушать, смотреть, молчать. А осенью вернутся в Хогвартс так, словно ничего не произошло. Кровь Гермионы похолодела, когда она снова встретилась с его взглядом. Взгляд был усталым, насмешливым, безразличным. «Смерть Седрика? — говорил он без слов. — Пустяки». Она не удивилась. Но всё же… что-то в этом взгляде тревожило её. Рождественский бал. Их встреча в ту ночь изменила между ними больше, чем она хотела себе признаться. Она опустила глаза в бокал, и шум Большого зала растворился, уступив место воспоминаниям… Несколько месяцев назад. Рождественский бал. Рон кричал. Его голос бил по ушам, но Гермиона больше не слышала слов. Он обвинял её в предательстве — в том, что, приняв приглашение Крама, она будто бы желала победы ему, а не Гарри. — Ты собираешься помочь ему выиграть турнир! — выкрикнул он, лицо пылало от ревности и злости. Гермиона уставилась на него с изумлением. Будто бы она когда-нибудь хотела, чтобы кто-то победил Гарри! Гарри, впрочем, никак не вмешивался — сидел рядом, уставившись в потолок, молча ожидая, когда ссора уляжется сама собой. Этого было достаточно. Гермиона вскочила, чувствуя, как слёзы обжигают глаза. Рон окончательно потерял над собой контроль, и она больше не собиралась это терпеть. Вечер, который с Крамом был таким идеальным, оказался разрушен. Она выскочила из зала и быстрым шагом направилась по пустым коридорам. Рон, конечно, жалел, что не пригласил её сам. Но смелости у него не хватило. А она устала ждать. — Вижу, ты подправила зубы, Грейнджер, — раздался знакомый протяжный голос. Она застыла. Малфой. Последний, кого хотелось встретить сейчас, да ещё в слезах. Гермиона обернулась — и, к своему раздражению, увидела его самодовольную ухмылку. — Кто довёл тебя до слёз? — лениво поинтересовался он. — Хотел бы пожать ему руку. Она вытерла глаза и шагнула ближе, холодно посмотрев ему в лицо: — Очень смешно, Малфой. Может, пойдёшь лучше к своей партнёрше? Если, конечно, нашлась хоть одна настолько отчаянная, чтобы пойти с хорьком. Она знала, что он пришёл с Паркинсон. И ей понравилось видеть, как по его лицу пробежала тень гнева. — А теперь, если позволишь… — она развернулась. — Эй, Грейнджер! — окликнул он. — Ничего не забыла? Любопытство победило. Она обернулась. В его ладони поблёскивали серьги — те самые, материнские, голубые, идеально подходящие к её платью. Наверное, она выронила их в спешке, убегая от Рона. — Думал, тебе будет приятно их вернуть, — сказал он, протягивая руку. Но тут же убрал её. Его глаза сверкнули. — Только после дуэли. Гермиона едва не рассмеялась — от бессилия. Сначала Рон, теперь Малфой. А ей хотелось лишь уйти в спальню и забыть весь этот вечер, но когда он добавил, что серьги прекрасно подошли бы Пенси… кровь закипела. — «Ступeфай!» — «Протего!» Малфой увернулся от заклинания и метнулся в класс за его спиной. Гермиона бросилась следом. Внутри было кромешно темно, и она вскрикнула, больно ударившись о парту. — «Люмос!» — выкрикнула она, и в комнате вспыхнул свет. Девушка огляделась, но Малфоя нигде не было. И тут за её спиной раздалось: — «Экспеллиармус!» Палочка вылетела из её руки. Гермиона резко обернулась. Из-за стола позади вышел Драко. — Ну что, Грейнджер, продержалась всего-то секунды две? — ухмыльнулся он, теперь уже держа её палочку. — Честно говоря, ожидал от тебя большего. — Отдай палочку, Малфой! — выкрикнула она. Драко рассмеялся. Гермиона с тревогой взглянула на него — из Большого зала всё ещё доносилась музыка. Танцы не закончились. В крайнем случае можно было позвать на помощь. Малфой словно прочитал её мысли. Улыбнулся, и в его глазах мелькнула идея. — Наслаждаешься балом, Грейнджер? Почему бы тебе не потанцевать? — Ч-что?.. — Танцуй! — он вскинул палочку. — «Вольтаре!» Гермиону закружило. Она налетала на стулья, парты и, наконец, на огромный шкаф, сбив с верхушки тяжёлый глобус. Он покачнулся на краю… и вот-вот должен был рухнуть ей прямо на голову. И вдруг что-то тяжёлое врезалось ей в грудь, выбив дыхание. Она моргнула. Это был Малфой. Они оба рухнули назад, а глобус с оглушительным грохотом разбился об пол. Сердце Гермионы бешно колотилось. Ещё чуть-чуть — и удар пришёлся бы ей по голове. Этот глобус был ужасно тяжёлым, она могла серьёзно пострадать! Что она вообще делает, сражаясь с Малфоем? Что он... И тут её словно обдало холодом: они стояли неприлично близко. Его руки обхватывали её талию, она чувствовала, как его грудь вздымается и опускается. Сердце билось так же яростно, как у неё самой. Их взгляды встретились, и всё, что смогла сделать Гермиона — закричать на него. — Ты мог убить меня, тупица! — выкрикнула она, оттолкнув его сильнее, чем требовалось. Глаза Малфоя расширились, но он быстро взял себя в руки и выпрямился. — Тебе стоило бы благодарить меня, Грейнджер, — холодно бросил он, отряхивая мантию, будто прикосновение к ней было чем-то грязным. — Я вполне мог позволить этому глобусу рухнуть на твою пушистую башку. — Ты просто невыносим! — закричала Гермиона. Она кинулась к нему, пытаясь вырвать серьги. Малфой удерживал её на расстоянии, но Гермиона