Седьмая глава: безвыходность.

Ан Су Хо. Я открыл глаза — и сразу почувствовал, что что-то не так. Не было привычного ощущения… будто её взгляд где-то рядом. Её место пустовало — слишком тихо, слишком светло. Неприятно кольнуло внутри. Я выпрямился, потянулся, зевнул, пытаясь стряхнуть липкое чувство тревоги. Окинув класс взглядом, заметил, что Бом Сок пришёл. Это хорошо. Но мы так и не зашли к нему вчера. Мысль неприятно застряла в горле. — Вот чёрт… — шепнул я и наклонился к его парте. — Эй, Бом Сок. Он не услышал. Я подался ещё ближе, голосом чуть резче: — О, Бом Сок! Он вздрогнул всем телом — плечи дернулись, будто он ожидал удара. Он всегда был таким — сутулый, закрытый, будто носил невидимый рюкзак страхами. Надо будет позвать его тренироваться, мышцы у него дряблые. Он медленно повернулся. Под глазами тени, плечи опущены. Он выглядел так, словно ночь выжала его досуха. — Привет, — тихо ответил он. — Ты в порядке? Почему вчера не пришёл? — сказал я чуть мягче, чем хотел. Он поджал губы, поправил очки. — Плохо себя чувствовал. — В чат мог написать, — буркнул я, откинувшись назад, – Телефон ведь для чего? Он ничего не ответил. Просто отвернулся, снова уткнувшись в свои конспекты. Что-то с ним было не так. Надо поговорить позже. Мой взгляд снова вернулся к её пустующей парте. И неприятный холод поднимается выше — от груди к горлу. Я достал телефон, открыл её Инстаграм. Она всё ещё не подписалась в ответ. Даже зная, что у неё нет телефона… всё равно неприятно. — Чёрт, — пробормотал я, потирая лоб. Я перебирал варианты: могла заболеть. Проспать. Просто взять отдых. Но ни один из них не давал покоя. Когда прозвенел звонок, я подошёл к Ши Ыну. — Эй. Ю Ра почему не пришла? Он моргнул, будто только сейчас осознал её отсутствие, и посмотрел на пустое место. — Не знаю. Когда я уходил, она ещё спала. Ё Ны возникла позади нас, обернув свою руку поверх моих плеч. — Почему вы такие кислые? — Красавица не пришла в школу. Я снова посмотрел на свой телефон, надеясь, будто она мне позвонит, или напишет. Экран был пустым. — И вправду… – протянула она, отходя от меня, – Хотя причины могут быть разные. — Например? – спросил я тут же. — Она могла не пойти, потому что у неё первый день месячных, а это на самом деле очень болезненно. Могла не пойти, потому, что воду могли отключить и у неё грязная голова, или же она просто так и не определилась, что надеть. Я закатил глаза. Вместо меня Ши Ын ответил: — У нас единая форма. — Ты посмотри на девушек и на меня. Мы разве похожи, что соблюдаем единую форму? — Она форму постоянно носит, с чего это ей наряжаться сегодня? – спросил я раздражаясь. Она скрестила руки к груди и ответила: — У неё есть уже весомые причины, чтобы теперь наряжаться каждый день. Я выгнул бровь. — Какие еще? — А вот про это не скажу. Бом Сок встал со своего места и подошел к нам. Он выглядел так, будто полчаса назад не выглядел как рыба, который лежит на поверхности. — Эй ребята, может пойдем в караоке после уроков? Он это предложил не к селу, не к городу, пока мы тут беспокоимся о ней. Я просто проигнорировал его, прокручивая такой момент, что её могли схватить люди Гиль Су. Да, их поймали, но он мог испытывать жажду мести, и мог отомстить через красавицу Ли Мин Соку и нам. Все больше и больше я раздражался от неизвестности, и от того, что нам придется сидеть сложа руки. Абсолютно невиновная Ю Ра, могла пострадать. Бом Сок просто молчал, со странным выражением лица подглядывая на нас. Но об этом поговорим потом. Сейчас меня волнует она. — Я позвоню её маме, – коротко сказал Ши Ын и набрал её номер. Прежде чем она подняла трубку, я ему строго сказал: — Только не говори ей, что Ю Ра не в школе. Он кивнул, и её мама взяла трубку. — Ши Ын, что-то случилось? – спросила она тут же. — Ю Ра случайно не чувствовала себя плохо утром? Я наклонился к Ши Ыну ближе, чтобы слышать их разговор. — Нет, она была в