Глава 14. Рыцари и принцессы

Тонкая креативная Марына Каваляускайте и серьёзная, но ласковая Елена Тихонова очень быстро нашли общий язык. Это был союз двух сильных, но ранимых женщин, которых объединило общее чувство справедливости и, что более важно, осознание собственной уязвимости перед миром, который они привыкли считать предсказуемым. Их связь началась с хаоса и эмоционального взрыва в отеле, но всего через сутки она трансформировалась в глубокое, доверительное общение. Елена ценила факты и логику, а Марына — эмоции и искусство манипуляции. Вместе они составляли идеальную пару для «расследования» и «возмездия». На следующий день они договорились о встрече в Центральном парке, чтобы разобраться во всём, что произошло, и, возможно, заложить основу для чего-то нового и прочного. На скамейке под раскидистым клёном, где солнечные лучи пробивались сквозь крону и оставляли на асфальте причудливые узоры, девушки болтали обо всём на свете. Марына, сбросив с себя образ роковой соблазнительницы, быстро открылась Елене. Она рассказала о своём детстве в Литве, о переезде, о своей мечте стать известной певицей и об огромном труде, который стоит за её внешней лёгкостью и красотой. Она не ожидала, что Елена, которая время назад была в ярости от её рассказа, окажется такой чуткой и понимающей. Марына вдруг поняла, что уже давно не чувствовала такой искренней женской поддержки. В её жизни всегда были либо завистницы, либо те, кто восхищался её внешностью, но не настоящие, надёжные подруги. — Ты знаешь, я хочу тебе кое-что ещё рассказать, помимо всего рассказанного, — вещала Каваляускайте, отпивая из стаканчика. — Я училась, помимо вокальной студии, в театральной, отсюда и такая актёрская игра. Я на сцене, когда пою, как бы «играю». Я проживаю каждую песню, как целую маленькую жизнь. Это помогает мне не просто петь, а передавать эмоции. Вчерашняя сцена… это был просто мой актёрский выход. Роль роковой женщины, которую я так давно хотела сыграть. — Я сразу это почувствовала, — улыбнулась Елена с тёплыми глазами. — Вчера в номере, когда ты замерла, прикрываясь халатом… В твоих глазах не было ни страха, ни вины. Только этакая хитрая искорка. И я вдруг поняла, что смотрю не на соперницу, а на что-то… на кого-то, кто знает, как играть по своим правилам. Ты меня заворожила, Марына. Ты как будто зеркало, в которое я давно боялась посмотреть. Зеркало, в котором я увидела, какой могла бы стать, если бы не боялась быть собой: более смелой, более раскованной. Я так устала от роли «идеальной жены» и «строгого юриста». Я задохнулась в этом футляре. Внезапно Елена вспомнила, как несколько лет назад, ещё до брака с Андреем, она тайком купила себе провокационное красное платье, точь-в-точь по цвету, как платье и бельё Марыны, но так и не решилась его надеть. Андрей тогда, заметив магазинную бирку, намекнул, что это «не соответствует её статусу и унижает её достоинство». Он не запретил, но его слова очертили невидимую границу. Елена спрятала платье глубоко в шкаф, заменив строгими блузками и похоронив часть себя. Сейчас, глядя на Марыну, она почувствовала жгучее сожаление о своей трусости. Встреча с Марыной стала для неё не просто открытием измены мужа, но и разрешением собственного освобождения. — Ты не должна уставать, Лена, — мягко ответила Марына, протягивая руку и накрывая ладонь Елены. Обе почувствовали электрический разряд, тихий, но сильный, как подтверждение родства их душ. — Ты потрясающая. И ты заслуживаешь быть счастливой. А мы вместе сделаем так, чтобы этот урод заплатил. Пока Марына делилась с преподавательницей мыслями, появился Игорь. Он шёл уверенной походкой, и его взгляд был сосредоточенным. В одной руке он держал стаканчик с кофе, а в другой — телефон, на котором что-то быстро печатал. Он был полностью погружён в свою идею, в свой план. Он был режиссёром справедливости, и каждое его движение было частью сценария. — Здрасьте, Лена Николаевна. Привет, Марына, — провозгласил он, останавливаясь рядом со скамейкой. — Ну что, Лена Николаевна, как вы? Я вот изучил вашу историю с супругом, о которой мне рассказывали, и пришёл, откровенно скажу, к не самым утешительным выводам. Как с человеческой, так и с юридической точки зрения. Я не юрист, я