Шестая глава: потускневшая радость.

— Извините, что так долго с главой. Осенняя апатия, и учеба никак не давали возможности сесть и писать. Но дописала перед дня рождения 🥰. Если вы заметили, то я поменяла название, надеюсь, что это не критично. Всем приятного чтения! Шин Ю Ра. Мы пришли в маленькое заведение, на рабочее место Су Хо, где он работал по два раза в неделю. По пути с больницы он с гордостью рассказывал об этом месте, уверяя, что это самое лучшее забегаловка по всему Сеуле, и что хозяйка самая щедрая и добрая. Я наблюдала за ним и молчала. Мне нравилось его слушать, даже если порой я засматривалась на него, в полу ухе слушая его разговоры. Су Хо открыл всем нам дверь, строго сказав Ши Ыну, что сначала нужно пропустить дам. Я хихикнула, а Ё Ны закатила глаза, прокомментировав: — Не притворяйся, что ты джентльмен. Заведение было маленькой, но очень уютной и такой родной. Стены были сделаны из деревянной стены, где висели почетные грамоты, за номинации по типу «самой лучшей поварихе», «самой лучшей домашней еде» и «самой лучшей забегаловке в районе Хвандон». Тут и там были множество домашних растений, а огромные окна открывали вид на улицу. А как только мы зашли в нос ударило запах жари и спиртного Со Джу. Посетителей было мало. Не считая нас, столики занимали старшеклассницы другой школы, и дедушки, которые были достаточно шумными, наверняка из-за алкоголя. — Госпожа Иль, я пришел! – громко воскликнул он, вглядываясь на кухню. Женщина пенсионного возраста, что стояла возле умывальника, вскинула голову и прищурив глаза увидела Су Хо. — Ох батюшки, ты пришел наконец! Она сняла свои резиновые перчатки и выскочила с кухни, вставая перед ним. Он сделал поклон в знак приветствия, и мы следом за ним тоже. — Где ты был? Почему не пришел? – засыпала она его вопросами. Су Хо почесал голову и поклонился перед ней снова: — Извините госпожа Иль, со мной произошло несчастный случай, поэтому я не смог прийти. Она закрыла свой рот ладонью и спросила: — С тобой что-то случилось? Она просканировала его во всю и заметила его руку, обернутую в бинт. Она сделала удивленный вздох и взяла его руку. — Не беспокойтесь госпожа, просто неудачно упал! – попытался объясниться он, но она проигнорировала его. — Почему ты сразу не позвонил мне? Нужно было позвонить и сообщить мне, не заставляя меня волноваться! Не знаю почему, но когда я наблюдала за ними, то необъяснимое тепло разливалось в груди, вызывая трепет. Пока она ворчала, он подошел к ней и обнял, пообещав, что «больше такого не будет» и что он «жив и здоров». Она быстро сдалась под его обаянием и повернулась к нам, только соизволив нам свое внимание. Мне стало неудобно из-за испачканной одежды, и что я представлялась перед ней впервые в таком виде. Но казалось, что она не обратила на это внимание. Су Хо провел нас в глубь здания и сказал: — Вы располагайтесь тут, а я пойду и помогу ей чем могу, потом присоединюсь к вам, договорились? – обратился ко мне Су Хо. Я кивнула, он послал мне теплую и быструю улыбку, а после подмигнул, отчего я почувствовала внезапный, неконтролируемый жар на щеках. Су Хо ушел на кухню. Я невольно покраснела и села. Рядом со мной освободили место для Су Хо, а напротив сели Ши Ын и Ё Ны. Пока я нервно подправляла край своей испачканной юбки, Ё Ны, которая, не чувствовала напряжения, начала: — Эх вы, влюбленные голубки. Не знаю, то ли умиляться с вас, то ли блевать, – съязвила она, выгибая тонкие брови, – Может уже встречаться начнете? Моя улыбка медленно сползла с лица. Внутри меня резко похолодело. Я вспоминала слова, которую обещала своей маме: — Я больше никогда не позволю себе влюбляться! – продолжила я со слезами на глазах, – У меня никогда не будет такой любви, как у вас с папой было, поэтому близость, любовь...все это бессмысленно! Ком застряло в горле, и я быстро покачала головой: — Нет...