хорошем настроении и пошла в школу. Она что, заболела? Ши Ын вопросительно на меня посмотрел, и я кивнул, чтобы он ответил да. — Похоже она испытывает слабость. Но я дам лекарство. — Мне точно не нужно переживать? — Нет. Всего вам доброго. Сказав он отключил звонок, и положил телефон на парту. Я покачав головой подошел к парте, и поднял свой телефон, сумку и ветровку. — Ты куда? – спросил Ши Ын. — Сейчас учительница зайдет, – добавила Ё Ны. — Она может быть в беде. Я попробую найти её. Ши Ын тоже начал собираться. — Я с тобой. Я положил руку на его плечо и твердо сказал: — Нет. Если нас обоих в школе не будут, то могут подозревать, что мы оба прогуливаем школу. Если будут новости, то я сообщу. Я больше не останавливался. Спустился в парковку, завел свой мопед, и выехал из школы. Проезжая медленно мимо людей, я вглядывался в их лица, надеясь, найти её, но каждая моя попытка оборачивалось провалом. Нигде её не было. Обессиленный я остановился возле ближайшей автобусной остановки. Поставил мопед на подножку, чувствуя, как пальцы под перчатками дрожат от бессилия и злости. Я провёл рукой по лицу — оно было горячее, будто я бежал несколько километров, хотя просто ездил по району уже больше часа. Я вышел на тротуар, глядя по сторонам, будто она могла появиться из любой тени. Учеников уже не было — шли только взрослые, женщины с пакетами, школьники из других районов, пара дедушек с газетами. Но её — нигде. Я достал телефон, проверил уведомления. Ничего. Пустота. Белый экран будто насмехался. Я так и не понимал, что у нас между нами, и имею ли я право вот так вот искать её? *** Под вечер я принимал заказы и развозил еду по домам. За весь день не удалось найти её, и я периодически звонил Ши Ыну, проверяя, пришла ли она домой. Но ответов не было. Я припарковал мопед, снял шлем и глубоко вдохнул вечерний воздух. Он был холодным, немного сыроватым — как будто сам город затаил дыхание вместе со мной. Её мама уже знала, что что-то не так, и написала заявление о пропаже. Я не доверял полицейским. Если она не найдётся в течение двадцати четырёх часов, дело закроют: «подростковый период, нагуляется и вернётся». Я же не собирался ждать. Я искал её сам — в самых тёмных переулках и на самых многолюдных улицах. Но её нигде не было, словно она растворилась в воздухе. Оглянувшись, я заметил бабушку, которая продавала сладости на лавке — ту самую, у которой Ю Ра покупала моти, когда Ким Гиль Су показывал ей видео с камер для шантажа. Я не был уверен, что она что-то видела, но нужно было попытаться. Я подошёл к ней, шаг был тихий, уверенный. — Извините, — сказал я ровным голосом, слегка наклонив голову. — Вы случайно не видели эту девушку? Маленького роста, каштановые волосы. В форме нашей старшей школы Квансон. Бабушка взяла телефон, прищурилась и всмотрелась в фотографию. Я наблюдал за каждым её движением, оценивая: она вспомнила или нет. Через несколько секунд её лицо изменилось, взгляд сосредоточился на мне. — Ах да… да-да, я её видела! Внутри меня промелькнула маленькая искра надежды. Значит, с ней всё в порядке. — Где вы её видели и когда? — спросил я спокойно, ровным голосом, но каждая клетка тела была настороже. Она нахмурила морщинистые глаза глядя на её фотографию, и сказала: — Я точно не могу сказать, когда я ее видела…но могу сказать, что солнце только садилось, когда я её заметила плачущую на лавке. Она сделала паузу и спросила. — С ней что-то случилось? Сердце дернулось, но я не показал это. Она плакала… Это плохо. Очень плохо. Надо найти её сейчас. Не думать, не паниковать — действовать. Два часа ранее. От лица бабушки… Сегодня было много посетителей, и я радовалась, что сладости раскупались так быстро. Тёплый день словно сам подталкивал людей к радостям. Но через несколько шагов от меня на скамейке я заметила девушку. Она присела устало, медленно, с глазами, полными слёз. В руках держала какую-то фотографию, но