Часть 15

— Салазар Слизерин был вашим братом? — с недоверием спросила Гермиона. Себастьян кивнул, и в его золотых глазах мелькнуло что-то, отголосок старой эмоции, которую он глубоко зарывал. Гермиона застыла, завороженная, когда он приготовился рассказать о своём прошлом. — Я родился в богатой семье, одной из самых влиятельных в Сеговии. Моя мать умерла при родах. Отец женился снова, когда я был ещё ребёнком, и вскоре после этого родился Салазар. Мать Салазара казалась женщиной благородного характера, но я всегда чувствовал в ней тьму. Долго не потребовалось, чтобы я понял — она ведьма. Гермиона ждала, когда Себастьян продолжит. — Я никогда не говорил об этом отцу. Она умерла от чумы через три года после рождения Салазара. Я подозревал, что Бог наказал её, и боялся, что её злодейство повредило душу Салазара. Я не хотел, чтобы с ним случилось то же самое. Поэтому я часто водил его на молитвы и исповедь. Мы были неразлучны некоторое время, но я всегда понимал, что Салазар отличается от других мальчиков. Он творил странные вещи, которые сам не мог объяснить. Я часто видел его во дворе нашего дома, когда он гулял среди змей, выползавших на летнем зное. Казалось, он с ними разговаривал. Со временем я не мог отрицать его природу. Он унаследовал черты матери. И я не мог позволить ему разрушить доброе имя нашей семьи. Себастьян горько улыбнулся Гермионе. — Видишь ли, я мечтал о карьере в церкви в Риме. Я настаивал, чтобы Салазар скрывал свою истинную натуру ради семьи, чтобы сохранить наш высокий статус… и обеспечить своё будущее. Но когда ему исполнилось семнадцать, он устал притворяться. Он начал общаться со своими подобными и вскоре узнал о группе волшебников на юге Испании… которые тайно учили магии. Наш отец не хотел, чтобы он туда шел… со временем, думаю, он начал догадываться, кем является Салазар. Гермиона кивнула. — Однажды они поссорились, и Салазар потерял терпение. Он так долго подавлял свои силы, что больше не мог их контролировать. Не зная как, он вызвал страшный пожар. Он отчаянно пытался остановить его, но не успел, и наш отец погиб. Мы с Салазаром никогда не были прежними после этого. Для меня он стал демоном, разрушившим нашу семью. Он умолял меня простить его. Его терзало чувство вины, и он спрашивал меня, верю ли я в его душу, можно ли её спасти. Я ответил, что у него нет души, и он будет гореть в аду за содеянное. Себастьян замолчал, погружённый в воспоминания… — Я изгнал его из Сеговии и забрал отцовское наследство себе, угрожая раскрыть Салазару правду, если он восстанет против меня. Я солгал родственникам, сказав, что Салазар погиб в пожаре вместе с отцом. Я стал единственным наследником состояния Аревало, а Салазар покинул Испанию… опасаясь моего гнева. — Вам это было удобно тогда? — спросила Гермиона. — Его отъезд? Себастьян кивнул. — Я тоже покинул Испанию и отправился в Рим. Только богатые и образованные могли подниматься по иерархии церкви. Мой дядя был кардиналом. Он устроил меня диаконом, и некоторое время у меня всё складывалось прекрасно. Меня уважали, у меня было отцовское состояние, и я был среди римской элиты. Первые годы в городе прошли без происшествий… Себастьян посмотрел на Гермиону с необычным выражением лица. — Но однажды всё изменилось. Вспыхнул скандал, убийство, связанное с одной из богатейших семей Рима, и я оказался в центре событий. Друг, которому я доверял, обвинил меня в совершённых им преступлениях. Меня выгнали из церкви, опозорив. Со временем я проиграл своё состояние в азартных играх. Через два года я оказался нищим. Я был убеждён, что Салазар наложил на меня проклятие и что мои неудачи в Риме — его дело, какой-то тёмный заговор. Я жаждал мести… Гермиона вновь мысленно вернулась к нападению на Хогвартс. — После долгих поисков я выяснил, что мой брат находился в Шотландии. К этому времени он создал для себя новое имя. Он больше не был Салазаром Аревало, а стал Салазаром Слизерином. Он подружился с одним из самых могущественных и богатых волшебников того времени — Годриком Гриффиндором. Вместе они строили школу, школу магии, какой мир ещё не видел… и я отправился в чужую землю, которую он теперь называл домом. Салазар был поражён, увидев меня. Мы не виделись тринадцать лет. Я старался казаться изменившимся человеком. Просил у него прощения. Убеждал, что больше не ищу славы и богатства, что хочу посвятить жизнь благотворительности… помогать обездоленным, больным. Я умолял его принять меня. Он хотел верить мне, восстановить связь с семьёй. И, полагаю, он всё ещё ощущал ответственность за смерть нашего отца. Себастьян пристально посмотрел Гермионе в глаза. — Он не говорил Годрику, что я его брат, а лишь что я старый друг из Испании. Я не выдал его тайн. Основатели считали его чистокровным. Меня же звали «Испанец», и никто не пытался узнать моё настоящее имя. Я держался в стороне. Для них я был тихим и благочестивым другом Салазара. Когда школа была почти готова, Основатели решили привезти домашних эльфов из-за границы. В то время в Британии эльфов было мало, а они нужны были для управления школой. Я спорил с Салазаром. Говорил, что держать их — сродни рабству. — Но у вас были и другие мотивы, не так ли? — проницательно спросила Гермиона. Себастьян снова кивнул. — Я убедил Салазара использовать магглов, которые жили в деревнях. Многие из них голодали, и времена были жестокие. Земли делились между враждующими кланами. Лидеры многих маггловских кланов искали союз с волшебниками ради защиты. Глаза Гермионы расширились, когда Себастьян продолжал: — Некоторое время волшебники и ведьмы не боялись преследований. Маггловские правители были слишком заняты своими междоусобными войнами. Я убедил Салазара, что бедные магглы могут сосуществовать с волшебниками. Им нужна была лишь возможность жить, честно трудиться. Годрик советовал против этого, но Салазар стремился угодить мне. Он хотел искупить прошлое. Он всё ещё искал моего одобрения, хотя уже и не нуждался в нём. Так я добился своего. Себастьян слегка наклонил голову. — На самом деле, я знал, что магглы считали Салазара и его друзей темными демонами… но их голод перевешивал мораль. Они хотели выжить и в течение трёх лет трудились усердно… хотя я догадывался, что многие из них боялись за свои души. Гермиона кивнула. Она уже понимала, что будет дальше… — В Годрике Салазар нашёл брата, которого всегда хотел, того брата, которым я не смог быть. Я завидовал их близости. Я хотел разрушить их, и я знал, что оба любят одну и ту же женщину — Ровену Рейвенкло. Я играл на этой слабости, медленно настроив их друг против друга. Но этого мне было мало. Меня раздражало, что Салазар становится всё богаче, пока я живу у него на милости. И я разработал план, чтобы разрушить его школу. Гермиона проглотила комок в горле. — Богатые волшебники инвестировали в строительство Хогвартса. Их дети посещали школу. Я понимал, что убив их наследников, разрушу Салазара. Я убеждал себя, что творю Божью волю, что уничтожая Хогвартс, уничтожаю зло само по себе. Но на самом деле я хотел удовлетворить своё желание мести. Так я и спланировал нападение… Гермиона старалась не проявлять эмоций, сохраняя нейтральное лицо. — Я тайно созвал магглов, работавших в школе, и тех, кто жил в ближайших деревнях. Многие студенты хранили золотые