ты ошибаешься Ё Ны, – попыталась я быстро сменить тему, чувствуя, как тревога сдавливает виски. Но она не собиралась униматься. — Со стороны виднее дорогая. И если по секрету, я его давно таким не видела. — Каким? – тут же спросила я, не в силах сдержать своё любопытство. — Влюбленным естественно! – будто это очевидное сказала она, – Я еще прежде никогда его таким не видела, чтобы у него так глаза горели, когда он смотрит на девушку. Я замерла, пытаясь переварить каждое сказанное слово. Глаза горели... Я вспомнила, как его взгляд, сквозь кровь, адреналин и ярость, сменился на нежность и волнение, когда он заметил меня в заброшенном складе. А потом, как он закрыл меня спиной от Ким Гиль Су. Я хотела открыть рот, чтобы ответить, но Су Хо подошел, отодвинул стул рядом со мной и сел, крепко зевнув: — Щас свинину принесут нам, пожарим на мангале! – он повернулся ко мне, и положил свою руку на мою спинку стула, окружая меня собой. Я замерла, чувствуя, как дыхание мое перебилось, – Любишь мясо красавица? Сегодня мы тебя все угощаем. С его приходу атмосфера тут же изменилось, будто и не было неловкого разговора. Я избегала его прямого взгляда, и протирая кожу большого пальца ответила: — Ох, я не люблю кушать мясо... Он вытаращил свои глаза, смотря на меня своими недоуменными глазами. — Что? Ты не любишь мясо? – его голос был полон такой искренней драмы, словно я только что заявила, что не люблю спать. Он убрал руку со спинки стула и резко развернулся к Ё Ны и Ши Ыну, – Вы слышали? Она не любит мясо! Ё Ны закатила глаза, но тут же вмешалась: — Мы не глухие Су Хо, и все слышали! Су Хо проигнорировав её вновь повернулся ко мне. — Ты чем тогда питаешься, если не мясом? Короче красавица, ничего не знаю. Свинина - это белок. А белок очень нужен для организму. В скором времени нам принесли мясо, и Ши Ын с Су Хо жарили его в мандале. Я так и не смогла с ним спорить. Пока они активно обсуждали свои дальнейшие планы, он накладывал на мою тарелку мяса слишком большой порции. — Боже, как же я голоден! Не думал, что это день закончится таким блаженным, – громко он протянул свои слова, жуя с полным ртом, и откидываясь назад, – Я думал, что мы сегодня все сдохнем. Двое уплетали еду так, словно они не ели днями. А мы с Ши Ыном наблюдали за ними. Я не могла притронуться к еде, потому, что не было аппетита. Такое со мной происходило очень часто. Я не помню, когда кушала так с полным аппетитом. При тревожности обычно у меня аппетит угасает. Он заметил это, как я вместо того, чтобы кушать, наблюдала за ним. Я резко опустила глаза на стол, ковыряясь вилкой в своей тарелке. Я ощущала себя так, словно я была маленькой и кушала под надзор своей мамы, чтобы я доедала.. Он покачал головой. Металлическими палочками он взял мясо из моей тарелки, и обернул его в листья салата. Я моргая молча наблюдал за ним, когда он протянул руку, приподняся к моему рту. Я изумленно смотрела на него. — Так не пойдет. Давай, открывай рот. Под взглядами троих я заерзала на месте. Это было невыносимое внимание, приправленное его настойчивой добротой. Я опустила голову, изучая свои колени, лишь бы не смотреть на его протянутую руку. «Ой, только не воспринимай его заботу серьезно. Хотя чего же ожидать, от такой ничтожной» – прошептал голос няни в моей голове, и я почувствовала, как тревога скручивает желудок. Су Хо требовательней посмотрел на меня. Он нахмурился, и это было нетерпеливое, но удивительно мягкое выражение. — Ну же, красавица! Если ты беспокоишься насчет моих рук, не волнуйся, я их помыл. — Я не... — Я попыталась протестовать, но слова застряли в горле. Его взгляд не оставлял мне выбора. Я знала, что он не успокоится, пока не добьется своего. Я чувствовала давление всей компании и, главное, давление его искреннего беспокойства. Я вздохнула, чувствуя, как сдаюсь внутренне. Я медленно, с крайней неохотой открыла рот и хотела откусить маленький краешек мяса, чтобы он отстал, но он весь сверток сунул мне в рот. Он, наверное, слишком переоценил меня, думая, что я могу сразу съесть такую большую порцию. Я закрыла рот ладонью, отчаянно стараясь прожевать и при этом не подавиться и не выглядеть перед ним полным провалом. Мясо было очень горячим, и я едва сдержала кашель. — Вот и отлично! — Она теперь проглотить его не может балбес! – громко воскликнула Ё Ны, смотря на мое пылающее, красное лицо. — В смысле? – спросил он, резко хмурясь, и мгновенно наклонился ко мне. Его лицо оказалось слишком близко, и я почувствовала его горячее дыхание. – Эй, красавица, все хорошо? Я закивала, делая вид, что все нормально, и что не стоит беспокоиться, хотя мясо было слишком много, и