я не успела разглядеть. Сердце защемило. Невозможно просто стоять и наблюдать. Я подошла ближе и присела рядом: — Дитя моё, с тобой всё хорошо? Она выпрямилась, тихо покачав головой. Я протянула ей салфетку. — Почему такая красивая девушка плачет, а? — мягко сказала я, осторожно вытирая её слёзы. Хрупкие плечи вздрагивали с каждым вдохом. Она подняла свои красные и опухшие глаза и прошептала: — Спасибо. Я встала и подошла к лавке, взяла клубничный моти в красивой упаковке и протянула ей. Она заморгала, словно не ожидала. — Не стоило, бабушка… Я покачала головой, твёрдо, но ласково: — Ешь, ешь. Сахар поднимает настроение. Она смиренно опустила взгляд к десерту, и на её лице промелькнула лёгкая улыбка. — Вы так ко мне добры… спасибо. Я осталась смотреть на неё ещё немного, думая, как же мало порой нужно, чтобы сердце хоть немного успокоилось. Маленькие заботы, тёплое слово, сладость — и уже легче. Я с ней некоторое время просто сидела и молчала. Порой просто побывав рядом с человеком достаточно, чтобы показать что он – не один. И все же я сказала следующее. — Как бы жизнь не была так жестока, не дай боли и страданиям затянуть тебя вниз, – протянула я, глядя на солнце, которое уже садилось, – Молодость очень короткая штука. Пока ты молода и красива; живи, радуйся, влюбляйся. Не упускай его, пока у тебя есть возможность насладиться ею полной грудью. Она горько посмотрела на меня и печально усмехнулась. — Живи и радуйся… — повторила она тихо. Потом опустила глаза и выдохнула: — А если жизнь всегда ставит мне палки под колёса? Если она… мешает мне быть счастливой? Я присела ближе, чтобы она не чувствовала себя одинокой. — Жизнь никому не даёт ровную дорогу. Но знаешь… иногда она проверяет, насколько сильно ты хочешь того, о чём мечтаешь. Девушка прикусила губу, пальцы дрогнули, будто она держалась за слёзы. — Но я устала…Каждый раз поднимаюсь, а потом опять падаю. И думаю — может, со мной что-то не так? Может, я не заслуживаю счастья? — Ради бога дитя мое! — мягко, но твёрдо сказала я. — Не говори так. Ты не сломанная. Ты — уставшая. А это разные вещи. Она подняла глаза — в них блестели слёзы, но уже без пустоты. — А если… если всё хорошее у меня заканчивается слишком быстро? — Это не значит, что хорошего больше не будет. — Я коснулась её руки. — Иногда нам дают светлые моменты, чтобы мы вспомнили: счастье существует. И оно может быть твоим, если ты позволишь ему войти. Она медленно покачала головой. — Но я боюсь впускать. Боюсь, что снова заберут. Боюсь радоваться… чтобы потом не больно было. Я улыбнулась ей с лёгкой грустью. — Тогда скажи мне… тот, кто делает тебя счастливой сейчас… он причиняет тебе боль? Она вздрогнула — будто её задели за самую сердцевину. Губы дрожат. Щёки вспыхнули. Но она честно ответила: — …нет. — Значит, живи и радуйся. Не от того, что «надо», а от того, что сердце само тянется. — Я говорю мягко, но уверенно. — Иногда мы сами запрещаем себе счастье, думая, что не имеем права. Она тихо вдохнула, выпрямилась и кивнула — очень слабо, будто это движение давалось ей тяжело. — Спасибо вам… — прошептала она почти неслышно. Я хотела что-то добавить, но увидела, что она закрылась — не грубо, не отталкивающе, а просто устала. Ей нужно было уйти, побыть одной. Девушка подняла свою сумку, встала с лавочки и поклонилась. — Спасибо за доброту. Правда. Она попыталась улыбнуться, но вышло только слабое дрожащее движение уголками губ. И уже отворачиваясь, добавила чуть громче: — Я… подумаю над вашими словами. И ушла, больше не оборачиваясь и не возвращаясь. Я её больше не видела. Наше время, от лица Ан Су Хо… Я дослушал её, закрыл глаза и провёл пальцами по волосам. Кто-то довёл её до такого состояния… И это связано с тем человеком, который подарил ей мягкую игрушку. Я был в этом уверен. Она не рассказала, почему так отреагировала на доставку от незнакомого. — А вам она не говорила, что