Тринадцатая глава: конец сказки.

Шин Ю Ра. Его губы скользнули по моей шее, оставляя за собой липкий, обжигающий след. Я вздрогнула, резко отводя голову в сторону, чувствуя, как по спине пробежал ледяной разряд. — Отпусти меня, — голос прозвучал тише, чем я надеялась, почти сорвался. Внутри, где-то в самой груди, уже закипала липкая, душная паника. У Ён будто не слышал. Его дыхание — тяжелое, навязчивое — опаляло кожу, лишая возможности мыслить здраво. — Ты такая упрямая… — пробормотал он, зарываясь носом в изгиб моей шеи. — Всё никак не можешь признать, что все твои дороги всё равно ведут ко мне. От этих слов сердце болезненно сжалось, пропуская удар. — Нет, — выдохнула я, из последних сил упираясь ладонями в его твердую, неподатливую грудь. — Это давно не так. Я попыталась оттолкнуть его, но он лишь коротким, властным движением притянул меня ближе. Пальцы до боли впились в талию, сминая ткань платья. — Прекрати… — мой голос дрогнул. Он резко перехватил моё лицо за подбородок, вздергивая его вверх. Пальцы сдавили челюсть, заставляя смотреть прямо в его потемневшие, незнакомые глаза. Слишком близко. Я не успела даже зажмуриться, как его губы снова накрыли мои. Жёстко. Без предупреждения. Не оставляя выбора. На секунду я застыла, парализованная этим напором, а затем отчаянно дёрнулась. Ладони упёрлись в его плечи, я пыталась вырваться, но он лишь сильнее вжал меня в автомат, перекрывая доступ к воздуху. — Почему ты это делаешь со мной? Ты ведь не был таким… — всхлипнула я, когда он, наконец, отстранился на пару сантиметров. — Хватит… пожалуйста, просто оставь меня в покое. Он замер, но не выпустил меня из своего кольца. Тяжелое молчание повисло между нами, прерываемое только моим рваным дыханием. — Ты тогда променял меня на другую… почему теперь пытаешься всё вернуть? Потому что мне нравится Су Хо? — спросила я тихо, и голос мой прозвучал как надтреснутое стекло. Глаза туманились от непролитых слез, превращая мир в размытое пятно. Желваки на его щеках резко дернулись, лицо превратилось в непроницаемую маску. — Потому что я люблю тебя. Я горько, почти истерично хохотнула. Несколько слезинок сорвались и покатились по щекам, оставляя мокрые дорожки. — Нет, ты не любишь меня. Уже не любишь, — я сделала паузу, пытаясь унять дрожь в руках. — Потому что с любимыми людьми так не поступают. Его кулаки с силой впечатались в автомат прямо над моей головой. Он придвинулся вплотную, подавляя своей яростью. — Ты ничего не понимаешь и никогда не поймешь, что я чувствую! — рявкнул он, и я невольно втянула голову в плечи. — А как же я? Кто обо мне подумает?.. Слова прозвучали жалко, почти по-детски, и мне захотелось прикусить язык. Но я больше не знала, как его остановить. Неужели так должен был закончиться этот вечер? Волшебный вечер, подаренный мне Су Хо, теперь рассыпался в прах под тяжестью этого безумия. В этот момент тишину двора разрезал отчетливый, быстрый стук каблуков по асфальту. В следующую секунду раздалась резкая ругань. Сквозь пелену слез я не сразу поняла, кто стал моей спасительницей. — Ах ты ж скотина! Это была Ё Ны. У Ён начал медленно оборачиваться, неохотно убирая руки, но не успел он сказать и слова, как её кулак с глухим звуком врезался ему прямо в лицо. У Ён отшатнулся, пошатнувшись. Хватка исчезла. Я тут же отпрянула в сторону, судорожно глотая холодный ночной воздух, который теперь казался самым ценным сокровищем. Прижав руки к животу, я пыталась унять внутреннюю дрожь — старые, едва затянувшиеся раны снова вскрылись и кровоточили. Ё Ны решительно шагнула вперед, закрывая меня своей спиной, словно щитом. — Еще раз к ней подойдешь — я тебе реально челюсть сломаю, понял?! Ублюдок хренов! У Ён медленно выпрямился. Он провел кончиком языка по разбитой, припухшей губе, слизывая кровь, и вдруг усмехнулся. Спокойно. Слишком спокойно для человека, которого только что ударили. В этой тишине было что-то по-настоящему пугающее. — Славная группа поддержки, — процедил он, прищурившись от боли, — Решила спрятаться за подружку? Как это мило. Он перевел взгляд на меня, и в его глазах промелькнуло что-то пугающе собственническое: — Беги, если хочешь. Но мы оба знаем, что этот разговор не закончен. Ты просто оттягиваешь неизбежное. Ё Ны коротко и зло рассмеялась, даже не шелохнувшись, когда он попытался заглянуть мне за спину. — «Неизбежное»? Ты себя в зеркало видел, пророк недоделанный? — она снова сжала кулаки, делая шаг навстречу. — Единственное, что здесь неизбежно — это наряд полиции, если ты не исчезнешь с этого горизонта в ближайшие десять секунд. Твои дешевые драмы на нас не работают, У Ён. Проваливай, пока я не добавила для симметрии со второй стороны. Я почувствовала, как слабость в ногах становится почти невыносимой, и судорожно сжала запястье подруги. — Ё Ны, пожалуйста, не надо… не слушай его… — прошептала я, надеясь, что она просто уведет меня прочь. Но Ё Ны даже не шелохнулась. Она лишь крепче перехватила мою руку, давая понять, что чувствует мою дрожь, но её взгляд остался прикованным к У Ёну. Она не собиралась позволять ему уйти победителем в этом споре. — Слушай, ты явно пересмотрел дорам, У Ён. Твои дешевые угрозы по типу, «судьбу» и «неизбежность» звучат жалко. Единственное, что сейчас неизбежно – это то, что ты сейчас развернешься и пойдешь зализывать свои раны в одиночестве. У Ён прищурился. Она попала. — Жалкий, – добавила она тише, – строишь из себя кого-то, а по факту ничем не отличаешься от других ублюдков. Мне меньше всего хотелось, чтобы Ё Ны продолжала этот спор. Каждое её слово, каждая искра гнева лишь затягивали этот момент, заставляя меня оставаться в поле его зрения. Я снова судорожно потянула её за руку, почти впиваясь ногтями в её кожу, безмолвно моля о тишине. — Ё Ны… пожалуйста, пусть он уйдет, — мой шепот сорвался на грани всхлипа. — Пожалуйста… У Ён проигнорировал её ярость. Он даже не взглянул на мою подругу, словно её не существовало. Весь мир для него в эту секунду сжался до одного-единственного человека. Он задержал на мне свой тяжелый, давящий взгляд, от которого внутри всё снова сковал холод. В этом взгляде не было раскаяния — только пугающая, непоколебимая уверенность. Медленно, намеренно сокращая дистанцию, он начал уходить, но, проходя мимо, замер всего на мгновение. Я невольно задержала дыхание, боясь, что он снова коснется меня. — Я буду ждать тебя столько, сколько потребуется, — негромко произнес он. Его голос звучал спокойно, почти ласково, и от этой нежности мне стало по-настоящему дурно. Он ушел. Его походка оставалась ленивой и расслабленной, плечи были расправлены. Он скрывался в темноте улицы так непринужденно, будто мы только что закончили приятную беседу, а не он только что разрушил мой покой, действуя против моей воли. Эта его будничность пугала больше всего — для него ничего не изменилось. Я стояла неподвижно, глядя ему в спину, пока его силуэт не растворился в тенях, и только тогда почувствовала, как колени окончательно перестают меня держать. — Ю Ра… – начала Ё Ны. Я больше её не слышала. Слова Ё Ны тонули в глухом шуме, поднявшемся в ушах. Тревога, точно ледяная вода, хлынула на меня, вытесняя остатки тепла. С его приходом моё привычное, болезненное состояние вернулось, словно и не уходило вовсе. Дышать стало невыносимо тяжело, грудь сдавило так, будто я только что пробежала бесконечный марафон на пределе сил. Моя паника невидимыми, холодными руками вцепилась в горло, лишая возможности сделать вдох. Ноги пошатнулись, земля под ними стала зыбкой, словно песок. Если бы Ё Ны не подхватила меня в ту же секунду, я бы просто осела на асфальт. Волшебный вечер, который ещё десять минут назад казался прекрасной, хрупкой сказкой, разбился вдребезги. Реальность грубо швырнула меня обратно на землю, напоминая, что сказки — это лишь иллюзия. Ё Ны осторожно усадила меня на ближайшую скамейку. Она хотела отойти к автомату, чтобы купить воды, но я вцепилась в её руку, как в единственный спасательный круг в этом шторме. — Ё Ны, пожалуйста… увези меня отсюда. Прямо сейчас, — мой