сундуки в своих комнатах. Слуги могли забрать своё, после многих лет тяжёлого труда за скромную плату. Все стороны остались бы довольны. Гермиона чувствовала, как кровь закипает, но сдерживалась, молча наблюдая. — Вы видели в своей книге, мисс Грейнджер, события, которые произошли. Я проследил, чтобы Годрик и Салазар были вне замка, когда началось нападение. Я подал им ложную информацию о битве в Абердине. Они заключили союз с маггловским кланом, который правил той территорией. Они обещали друг другу защиту и ушли из замка. Если бы Годрик не вернулся в Хогвартс вовремя, я бы убил ещё многих. Гермионе казалось, что рассказ Себастьяна далеко не завершён. Он продолжил: — Что касается Ровены Рейвенкло, она выжила, но едва-едва. А доверие Годрика к Салазару было утрачено. Он не мог понять, почему Салазар не убил меня сразу, или зачем вообще привёл меня в школу… Себастьян приблизился к Гермионе. — Салазар поклялся отомстить мне. Его любовь ко мне исчезла, и в его глазах смерть была слишком мягкой мерой для меня. Он долго думал о моём наказании. Я не мог знать, какая извращённая судьба ждала меня впереди. Гермиона подняла глаза на Себастьяна, ожидая продолжения. — Салазар обнаружил тёмное существо, которое только начало ступать по земле. Он познакомил меня с ним и дал выбор: смерть или вечная жизнь в новом облике. Хотя я был человеком Божьим, я сильно боялся смерти. Салазар знал, что я выберу стать вампиром, даже если не до конца понимал, что это значит. Так я стал созданием ночи, силой зла — тем злом, которое я так рьяно пытался уничтожить в юности. Я больше не был человеком Божьим, я стал слугой дьявола. — Значит, Салазар стал причиной, по которой вы стали вампиром? — спросила Гермиона. — Подходящее наказание, не находите? Себастьян обошёл зал и продолжил: — Годрик так и не простил Салазару, что он пустил меня в школу. А Салазар никогда не говорил ему, что мы братья. Он оказался пленником собственной лжи. Хогвартс почти был разрушен, и Салазар стыдился, что позволил этому случиться… С годами он пытался вернуть доверие Основателей, но ничего не было достаточно хорошим для Годрика. Это было словно потерять брата снова, и он не мог вынести этого. Что касается Ровены Рейвенкло, она не могла выбрать между Салазаром и Годриком. Она знала, что стабильность Хогвартса зависит от единства Основателей. Если бы она выбрала одного, маленькая терпимость к другому разрушилась бы. Они жили в муках, связанные вместе, втроём в этом каменном замке. В конце концов Рейвенкло вышла замуж за другого… Гермиона вспомнила, как Салазар был опустошён, думая, что Ровена умерла. — Десятилетия спустя Годрик и остальные Основатели заставили Салазара покинуть Хогвартс. Они считали, что его методы стали слишком крайними. Его ненависть к магглам и маглорождённым, ненависть, которую вдохнул я, стала слишком сильной. И так Салазар оставил в Хогвартсе чудовище, Василиска, которое должен был пробудить его будущий наследник. Но на этом он не остановился. Салазар понял, что, хотя могущественные волшебники противостоят ему, он никогда не сможет уничтожить маглорождённых. И так он посвятил последние годы жизни экспериментам с тёмной магией, желая научиться управлять магией других или полностью её отбирать. Он был очень близок к цели, но не завершил её. Гермиона внезапно вспомнила слова Никола на корабле. Темный лорд использовал похожее заклинание против Магического Альянса. Или, может быть, это было то самое, с которым экспериментировал Салазар? — Салазар знал, что умирает, — продолжал Себастьян, — он спрятал найденные сведения в Хогвартсе, тайно пробираясь обратно в замок ночью. Он