оно неудобным комком заполнило мне рот. Я пыталась улыбнуться, но это выглядело, наверное, как нервная гримаса. Мои глаза слезились от неловкости и от попытки прожевать. Я быстро запихала мясо глубже в щеку, стараясь не подавиться, чтобы не выдать себя полностью. Я чувствовала, как кровь приливает к ушам от его слишком близкого, внимательного взгляда. — Чему тут удивляться, – сказал Ши Ын впервые за весь вечер, – У тебя пасть как у бегемота, а у неё - человеческий рот. Ё Ны брызнула от смеха, привлекая внимание остальных клиентов в забегаловке. Пока я жевала, стараясь не подавиться, втроем начали спорить. — Говори прямо Ши Ын, что ты имел ввиду, – требовательно спросил Су Хо, совершенно не замечая, что я до сих пор пытаюсь прожевать его "мясо". — Я имел в виду, — Ши Ын неторопливо взял кусок свинины и положил его на свою тарелку, — Что твои порции рассчитаны на твой метаболизм, а не на ее. Это базовая биология, Су Хо. — Проще говоря Су Хо, ты просто мясорубка в двух ногах! – Ё Ны не могла остановиться, и её смех звенел в маленьком помещении. — Вы что, двое договорились? – возмущенно спросил он, – У меня просто хороший аппетит, вот и всё! Я проглотила мясо, протирая салфеткой свои губы и ответила: — Это было...вкусно, – прошептала я, чувствуя, как лицо горит от всеобщего внимания. Мне понравилось, не смотря на неловкий момент. Услышав это Су Хо словно засиял, и его вся энергия спора тут же угасла. — Вот видишь? А я что говорил красавица? Я плохого не посоветую! На этот раз он поднял мою тарелку. Взяв нож и вилку он разделил мясо на четыре маленькие куски, завернул один в тонкий лист салата и осторожно положил на край моей тарелки. Я моргая глазами лишь молча наблюдала за ним. — Ешь медленно, – приказал он, и в его голосе прозвучало уже знакомое властное тепло. – И пока я здесь, ты будешь есть Ю Ра. Я смотрела на этот маленький, идеальный сверток мяса. Это была первая еда, которую я съела за день, и она была принудительной, но по своему особенной. Я почувствовала, как ком в горле, вызванный тревогой и воспоминаниями, слегка отпустил меня. В этот момент, глядя в его усталые, но внимательные глаза, я поняла. Су Хо не просто «защищал слабачку». Он видел мою тревожность, видел отсутствие аппетита, и не мог просто оставить это. Он был таким же как я, только вот его тревога проявлялась в работе и заботе, а моя – в отказе от еды, и изоляции. «Он просто вежлив со всеми, в том числе и с тобой. Не придумывай дурочка» – прошептал голос Няни, но на этот раз он звучал слабее, заглушенный смехами Су Хо и Ё Ны. Я взяла палочки и отправила крошечный кусочек в рот. Я ела. И впервые за долгое время, я чувствовала, что могу дышать полной грудью рядом с ним. Год и семь месяцев спустя... Передо мной сидела молодая и красивая женщина, с вежливой улыбкой, и с блокнотом на руках. Она задавала мне вопросы, и дала возможность, чтобы я снова погрузилась в свои воспоминания, и пережила их для точного анализа. Я сидела в кабинете психолога. — В тот вечер я впервые за долгое время хотела переступить через свою вину и страх, впустив их в свою жизнь. Но я и представить не могла, чем это в итоге обернется. Она кивнула и сделала запись на блокноте. — Переступить через вину и страх... Что вы чувствовали, когда сознательно нарушали свой самый главный запрет? – Психолог не отрывала от меня мягкого, но требовательного взгляда. Я с трудом сглотнула ком в горле и сказала: — Я впервые почувствовала, что заслуживаю дружбу Ё Ны и Ши Ына, а с Су Хо... я поняла, что хочу, чтобы он был для меня не просто другом. Он был светом, которого я не могла оттолкнуть. Слезы так и рвались вырваться наружу. — В кабинете психолога вы можете не беспокоясь ни о чем и выражать свои чувства. Пожалуйста Ю Ра, не сдерживайтесь. Я начала чувствовать, как внутри все сжимается, и казалось что меня начинают душить. Воздух не поступал в груди, и дышать становилось тяжелее и тяжелее. Я крепко сцепила пальцы на коленях «Думаешь, что разговоры с какой-то незнакомой женщиной, поможет тебе? Та ситуация будет для тебя клеймом на всю жизнь, смирись дурочка» – ехидный голос няни раздался. Су Хо... мой любимый... прости меня. — И чем же это обернулось? В вашем восприятии, какое наказание последовало за этим «нарушением