будущий лингвист, но вот сама история — это, уж простите за лексикон, полный пиздец. Сказать, что я был в ужасе — по большому счёту, ничего не сказать. — В смысле? — подняла брови Тихонова, сжимая кулаки. — Я чего-то не знала? Я чего-то не знала? Что, есть ещё что-то грязное, кроме того, что он приставал к Оле Зуевой? Неужели он и меня использовал в своих грязных играх? — Подождите с выводами, Лена Николаевна, — положил руку на плечо Елены Радаев. — Сейчас на пальчиках объясню. Так вот. Ваш муж, ещё раз извиняюсь, обхерачился груш, себе позволял, прямо скажем, не самое достойное поведение. Интернет-архив с поиском по его странице ВКонтакте навёл меня на такое количество компромата на Андрея Матвеевича, что я просто ахнул. И вы сейчас ахнете. Я это всё наскринил. Оригиналы этих постов и прочего он, видимо, благополучно потёр. Кстати, Лена Николаевна, меня зовут Игорь Радаев, я друг Марыны и вашего бывшего студента Анатолия Смирнова. Рад знакомству. Тихонова протянула Игорю руку. Он галантно её поцеловал, после чего снова взялся за телефон и продолжил, листая: — Внимание, так сказать, турбо-конь. Вот это довольно исчерпывающая информация. Особенно меня хватил кондратий вот с этого... Этого... Этого... И этого. А вот это... меня почти добило. Сами всмотритесь. Игорь протянул свой телефон Елене, открыв один из многочисленных сохранённых скриншотов. На дисплее виднелся старый пост из ВКонтакте, датированный несколькими годами ранее. В нём Андрей Матвеевич Тихонов весьма недвусмысленно высказывался о своих студентках, используя крайне оскорбительные и сексистские выражения, называя их «насадками для члена», «пушечным мясом для зачётов» и «безмозглыми швабрами». Ниже шли многочисленные комментарии от его друзей, в которых они с удовольствием поддерживали его циничные высказывания. — А-а-а! — словно чёрт от ладана, отшатнулась Елена. Пост ударил её сильнее, чем сама измена, которую она считала слабостью и глубинным, системным презрением к женщинам. — Это так на него похоже! Я-то думала, что это просто рабочая усталость... Он всегда так отзывался о студентках, но я думала, что это просто «мужской юмор». Боже, какой же я была слепой! Я была женой, которая закрывала глаза на его гнилую сущность, оправдывая его «статусом»! — Он, работая на замене в СПбГУ, совершал такие вещи, которые даже описывать равносильно вызову, — продолжил Игорь, с горечью качая головой. — Но всё-таки... Он приставал к одногруппнице Толи в СПбГУ, Кате Тихоновой, которой он, судя по всему, является родственником, угрожал изнасилованием, если она не принесёт конспект, и делал ещё ряд грязных вещей. Он лапал студенток, лез обниматься и целоваться, а также... предлагал им интим в обмен на постановку оценки за экзамен или зачёт. Вот посему я и сказал, что это полный пиздец. Но и на пиздец есть управа. — Урод! — раздался голос Олеси Антоновой, громко цокающей каблуками и плачущей. Она показалась из-за деревьев, и её тело дрожало. — Скотина! — раздался грохот разбиваемой об асфальт бутылки, из которой девушка явно пила шампанское прямо из горла, пытаясь унять отчаяние. — СВОЛОЧЬ! Последнее слово она выкрикнула уже истерически, после чего, рыдая, опустилась на массивную бордюрину. Олеся выглядела сломленной. Едкие слёзы смывали остатки её яркого макияжа, а её некогда гордая осанка ссутулилась под тяжестью несправедливости. — Олесь, что такое? — подошёл к Антоновой Игорь. — Скажи, что стряслось? Игорь не сразу узнал Олесю. Перед ним сидела заплаканная, растерянная девушка, совсем не похожая на ту бойкую, уверенную в себе Олесю, с которой его познакомил Толян на какой-то общей тусовке. Тогда она смеялась и весело болтала как с парнями, так и с подругами, а её глаза светились от счастья. Сейчас же они были полны боли и отчаяния. Игорь почувствовал острый укол сострадания, а вместе с ним прилив адреналина. Он всегда был «рыцарем» для тех, кто нуждался в защите, особенно если это была девушка. Игорь интуитивно считал, что спасать красивых и сильных женщин от несправедливости — его миссия. Это было похоже на неписаное правило, которому он следовал с самого детства. — Он порвал мой допуск к защите диплома от Елены Владимировны Коротыш! — зарыдала Олеся, спрятав лицо в ладонях. — Прямо