надеялся, что однажды его наследник завершит начатое. И на смертном одре я посетил Салазара. Я вторгся в его разум и открыл его секреты. Я не мог простить его за то, что он заключил меня в жизнь-как-смерть… и он не мог простить меня за то, что я его разрушил. Свет свечей танцевал по лицу Себастьяна. — Мы сделали друг друга монстрами… Гермиона молчала долго, затем сказала: — Вы завидовали ему до конца. Даже после того, как он всё потерял. Себастьян покачал головой: — Я завидовал только сладкому освобождению, которое давала смерть. Гермиона ждала, когда Себастьян снова заговорит. — Столетия спустя, когда я встретил Тома Реддла, я сразу понял, что он наследник Салазара. Как я уже говорил, я отказался обращать его. Он был разочарован, но решителен в стремлении стать бессмертным. Он продолжил тёмные планы, начатые в школе. Он разделил свою душу на семь частей. И теперь, по-видимому, он завершил дело Салазара и нашёл способ отбирать магию у волшебников… Гермиона кивнула, подозрения подтвердились. — Но я не рассказал вам всего, — медленно сказал Себастьян. — Годы спустя после смерти Салазара я просил аудиенции у Основателей. Я рассказал Годрику правду о личности Салазара, и он сильно жалел. Он никогда не подозревал, что Салазар и я — братья. Многие вещи прояснились для него, и он сожалел о том, как всё закончилось между ними. — Зачем вы говорили с Основателями? — спросила Гермиона. — Существовало пророчество, пророчество о человеке невероятного мастерства, который подчинил бы всех волшебников своей воле, — сказал Себастьян, глядя на неё. — Я волновался, что если это событие произойдёт, мой род пострадает. Вампиры уже были во власти волшебников, и если один человек обладал всей силой… Я лишь мог вообразить последствия… Себастьян обошёл зал. — Согласно пророчеству, единственный способ остановить этого волшебника — если плоть его плоти предаст его… ребёнок, рожденный, чтобы исправить ошибки отца. Со временем этот ребёнок обратится за помощью к Великой Ведьме Века, и вместе они его уничтожат. Вы, мисс Грейнджер, — Великая Ведьма Века. Гермиона смотрела на него, оцепенев от шока. — Мы не знали, когда пророчество сбудется… через годы, десятилетия или даже столетия. Поэтому Основатели создали книгу, книгу, которую могли найти будущие поколения Хогвартса. Правда откроется тому, кто достоин. Себастьян вздохнул. — Том Реддл так и не узнал о пророчестве, я тщательно скрывал его от него. Единственное пророчество, которое его интересовало, появилось намного позже, когда он достиг вершины своей власти… пророчество о мальчике, родившемся в июле — мальчике, обладающем силой уничтожить его. Понимаете, создавая крестражи, Том Реддл изменил естественный ход событий. Появилось второе пророчество, потому что Волан-де-Морта нужно было победить не один раз, а дважды. Гермиона смотрела на него, ошеломлённая. — Мистер Поттер станет катализатором падения Волан-д-Морта, но вы должны нанести окончательный удар, мисс Грейнджер. — Я не понимаю, — сказала она. — Я думала, Гарри… — Гарри предназначен ослабить его, уничтожить его крестражи. Гарри отнимет у него бессмертие, но вы должны забрать его жизнь. Гермионе казалось, что она забыла, как дышать. — К счастью, мистер Поттер уничтожил все крестражи, кроме одного. Он жив, мисс Грейнджер. На самом деле, вы танцевали с ним этим вечером. Челюсть Гермионы отвисла. — Что вы имеете в виду? Это невозможно… я бы узнала его. Себастьян приподнял бровь: — Подумайте. Он был в маске. И тут Гермиона вспомнила вампира, не столь грациозного, как остальные, того, кто двигался влево, когда все шли вправо… точно так же, как Гарри на Балле четырёх школ.