голос дрожал, прерываясь тихими всхлипами. Она накрыла мою ладонь своей, пытаясь передать хоть немного спокойствия. — Подожди, я только принесу воды и позвоню парням, чтобы они вышли… Я посмотрела на неё с такой отчаянной мольбой, что она осеклась. — Ё Ны… у меня нет сил сейчас объяснять, что произошло. Им… я всё расскажу, обещаю. Но не сейчас. Не сегодня. Я видела по её глазам, как в ней борется желание поспорить и защитить меня своим привычным способом, но, взглянув на моё лицо, она поняла: спорить бессмысленно. Я была на пределе. Ё Ны быстро переговорила с подругами, попросив их вынести наши пальто и сумки, и заказала такси. Она ни на шаг не отходила от меня, загораживая от случайных прохожих. Мы должны были исчезнуть до того, как на улице появятся Ши Ын или Су Хо — я просто не вынесла бы их взглядов. Когда машина тронулась и мы выехали со школьной стоянки, телефон в сумке завибрировал. Су Хо. Ё Ны взяла трубку и максимально спокойным, даже чуть легкомысленным тоном ответила, что мы решили уехать пораньше, чтобы устроить девичник и ночёвку у неё. Я не знала, убедило ли его это объяснение, но больше он не звонил. Я смотрела в окно на мелькающие огни города, чувствуя лишь пустоту. Я действительно собиралась остаться у неё — домой нельзя. Только не сегодня. Мама не должна видеть меня в таком состоянии, иначе её сердце не выдержит, а моё — окончательно разорвется. *** Мы были дома у Ё Ны. Смыв с себя липкое ощущение этого вечера под горячим душем и переодевшись в мягкую домашнюю одежду, мы устроились на её кровати. Ё Ны сидела, прислонившись спиной к холодной стене, а я лежала, опустив голову ей на колени. Мой взгляд замер на вешалке, где тускло поблескивало моё платье. Еще пару часов назад я была уверена, что оно станет моим любимым, символом чего-то нового и прекрасного. Но теперь оно казалось просто куском ткани, напоминающим о том, как легко всё разрушилось — в одно мгновение, словно хрустальная ваза, упавшая на бетон. Пальцы Ё Ны мерно и мягко перебирали мои волосы. Мы молчали долго, и эта тишина не была тягостной — в ней каждая из нас проживала что-то своё. Но в какой-то момент движения её руки замедлились, и она заговорила первой. — На самом деле… я знала, что ты встречалась с Кан У Ёном. Я перестала дышать. Сердце, казалось, тоже замерло, а тело стало чужим и неподвижным. Ё Ны продолжала, не меняя спокойного, негромкого тона: — Когда мы только начали дружить, это имя всплывало слишком часто. Я не удержалась — начала рыться в пабликах, нашла его страницу. Там были ваши старые фотографии. Твоё лицо всегда было скрыто или обрезано, но я узнала тебя. По одежде, по жестам… Я вспомнила те дни. Вспомнила, какой счастливой я была, когда мы делали те снимки. Тогда казалось, что это навсегда. Горячая слеза скатилась по виску и бесшумно впиталась в белую простыню. — В тот день, когда ты пошла к дому Ён Бина, я ведь звала тебя встретиться. Хотела поговорить об этом, спросить… Но ты отказала. Она сделала паузу, и я услышала её тяжелый, глубокий вздох, в котором смешались грусть и сочувствие. — А после того, что случилось… я просто не хотела на тебя давить. Понимала, что тебе и так невыносимо. Я ждала, когда ты сама решишься мне всё рассказать. Её рука спустилась с моих волос на плечо, слегка сжав его, а сама она склонилась ниже к моему лицу, заглядывая в глаза. — Что произошло между вами тогда? Почему он так ведет себя сейчас? Я сделала рваный, дрожащий вдох, до боли сжимая пальцы в замок. В комнате было так тихо, что я слышала собственное сердцебиение. Понимая, что бежать больше некуда, я начала свой рассказ. *** Ан Су Хо. Сна не было ни в одном глазу. Я тупо пялился в потолок нашего тесного, пропахшего старым деревом и лекарствами дома. Мысли по кругу возвращались к балу. Что могло выбить их из колеи настолько, что они сорвались и уехали, даже не попрощавшись с нами на прощание? Красавица молчала. Я перепроверил телефон в десятый раз – мои сообщения висели прочитанными, но безответными. Пустота на экране отозвалась глухим раздражением где-то под ребрами. — Черт… — прошипел я, отбрасывая мобильный в сторону. В пальцах держал ее перчатку. Я сам не заметил, как забрал её у неё, когда я снял его, чтобы поцеловать её ладонь. Ткань была тонкой, почти невесомой, до странного нежной для моих огрубевших рук. Не знаю, что на меня нашло, но я поднес её к лицу. Едва уловимый, но отчетливый аромат: сладкая клубника, смешанная с чем-то её собственным, прохладным и манящим. Я закрыл глаза. В памяти тут же всплыло ощущение её хрупких плеч под моими ладонями. То, как она смотрела на меня во время вальса — испуганно и одновременно доверчиво. Раньше я думал, что такие моменты бывают только в паршивых фильмах, которые крутят по телевизору, пока я засыпаю после смены. До встречи с ней я вообще не верил, что можно так зациклиться на человеке, что даже обычная перчатка кажется сокровищем, которое не хочется отдавать. Но теперь внутри росло нехорошее предчувствие. Она снова ускользала, закрываясь в своей привычной манере, и это бесило больше всего. Дверь тихо скрипнула. Бабушка просунула голову в проем, и я тут же сел, щелкнув выключателем настольной лампы. — Ты чего не спишь? — проворчала она, медленно шаркая к кровати. Она опустилась на край, тяжело вздохнув. — Тебе выпала редкая возможность выспаться дома, дорогой, а ты сидишь. — Привычка, хальмони. Не бери в голову, — я попытался улыбнуться, но взгляд бабушки уже зацепился за перчатку, которую я не успел спрятать под подушку. Она перехватила её раньше, чем я успел среагировать. Рассматривая изящную вещицу на своей морщинистой ладони, бабушка вдруг преобразилась. Усталость в её глазах сменилась хитрым, живым блеском. — Дорогой… это что? Женская перчатка? Я открыл рот, чтобы выдать какую-нибудь нелепую отговорку про «случайно забрал», но бабушка просияла так, будто я сообщил ей о выигрыше в лотерею. — Неужели… ты сегодня танцевал с девушкой? Она смотрела на меня с такой надеждой, словно я как минимум собрался вести невесту под венец. Я не выдержал и коротко кивнул, чувствуя, как уши начинают гореть. — Да. Танцевал с самой красивой девушкой на этом балу. Бабушка легонько, любя, отвесила мне подзатыльник. — Ах ты, негодник! А я-то уже грешным делом боялась, что тебе только твои подработки и драки интересны. Слава Богу, нашлась та, что заставила тебя хоть на вечер забыть о счетах. Значит, такие чудеса всё-таки случаются… Я не сдержался и негромко хохотнул. Бабушка умела одной фразой сбить с меня всю напускную серьезность. — Что смешного? — она шутливо ткнула меня пальцем в лоб. — Хальмони, — я перехватил её руку и на мгновение прижался к ней щекой. — Я так тебя люблю, ты даже не представляешь. — Проказник, — она ласково погладила меня по волосам, но взгляд её остался проницательным. Вернув мне перчатку, она спросила уже серьезно: — Тебе она правда нравится? Я посмотрел на белую ткань в своих руках. — Очень. Бабушка улыбнулась — широко и тепло. Она всегда твердила, что я должен хоть немного пожить как нормальный подросток: влюбляться, гулять, совершать глупости. Кажется, она была счастлива, что её внук перестал быть просто машиной для выживания. — Глаза у тебя сейчас… совсем как у твоего дедушки были, — тихо проговорила она, глядя куда-то сквозь меня. — Такой же упрямый и шальной взгляд. Когда отец запрещал мне за него выходить, он смотрел точно так же. Словно утверждая, «всё равно по-моему будет». Я никогда не видел деда, но бабушка часто говорила, что я его копия. Не только внешне, но и характером. — Однажды я вас познакомлю, — твердо пообещал я. — Уверен, она тебе понравится. Я вспомнил тот букет, который она подарила бабушке. Те цветы стояли в вазе до последнего лепестка, и хальмони каждое утро вдыхала их аромат с какой-то особенной нежностью. Бабушка даже не подозревала, что Ю Ра была девушкой, которая порадовала её в тот день. Я сжал перчатку в кулаке. Что бы ни случилось на балу, я не собирался так просто отступать. Не в моем стиле. *** На следующий день мы с Ши Ыном вместе зашли в