случилось? — спросил я тихо, с лёгкой надеждой. Она покачала головой, протянув руки медленно: — Нет… но это её очень расстроило. — Она поднялась со стульчика и сжала мою руку. — Ты такой… хороший мальчик. Я уверена, ты найдёшь свою девушку. «Найдёшь свою девушку…» — слова застряли в голове. Я растерялся, выдавив улыбку: — Спасибо. Я сделал короткий поклон, вернулся к мопеду и поехал в том направлении, куда она ушла. Сердце странно колотилось. Никогда прежде я не ощущал ничего подобного. Только с ней. Ближе к десяти часам вечера, когда я ехал к квартире Ши Ына, впереди показалась знакомая фигура, шагающая медленно. Я сузил глаза и приподнял мопед, двигаясь ближе. Сердце будто пропустило удар. Это была она — Ю Ра. Не думая ни о чём, я остановился рядом с ней, мотор ревел громко. Она остановилась, повернулась, глаза расширились. Узнала меня. Лёгкая пауза, и я тихо произнёс: — Шин Ю Ра. Она моргнула, и на её лице промелькнула облегчённая искра. Сердце дернулось сильнее. Я резко спустился с мопеда, снял шлем и встал перед ней. Без предупреждения схватил за плечи. — С тобой всё в порядке?! — голос был твёрдым, чуть хриплым от напряжения. Я быстро окинул её взглядом с головы до ног. — Где ты была, черт возьми?! Я искал тебя весь день… все искали! Она опустила голову, всхлипнула, слёзы блестели в темноте. Я глубоко вдохнул, стараясь не кричать ещё сильнее. Но гнев сливался с тревогой, с невозможностью просто стоять и ждать. Я подошёл ближе, прижал к себе. Она вздрогнула, слёзы промокли мою футболку. Я провёл рукой по её волосам, стараясь показать, что рядом, что теперь буду рядом всегда. Её запах — сладкий, ягодный — ударил в нос, а сердце заколотилось быстрее обычного. — Что с тобой случилось? — голос был тише, но пронзительный. Она молчала. Минуты тянулись, воздух вокруг будто остановился. Когда она отстранилась, мне не хотелось отпускать. Её лицо, протирающее слёзы, казалось одновременно хрупким и сильным. — Я думаю… нам нужно держать дистанцию, — выдохнула она, слова срывались, но решимость слышалась ясно. Я моргнул, не сразу понимая: — Что? — Мы слишком быстро сближаемся. Это меня пугает. Живи так, будто я вообще не появилась в твоей жизни. Она собиралась уйти. Я вытянул руку и мягко удержал её за запястье. Она замерла. Я повернул её к себе: — Эй… красавица. Это шутка? С Ё Ны что ли договорились? — пытался улыбнуться, но улыбка получилась кривой. Она убрала руку, серьёзно глядя на меня: — О таком не шутят. Я взъерошил волосы, пытаясь переварить сказанное. В груди опять защемило, словно меня бросили в угол. — Ты хочешь есть? Давай поедем в кафе. Сядем, поговорим, а потом решим, что делать. Ты не можешь просто так уходить, без объяснений. — Нет, могу! — её голос дрожал, но она стояла твёрдо. — Су Хо, если уважаешь меня, делай, что я прошу. Всё происходит слишком быстро… это меня пугает. Я посмотрел на её глаза. Она не могла быть такой резкой просто так. С ней что-то происходило. Она опустила взгляд, словно виноватый ребёнок. Я тяжело вдохнул. — Скажи мне правду. Если трудно, я разберусь. Почему несёшь это одна? Тебя кто-то обидел? Просто скажи… — Неужели ты не уважаешь мой выбор? — отрезала она. — А если я просто не хочу? Слова ударили прямо в сердце. Я опустил взгляд, скрывая боль. Всю жизнь держался от людей подальше, чтобы не страдать… и вот снова. — Это всё? — тихо спросил я. — Да, — дрожащий голос, и она развернулась, шагая прочь. Сжимая руку почти до хруста, я подошёл к мопеду. Сердце бешено стучало. Злился на себя за слабость, но не мог оставить её одной. «Поздно… слишком опасно», — мысли рвались. Вынул ключ, сунул в карман и пошёл за ней. Она шла медленно, маленькими шагами. Я держался позади, несколько метров, наблюдая за её спиной. Слёзы всё ещё стекали по щеке, и каждый её вдох резал мне сердце. Я ускорил шаг, но тихо, чтобы не пугать. Каждое движение — как выстрел в тишине ночи. Сердце