***

Драко глубоко вздохнул, стараясь успокоить себя. Его пальцы всё ещё держали Гермиону за руку, но он осознавал, что её гнев был оправдан. — Ты можешь доверять мне, — сказал он ровным тоном, — скажи мне всё. Каждое слово. Гермиона посмотрела на него с отчётливым недоверием, но затем сжала руки в кулаки. — Себастьян рассказал мне… обо всём. О своем прошлом, о Салазаре, о том, как он сделал его вампиром… И о пророчестве. Драко моргнул, пытаясь осмыслить услышанное. — И… — начал он осторожно, — и что теперь? Гермиона отстранилась и сделала несколько шагов назад, собираясь с мыслями. — Теперь я знаю, что Гарри жив, — сказала она тихо, почти шёпотом, — и что он был здесь, на балу. Но Себастьян сказал, что мы должны быть осторожны. Он не готов говорить. Драко сжал зубы. Его ревность, страх и раздражение смешались с новым чувством — облегчением. Поттер жив. — И Себастьян… — продолжила Гермиона, — он предложил нам помощь. Он не сказал да или нет. Завтра всё станет ясно. Драко кивнул, понимая, что на сегодняшний вечер всё завершено. — Тогда нам остаётся только ждать, — сказал он, отпуская её руку, но оставаясь рядом. — И держаться вместе. Гермиона кивнула, понимая, что сейчас ей нужно немного покоя. Она сделала шаг назад, но остановилась, посмотрев на Драко. — Спасибо, что нашёл меня, — сказала она. Он не ответил словами. Лёгкий кивок и взгляд, полный смеси тревоги и заботы, сказали всё, что нужно. Они вместе вернулись по тем же коридорам к залу, где продолжалось празднование. Драко знал одно: тайны Себастьяна перевернули многое, но Гермиона была жива, Гарри был жив, и теперь нужно было готовиться к тому, что предстояло дальше. И где-то глубоко в душе Драко, между ревностью и страхом, зародилось понимание: мир, который они знали, уже никогда не будет прежним. — Ты совсем мне не доверяешь? — спросила Гермиона, и голос её дрожал. Драко колебался, прежде чем ответить. Ему было трудно доверять кому-либо. Его семья превосходила в искусстве обмана. Они гордились этим. Драко часто предполагал, что люди ведут себя так же, как он сам. Но Гермиона была другой. Она была лучше его. — Прости. — начал он. Гермиона тяжело дышала. В её глазах вспыхнули искры, но она заметила, что его серые глаза померкли… — Ты хочешь мне что-то сказать? — спросила она. Он мог бы сказать ей всю правду прямо здесь. Но Волан-де-Морт не бросал пустых угроз. Гермиона никогда бы не поняла, и хотя потом она бы его возненавидела, он должен был убедиться, что она вне опасности, когда придёт время… он должен был доставить Поттера к Темному Лорду. Это был единственный способ спасти жизнь его матери — Драко моргнул, понимая, что она ждёт ответа. — Нет, ничего, просто… прости. — Нет. Я там рисковала жизнью, чтобы добыть информацию, а ты что делал? Пил и придумывал истории у себя в голове! — её голос дрожал. — Может, мне самой идти своим путём… можешь вернуться в Этретат. Драко схватил Гермиону за плечи. — Ты никуда не пойдёшь. Её глаза расширились. — Это угроза? Паника взметнулась в его груди. — Я не хочу тебя потерять. Она посмотрела на него, не веря. — Почему? Что-то внутри Драко сломалось. — Потому что я люблю тебя, разве ты не видишь?! — он чувствовал, как хочется её потрясти. Ему нужно было сказать ей это, пока не стало слишком поздно. — Ты думаешь, я планировал влюбиться в лучшую подругу Поттера? Это была пытка, все эти годы… быть так близко к тебе и не иметь возможности коснуться тебя. Гермиона высоко подняла подбородок с вызовом. — Правда?! Ты странно это показывал! — Я был дураком, — признался он. — Проще было заставить тебя поверить, что я тебя ненавижу. Но ты была не такой, как все остальные. Тебя не заботило, что о тебе думают люди, и то, как ты защищала друзей… никто не защищал меня так, как ты защищала Поттера или Уизли — ни мои родители, ни Тео, ни Блейз. Я задавался вопросом… каково это — чтобы ты смотрела на меня так же, как на них. Но я хотел большего, чем то, что ты давала им, я хотел всю тебя. Драко провёл большим пальцем по