обещания»? — Психолог медленно положила ручку, требуя полного внимания. — Обернулось это тем, что моя тьма полностью погасила его свет, пытаясь спасти меня. Я должна была исчезнуть, но все равно осталась. Сделав минутную паузу я продолжила. — Я погубила его. Год и семь месяцев назад... Мы вышли из забегаловки на улицу, и решили возвращаться по домам, потому, что было довольно таки поздно. — Вы домой? – спросил Ши Ын у Ё Ны и Су Хо. Те кивнули одновременно. — Сначала мы в школу пойдем, за моим мопедом, а потом домой. Я стояла в стороне, а когда Су Хо перевел взгляд на меня, я выпрямилась, чувствуя, как внутренне сжимаюсь. Под его пристальным взглядом я чувствовала себя уязвимой, и не могла с этим ничего поделать. — Спасибо тебе красавица. — За что? – осмелилась я спросить, пряча руки в карманах. — За твою смелость. За то, что ты спасла наши задницы от неприятности. Я решила ему возразить, несмотря на то, что его слова вызвали волну трепета изнутри. Улыбаясь, я хотела скрыть свое волнение. — Нет, ты чего? Это заслуга моей дяди! — Ему позвонила именно ты. — Су Хо... — прошептала я, чувствуя, как краска заливает мое лицо. — Я восхищен красавица. Мы все теперь твои должники. Я начала теребить свои волосы, пытаясь скрыть свои покрасневшие щеки волосами. Глупая, наивная улыбка появилась у меня на лице, и похоже, он этого и добивался. Раздался громкий, театральный кашель Ё Ны. Мы посмотрели на неё, которая рядом с Ши Ыном наблюдала за нами с явным удовольствием. — Как думаешь, Ши Ын, может все-таки оставим этих двоих? А то голубки уж точно нуждаются в уединении. Мои глаза болят от этой сахарной сладости. — Это второй раз, как ты говоришь об этом, – отозвался Су Хо, но в его голосе слышалась скрытая усмешка. — А вы не проявляйте свои телячьи нежности перед нами! – Ё Ны махнула рукой, как от назойливой мухи – Может вам действительно нужно сходить на свидание? Свидание?...Об этом и речи не должно быть! Моё сердце сжалось от паники. «Помнишь? Тебя Кан У Ён пригласил на свидание? И чем оно потом закончилось?» – возник злорадствующий голос моей няни, хлесткий, как пощечина. Из-за шума в голове, и от моих непрекращающихся мыслей, я не услышала ответа Су Хо. Сотовый Ши Ына завибрировал, и все переключили внимание с меня на него. Я была очень рада этому спасительному звонку. Телефона теперь у меня не было. От удара Ким Гиль Су он сломался так, что его уже не починить. Наверное моя мама уже с ума сходит от беспокойства. Ши Ын молча поднял трубку и холодно сказал: — Алло? — Ши Ын, слава богу, ты поднял трубку! Вы с Ю Ра вместе? Она не вернулась после уроков домой, а телефон свой не берет, – затараторила моя мама, и я чувствовала её панику даже отсюда. На фоне звуков слышался голос моего отчима. — Да, – просто ответил он. Его тон был безэмоциональным, как всегда. – Мы скоро будем. Не дожидаясь её ответа он сбросил телефон, и повернулся ко мне. — Нам пора. Я просто кивнула, и смотрела, как он ловит такси. Машина рядом с нами остановилась. Я неуверенно подняла руку и помахала Су Хо и Ё Ны. — Пока, и спасибо за ужин. Оба довольно заулыбались и тоже помахали мне, заодно и Ши Ыну. Мы залезли в такси и уехали. Что-то меня заставило повернуться и через заднюю стекло посмотреть на Су Хо, который стоял там же. А когда заметил, что я повернулась, он поднял руку и помахал мне. Такое ощущение было, будто нам обоим не хотелось...чтобы это вечер заканчивался. *** Мы ехали в тишине. Мой сводный брат не удостоил меня хоть одного взгляда за нашу поездку. Тишина, что было между нами, больше всего меня напрягало. Я не могла ничего поделать, кроме как нервно сжимать и разжимать край своей юбки. Музыки не было, от этого становилось только тревожнее. Я отвернулась к окну, стараясь отвлечь себя от ночными видами Сеула, но не помогало. Вместо огней я видела только собственное отражение, усталое и испуганное. Тревожность подползла к горлу ледяным комом. Я знала, что мне нужна музыка, чтобы заглушить голос Няни, который неизбежно начал бы нашептывать обвинения. Я вздрогнула, когда он обратился к водителю. — Можете включить музыку? Пожилой мужчина кивнул, и Ши Ын подключил свой телефон к автомобильной системе. Я удивленно моргала. Раздался громкий, чистый звук фортепиано. Это была классическая музыка, что-то из Шопена и Дебюсси – медленная, сложная и невероятно успокаивающая. Он ничего не сказал, смотрел только вперед, с тем же каменным выражением лица. Он включил песню, чтобы насладиться музыкой? Или же все таки...