школу. — Этот Бом Сок, черт бы его побрал, где он шляется? — процедил я сквозь зубы, всматриваясь в толпу учеников. — В школу не ходит, на звонки не отвечает. Может, случилось чего? Ши Ыну это тоже явно не нравилось. Обычно отстраненный и невозмутимый, сейчас он выглядел напряженным — на его лице читалась глухая тревога. Мы не понимали, что происходит. После той стычки в караоке, когда он встретил старых одноклассников, Бом Сок будто с цепи сорвался. Я писал ему, пытался извиниться, но он просто игнорировал всё. Если он решил отдалиться только из-за того случая… значит, была еще какая-то причина, о которой мы не знали. Я всерьез подумывал обратиться к классному руководителю, чтобы узнать, что случилось. — Боже, мне так жаль Ан Су Хо. Представляю, каково ему было увидеть эти новости… Группа девчонок прошла мимо, оглядывая меня с ног до головы. Я в недоумении повернулся к Ши Ыну, но тот, кажется, тоже ничего не понимал. Только тогда я по-настоящему обратил внимание на окружающих. Смотрели все. Шептались, переглядывались, тыкали пальцами в экраны телефонов так, словно у меня на лбу было написано, что я последний придурок в этой школе. Я привык быть в центре внимания, но сегодня это внимание было другим — липким, насмешливым и каким-то жалостливым. Это начало бесить. Мы зашли в класс. Я первым же делом глянул на парту красавицы — пусто. Ё Ны тоже не было. Они ночевали вместе, и я пытался успокоить себя тем, что они просто проспали из-за привычки Ё Ны опаздывать. Но внутри всё равно всё зудело от нехорошего предчувствия. В классе шепотки стали громче. Почесав затылок, я не выдержал и окликнул одноклассника, сидевшего впереди. Тот вздрогнул и пролепетал дежурное «привет», стараясь не смотреть мне в глаза. — Эй, что происходит? Ты в курсе? Парень замялся, его глаза бегали по сторонам. — А ты… сам еще не видел? — осторожно спросил он. Я раздраженно выдохнул, чувствуя, как закипаю. — Если бы видел, не спрашивал бы. Я рявкнул это достаточно громко, так что в классе мгновенно воцарилась гробовая тишина. Одноклассник кивнул и дрожащими руками вытащил телефон, быстро вбивая что-то в поисковик. Было видно, как он колеблется, стоит ли мне это показывать. Он медленно протянул мне мобильный. Я взял его, стараясь не вырвать из рук. — Вчера после бала это выложили в школьном паблике… Весь Пхек Сан только об этом и трубит. Над мутной, размытой фотографией красовался заголовок: «Кан У Ён вернулся к своей девушке, и их застали целующимся перед школой Пхек Сан. Девушкой, кто скрывала свою личность, оказалась Шин Ю Ра, та самая, кто танцевала вместе с Ан Су Хо на балу» Мои глаза расширились. Я судорожно увеличил снимок. Большой палец замер над экраном, а сердце будто пропустило удар. Кан У Ён целовал её. Прижимал к автомату с напитками, его руки лезли ей под юбку… Это была она. Платье, туфли, прическа — я бы узнал её из тысяч. Всегда. Я сжал телефон. Словно издеваясь, рядом со снимком в подворотне кто-то прилепил наше фото с бала, где мы танцуем. Контраст был чудовищным. Я опустил взгляд в комментарии, и кровь бросилась в голову: «Фу, вот шлюха Шин Ю Ра. Крутит сразу с обоими? Просто мерзость». «Строит из себя невинную овечку, а на деле та еще стерва. Постоянно флиртовала с Ан Су Хо, бедный парень». «Жаль Чо Ён Бина из-за неё исключили. Получила она тогда от него по заслугам». «Ха-ха-ха, лол, такая хитрая телка». «Спать сразу с двумя королями ММА района Ёндынпо? Кем она себя возомнила? Еще и такая стремная, фу!» Бесконечный поток яда. Ни одного слова в её защиту. Только хейт, обвинения и грязные домыслы. Я ничего не понимал. Чем больше я читал, тем сильнее во мне боролись ярость и полное недоумение. Это бред. Должно быть логичное объяснение. Моя звездочка никогда бы так не поступила. Если Кан У Ён насильно её удерживал или как-то навредил ей… клянусь, он заплатит за каждую её слезу. Урок начался, но мне было плевать. Я впился взглядом в спину Ли Хэ Ри, сидевшей на передних партах. Найдя её профиль в соцсетях, я начал быстро набирать сообщение. Мне нужны были ответы. Сейчас же. *** Шин Ю Ра. Несколько часов позже… Мама и отчим ушли на работу, Ши Ын был на дополнительных занятиях. В квартире стояла гулкая, давящая тишина. В школу я не пошла — просто не смогла заставить себя выйти за порог. Всё утро я, как одержимая, пролистывала школьный паблик, впитывая каждое ядовитое слово, каждое грязное оскорбление. Теперь я была для всех «шлюхой». Липкое клеймо позора, казалось, въелось прямо под кожу. «Тебе никогда не отмыться от такого, ты же знаешь», — злорадствовал голос няни в моей голове, и её ледяные пальцы снова смыкались на моей шее. Ком стоял в горле, пальцы неумолимо дрожали, когда я откладывала телефон. По привычке мне хотелось забиться в самый темный угол, надеть наушники и плакать, пока не закончатся силы, или изливать эту боль на бумагу, превращая её в уродливые штрихи. Но я держалась. Единственное, что давало мне силы дышать – это необходимость объясниться с Су Хо. Я должна была это сделать. Вернувшись от Ё Ны, я первым же делом встала под ледяной душ, пытаясь смыть с себя всё: прикосновения У Ёна, взгляды одноклассников, запах вчерашнего вечера. Переоделась в привычные вещи, долго расчесывала волосы, глядя на свое отражение в зеркале и уговаривая себя не разрыдаться прямо сейчас. В голове пульсировала только одна мысль: заслуживаю ли я вообще быть рядом с ним? Ответ казался очевидным – нет. Мне было невыносимо стыдно, я чувствовала на себе огромную вину, хотя знала, что ни в чем не виновата. Виновата только в том, что позволила Кан У Ёну стать частью моего прошлого, которое теперь пришло забрать моё будущее. Сделав глубокий, рваный вдох, я открыла входную дверь, собираясь идти к нему… и замерла. Су Хо. Он стоял прямо передо мной. Руки в карманах ветровки, плечи напряжены, челюсти плотно сжаты. Его острый, пронзительный взгляд метнулся к моему лицу и тут же смягчился, когда он увидел мои покрасневшие глаза. — Су Хо?.. — прошептала я. Воздух в коридоре стал таким густым, что его невозможно было вдохнуть. — Ты как? — спросил он без лишних предисловий. В его голосе не было привычной заботливой улыбки, только глухое, сдержанное беспокойство. Стыд накрыл меня с головой. Мне было больно от того, что он видел те фотографии, что он читал те комментарии. Я опустила голову, и слезы, которые я так старательно сдерживала всё утро, хлынули потоком, пробивая мою последнюю защиту. — Я могу всё объяснить… Ты выслушаешь меня? Пожалуйста… — я подняла на него взгляд, полный отчаяния. — Я как раз собиралась к тебе, хотела рассказать, но… Су Хо вытащил руки из карманов. Его лицо окончательно разгладилось, гнев на ситуацию сменился какой-то тихой, нежной печалью. Он сделал шаг вперед, прежде чем я успела закончить фразу. — Тише, тише… — негромко произнес он. Я не выдержала и сама шагнула к нему, обхватывая его руками за пояс, пряча лицо у него на груди. На мгновение он застыл, застигнутый моей порывистостью врасплох, но уже через секунду его крепкие руки сомкнулись у меня на спине. Он обнял меня так сильно, будто пытался закрыть собой от всего мира, и устроил подбородок на моей макушке. Его красная футболка быстро намокала от моих слез. Его запах — смесь свежести и чего-то уютного — заполнял всё пространство. Его спокойное сердцебиение под моей щекой и тихие, успокаивающие слова возвращали мне чувство безопасности. В его руках я, наконец, смогла расслабиться. Пока он здесь, пока он мне верит — я смогу это пережить. *** Я принесла ему стакан апельсинового сока. Руки всё еще заметно подрагивали, когда я протягивала его Су Хо. Он чуть подался вперед, забирая стакан, и этот мимолетный контакт пальцев показался мне обжигающим. Я опустилась в кресло напротив него, по привычке поджав ноги к животу и обхватив их руками — эта поза была моим единственным щитом. Су Хо не стал пить. Он просто держал стакан в руках, откинувшись на спинку дивана и не сводя с меня внимательного, тяжелого взгляда. Он ждал. Тишина в комнате стала почти осязаемой, и только тиканье часов в коридоре