губам Гермионы. — И всё, что я мог делать… это удивляться. И в каком-то извращённом смысле я хотел причинить тебе боль, потому что знал, что не могу тебя иметь… — Ты трус, — резко сказала Гермиона. Драко проглотил. — Я знаю. И это была пытка каждый раз, когда я видел, как Уизли шептал тебе на зельях, это была агония, когда я видел, как ты танцуешь с Крамом, и я ненавидел себя каждый раз, когда причинял тебе боль. Каждый раз, когда я называл тебя грязнокровкой. Прости за то, как я тогда к тебе относился, и прости за то, как я вел себя сегодня. Слёзы стояли в глазах Гермионы. У неё не было сил сражаться с ним. Она не хотела переживать разговор с Себастьяном снова. Она просто хотела уйти… Он попытался поцеловать её, но она отвернулась. — Это была ошибка… — сказала она. Она сняла перчатки и бросила их на пол. — Может, я не могу забыть прошлое. Может, и не должна. — Ты так не думаешь, — прошептал Драко. Он почти был уверен, что она узнала, где Поттер. Она сомневалась во всём их отношениях. Возможно, ей нужен был повод разорвать с ним, возможно, она не хотела объяснять всё Гарри или Ордену… сказать, что она влюбилась в слизеринца, Пожирателя смерти… По импульсу он обвил её талию рукой и повернул к стене. — Что ты делаешь? — она тяжело дышала. Он прижал губы к её шее, шепча ей на ухо. — Прости, мне так жаль. Адреналин бурлил в жилах Гермионы. — Отпусти меня, — предупредила она. — Ты мне нужна, — прошептал Драко, пряча лицо в её шею. — Пожалуйста… Его охватило чувство отчаяния и одиночества, он отказывался сдаваться. Он прижал губы к её уху. — Скажи, что ты меня не хочешь. Его руки скользнули вверх от её бёдер к грудной клетке, останавливаясь над её грудью. Лицо Гермионы вспыхнуло. — Драко… не здесь. Он прижал своё тело к её, чувствуя, как она дрожит под ним. — Не отталкивай меня, — умолял он. — Не сегодня. — Ты не можешь так всё исправить, — сказала Гермиона, слёзы скатывались по лицу. Ей было трудно дышать, пока Драко спускал по её шее поцелуи. Она знала, что должна уйти от него, но сердце её было тяжёлым после всего, что рассказал Себастьян, а Драко был как наркотик, смягчая её боль каждым прикосновением. Она хотела исчезнуть, забыть о войне и о своей роли в ней. Драко закрыл глаза. Запах кожи Гермионы был опьяняющим. Но он не мог полностью потерять голову. Ему нужно было заглянуть в её мысли. Узнать, что Себастьян ей рассказал. Вспышки эмоций Гермионы делали её разум открытым для него… Драко прижал Гермиону крепче к себе, чувствуя, как её решимость тает. Это был последний раз, когда он её предаст… после этого он отпустит её. Гермиона запрокинула голову, обвив рукой шею Драко, когда его язык коснулся её губ. Он целовал её так, будто это был последний раз. Держал так, словно она вот-вот исчезнет. Гермиона стонала, и её разум немного сдавался. Драко искал в её памяти. Он увидел, как она входит в круглую комнату с Себастьяном. Они разговаривали, но слова были приглушены… — Кто-то может нас увидеть, — сказала Гермиона напряжённо, возвращая Драко в настоящий момент. Слышались ещё музыка и смех из бального зала. Драко понял, что Гермиона не допустит его полностью, пока боится, что их могут заметить… Он взял её за руку, и они прошли по коридорам, пока не нашли пустую спальню. Они вошли и закрыли дверь. Гермиона сняла рубашку и штаны Драко, не останавливаясь, пока он не остался стоять перед ней голым. Драко развязал шнуровку её платья своей палочкой, наблюдая, как оно сползло и упало к её ногам. Гермиона слегка дрожала, на ней был только опаловый ожерелье. Он поднял её на кровать. Её лицо было раскрасневшимся после долгого вечера танцев, и она бегала по коридорам после того, как оставила Себастьяна, перегруженная тяжестью слишком многих тайн. Капли пота стекали по её груди и животу. Драко хотел впитать её целиком, наслаждаться каждым мгновением… Гермиона пропустила руки через его влажные волосы, целовала его челюсть, притягивая ближе. Он провёл руками по её рукам, через гладкие плечи. Её губы были распухшими