в тишине услышал меня? Мелодия наполнила салон, обволакивала меня словно в теплое одеяло. Я невольно расслабилась, разжала пальцы, и впервые за поездку сделала глубокий вздох. — Ты...слушаешь классику? – спросила я не сдержавшись. Ши Ын слегка сдвинул бровь, не отрывая взгляда от дороги. — Помогает мозгу не перегружать, – сухо ответил он. Музыка отвлекла меня от голоса няни, приглушая его. Я откинулась на сиденье, и наслаждалась видом из окна. Чтобы это действие не означало для него, я все равно была благодарна за это. Через пятнадцать минут мы уже были дома. Он расплатился и вышел, а я следом за ним. Поднимаясь на уже рабочем лифте, мы ехали в абсолютном молчании. Я нервно наблюдала за цифрами на экране, которая остановилась на шестом этаже. Краем глаза я заметила, что ему беспрерывно написывал Су Хо, но Ши Ын хладнокровно отключил телефон. Как только мы переступили порог дома, мама и отчим вышли к нам с обеспокоенными, напряженными выражениями лица. — Привет, – сказала я тихим, едва слышным голосом, снимая обувь и надевая тапочки. — Где вы были? Вы смотрели на время? – спросил строгим голосом отчим, буравя нас взглядом. Было ощущение, что он уже еле сдерживался. — Почему вы так выглядите? Наша школьная форма была испачкана и измята. Я не получила серьезных травм во время стычки, только колено было ободрано. А вот Ши Ын... его потрепанное, раненое лицо не могло служить оправданием. Осознание мелькнуло в лице отчима, и он глухо спросил: — Ты что, снова подрался и потянул за собой Ю Ру? Напряжение в доме накалялось, по мере того, как Ши Ын нарочито игнорировал своего отца, неспешно продолжая снимать обувь. Я осмелилась вмешаться в это, чувствуя, как страх холодеет внутри. — Нет, всё было не так! Когда мама и отчим резко обратили на меня внимание, я будто растеряла всю уверенность. Отчим выглядел так, будто прилагал физические усилия, чтобы не кричать на меня: — Ю Ра, если ты хочешь лгать, чтобы защищать Ши Ына... — Я не вру, – нагло соврала я, чувствуя, как горячий стыд обжигает щеки. — По дороге домой я встретила хулиганов. Они хотели ограбить меня, но потом Ши Ын защитил меня. Снова ложь. Ложь ради сохранения тайны. — Не отвечала, потому, что им все-таки удалось забрать мой телефон и скрыться... Мои слова были настолько убедительны, что мои родители сразу поверили в эту версию. — Мы пошли в больницу, и таким образом, опоздали. Мама в ужасе закрыла ладонью рот, и как только я закончила, она затараторила: — Милый, мы не можем просто так это оставить, пока наших детей избивают и грабят! Она не дождалась ответа отчима, и уже подошла к шкафу, чтобы вытащить свою сумку и верхнюю одежду. — Немедленно поехали в полицейский участок, напишем заявление. Мои глаза расширились от паники быть пойманной. Это было бы катастрофой. Я тут же остановила маму, умоляюще глядя на неё: — Не надо, мам! Не стоит их искать... — Это еще почему? — Мама насторожилась. Я украдкой посмотрела на Ши Ына, который наконец-то поняв, что я не могу выкрутиться, резко ответил за меня. — Мы не смогли разглядеть их, потому, что они были в масках, и в том переулке не было камер видеонаблюдений. Поэтому я считаю, что бесполезно писать заявление. Отчим устало прикрыл глаза, а мама потерла свой лоб, опустив взгляд на пол. — И угораздило же тебя, дорогая, ходить по таким переулкам совсем одна! – рассерженно крикнула она. — Что бы ты сделала, если бы не Ши Ын? А? — Извини, мам, – медленно протянула я слова, опустив голову со стыда. Мне было действительно стыдно за то, что я солгала маме. Но отчим и она воспринимали мой стыд за то, что я якобы прогуливалась по опасному переулку. А как им сказать правду? Предысторию, как они были связаны с Ким Гиль Су, и зачем он желал жажду мести, я не знала. Совсем вылетело из головы, чтобы расспросить у Су Хо и Ё Ны. Но тот факт, что если бы родители узнали, что мы чуть ли не погибли от рук главаря опасной банды всё, каша заварится. Мы все не хотели лишнего внимания и проблем. Мой дядя Ли Мин Сок обещал мне, что он