при мне! И такого мне наговорил... — Олесечка, милая, ну не плачь, пожалуйста, — принялся гладить Антонову по спине Игорь, обняв её и притянув к себе, чтобы она могла выплакаться в его плечо. — Расскажи по порядку, с чего всё началось. Олеся уткнулась в ключицу Игоря, ощутив запах его белой футболки — запах надёжности. Её истерические рыдания сразу утихли, сменившись глубокими, рваными вдохами облегчения. Его большая, тёплая ладонь легла на её хрупкую спину и стала медленно, успокаивающе гладить, очерчивая круг. Каждое прикосновение как бы говорило: «Ты в безопасности, я здесь». — Так вот, я утром шла сдавать допуск, чтобы пойти на защиту… — стала рассказывать Олеся, всхлипывая. — Дала допуск этой скотине, он его просмотрел... и разорвал. Говорит, мол, уёбывай на хуй отсюда, швабра тупая, я никогда не дам тебе защитить диплом, потому что ты мне не отсосала. И так далее. Он сказал, что без его подписи я никто. — Ах он сука... Ах он грязная сука... — зарычал Радаев, сжимая и разжимая кулаки. — Ах он урод! Жаль, что никак его на уровне правоохранительных органов не прижать, потому что он профессиональный юрист... Столько компромата, блядь, а против него применить его не получится! Вот как это понимать?! Менты же просто глаза на это закроют! Разве что кроме уже нам знакомого Афанасия Дмитриева. Он-то откладывать такие дела не любит. Так, стоп! Кажется, я знаю, как тебе помочь. Рыцари всегда находят обходной путь! Игорь внезапно поднял указательный палец. Его взгляд прояснился. — Допуск же можно как-то восстановить? — для уточнения спросил он, на что Елена Николаевна, ошеломлённая рассказом Олеси, кивнула. — Так вот, мы это сделаем под моим контролем. Мы с тобой, Олеся, сейчас поедем в универ, пойдём к Коротыш, я попрошу её выдать тебе ещё один экземпляр допуска, мы восстановим подписи, как сможем, а с подписью Андрея Матвеевича... Пойдём, я думаю, к Кате... Екатерине Александровне Брыкиной, она практикантка, которая иногда у вас процессуалку читала, насколько я знаю. Она всё подпишет, и не надо будет к этому лысому ублюдку подходить. Ну что, поехали, принцесса? Я уже написал другу, он нас подвезёт. Произнося слово «принцесса», Игорь глянул на переставшую плакать Антонову. Он увидел в её глазах, что она отчаянно нуждается в защите, и этот образ хрупкой, но сильной девушки мгновенно завладел его сердцем. Он почувствовал, что хочет быть рядом, хочет помочь, хочет увидеть, как её глаза снова загораются прежним огнём. — Поехали, Игорёк, — улыбнулась Олеся сквозь остатки слёз. Подъехала шикарная Peugeot 308, за рулём которой сидел не кто иной, как девятнадцатилетний Макс Череповский, фронтмен любимой Игорем группы «Боль поколений». — Всё будет прекрасно, не надо сомнений, я Череп из группы «Боль поколений»! — поздоровался традиционной рифмованной прибауткой Макс. — Садитесь, ребята. — Сэнк ю вэри мач, Макс, — провозгласил Игорь, открыв для Олеси заднюю дверь и оказав ей помощь с посадкой, а сам сел рядом с Максом. — Поехали. Я сегодня вызвался поработать рыцарем для этой прекрасной дамы. — Ыгы, без проблем, — кивнул Череп. — Пристёгивайтесь. Макс нажал на газ, и машина поехала в направлении НГУ. В салоне повисла тишина. Игорь повернулся к Олесе, которая всё ещё тяжело дышала, и, перегнувшись через сиденье, взял её за руку. — Эй, ну ты чего? — шепнул он, сжимая её ладонь. Рука Олеси была холодной и слегка влажной от нервов. — Всё будет хорошо, я тебе обещаю. Мы тебя в обиду не дадим. Не плачь, пожалуйста. У тебя всё получится, я в тебя верю. — Спасибо тебе, Игорёк… — тихо прошептала Олеся, и её глаза, полные слёз, встретились с его взглядом. — Ты… ты такой хороший. — Просто я — твой рыцарь, — улыбнулся Игорь, не отпуская её руки. — А рыцари всегда спасают своих принцесс. Дорога прошла без происшествий. Они всю дорогу разговаривали вполголоса, словно боялись нарушить хрупкое равновесие между болью и надеждой. Олеся рассказывала о своих переживаниях, о том, как Тихонов её преследовал, как она боялась, что он сломает ей жизнь. Игорь внимательно слушал, иногда вставляя ободряющие слова. В какой-то момент он заметил, что, держа Олесю за руку, он испытывает не просто сострадание, а какое-то желание оберегать её, как самую драгоценную вещь. Тепло