устала играть в благородство. Она со всей силы пнула его в ногу. Драко взвыл и запрыгал на одной ноге. Девушка вырвала серьги и бросилась к двери, но он успел схватить её за юбку и дёрнул назад. Они оба рухнули на пол. Гермиона заметила, что её палочка торчит из кармана Малфоя. Она потянулась и схватила её, но Драко схватился за её руку, и они сцепились. Она уже собиралась пнуть его снова, когда дверь распахнулась. — Я слышал крики, я... — Виктор Крам замер на пороге. — Хер-моун-ни-ни! Отпусти её! Он поднял палочку, готовый проклясть Малфоя. — Виктор, не надо! — воскликнула Гермиона. Драко тут же отпустил её и вскочил. Крам шагнул вперёд. Малфой побледнел — Крам был выше его на целую голову. — Малфой украл мою палочку, но теперь она у меня, — поспешно произнесла Гермиона, вставая между ними. — Давай просто уйдём, ладно? Крам выглядел готовым разнести Малфоя в пыль, но, увидев тревогу на лице Гермионы, опустил палочку. Она повела его к двери, но, прежде чем выйти, обернулась. Драко метнул в неё пронзительный взгляд, ясно давая понять — это ещё не конец. Гермиона вышла вместе с Крамом, едва сдерживая закипающий гнев. Всю дорогу до Большого зала она яростно ругала Малфоя и его поведение, но Крам молчал. — Что-то не так? — спросила Гермиона. Крам остановился. — Сначала Гарри... и статья той Скитер, где сказано, что вы вместе... а теперь этот блондин. Сколько у тебя бойфрендов, Хер-моун-ни-ни? Гермиона онемела. — Если ты на самом деле так обо мне думаешь, то... то поход на бал был ошибкой! — выпалила она и, развернувшись, убежала в спальню, оставив Крама в отчаянии. Настоящее время. Большой зал. Гермиона не хотела быть ему благодарной. Не могла. Ведь именно он втянул её в опасную игру в ту ночь. Но всё же… он не дал ей пострадать. Почему? Случайный порыв? Страх Азкабана? Или… нечто иное, то, что она боялась признать? Все годы в Хогвартсе он унижал её. Его слова были жестоки. Но иногда, слишком часто, его взгляд задерживался на ней. На уроках. В коридоре. В столовой. И в тот вечер, когда она вошла в зал на балу… Она говорила себе, что это лишь очередной повод для его насмешек, но после бала игнорировать правду стало невозможно. У неё была власть над Драко Малфоем. Она ещё не знала, что именно он к ней испытывает, — любопытство? одержимость? — но собиралась этим воспользоваться. Война надвигалась, и любая крупица информации могла оказаться оружием. Люциус Малфой вновь примкнёт к Тёмному Лорду. Гермиона не сомневалась. И если она сможет завоевать доверие Драко, узнать хоть что-то — всё это пойдёт к Гарри, Дамблдору, Ордену. Она должна попытаться. Оставалось лишь продумать план летом. А потом, с началом учебного года, привести его в действие. Главное — чтобы Хогвартс к тому времени ещё стоял. Лето, Малфой-Мэнор. — Газеты подтвердили: Поттер не вернётся в Хогвартс, — холодно произнёс Люциус, с раздражением бросив свежий выпуск «Ежедневного пророка» на стол. — Дамблдор наверняка спрятал его где-то в надёжном месте. — Я вообще не понимаю, зачем кому-то возвращаться в школу, — лениво протянул Драко, откинувшись на спинку кресла. Его пальцы бездумно теребили торчащую нитку на мантии. Люциус сделал вид, что не услышал. — Мы выясним, где именно он скрывается. От этого зависит наше положение в глазах Тёмного Лорда, но действовать нужно осторожно. Мы не можем показать на чьей мы стороне... по крайней мере пока. — Его голос стал тише, но в нём зазвенела сталь. — И здесь вступаешь ты. Драко замер, оторвавшись от своей нитки. — О чём ты говоришь? — Грейнджер, — произнёс Люциус, словно это имя было ядом. — Девчонка наверняка знает больше, чем кажется. Если мы сумеем подобраться к ней, она приведёт нас к Поттеру. Драко мгновенно понял, что именно имеет в виду отец. Он резко мотнул головой. — Это бессмысленно. Она слишком умна, чтобы поверить... — Умнее тебя? — ядовито перебил Люциус. — Ты серьёзно хочешь, чтобы я... связался с этой грязнокровкой? — в голосе Драко звучало и презрение, и удивление. — Война не выбирает средств, — отчеканил Люциус. — Ты заставишь её поверить тебе. Притворись, что отрёкся от семьи, скажи, что не хочешь быть частью планов Тёмного Лорда... сыграй на её жалости. Сделай всё, чтобы она доверилась тебе. Ты добьёшься её симпатии, Драко. Заставишь её привязаться к тебе. И тогда она сама приведёт нас к Поттеру. Драко вгляделся в лицо отца. На лбу Люциуса пролегли глубокие морщины, а в безупречно зачёсанных светлых волосах появлялось всё больше седины. Он понимал: эти годы интриг и слепого стремления к власти отняли у отца многое, но сам Люциус, похоже, этого даже не замечал. Для него не существовало различия между службой Тёмному Лорду или любому другому могущественному покровителю — важна была только выгода. — Ты знаешь, что будет, если ты потерпишь неудачу, — тихо, но угрожающе сказал Люциус. — Тёмный Лорд не прощает. Мы должны выжить любой ценой. Драко сжал зубы. Где-то глубоко внутри он уже чувствовал: к концу этой войны они оба изменятся. В какую сторону — он пока не знал, но неизбежность перемен нависала над ним тяжёлой тенью.