и избитыми от грубых поцелуев, что он ей давал. Драко хотел, чтобы его поцелуи оставались на её губах навсегда… надеялся, что её тело всегда будет помнить его… Гермиона прогнулась, обнажая грудь перед ним. Драко приложил рот к ней, взяв сосок в рот, она мягко застонала. Она шептала его имя, сильнее сжимая волосы. Он спускался по её животу поцелуями, смакуя солоноватый вкус пота на её коже. Гермиона обвила его талию ногами, нетерпеливо желая его. Драко нависал над ней, жалея, что не пригласил её на Рождественский бал, жалея, что не занимался с ней любовью в каждом уголке Хогвартса… Он должен был сказать ей, что чувствует, много лет назад… Гермиона крепко сжала его, и Драко вздрогнул, глядя на неё, пытаясь сдержаться ещё немного. Её волосы были запутаны в кудрях. Она смотрела на него, осознавая силу, которую держала над ним. Это делало Драко ещё более желающим её. Гермиона издала пронзительный крик, когда он двигался внутри неё. Драко громко застонал, двигаясь с ней. Он не хотел её отпускать… так с кем-либо другим это бы не было… Они оба дрожали, и Гермиона ощущала тяжесть одиночества и боли Драко. Но она не могла этого понять… не знала, почему на этот раз всё казалось другим между ними. Драко целовал её глубоко, снова двигаясь внутри. Последние её оборонительные барьеры рухнули. Он увидел, как она разговаривает с Себастьяном. Они шли по комнате, вдоль которой стояли гробы… затем Себастьян прикоснулся к лицу Гермионы. Он показал ей видение — видение мальчика. У него были чёрные волосы, ярко-зелёные глаза, шрам… Драко замер. Гермиона закрыла глаза. Она не увидела, как на его лице отразился шок. Поттер был здесь, во дворце… Гермиона открыла глаза и посмотрела на него с недоумением. Она подняла руку к его лицу. — Драко, что случилось? — Ничего», — прошептал он. Он наклонился, чтобы поцеловать её снова и снова, зная, что это может быть их последняя ночь вместе. Время было странным. Казалось, оно двигалось без них. Слишком быстро наступил рассвет, и они оказались обратно в Альказаре. Они ждали, что Калатрава встретит их, но он так и не пришёл. Драко и Гермиона решили идти в город сами, и когда они прибыли к дому Калатравы, они увидели, что дверь была открыта. Они обыскали дом. Всё было на своих местах, но Калатравы нигде не было. Через мгновение Драко наблюдал, как Гермиона переворачивает комнату в поисках Книги Основателя. Драко винил Калатраву в её исчезновении. Он заколдовал волшебника и отправил его в соседний город. Это был единственный способ, сказал он себе. Гермиона должна была поверить, что Калатрава украл книгу, а не он. — Зачем ему она нужна? — спросила Гермиона, паникуя. — Всё это не имеет смысла… Драко уверял её, что это неважно. Книга подвергла её опасности. Они должны были уйти. Ей нужно было забыть о ней. Драко игнорировал странные взгляды Гермионы, подозрительные взгляды. Они оставались в доме до ночи. Гермиона надеялась, что Калатрава вернётся, но, конечно же, он так и не вернулся. Драко убедил Гермиону собрать вещи, и он сделал то же самое. Пришло время возвращаться на корабль.

***

Гермиона заметила, как Драко ушёл в себя, игнорируя её попытки заговорить по пути к морскому порту Сан-Себастьяна. Но её мысли тоже были заняты другим. А что если Аревалы не присоединятся к нам? — думала она, идя к причалу. — Сможет ли Волшебный Альянс победить армию Волан-де-Морта в одиночку? И что скажет Гарри, когда увидит её с ним? Она снова посмотрела на Драко. Он весь день вел себя иначе. Что-то его отравляло… уводило от неё… но она не могла понять, что именно. Издали они увидели «Драгомир», покачивающийся на воде. Несколько минут они шли молча, и вдруг Гермиона ахнула. На берегу собралась толпа. Сотни высоких фигур в чёрном. Их мантии развевались на ветру, кожа сверкала, как мрамор при лунном свете, а глаза сияли золотом. Гермиона улыбнулась про себя. Аревалы пришли. Себастьян и его ковен помогут им сражаться… и Гермиона знала, что Поттер прячется среди них, наблюдая за ней. Они возвращались домой.