отмеряло секунды моего страха. Собраться с мыслями было невыносимо сложно, слова путались, застревая в горле. — Помнишь? — его голос прозвучал низко и сухо. — В тот день ты говорила, что Кан У Ён тебе просто неприятен. Значит… ты соврала. Этот вопрос ударил меня под дых, выбивая остатки воздуха. — Он угрожал мне… — выдохнула я, чувствуя, как внутри всё съеживается. — Я не знала, что делать. Я просто не могла по-другому… — И ты нам не сказала? — Су Хо медленно проговорил каждое слово, и в его тоне прорезалось острое, болезненное недовольство. — Ю Ра, зная, насколько он опасный парень, ты обязана была нам рассказать. Нам или хотя бы Ё Ны. Я ничего не ответила, лишь крепче прижала колени к груди, стараясь стать как можно меньше. Вина давила на плечи, заставляя ниже опустить голову. Снова повисло молчание. Тягостное, удушливое. Я уставилась в пол, разглядывая узор на ковре, а Су Хо устало потер лоб ладонью. Шумно, по-настоящему тяжело вздохнув, он поставил нетронутый сок на стол и уперся локтями в колени, сцепив пальцы в замок. — Красавица… — его голос смягчился, но в нем всё еще слышалась горечь. Он заглянул мне в глаза, требуя предельной искренности. — Пожалуйста, расскажи мне всё. Полностью. С самого начала. За окном начал барабанить дождь, крупные капли с силой бились о стекло, вторя моему неспокойному сердцу. Глядя на мутные дорожки воды на окне, я начала говорить. Год назад… Восемь часов вечера. В это время Сеул обычно сияет огнями, но здесь, в лабиринте узких переулков, царил густой, липкий сумрак. Мама записала меня в подготовительную школу для поступления в вуз, и теперь эти поздние возвращения домой стали моей ежедневной пыткой. Вокруг — ни души. Тишина казалась неестественной, почти осязаемой. Слышался только сухой шелест мусора, гонимого ветром по асфальту, и далекий, приглушенный гул машин с главной дороги. Чтобы срезать путь к дому, мне нужно было миновать этот длинный пролет, где единственным источником света была старая лампа, одиноко мигающая посередине пути. Я натянула наушники, пытаясь отгородиться от страха музыкой, но пальцы всё равно судорожно сжимали лямки рюкзака. Я постоянно оборачивалась, всматриваясь в тени, словно этот запоздалый контроль мог меня спасти. Наш район всегда славился криминальными историями о подростковых бандах, но я наивно полагала, что это лишь слухи, преувеличенные страшилки. Я ошибалась. Трое парней сидели у стены прямо в круге света. Они были единственными, кого я встретила на своем пути. Как только я вошла в зону их видимости, их разговор мгновенно стих. Я замерла, чувствуя, как сердце проваливается куда-то в желудок. Они рассматривали меня медленно, оценивающе, словно редкий экспонат в витрине. Стараясь не встречаться с ними взглядом и не выдавать своего страха, я попыталась проскользнуть мимо, прижимаясь к самому краю дороги. Но мне преградили путь. — Ого, кто это тут у нас? — лениво произнес один из них, бросая недокуренную сигарету прямо мне под ноги. — И почему такая очаровательная особа гуляет по нашему району в одиночестве? Двое других гаденько усмехнулись. Его голос был странным — в нем сквозила приторная сладость, за которой пряталась неприкрытая угроза. Я не смела поднять головы, глядя только на свои носки обуви. — Я сейчас уйду… извините, — прошептала я, надеясь на чудо. — Эй, Джун Хо, ну что ты к ней прицепился? Пусть идет, — бросил другой парень, не отрываясь от своего телефона. Джун Хо раздраженно выдохнул, и я почувствовала, как от него пахнет табаком и агрессией. — В смысле — что? С таких всегда можно урвать наличку. А еще… девчонки бывают очень полезными в других делах. Я не успела даже осознать смысл его слов, как он резко схватил меня за плечи и с силой толкнул к стене. Кирпич болезненно впился в лопатки. Вскрикнув, я попыталась удержать рюкзак, но его вырвали из моих рук. Они начали вытряхивать содержимое прямо на грязный асфальт: тетради, учебники, личные вещи — всё летело в пыль. Они нашли кошелек. Сноровисто, будто занимались этим каждый день, вытащили все наличные деньги — те самые, которые я по крупицам откладывала на художественные принадлежности. Слезы душили меня, катясь по щекам горячими дорожками. Я стояла, прижатая к холодному камню, и не могла пошевелиться. — Не трогайте… пожалуйста, верните… — всхлипывала я. Тот, кто забирал у меня деньги, медленно провёл большим пальцем по купюрам, будто проверяя их на подлинность, и усмехнулся. — Маловато… — протянул он лениво, и его голос растёкся по переулку, как что-то липкое. — Ты ради этого так поздно шляешься? Холод от стены уже пробрался сквозь ткань моей кофты, но я не чувствовала ничего, кроме того, как бешено колотится сердце. — Пожалуйста… — голос предательски дрогнул. — Просто отпустите меня… Он не ответил сразу. Наклонился так близко, что я почувствовала запах табака и чего-то ещё — тяжёлого, неприятного. — А если не отпустим? — почти шёпотом. Я не смогла ничего сказать. Горло будто сжало. Слёзы застилали глаза, и я видела его размыто — только силуэт, только тёмные черты. Чья-то рука легла мне на плечо. Тяжёлая. Чужая. Я вздрогнула всем телом. — Да ладно тебе, она сейчас разревётся окончательно, — протянул кто-то позади. — И что? — безразлично бросил первый. — Быстро успокоится. Пальцы коснулись моего подбородка. Грубо. Поднимая лицо вверх. Я дёрнулась, но он только сильнее сжал, не давая отвернуться. — Красивая… — его взгляд скользнул по моему лицу, по губам, задержался. — Жалко такую просто отпускать. Меня будто парализовало. Я упёрлась ладонями в его грудь, пытаясь оттолкнуть, но силы не было. — Не надо… — выдохнула я почти беззвучно. Он наклонился ближе. Слишком близко. Я зажмурилась. И в этот момент послышался голос, голос незнакомца. — Как же вы вовремя, ублюдки. Как раз хотел кого-нибудь избить до смерти, — раздался в тишине ленивый, тягучий голос. Пальцы, сжимавшие моё плечо, на секунду ослабли. Я открыла глаза, жадно хватая ртом воздух. Свет одинокой мигающей лампы бил прямо в лицо, ослепляя, поэтому сначала я увидела лишь силуэт. Высокий, крепко сложенный парень стоял чуть в стороне. Он выглядел удивительно, пугающе спокойным. От этой тишины, исходившей от него, становилось в разы страшнее, чем от криков моих обидчиков. Он даже не смотрел на меня. Его взгляд, тяжелый и холодный, был прикован только к ним. — А? Че ты зыркнул, уёбок? — прорычал парень, который только что прижимал меня к стене, пытаясь вернуть себе былую уверенность. Незнакомец лишь коротко, почти издевательски усмехнулся. Он достал сигарету, не торопясь зажег её и сделал глубокую затяжку. Сизый клуб дыма медленно поднялся в воздух, окутывая его фигуру. — Очередная шпана, которая возомнила, что им всё сойдет с рук, — бросил он, выходя на свет. Моё сердце пропустило удар. Теперь я видела его лицо — резкие черты, холодные глаза и аура абсолютного превосходства. — Кан У Ён. Будем знакомы. Всё произошло слишком быстро. Он сорвался с места прежде, чем они успели хотя бы замахнуться. Переулок наполнился глухими, пугающими звуками: удары кулаков о плоть, хруст, тяжелое дыхание. У Ён двигался с пугающей грацией, легко уворачиваясь от их неуклюжих атак. Каждый его выпад достигал цели, превращая парней в безвольные кучи тряпья. Драка закончилась, не продержавшись и трех минут. Трое нападавших лежали на грязном асфальте: кто-то хрипел от боли, кто-то окончательно провалился в беспамятство. Кан У Ён выглядел разочарованным. — Вот ублюдки… А я надеялся, что вы продержитесь подольше, пока я выпускаю пар. Размяв шею, он только тогда повернул голову в мою сторону. Заметил меня. Я перестала дышать под его пристальным, изучающим взглядом, который скользил по мне сверху вниз. Мне хотелось вжаться в кирпичную стену, стать невидимой, лишь бы не ощущать этого внимания. — Ты кто такая? — спросил он, чуть склонив голову набок. Его ленивый взгляд буравил моё лицо. Я судорожно сглотнула и, избегая его глаз, опустилась на корточки. Дрожащими руками начала собирать свои вещи, испачканные в дорожной пыли. — Шин Ю Ра… Я услышала его шаги. Он