бешено колотилось, ладони сжимались в кулаки. — Что я черт возьми делаю? – подумал я. Она вдруг остановилась и, словно всё это время зная, что я иду за ней, повернулась ко мне. — Су Хо… уходи, пожалуйста… — Нет. — Так и будешь за мной идти? — Да. Её взгляд был напряжён, а губы поджаты. — Почему ты так со мной поступаешь? — Потому что на улице опасно, черт возьми! Ты видела время? — рявкнул я. Она вздрогнула, поджимая губы. — Я тебе не мешаю. Как только ты зайдёшь в жилой комплекс, я уйду, как ты хотела. Что-то в её взгляде изменилось. Лицо, напряжённое до предела, расслабилось. Она будто поняла, что дала слабину, отвернулась и зашагала, больше не споря. Я продолжал идти за ней, на небольшом расстоянии, стараясь дать пространство. Сердце колотилось бешено — злость, тревога, растерянность. Но другая часть меня радовалась: она в безопасности, ей не навредил Ким Гиль Су. И всё же я знал — что-то случилось. Иначе она не была бы такой, даже если я ничего о её проблемах не знал. Мне хотелось схватить её за руку, остановить и потребовать объяснений, но я не мог. Вместо этого я просто шёл рядом, не в силах оставить её одну. Мы молчали. Если она решила не доверяться мне, кто я такой, чтобы требовать правду? Обессиленный, я молчал, чувствуя себя уязвимым. Вскоре мы подошли к подъезду. Она зашагала быстрее, а я замедлил шаг, наблюдая за ней, надеясь, что она всё же откроется. Вводя код в дверь, она потянула за собой тяжёлую металлическую створку и замерла. Я напрягся. Она остановилась, словно собираясь что-то сказать. Её плечи поднимались и опускались в ускоренном ритме, словно она набиралась сил, чтобы обернуться ко мне. Я отпустил руку, сделал шаг вперёд… но она закрыла дверь за собой, оставив меня снаружи. Тогда я понял одно: мне нужно было отпустить её, дать действовать по её воле, даже если это было последнее, чего я хотел на свете. Я развернулся и ушёл, ощущая пустоту и тяжесть в груди. Я не имел ни малейшего понятия, что на самом деле с ней происходило. И это ощущение бессилия жгло сильнее всего. *** Шин Ю Ра. Я переступила порог дома и сразу наткнулась на три взгляда — отчима, мамы и Ши Ына. Все будто выстроились в ряд, ожидая меня. — Шин Ю Ра, где ты была?! — голос мамы ударил сразу, как только дверь закрылась за моей спиной. Она всегда звала меня полным именем с фамилией, когда была зла. Горло пересохло. Я опустила глаза, разулась и попыталась пройти мимо них, как будто могла просто исчезнуть в своей комнате. Но мама схватила меня за локоть. Я нехотя подняла взгляд. Её обычно безупречный вид был разрушен: растрёпанные волосы, следы слез, размазанная тушь. Казалось, она ждала меня не один вечер — а целую вечность. — Я с тобой разговариваю. Не игнорируй меня, — её голос дрогнул, хоть она пыталась звучать жёстко. В квартире воцарилась тишина. Отчим и Ши Ын стояли чуть поодаль, наблюдая. Моя сумка выскользнула из пальцев и с глухим стуком упала на пол. — Я… просто гуляла, — тихо сказала я. — Просто гуляла? — мама взорвалась. — Ты не пошла в школу! Твоя классная руководительница искала тебя! Где ты была до десяти часов ночи, если не в школе?! Во мне начало подниматься раздражение. Почему она решила устроить сцену именно здесь — перед ними? Почему не могла поговорить со мной наедине? Сердце билось так сильно, будто его держали в кулаке. — Я всего один день пропустила занятия, — прошептала я, с трудом удерживая эмоции. — Один день?! Ты вообще понимаешь, что творишь? Исчезнуть на весь день, не сказав ни слова! — Если я не сказала никому, значит… мне это было нужно, — выдохнула я. — Неужели это так сложно понять, мама? Мамин вдох сорвался. Она закрыла лицо руками, будто пытаясь сдержаться. В этот момент отчим сделал шаг, аккуратно притягивая её к себе. — Ю Ра, — мягко, но твердо сказал он, — твоя мама волновалась. Ты ещё слишком маленькая, чтобы гулять где угодно без предупреждения. Слова обожгли. «Слишком