накажет его должным образом. А я верила ему. Он всегда сдерживает свое обещание. Этого было достаточно, чтобы мы хранили эту ситуацию в тайне. *** Мы разошлись по своим комнатам. Я приняла тёплый душ, переоделась в удобную пижаму и устроилась за рабочим столом, собираясь заняться уроками. Но цифры в математике расплывались у меня перед глазами, будто кто-то водил кистью поверх тетради. Я пару раз попыталась сосредоточиться, но вскоре поймала себя на том, что снова провалилась в свои мысли. Я прокручивала моменты, когда мы были вместе с Су Хо. Чем больше мы общались, тем ближе он становился, словно между нами не было этой непривычной дистанции нового знакомства. И это... немного пугало, но больше — манило. Его наглая, а порой почти очаровательная ухмылка стояла у меня перед глазами. Я никогда раньше не встречала парня озорнее, живее, светлее, чем он. На губах сама собой появилась улыбка, и я машинально прижала ручку к уголку рта. Я знала, что я могу об этом жалеть завтра утром, но удержаться не смогла. Я открыла ноутбук и зашла в инстаграм — ведь телефона у меня больше не было. Пришлось искать его профиль так. Но едва открылось окно, как тут же всплыло уведомление. Су Хо меня опередил. Он уже подписался. Хотя у меня закрытая страница. Я замерла, чувствуя небольшой всплеск тепла где-то в груди. Он меня нашёл? Сам? С волнением облизывая пересохшие губы, я нажала на его профиль. Четыре тысячи подписчиков. У меня никогда не было даже близко такого количества. Странно было видеть человека, с которым я только говорила пару раз... и который оказался настолько популярным. Но ещё страннее — что у него всего три подписки. Ё Ны. Медийная личность. И... Я. Сердце на мгновение сбилось с ритма — будто пропустило удар, а затем вернулось, но уже быстрее. — Неужели он... — прошептала я себе под нос и тут же сама же смутилась от собственной мысли. Я поднялась и начала ходить по комнате взад-вперёд. Мы же почти не знаем друг друга... Но тогда почему он так себя ведёт? Зачем подписался? Зачем ищет взгляд, улыбается так? Почему вообще создаёт ощущение, будто между нами что-то есть? «Может, он влюблён?» — промелькнуло в голове мысль, и я тихо, почти беззвучно фыркнула. — Серьёзно... — пробормотала я, — он влюблён? Да он со всеми так шутит и флиртует... Но чувство всё равно возвращалось, лёгким, щекочущим, тёплым. Оно не спрашивало разрешения. Я вновь села перед компьютером, листая его публикации. Последняя публикация была опубликована несколько часов назад. Я тепло улыбнулась, от осознании того, что он выложил нашу общую фотографию. Заходя в комментарии я заметила, что понаписали лишь одни девушки. — «Ан Су Хо, что за девушка сидит рядом с тобой? Неужели она твоя девушка? Боже, я ревную ^_^ » У меня по спине пробежал тонкий холодок. Я машинально сжала край свитера, чувствуя, как ладони становятся влажными. Ревнуют?.. К нему? Прокручиваю дальше. — «Она учится в той же школе, что и он. Заметили её форму старшей школы Квансон? Поэтому думаю, что они просто друзья.» Я почти успела облегченно выдохнуть, но следующий ответ заставил меня замереть. — «Друзья не смотрят друг на друга так, лол.» Сердце болезненно ёкнуло. Будто кто-то поднял на поверхность то, что я сама боялась назвать. Я уставилась в экран, и всё вокруг будто стало тише. Они же ничего не знают... Они просто говорят, что видят на фото. Но... действительно ли мы так смотрели друг на друга? Щёки вспыхнули, и я резко захлопнула комментарии, будто они могли обжечь. Экран ноутбука погас, отразив моё лицо — смущенное, растерянное, с легкой тенью... чего? Радости? Или страха? Я глубоко вдохнула и провела рукой по волосам. — Боже... зачем я это читаю... — прошептала я, чувствуя, как горячо внутри. Но даже когда я отвернулась от ноутбука и легла в постель, слова «друзья не смотрят друг на друга так» продолжали тихо звенеть в голове, вызывая непрошенную, волнующую дрожь. Я переворачивалась на кровати то в одну сторону, то в другую. Причиной моей бессонницы вызвало именно этот комментарий. Наконец, устав от собственных мыслей, я глубоко вздохнула и закрыла глаза. Шум в голове постепенно стихал, а тёплая усталость мягко накрыла меня. Последнее, что я увидела перед тем, как провалиться в сон, — это его улыбка из той