остановился так близко, что его высокая тень полностью накрыла меня. Я не смела поднять головы, продолжая судорожно запихивать тетради в рюкзак. — Шин Ю Ра, значит… — проговорил он медленно, словно пробуя моё имя на вкус. — Из какой школы? — Международная школа для девочек Чхоннам, — ответила я на автомате. Поднялась, накидывая лямку сумки на плечо, и уже хотела развернуться, чтобы сбежать, но его голос остановил меня. — Это случайно не твои деньги? Я медленно обернулась, сжимая пальцы в кулаки. У Ён протягивал мне смятые купюры, которые он отобрал у тех парней. Мои ноги словно приросли к земле. Я сделала осторожный шаг к нему, и, кажется, моё поведение его задело. — Ты выглядишь так, будто я собираюсь тебя живьем съесть, — твердо произнес он, глядя мне прямо в глаза. — Я тебя не трону. Не бойся. Я подошла и быстро забрала деньги, в знак благодарности коротко поклонившись ему. Он ничего не ответил и просто прошел мимо. Я стояла неподвижно, глядя ему в спину, пока он не остановился и не повернулся ко мне корпусом. — Хочешь с ними остаться? — он кивнул на стонущих парней у стены. Я тут же отчаянно покачала голвой. — В таком случае, составь мне компанию. Кан У Ён пошел дальше, не оборачиваясь и не ожидая моего согласия. Он шел с такой уверенностью, будто заранее знал — я последую за ним. И я пошла. Мне приходилось почти бежать, чтобы не отставать от его широкого шага. Когда я поравнялась с ним, он заговорил снова: — В знак благодарности ты должна меня угостить. Я знаю одну неплохую забегаловку. Я моргнула, сбитая с толку его прямотой. — Угостить? — Я только что тебя спас, если ты не заметила, — утвердил он, даже не глядя на меня. — Если бы не я, тебя бы сейчас обокрали… или еще чего похуже. Я невольно представила, чем мог закончиться этот вечер, и внутри всё снова похолодело. Он был прав. Его вмешательство спасло меня от кошмара. Было бы неправильно и неблагодарно просто уйти. Я еще не знала, что эта благодарность станет моей самой большой ошибкой. *** Мы сидели в пустой забегаловке. Время близилось к закрытию, и персонал неохотно гремел посудой на кухне. Кан У Ён заказал себе огромную порцию аппетитно дымящегося рамена, а я — только чашку классического черного чая. Счет оплатила я, чувствуя, как внутри всё ещё дрожит натянутая струна страха. Он ел молча, а я не знала, куда деть руки. Было чертовски неловко сидеть напротив парня, которого я знала меньше часа, но У Ён, судя по всему, чувствовал себя более чем комфортно. Время от времени я украдкой поглядывала на него, но как только он поднимал глаза, я тут же опускала взгляд, изучая поверхность стола. Раньше я никогда не сидела вот так с парнем. Парни в моей жизни были кем-то вроде фонового шума — они не заговаривали со мной, а я не искала повода заговорить с ними. — А ты точно не хочешь ничего съесть? — внезапно спросил он, прервав тишину. Я покачала головой, почти касаясь носом края чашки. — Нет, я сыта. Спасибо. — И почему ты такая молчаливая? — он отложил палочки и посмотрел на меня, чуть прищурившись. — Обычно девчонки рядом со мной ведут себя… по-другому. Я натянула слабую улыбку, стараясь скрыть нервозность. — В каком смысле? У Ён выгнул бровь, и на его лице проступило искреннее недоумение. — Ты что, серьезно меня не знаешь? Я просто покачала головой. Его взгляд выражал что-то вроде: «Ты с какой планеты свалилась?». Я заерзала на жестком стуле, ощущая, как напряжение буквально искрит в воздухе. Он глубоко вздохнул, вытащил из кармана телефон и, быстро потыкав в экран, развернул его ко мне. На экране светился его профиль в Инстаграме. Я аккуратно взяла аппарат в руки. Мои глаза округлились, когда я увидела цифру подписчиков. Сто пятьдесят тысяч… — Видишь? Я избиваю людей на заказ и транслирую бои на стримах, — буднично произнес он. Я слышала о таких «профессиях» в школе — девочки в коридорах часто шептались о стримерах-бойцах. Но я никогда не думала, что столкнусь с этим миром лицом к лицу. И, если честно, я никогда этого не одобряла. — А тебе это… нравится? У Ён забрал телефон, глядя на меня с явным интересом. — Что именно? — Избивать людей. Ведь после таких драк… у человека могут быть серьезные последствия, — я проговорила это медленно, впервые за вечер сказав больше двух предложений. Я ждала, что он разозлится или высмеет меня. Но он лишь усмехнулся, медленно отпил воды и выпрямился, подаваясь вперед. Его лицо теперь было пугающе близко. — А ты наивная, я погляжу, — он наклонился через стол, и его ухмылка стала шире. Сердце забилось где-то в горле — то ли от паники, то ли от этого странного, гипнотического давления. — Если это приносит бабки, то кому какое дело до последствий? Люди алчные и жестокие, Ю Ра. Если не перестанешь быть такой «светлой», тебя тут же раздавят. Его слова осели внутри тяжелым осадком. Я посмотрела на свою чашку — чай уже остыл, и поверхность жидкости слегка дрожала в такт моим пальцам, сжимающим блюдце. — Может быть, — тихо ответила я, поднимая на него взгляд. — Но это не значит, что я должна стать такой же. Если все будут оправдывать жестокость тем, что «так проще жить»… тогда ничего и никогда не изменится. Я запнулась, чувствуя, как краснею от собственной смелости. — И это не наивность. Просто я не хочу причинять людям боль. Даже если бы за это платили миллионы. Повисла тишина. Тяжелая и плотная. Я уже сто раз пожалела, что открыла рот, ожидая резкой колкости. Но У Ён молчал. Он смотрел на меня так, будто пытался разобрать по частям, понять, из чего я сделана. — Интересно, — наконец протянул он. В голосе не было насмешки, скорее… любопытство. — Обычно люди начинают читать мне лекции. А ты… ты как будто реально в это веришь. — Верю, — ответила я коротко и честно. Он снова усмехнулся, но на этот раз тише. — Долго ты так не протянешь в этом мире. Странная ты, Шин Ю Ра. Он продолжал разглядывать меня, словно я была какой-то диковинкой. — Ты лучше скажи, у тебя парень есть? Я глотнула чай, пряча лицо. — Нет. — Логично, — он обнажил ровные белые зубы. — Ты бы не сидела здесь со мной, если бы была занята. Я пожала плечами. Перспектива отношений меня никогда не прельщала — я боялась, что привязанность сделает меня уязвимой. Жить в тени всегда казалось безопаснее. — А у тебя? — осторожно спросила я, чтобы перевести тему. Он покачал головой. — Только для закрытия потребностей. Я моргнула, не сразу сообразив. — Каких еще потребностей? — А ты действительно хочешь знать? — его голос стал низким, а глаза опасно сузились. Осознание накрыло меня мгновенно. Я густо покраснела, до самых корней волос, и резко отвернулась к окну. У Ёна это искренне рассмешило. — И правда, наивная и светлая. Грех очернять твою чистую головку такими мыслями. Он сделал паузу и продолжил. — Ты меня заинтересовала, Ю Ра. Обычно девчонки из кожи вон лезут, чтобы я их заметил. А ты… Он снова склонился ко мне. Между нами оставались считанные сантиметры, и это жгучее напряжение, казалось, заметила даже официантка в углу. Он словно зачаровывал меня, плел невидимую паутину, в которую я медленно, но верно попадала. У Ён резко откинулся назад и встал. — Далеко живешь? Я облизнула пересохшие губы, чувствуя, что он замечает каждое моё мимолетное движение. — Зачем тебе знать? Он пожал плечами, накидывая куртку. — Затем, что девушкам незачем ходить по таким районам в одиночку. Идем. У Ён, не оборачиваясь, вышел из забегаловки. Я торопливо выхватила зеркальце, пытаясь дрожащими пальцами поправить волосы и стереть размазавшийся блеск, после чего выскочила вслед за ним в прохладу ночного города. С того вечера он стал провожать меня до самого дома. Каждый день. Постепенно я так привыкла к его присутствию, к его низкому голосу и уверенному шагу рядом, что перестала чувствовать себя зажатой. Мне хотелось делиться с ним всем — мелочами из школы, своими рисунками, мыслями. Я слушала его рассказы о боях, стараясь не замечать в них жестокости, потому что видела в нём своего спасителя. Наши прогулки неизбежно привели к поцелуям. Мой первый поцелуй… он украл его внезапно. Это было неловко и совсем не так, как