маленькая». «Гулять где угодно». «Родители». «Родители…» Это слово болезненно ткнуло куда-то глубоко. В сознании всплыл образ моего настоящего отца — теплый, живой, нужный. Того, кого я не могла вернуть. И прежде чем я успела остановить себя, слова вырвались сами: — Моего отца нет. Он погиб, когда я была маленькой. — Что? — отчим моргнул, ошарашенно. — Шин Ю Ра! — мама резко вскинула голову, словно пытаясь заткнуть меня. Но я уже сорвалась. — Ты мне не отец. И никогда им не будешь. Мой отец погиб. Тишина ударила сильнее любого крика. Отчим побледнел, будто я ударила его. Мама застыла, прикрывая рот ладонью. Даже Ши Ын, вечный ледяной блок, смотрел на меня с чем-то похожим на тревогу. Но мне уже было всё равно. Совсем. Словно внутри меня оборвалась какая‑то последняя ниточка. Я, почти не чувствуя ног, развернулась, зашла в комнату и захлопнула за собой дверь, повернув ключ. Сползла на пол, обхватив колени, пытаясь дышать. За дверью раздался голос мамы — громкий, дрожащий. И спокойный, ровный голос отчима, который пытался её успокоить. Но всё это звучало далеко, словно через толщу воды. Словно это происходило не со мной. Моя надежда на светлое будущее и на новую главу в жизни тут же рухнуло. Все будет так, как всегда было. Мне не суждено было наслаждаться молодостью, и жить так, как обычные подростки. Я обречена на вечные страдания. Мои слезы капали мне на на блокнот, пока я дорисововывала портрет Су Хо. Перед глазами всплывало его образ, когда он спал во время уроков лицом ко мне. Я не могла выкинуть это из головы, я помнила все детали. Аккуратные черты лица, расслабленное лицо, даже его розовую подушку…я помнила все, до мельчайших деталей. В ту ночь я пришла к крайнему решению. Я редко это делала, но это казалось единственным способом, заткнуть свои мысли хоть на секунду. С еле держащимися меня ногами я поплелась к выдвижному ящику, под рабочим столом. Присаживаясь на колени я открыла ящик и руками нащупала зажигалку. — Извини меня папа…я нарушила свое обещание. Я опустилась на пол, сжавшись в углу, будто пытаясь стать меньше, исчезнуть, раствориться в шуме музыки, которую поставила на максимум. Гулкие басы дрожали в груди, забивали уши, и в этой оглушающей громкости я наконец могла позволить себе сорваться — никто не услышит. Пальцы дрожали, когда я подняла край юбки. Воздух обжигал и без того натянутую кожу, будто сама тишина внутри меня стала огнём. Я включила зажигалку. Маленькое пламя вспыхнуло — почти безобидное, почти красивое. Но во мне оно отражалось чем‑то огромным, разрушительным. Я смотрела на огонь так, словно он был единственным, что мог заглушить то, что рвало меня изнутри. В груди стучало, горло сжимало, дыхание дрожало. Я подняла руку — и лишь тогда поняла, насколько тяжёлой она стала. Словно я пыталась удержать не зажигалку, а всё своё разбитое сердце. Когда кожа накалилась, я резко втянула воздух. Всхлип сорвался сам — рваный, беспомощный. Но громкая мелодия тут же поглотила его. Она забирала мои звуки, мою слабость, мои попытки позвать о помощи. И, может быть, именно поэтому я сделала это снова. Слёзы катились по щекам, не спрашивая позволения. Всё внутри ломило, будто меня распирало изнутри. Но это… это было отвлечением. Маленьким, пугающе знакомым ощущением, на мгновение заглушающим ту боль, которая пряталась глубже всех ран. Я закрыла глаза и притянула колени к груди, всё ещё дрожа. Музыка продолжала грохотать, но теперь она звучала как просьба — укрой меня, спрячь, не дай никому увидеть, как я падаю. Настоящая боль сидела глубже — там, где никакой огонь не мог достать. Где жгло все то, что я носила в себе годами. Руки задрожали. Зажигалка щёлкнула и погасла. Я уронила её на пол, так и не в силах снова щёлкнуть. Словно что-то внутри оборвалось — тонкая ниточка, на которой я держалась весь день. И тогда меня прорвало. Я прижала ладони к лицу и разрыдалась — громко, неровно, как