фотографии. *** Рано утром собравшись в школу, я заметила, что Ши Ына уже дома не было. Попрощавшись с мамой я вышла из дома и поплелась в свою остановку. Я и представить не могла, что мне придется столкнуться со своим прошлым. Наушники на ушах, осенний прохладный ветерок растрепало мои волосы, и я глубоко вздохнула утренним и чистым воздухом. Со вчерашнего вечера мое сердце наполнено теплом, и впервые за долгое время я чувствовала, что внутри меня распускается что-то новое – как первые цветы после долгой зимы. Может быть, все не так плохо, как казалось? Но потом я не заметила его. Витая в облаках я свернула за угол, а после больно врезалась в кого-то. Искры появились у меня на глазах и заслезились от вспышки боли на носу. Я и представить не могла, в кого я именно врезалась. Поднимая свои глаза я увидела его кривую улыбку, а поднимая голову выше я забыла про свой ушибленный нос. Сердце барабанило в ушах, и все движение вокруг меня стих по щелчку пальцев. Передо мной стоял Кан У Ён. Тот самый, чей образ преследовала меня до сей пор. Его тень падало на меня. Все такой же: сильный, высокий и угрожающий. Если раньше я чувствовала в безопасности рядом с ним, то сейчас я чувствовала рвотный страх от того факта, что я с ним одна, в этом абсолютно пустом переулке. Казалось, что я не чувствовала свои ноги и начала пятиться назад. Он наблюдал за мной внимательно. Даже если бы я убежала, он бы поймал меня. Шансы на спасения была равно нулю, даже если бы он дал мне фору. Он склонил голову набок, рассматривая меня своими темными глазами. Я дрожащими руками сняла свои наушники, и чувствовала, что рвота поступает ко мне во рту. — Все такая же, постоянно слушаешь музыку, – заговорил он хриплым голосом, нарушая тишину, – Но меня расстраивает, что ты теперь боишься меня, а раньше смотрела влюбленными глазами. Я не сводила с него глаза, и сделала снова шаг назад, и снова, а после почувствовала, что спиной врезалась в ограждение какого-то дома. Но мне было все равно. Я уже была загнана в клетку как зверек перед хищником, который готов наброситься в любую минуту, в любую секунду. — Что... что ты тут делаешь? – пискнула я тихим голосом. Это все, что я могла выговорить. Он сделал шаг вперед, а потом два, и оказался передо мной на расстояние вытянутой руки. Руки в карманах той же ветровки, а глаза внимательные. — Я скучал. – сказал он почти ласково, но от этой ласковости внутри похолодело. – Думал, что игрушка, которую я прислал тебе, будет для тебя намеком на то, что ты все таки разблокируешь меня в соц сетях. Но ты как погляжу, завела новых знакомств, и начала дружить с моим соперником. — Какой еще, соперник?... – голос ослаб, будто его выжали. Он усмехнулся – злобно. — Ан Су Хо. Мое лицо отразилось удивлением, а глаза забежали. Не знаю почему, но я начала оправдываться. — Он просто...мой друг. — Где ты видела дружбу между парнем и такой красивой девушкой, как ты? – он поднял руку и резким, но точным движением схватил меня за подбородок. – С такими... не дружат. Ты же понимаешь? Большой палец провёл по моей щеке. Слишком медленно. Слишком интимно. Я замерла, слёзы начали расплываться по ресницам. Его челюсть дёрнулась. — Больше всего я ненавижу вот это, — процедил он. — Раньше ты меня не боялась. — Раньше?.. — мой голос дрожал. — После всего, что ты сделал... ты удивляешься, что я больше не смотрю на тебя так, как тогда?.. Слеза упала ему на руку. На лице что-то на мгновение дрогнуло, но он не отступил. — Ты все так же мне дорога. — В тот день я все уже сказала, не буду снова повторять. Кан У Ён улыбнулся, но его улыбка была печальной и фальшивой, приклеенной к лицу. Он вздохнул так, словно нёс на себе всю тяжесть мира. — Я помню каждое твое слово, Ю Ра. Ты сказала, что ненавидишь меня. Что все кончено. Его глаза резко потемнели, и в них снова появился знакомый опасный блеск. — Но я знаю лучше, Ю Ра. Ты любишь меня. Просто обижена. Я верну тебя. Как бы ты ни сопротивлялась. Он сделал небольшой, угрожающий шаг, заставляя меня сильнее вжаться в ограждение дома за моей спиной. — Я видел на фотографии у Ан Су Хо, как он смотрел на тебя. Но знаешь что? Ты совсем ничего о нем не знаешь. — О чем ты?... – я едва шевелила губами. — Он воспользуется тобой как игрушкой и