я себе представляла в своих девичьих мечтах, но в тот момент мне казалось, что так и должно быть. Однажды мама, поливая цветы на подоконнике, увидела нас через стекло. Она ничего не сказала, чтобы не смущать меня, но я знала: она стала невольным свидетелем моих первых, таких трепетных и пугающих отношений. Однако со временем его поцелуи изменились. Они стали требовательнее, жестче. У Ён начал намекать, а иногда и прямо, без всякого стеснения, заявлять, что хочет большего. Но я… я не была готова. Внутри всё сжималось от одной мысли об этом. Не сейчас. Только не сейчас. Как-то раз, когда мамы не было дома, я впервые решилась пригласить его к себе. Мне хотелось отблагодарить его — угостить домашней едой, которую я приготовила сама, и просто посмотреть какой-нибудь фильм в тишине. Мы не виделись несколько дней, и я ужасно скучала, желая провести этот вечер вдвоем. У меня и в мыслях не было ничего плохого. Мы устроились на диване, включив какой-то шумный боевик. У Ён по-хозяйски обнимал меня за плечо, а я доверчиво прижималась к его боку, наслаждаясь моментом. Но пока я пыталась следить за сюжетом на экране, он почти не смотрел на телевизор. Его взгляд — тяжелый, обжигающий — то и дело замирал на моем лице. Сначала его касания казались мне просто лаской. Но вот он начал оставлять россыпь жарких поцелуев вдоль моей шеи, поднимаясь к челюсти и обжигая дыханием нежную кожу за ухом. Я почувствовала, как его дыхание становится рваным и частым. Рука, что лежала на моем плече, медленно запуталась в моих волосах, слегка оттягивая их назад, а другая… другая уверенно пробралась мне под футболку, обжигая кожу холодом и напором. Я слегка повернулась к нему, пытаясь перевести всё в шутку, и смущенно улыбнулась. — У Ён, ты чего?.. Но мой вопрос, кажется, стал для него лишь сигналом к действию. Вместо ответа он зарылся лицом в мою шею, становясь пугающе требовательным. Я невольно зажмурилась, чувствуя, как его губы оставляют на коже обжигающие багровые следы, а рука продолжает ласкать живот под тканью футболки, поднимаясь всё выше. — Детка, я хочу быть твоим первым, — прохрипел он мне в кожу. Я не успела даже выдохнуть возражение — одним резким движением он повалил меня на диван, нависая сверху всей тяжестью своего тела. Его губы накрыли мои, подавляя любой звук, а пальцы под одеждой настойчиво требовали большего. Внутри боролись противоречивые чувства. Моё тело, предательски отзываясь на прикосновения, твердило, что всё в порядке — мы ведь давно вместе, это случается у влюбленных. Я вспоминала историю мамы, которая забеременела мной сразу после школы… Казалось, это естественный ход вещей. Но моё сердце кричало об обратном. Мне было по-настоящему страшно. — У Ён, подожди… остановись, — попыталась я отстраниться. Он тут же заткнул меня новым поцелуем — жестким, блокирующим любые попытки заговорить. Оторвавшись лишь на секунду, он прошептал, глядя мне прямо в глаза: — Ты слишком долго откладывала это, детка. Думаю, моё ожидание сегодня должно быть оплачено. — Нет… пожалуйста, давай просто поговорим, — взмолилась я. Он не слушал. Или просто не хотел слышать, запертый в своем эгоистичном желании. Одним рывком он стянул с меня футболку, и я моментально прикрылась руками, чувствуя себя унизительно беззащитной. Фильм на фоне продолжал греметь взрывами, а У Ён заводился лишь сильнее. Я видела, как его затуманенный взгляд замер на моем белье, которое я отчаянно пыталась спрятать. — У Ён, пожалуйста, слезь с меня! — в моем голосе наконец прорезалась твердость, смешанная со злостью. Это его только разозлило. Резким, грубым движением он перехватил мои запястья и прижал их к дивану над моей головой. Сопротивление только подстегивало его. — Рискни всего один раз, — процедил он, не обращая внимания на то, как я пытаюсь вырваться. — Тебе самой потом понравится, вот увидишь. Он не скрываясь рассматривал меня. Мой простой белый лифчик в черный горошек, казалось, только раззадоривал его охотничий инстинкт. Склонившись к самому уху, он обдал меня жарким дыханием и прошептал: — В следующий раз надень что-то более сексуальное. Терпеть не могу этот детский сад. Я люблю на девушках черное кружево. Его слова — этот циничный комментарий про бельё — на мгновение будто заморозили воздух в комнате. До этого момента всё было смазанным: тепло его дыхания, тяжесть тела, шумный боевик по телевизору. Но теперь это тепло превратилось в нечто липкое и отталкивающее. Внутри меня словно провернулся какой-то механизм, и всё встало на свои места. Я увидела его не как своего парня, а как чужака, который забирает то, что ему не принадлежит. Я перестала вырываться. Тело обмякло, и я просто открыла глаза, глядя на него в упор. В этом взгляде больше не было ни неловкости, ни того трепетного смущения, которое он так привык видеть. Было только спокойствие — холодное и окончательное. И, кажется, именно это подействовало на него сильнее любого крика. — Слезь, — мой голос прозвучал тихо, но удивительно твердо. Он замер, всматриваясь в моё лицо. На его губах всё ещё играла привычная самоуверенная усмешка, но в глазах уже вспыхнуло раздражение хищника, чей план внезапно сорвался. — Ю Ра… ты чего? — в его интонации сквозило притворное непонимание. Я не отвела взгляд. — Слезь. Сейчас же. Его пальцы на моих запястьях сжались чуть сильнее, он словно пытался удержать уходящий контроль, но уверенность уже покинула его движения. Он ждал, что я сломаюсь, оправдаюсь, скажу, что просто испугалась. Но я молчала. И тогда он отпустил. Сначала одну руку, потом другую. У Ён резко отстранился, нервно проводя ладонью по волосам. Я тут же сжалась, судорожно натягивая футболку. Кожа всё ещё горела в местах его прикосновений, и от этого физического воспоминания становилось тошно. — Я не готова, — сказала я, глядя в стену, лишь бы не видеть его. Он вскочил с дивана. В комнате сразу стало ощутимо холоднее, хотя окна были закрыты. Атмосфера накалилась до предела. — Тогда зачем ты вообще меня сюда звала? — его голос ударил по ушам, став резким и злым. Я сжала пальцы, пытаясь найти слова, которые он смог бы понять. — Я хотела просто провести время вместе. С тобой. Он коротко, по-злому рассмеялся, будто я сморозила несусветную глупость. — «Просто провести время»? Ты сама-то веришь в этот бред? — он навис надо мной, глядя сверху вниз с нескрываемым презрением. Я промолчала. Не потому, что мне нечего было сказать, а потому, что поняла: для него близость — это сделка, а не чувства. Он начал мерить комнату нервными шагами, выплескивая свое раздражение в пространство. — Сначала позволяешь, потом ломаешься… — он махнул рукой, кривясь в ухмылке. — Определись уже, чего ты хочешь, а не морочь мне голову. Его слова жалили, но я не дала себе втянуться в спор. Я лишь сильнее обхватила себя руками, пытаясь согреться. — Уходи, — выдохнула я. Он остановился спиной ко мне. В этой секундной тишине я ждала чего угодно: извинений, вспышки ярости или того, что он просто не сдвинется с места. Но он только усмехнулся — холодно и надменно. — Как скажешь. Твое дело. У Ён схватил куртку, даже не взглянув на меня напоследок, и направился к выходу. Его шаги гремели по паркету, как выстрелы. Когда входная дверь с грохотом захлопнулась, я невольно вздрогнула всем телом. В квартире воцарилась тишина. Только телевизор продолжал транслировать чью-то чужую экранную жизнь, пафосную и громкую. Я медленно опустилась на диван, сворачиваясь в клубок. Крупная дрожь накрыла меня только сейчас, когда опасность миновала. Мне было холодно — так холодно, будто я осталась одна посреди ледяной пустыни. Сказка не просто закончилась, она обернулась кошмаром, от которого мне еще долго предстояло просыпаться. Сейчас… Я перевела взгляд на Су Хо. Он всё это время слушал меня внимательно, упираясь локтями в колени и глядя слишком пристально, будто боялся упустить хоть одно слово. В его взгляде уже читалось напряжение — не резкое, не вспышкой, а медленно нарастающее, от которого становилось не по себе. Он не торопил меня. Не перебивал. Только ждал. Я сделала