будто кто-то вытащил пробку, и всё, что я так долго держала в себе, хлынуло наружу. Музыка гремела в комнате, но я её больше не слышала. Мир словно смылся — осталась только моя комната и я, сгорбленная в углу, прижавшись к собственным коленям. Я не пыталась остановиться. Не пыталась себя собирать. Не пыталась быть сильной. Пусть рушится. Пусть наконец всё вывалится наружу. Я плакала до тех пор, пока горло не стало болеть, а дыхание не сбилось. Пока глаза не начали жечь, а мысли — затихать. Пока от меня не осталось только тихое, обессиленное дыхание. *** Неделя и три дня спустя… Дни тянулись медленно, словно насмехаясь надо мной. Я шла по кривой улице, направляясь в школу. Я снова вернулась в свою прошлую жизнь — жизнь простой невидимки для одноклассников, странной и тихой, той, что никогда не снимает наушники. Су Хо больше не говорил со мной с того вечера. Он сдержал своё слово. Но это не облегчало ту часть моего сердца, которой так не хватало его. Я глупо надеялась, что со временем станет легче, но барьер, который я выстроила между нами, крошился огромными кусками, обрушиваясь на землю. Каждый день становился тяжелее и тяжелее. Выбрать себя и свои чувства было бы эгоистично. У Кан У Ёна были глаза и уши повсюду. Если я снова сближусь с ним… я не могу позволить, чтобы кто-то пострадал. Я зашла в шумный класс, проходя мимо своих одноклассников, у которых я даже имени не знала. Мое место было прежним местом, где я сидела рядом с Су Хо. Он спал, как и всегда. Ё Ны с украдкой наблюдала за мной, что и Ши Ын. Они старались делать это незаметно…но я все замечала, хоть и старалась делать вид, будто они для меня незнакомцы. Я вытащила свой новый раскладной телефон, чтобы усилить звук музыки, что гремело в моих наушников. Это стало моим ежедневным ритуалом. Быстро стучащим сердцем я немного повернула голову, чтобы посмотреть на него, когда он спит. Его голова была повернута в другую сторону. Он всегда так спал, отвернувшись от меня. Его плечи поднимались и опускались при ритмичном дыхание. Воспользовавшись тем, что он спит, я глазами оглядела его рельефную спину. И в этот момент в класс зашла учительница. Я вздрогнула, испугавшись, будто меня поймали и оглянула всех. Никто за мной не наблюдал. А потом мои глаза остановились на Чон Ён Бине, друга У Ёна, который и был его глазами и ушами. Он переводил глаза с меня, и на спящего Су Хо, выгибая свои густые брови. Я отвернулась, слишком напуганная, будто зверек, уворачиваясь от нападения хищника. А потом я старалась сосредоточиться на словах учительницы по Астрономии. Она оглядела всех, задерживаясь на Су Хо, и сказала. — Разбудите кто-нибудь Ан Су Хо, чтобы он тоже услышал о задании, от которой у вас будет зависеть оценка в конце четверти. Парень, что сидел впереди него обернулся к нему и дернул за плечо. Су Хо рез поднял голову, приподнимая руку рефлекторно, где у него была засунута его подушка. — Что, уже обед? – спросил он сонным голосом. Учительница цокнула, а остальные начали хохотать. Я не смотрела на него, но он смотрел, прожигая дыру на моем профиле. И так каждый день был. — Раз уж все меня теперь слушают я вам задам важный проект. Не выполните его - оценка будет занижена. Тема у вас - свободная, но вы должны сделать макет по нашему предмету астрономии и презентовать его нам. Даю вам две неделю. В классе прошлись досадные стоны одноклассников. — Ну зачем вы так с нами учитель? — Может передумаете насчет этого задания? — Мне так лень учитель… Она хлопнула ладонью по столу, чтобы утихомирить учеников. В классе тут же стало тихо. — Хотите, не хотите, но задание у вас остается. Она под стола вытащила белую коробку с крышкей и потрясла его. — Я подготовила жребий. Кому выпадает имя ученика, с тем он и выполняет это задание. Пар менять нельзя, договорились? Учительница вышла из своего стола, и потрясла коробку, вытягивая первую бумажку. Это самое последнее, что