бросит тебя, когда ты ему надоешь. Для него девушки на подобие игрушек и не более. И ты – одна из них. Я сжала руки в кулаки и готова была отрицать то, что он говорил: — Ты врёшь! — почти выкрикнула я, но голос сорвался. — Ты ничего о нём не знаешь! — А ты? — он приблизился, пересек мои границы, нарушил всё личное пространство. — Ты знаешь его пару дней. Это смехотворно. Он наклонился ещё ближе. — Одно знаю точно: он лезет туда, куда не должен. Он резко схватил меня за плечи. Не больно, но достаточно властно, чтобы напомнить о его силе. Мое тело начало дрожать и сопротивляться его хватке. — Ан Су Хо – тебе не подходит. Бедный, одинокий, жалкий. Он тебя не спасет, он утащит тебя в свое дно. Мои плечи дрожали, я сжимала кулаки, но не могла вырваться. — Я желаю тебе лучшего, — его голос стал опасно мягким. — Поэтому не смей связываться с ним и его дружками. Он разжал свои руки с моих плеч, и я рухнула на землю, чувствуя, что ноги меня подвели. Перед глазами была лишь пелена слез, которые отчаянно пытались вырваться наружу. Была надежда, крохотная в тьме, что У Ён больше не появится в моей жизни, что он поймет, что наши пути разные и что мы не подходим друг другу. Но он так не считал. Стоял надо мной, возвышаясь в добрые сантиметры и глядя прямо на меня, своими холодными и бесчувственными глазами. Я сидела на холодном асфальте, прижимая к животу свои ноги. Было всё равно, что я замерзну, испачкаюсь. Я была жалкой перед ним, и всегда такой буду. Мне было нечего терять. Я спрятала свою голову в руки и начала плакать. Ему было все равно. Он опустился передо мной, зажав между зубами сигарету, зажег его, выдыхая дым в воздух. А после заговорил: — Я делаю это ради твоего блага, — сказал он спокойно. — И ты же знаешь, что я могу уничтожить их, если ты продолжишь с ними общаться. Моё сердце содрогнулось. Я знала. Я слишком хорошо знала. «Образумилась наконец-то. Из-за тебя твои близкие люди страдают. Помнишь об этом?» Голосу няни я снова поверила больше, чем себе. — Вставай. Ты замерзнешь. Он попытался взять мою руку, но я отдернула. — Не трогай меня...уходи – прохрипела я. Он смотрел на меня, и докуривал свою сигарету. Закончив, он выбросил куда-то окурку и встал. Прежде чем уйти, он поставил меня перед фактом. — Скоро у нас все будет как прежде. Не пытайся больше убегать от меня. И он ушёл, оставив меня одну среди гулкого, пустого переулка. Тишина давила на уши, ветер трепал мои волосы, а ноги дрожали так, будто я стояла не на земле, а на тонком льду. В школу я опоздала, но мне было всё равно. Внутри будто что-то оборвалось, и идти туда, где шумно, где люди, казалось невозможным. Поэтому, вместо привычной дороги, я свернула в другую сторону — туда, где можно раствориться и где никто меня не увидит. Я просто шла. Куда угодно. Лишь бы не туда, где ждали они. Лишь бы подальше от того места, где он стоял передо мной. В какой-то момент я оказалась на автобусной остановке, и, не думая, села в первый же автобус. Потом в следующий. И ещё в один. Я каталась по кругу, теряя счёт времени, не понимая, какой район за окном, и к чему вообще привязана моя жизнь. Телефона с собой не было. Музыки — тоже. Только мысли, острые, беспощадные. Они рвали меня на кусочки, каждую часть меня по-отдельности — до боли, до тошноты. Когда автобус подпрыгнул на неровности, я машинально открыла свой блокнот для рисования. Пролистнув последние страницы, нашла фотографию. Ту самую. Я маленькая. Папа рядом. Колесо обозрения позади. Он улыбается — живой. Я смотрела на эту фотографию долго, так долго, что потеряла ощущение реальности. Мир сузился до маленького бумажного прямоугольника. «Почему папа?» — этот вопрос звучал внутри снова и снова, будто заело пластинку. Ответов не было. Я не заметила, как стрелки часов перевалили за десять вечера. Только когда автобус остановился в очередной раз, я почувствовала, как усталость накатывает волной — тяжёлой, липкой, выматывающей. Апатия глубоко въелась под кожу, заменила все остальные чувства. Я поплелась домой, будто в тумане. Я не знала, что скажу маме. Не знала, что скажу себе. Но я пообещала одно: я снова стану призраком. Невидимкой. Буду держаться от всех на расстоянии. Так будет безопаснее. Так будет... легче. Или хотя бы не так больно.