короткий вдох, собираясь с мыслями, но слова всё равно давались тяжело. Он это заметил. — Ю Ра, — тихо позвал он, чуть наклонившись вперёд. Я подняла на него глаза. — Дальше что было? Прямо. Без лишнего давления, но и без попытки обойти тему. Я на секунду сжала пальцы, чувствуя, как внутри всё снова начинает сжиматься от воспоминаний. Он проследил за этим движением. Его взгляд опустился на мои руки, а потом снова вернулся к лицу. Челюсть у него напряглась, но он ничего не сказал. Только выпрямился чуть сильнее, словно заставляя себя держать себя в руках. — Я здесь, — добавил он тише. — Говори. И в этих словах не было ни жалости, ни паники. Только спокойная, твёрдая уверенность, от которой стало… легче дышать. Я медленно кивнула. Собралась. И уже без попытки остановиться тихо продолжила: — Потом… Год назад… После того вечера в моём доме между нами выросла глухая стена. Кан У Ён исчез. Он перестал отвечать на звонки, игнорировал сообщения, словно меня больше не существовало в его мире. Эта тишина была громче любого крика. Вместо того чтобы злиться, я начала медленно тонуть в чувстве вины. Я прокручивала тот вечер снова и снова, коря себя за холодность, за то, что не смогла пересилить свой страх. В моей голове зрела опасная мысль: ради любви можно и нужно переступать через себя. Я убеждала себя, что близость станет тем самым «новым уровнем», который сцепит нас намертво, сделает нас по-настоящему единым целым. Я так отчаянно хотела ему довериться, что была готова принести в жертву собственный комфорт. Я пыталась до него достучаться, но натыкалась на пустоту. У Ён всегда отвечал вовремя, и это молчание было его наказанием для меня. В какой-то момент тревога стала невыносимой — я начала рисовать в голове страшные сценарии: вдруг он попал в аварию? Вдруг его избили на очередном заказе? Не выдержав, я позвонила его младшей сестре. Сердце колотилось в горле, пока я ждала ответа. Девушка подняла трубку почти сразу. — Где У Ён? — выдохнула я, едва сдерживая дрожь в голосе. — Он не выходит на связь, я места себе не нахожу… Ответ был коротким и обыденным: — А, он? Да он в клубе со своими парнями. Ушёл пару часов назад. Я замерла, чувствуя, как внутри что-то с треском обрывается. Эмоции, которые я так долго подавляла, взбушевались, превращаясь в обжигающий коктейль из боли и ярости. Пока я задыхалась от беспокойства, пока я переступала через гордость, пытаясь выпросить прощения за свой отказ, он просто развлекался. Без предупреждения, без единого слова. Для него это было предательством, а для меня — концом той иллюзии, в которой я жила. — Алло? Ты еще здесь? — донесся из трубки голос его сестры. Я сглотнула колючие слезы, чувствуя, как обида кристаллизуется в холодную решимость. — В каком он клубе? Назови адрес. Я не выбирала одежду. Натянула первые попавшиеся светлые джинсы и мягкий кардиган. Мой наряд был бесконечно далек от клубного дресс-кода, но я шла туда не для того, чтобы развлекаться. Когда такси затормозило у входа, я почувствовала вибрацию под ногами — тяжелые басы пробивались сквозь стены здания. Не давая себе времени передумать, я шагнула в душную, прокуренную темноту, залитую неоновым светом и переполненную телами незнакомых людей. Жара накрыла меня сразу, как только я переступила порог. Воздух был тяжёлым, густым, будто его можно было потрогать руками. Он прилипал к коже, смешиваясь с запахом алкоголя, сладких духов и табака. Музыка била слишком громко — не просто в уши, а прямо в грудную клетку, отдаваясь глухими ударами где-то внутри. Людей было слишком много. Они двигались вплотную друг к другу, смеялись, кричали, кто-то танцевал, не замечая ничего вокруг. Свет мелькал, разрезая пространство на короткие вспышки, и в этих вспышках лица казались чужими, размытыми, как будто я оказалась в каком-то другом мире. Я шла вперёд, почти не разбирая дороги. Кто-то задел меня плечом — я даже не обернулась. Чьи-то руки скользнули по рукавам, кто-то что-то сказал, но слова растворились в шуме. Я искала его. Глазами. С отчаянной уверенностью, что если остановлюсь хоть на секунду — не найду. Сердце билось слишком быстро, неравномерно, сбивая дыхание. И вдруг среди всей этой толпы я заметила знакомый силуэт. Он стоял у бара, опираясь локтем, с бокалом в руке. Один из его друзей. Я подошла почти резко, остановившись прямо перед ним. — Где У Ён? Он обернулся, сначала не сразу узнавая меня, но потом его лицо изменилось. Взгляд стал напряжённым, и он невольно отвёл глаза в сторону. Мне это не понравилось. — Где он? — повторила я, уже тише, но жёстче. Он усмехнулся неловко, словно хотел отмахнуться, как от чего-то неважного. — Слушай… может, тебе не.. — Скажи мне, где он. Я не повышала голос. Но он всё равно замолчал. Несколько секунд он просто смотрел на меня, будто решая, стоит ли говорить правду. Его пальцы сжались на стакане, взгляд метнулся в сторону коридора, ведущего вглубь клуба. И этого было достаточно. Он тяжело выдохнул и едва заметно кивнул. — Там… в випке. Третья кабинка. Я даже не задержалась. Развернулась и пошла, чувствуя, как с каждым шагом внутри становится всё тише. Не спокойнее. А именно тише. Как будто все эмоции вдруг ушли куда-то глубоко, оставляя после себя только пустоту и странную тяжесть в груди. Коридор оказался темнее. Музыка здесь звучала приглушённо, будто издалека, но от этого не становилась менее давящей. Двери по обе стороны были закрыты, и каждый шаг отдавался глухим эхом. Я остановилась перед одной из них. На секунду. Рука зависла в воздухе. Сердце вдруг забилось ещё сильнее, будто пыталось остановить меня. Не заходи. Но я всё равно толкнула дверь. Она открылась легко. Слишком легко. Сначала я не поняла, что именно вижу. Комната была полутёмной, освещённой лишь мягким, приглушённым светом. Всё казалось размытым, как будто я смотрела не своими глазами. Мой взгляд замер. В ту же секунду внутри что-то с оглушительным звоном разбилось, оставляя в груди лишь острые осколки. Девушка с хрупкой фигурой двигалась на нем в такт какому-то безумному, рваному ритму. Её юбка была задрана, длинные волосы взлетали и падали, закрывая лицо партнера, но мне не нужно было видеть его глаз, чтобы узнать. Его ладони уверенно сжимали её бедра. На широком запястье тускло блеснул браслет — тот самый, который я выбирала для него с такой любовью. Они были слишком заняты друг другом. У Ён довольно рычал, полностью растворяясь в ней, пока мой мир за порогом этой комнаты рассыпался в пепел. Воздух стал слишком густым. Перед глазами всё поплыло — мой организм всегда выбирал «отключение» в моменты невыносимой боли. Ноги предательски дрогнули. Пытаясь удержать равновесие, я задела пустую бутылку. Глухой стук о паркет прозвучал для меня как выстрел. Движения прекратились. У Ён резко выпрямился, и наши глаза встретились. В его взгляде промелькнуло осознание, он уже готов был грубо сбросить девушку с себя, но я не стала ждать оправданий. Развернувшись, я шагнула в сторону шумящей толпы. Сквозь туман… Мир превратился в смазанное пятно. Громкая музыка, чей-то смех, запах алкоголя и дешевых духов — всё это казалось приглушенным, будто я находилась под водой. Люди задевали меня плечами, кто-то что-то кричал, но я не видела лиц. Я просто переставляла ноги, пробиваясь сквозь плотную массу тел. Единственной целью было выйти. Дышать. Исчезнуть. Слезы застилали видимость, превращая огни вечеринки в уродливые цветные разводы. Внутри была странная пустота — тот самый ступор, когда тело еще действует, а душа уже онемела от шока. Холодный ночной воздух ударил в лицо, как только я вырвалась из душного клуба на улицу. Я сделала всего несколько рваных шагов по гравию, когда дверь позади снова распахнулась. — Ю Ра! Я не оборачивалась. Он схватил меня за запястье, но я тут же повернулась к нему и вырвала свою руку. — Не смей меня трогать руками, которыми ты трогал её! – словно взревела я, повышая на него голос. Слезы лились потоком. — Почему ты пошел за мной? Почему…не закончил с ней, а? Он замер на секунду, будто не ожидал, что я так резко вырвусь, но