мне хотелось, а именно работать в паре. Такое ощущение было, словно от этой жребий зависела моя жизнь. Она вытащила очередную бумажку, и раскрыла листок. — И так, Ан Су Хо вместе с… Засунув руку она вытащила вторую бумажку. Раскрыв, она прочла перед классом. — Ли Хэ Ри, с нашей старостой класса. – она улыбнулась и продолжила, – Су Хо, тебе повезло быть в паре с такой умницей. Слова прозвучали легко, будто просто часть объявления. Но у меня… внутри что-то дрогнуло. Ли Хэ Ри сияла от счастья, казалось, чуть ли начиная визжать, но сдерживала себя. Она сжимая руку своей подруги повернулась к Су Хо с первой парты, и улыбалась со своей самой очаровательной улыбкой. Она была красива, умна и совершенна… А после мельком…лишь мельком посмотрела на Су Хо. Он встретился с ней взглядом, и улыбнулся уголком губ. Во рту было сухо. Я не могла понять, что со мной не так? «А они неплохо смотрятся. Двое красивых людей стоят друг друга. А тебе, Шин Ю Ра, осталось лишь наблюдать за ними» – вовремя заговорила моя няня, разбивая мне сердце лишь сильнее. Я представила, как они проводят время вместе. Как они сидят в уютном кафешке попивая кофе и обсуждая проект. Как они ходят друг к другу домой, разговаривая, шутя бесконечно и одновременно делая макет. Как они во время их совместной работы касаются друг друга пальчиками случайно, а потом начинают краснеть и смущаться. Мысли не контролируемые крутились в голове. Желудок неприятно сжался, будто я проглотила что-то тяжёлое. Я не хотела ревновать. Не имела права. Не должна. Но ревность пришла сама — как холодная волна, накрывающая с головой. Я попыталась глубоко вдохнуть, но воздух застрял. Пальцы дрогнули, и я спрятала руки под парту. На всякий случай — чтобы никто не увидел. Я сама была виновата в этом. Я построила барьер между нами, а теперь я и страдаю. Я вновь подняла глаза с рук и встретила его взгляд. Су Хо смотрел на меня. Всё это время. Не знала, сколько прошло минут, секунд… казалось, время замерло, оставив только нас вдвоём. Его глаза были глубоки и внимательны, губы чуть приоткрыты, словно он собирался что-то сказать, но не решался. Я впервые за долгое время позволила себе задержать взгляд на нём дольше нескольких секунд. И в этих молчаливых мгновениях, словно отражаясь в его глазах, оживали все недосказанные слова, все чувства, что мы боялись признать. Он приподнялся, будто хотел приблизиться ко мне, и я почувствовала, как внутри что-то дернулось, дрожь прошла по всему телу. Но в тот момент прозвучал голос учительницы, прочитавшей моё имя, разрезав этот хрупкий момент, как стекло. Время снова зашумело, и мы отступили каждый в свою реальность, оставив между собой невысказанное. — И наконец Шин Ю Ра вместе с… Я разорвала наш зрительный контакт, смотря вперед, прямо на неё. Она раскрыла бумажку и прочитала. — Вместе с Чон Ён Бином. На этом наше жребий закончилось. Я думала, что самой худшей новостью будет то, что Су Хо теперь в паре с Ли Хэ Ри. Но узнав, что я в паре с Чон Ён Бином — тем самым, кто вселял ужас в учащихся школы Квансон, — меня охватил парализующий, рвотный страх. Друзья Ён Бина ликовали, а он сам усмехался, просканировав меня взглядом. Я чувствовала, что он смотрел, но я была слишком трусливой, чтобы осмелиться посмотреть на него. О Бом Сок, Ё Ны и Ши Ын оборачивались ко мне, но я ничего не видела перед собой кром своей тетради. Мне хватало просто прочувствовать: они жалели меня. Жалели, что я была теперь в паре с монстром. Су Хо вскочил с парты и заявил. — Учительница, я хочу поменяться с парами! Пусть Шин Ю Ра будет со мной в паре. Если вы позволите, то мы выполним задание втройне сложнее, чем вы нам задали. Только пожалуйста, сделайте нам уступку, лишь один раз. В классе все стихли, лишь на улице слышалось отдаленные голоса людей и сигналы машин. Я подняла к нему голову, и первое, что всплыло у меня в голову. — Почему ты это делаешь Су Хо?…