почти сразу снова шагнул ко мне. Его лицо было напряжено, дыхание сбито, глаза тёмные — не от вины, а от злости, которая быстро поднималась на поверхность. — Что ты делаешь здесь? Зачем только пришла? Кому теперь лучше? – рявкнул он. Я была уверена, что чувствовала перегар от него. Но меня ничего не останавливало. Его голос ударил сильнее, чем холодный воздух. Я на секунду застыла, не сразу понимая, что именно ранит больше — его слова или то, как легко он их произнёс. Я медленно подняла на него взгляд. Слёзы всё ещё текли, но теперь они были другими — не истеричными, не отчаянными. Тяжёлыми. — Лучше?.. — тихо переспросила я, будто пробуя это слово на вкус. — Ты серьёзно сейчас спрашиваешь, кому стало лучше? Он раздражённо выдохнул, провёл рукой по волосам, словно пытался прийти в себя, но злость в нём только усиливалась. — Ты ворвалась туда, устроила… — он махнул рукой, не договаривая, — и что дальше? Добилась, чего хотела? Я усмехнулась, но в этом не было ни капли веселья. — А чего я, по-твоему, хотела? — спросила я, делая шаг к нему. — Увидеть, как мой парень спит с другой? Он отвёл взгляд всего на секунду, но этого хватило. — Ты сама меня к этому подвела, — бросил он холодно. Я замерла. Слова будто ударили куда-то глубже, чем я ожидала. — Я?.. — тихо переспросила я. Он посмотрел прямо на меня, и в его взгляде не было сомнений. — Да. Сколько можно было тянуть, Ю Ра? Ты постоянно отталкиваешь. Думаешь, я должен был вечно ждать? Я чувствовала, как внутри всё сжимается, но не от слабости — от осознания. — Значит… это оправдание? — голос дрогнул, но я не отвела взгляд. — То, что ты сделал — это потому что я заставляла тебя ждать?.. Он усмехнулся, но это было скорее раздражение, чем насмешка. — Это потому что ты не понимаешь, как всё устроено. Я покачала головой, делая шаг назад. — Нет… — тихо сказала я. — Это ты не понимаешь. Он резко шагнул ко мне и схватил за запястье. Его пальцы сжались сильнее, чем нужно. — Перестань строить из себя правильную, — процедил он. — Ты сама знаешь, что между нами давно к этому шло. Я резко вырвала руку. — Не смей, — голос сорвался, но я всё равно продолжила, — не смей перекладывать это на меня. Он напрягся, глаза потемнели. — Мне казалось, что ты меня любишь, — тихо сказала я. На секунду между нами повисла тишина. Но он лишь усмехнулся. И эта усмешка поставила точку. Я не выдержала и толкнула его в грудь. Потом снова, и снова. — Ты предал меня! Он дернулся, и в следующую секунду его рука резко взметнулась. Пощёчина. Звук разрезал воздух, как выстрел. Моя голова дёрнулась в сторону, и волосы упали на лицо, скрывая меня от его взгляда. Щёку обожгло невыносимым, пульсирующим жаром, но настоящая боль пришла не сразу — сначала было только оглушающее чувство пустоты и неверия. Я замерла. Мир вокруг перестал существовать, сузившись до этой горящей точки на лице. Медленно, преодолевая сопротивление собственного тела, я повернула голову обратно и посмотрела на него. У Ён стоял напротив, тяжело дыша, его грудь ходила ходуном. В его глазах на мгновение мелькнуло что-то похожее на осознание, на тень испуга от того, что он только что сделал. Но было уже поздно. Слишком поздно. Я хотела что-то сказать, хотела закричать или оттолкнуть его, но голос пропал. Внутри всё затихало. Не успокаивалось — просто… переставало откликаться. Первая слеза упала на землю, за ней — вторая. Я не могла это контролировать. Мои плечи задрожали, и я закрыла лицо руками, пытаясь спрятаться от этой реальности, от неоновой вывески, от этого человека, который только что уничтожил во мне последнюю каплю доверия. Я стояла посреди пустой парковки, окруженная темнотой и грохочущей музыкой с помещения, и рыдала — беззвучно, горько, чувствуя, как внутри всё рассыпается в труху. Это не были слезы обиды. Это были слезы по той наивной Ю Ре, которая верила в спасение. — Уходи… — выдохнула я сквозь пальцы, захлебываясь рыданиями. — Просто уходи… Я больше не видела его. Перед глазами было только размытое пятно неонового света. В этот момент я окончательно поняла: всё, что было между нами, было лишь красивой оберткой для этого кошмара. И от этого осознания холод в груди стал почти невыносимым. Он оказался рядом со мной, сжал мои плечи вынуждая меня посмотреть на него. Но мне было страшно. Его руки словно обжигали мои плечи, я вырывалась и не слушала, пока он что-то говорил. Сейчас… — Я и представить не могла, что парень, которого я когда-то любила, окажется таким… — мой голос сорвался, превратившись в едва слышный шепот. Я продолжала смотреть в окно. Капли дождя лениво стекали по стеклу, сливаясь в мутные дорожки, и мне казалось, что я сама растворяюсь в этой серой пустоте. Я никогда не хотела рассказывать об этом. Меньше всего на свете я хотела, чтобы об этой грязи узнал Су Хо. Но молчание затянулось, становясь невыносимым, и я была вынуждена повернуть голову. Су Хо сидел, уставившись в пол. Он медленно провел ладонями по волосам, зачесывая их назад, и глубоко, шумно выдохнул, словно физически пытался затолкать свой гнев поглубже, притупить его, чтобы не сорваться прямо сейчас. Я знала этот его взгляд. Су Хо был по-настоящему страшен не тогда, когда кричал, а тогда, когда становился тихим. Эта мертвая тишина пугала больше любого взрыва. Наконец он поднял на меня глаза. — Вчера… — он сделал паузу, и я увидела, как на его шее запульсировала вена. — Он трогал тебя? Прямо. В лоб. Без всяких обходных путей. Я коротко, судорожно кивнула. — То, что выложили в паблике… это не правда, Су Хо. Он заставил меня, он прижал меня силой… — мой голос дрогнул, и я замолкла, не в силах выговорить это вслух. Горло снова сдавило спазмом. — Звездочка, я тебе верю, — отрезал он. Его тон был твердым, как гранит. Я замерла, широко распахнув глаза. «Звездочка»… Так меня называл только папа. Это слово отозвалось в сердце острой, почти физической болью, пробивая брешь в моей защите. Его челюсть напряглась так сильно, что желваки были видны даже в полумраке комнаты. Су Хо отвел взгляд, сжимая кулаки до белых костяшек и упираясь ими в колени. На секунду мне показалось, что он сейчас сорвется с места и просто исчезнет в дверях. Но он остался. Сидел неподвижно, и только его тяжелое, рваное дыхание выдавало ту бурю, что бушевала внутри. — Я его убью, — тихо произнес он. Это не прозвучало как пустая угроза или крик отчаяния. Это прозвучало как констатация факта. Спокойно. Буднично. Окончательно. Я вздрогнула всем телом и отчаянно покачала головой. — Су Хо… пожалуйста, не надо… не ввязывайся в это! Он резко вскинул на меня глаза. В их глубине полыхнуло нечто такое, от чего мне захотелось отпрянуть. — «Не надо»? — переспросил он, и в его голосе впервые прорезалась неприкрытая, ядовитая злость. — Он предал тебя, он поднял на тебя руку, он домогался тебя прямо у школы… Ты правда думаешь, что этих причин недостаточно, чтобы стереть его в порошок? Он поднялся, и вместе с этим внутри меня что-то резко сжалось. Паника поднялась слишком быстро, будто тело среагировало раньше, чем я успела понять почему. Я тоже дернулась, собираясь встать, но не успела — он уже оказался рядом. Слишком близко. Его руки легли на подлокотники кресла по обе стороны от меня, отрезая путь назад. Я невольно вжалась в спинку, чувствуя, как пространство между нами исчезает. Он чуть наклонился ко мне, и теперь наши глаза были на одном уровне. Его взгляд скользнул по моему лицу — внимательный, сосредоточенный, будто он проверял, всё ли со мной в порядке. На секунду в его глазах мелькнула злость. Но не ко мне. Я это поняла сразу. И от этого внутри что-то дрогнуло. — Су Хо… что ты?.. — почти шёпотом спросила я. Он не ответил. Только чуть наклонил голову и мягко коснулся губами моей щеки. Очень осторожно. Будто боялся сделать больно. Этот поцелуй не был неожиданным — он был… успокаивающим. Тёплым. Коротким, но в нём было больше, чем в любых словах. Как будто он пытался сказать: я рядом. Он отстранился, но не сразу. На мгновение задержался, глядя на меня так, что у меня сбилось дыхание. А потом направился к двери.