ладони Антоновой, её отчаяние, которое он так хотел прогнать — всё это создавало между ними особую связь, тихую и глубокую, какая бывает только у лучших друзей. — Знаешь, — тихо произнесла Олеся, — я всегда думала, что в жизни нужно полагаться только на себя. Что никто не придёт на помощь. А ты… ты просто появился из ниоткуда и сделал всё, чтобы я не сдалась. Ты правда, как рыцарь из сказки. — Ну, сказки не врут, — улыбнулся Игорь. — И принцессы в них тоже всегда очень сильные. Макс высадил Игоря и Олесю у входа в НГУ. Университетские стены давили своей монументальностью. Олеся вздрогнула, ступая на ступени, словно входя в крепость врага. Игорь это почувствовал. — Ты боишься? — спросил он, нежно поглаживая большим пальцем тыльную сторону её ладони. Их руки были крепко сцеплены в единый замок, и это было первое публичное проявление такой близости для них обоих на территории, где каждый студент был свидетелем. Они шли по широкому коридору первого этажа, и гул студенческих голосов, обычно бодрящий, сейчас казался угрожающим. — Немного, — призналась Олеся. Её глаза метались по сторонам, ловя любопытные взгляды студентов, которые видели, как они идут, держась за руки. — Это его территория. Я чувствую себя, как будто иду на эшафот, хотя знаю, что ты рядом. — Его территория? Больше нет, — решительно прошептал Игорь, и его глаза сверкнули сталью. — С сегодняшнего дня это наша территория. Мы здесь, чтобы восстановить порядок. Смотри на меня, Олесь. На этот раз ты не одна. Мы идём, держась за руки, потому что ты — моя союзница, а я — твой щит. И пусть хоть весь университет видит. Мне плевать. Наш путь к справедливости начинается здесь, и никто нам не помешает. — Спасибо, Игорь. Ты… ты дал мне силы, — Олеся слегка сжала его руку, и в её голосе уже не было истерики, только глубинная усталость, смешанная с новой надеждой. — Мы сейчас быстро всё решим. Я верю в Коротыш, она не из его своры, — говорил Игорь, когда они с Олесей поднимались по лестнице. — Как думаешь, сможешь завтра защититься, если этот допуск будет у тебя в руках? — Я готова, Игорь. Моя работа идеальна. Я просто боюсь, что он... — Олеся запнулась. — Да ни хуя это дерьмо лысое не сделает! — твёрдо оборвал её Игорь. — Мы сейчас выбьем его из этого процесса, и завтра ты будешь защищаться перед теми, кто уже знает, кто он такой. Считай, что ты уже выиграла этот бой. Они поднялись на третий этаж и прямо в коридоре наткнулись на Елену Владимировну Коротыш, преподавательницу, с которой у Тихонова были давно натянутые отношения из-за его профессиональной нечистоплотности. Коротыш выглядела уставшей, но в её глазах была решимость. — Елена Владимировна, здравствуйте. Меня зовут Игорь Радаев, я друг Олеси, — начал Игорь, видя, что Олеся из-за слёз и волнения не может сказать и двух слов, хотя очень пытается. — Я из НГПУ, но хотел бы попросить о помощи Олесе, как её друг. Дело в том, что Андрей Матвеевич Тихонов, преподаватель процессуального права, не даёт Олесе выйти на защиту диплома. Не далее как несколько часов назад он порвал её допуск к защите и наговорил ей такого, что даже я в ужасе. В курсе об его отвратительном поведении, наверное, только ассистентка завкафедрой Оля Зуева, ну, и, пожалуй, ещё несколько преподавателей. Мы бы хотели вашего содействия. Не могли бы вы выдать Олесе дубликат допуска? Мы восстановим подписи и уже сдадим его в деканат, чтобы Олеся завтра могла спокойно защититься. — Да, конечно. Одну минуту, — улыбнулась Коротыш, уже давно подозревавшая Тихонова в неадекватности и не раз получавшая косвенные жалобы. Для неё это была возможность наконец-то выступить против зарвавшегося коллеги. Она достала из ящика стола какую-то форму и положила перед Игорем на стол. Игорь достал ручку и буквально в секунду, каким-то образом идеально скопировав подписи, которые были нужны, оформил допуск с канцелярской точностью. — И нам бы ещё узнать, где можно найти Катю... Екатерину Александровну Брыкину. Подруга моя, мы с ней знакомы через бывшего студента Анатолия Смирнова. Он мой друг тоже, — сказал Игорь. — Поскольку Олеся не хочет снова связываться с Тихоновым, мы посчитали, что подписать допуск за него может Катя. Она его замещала на парах по процессуалке, если я не ошибаюсь. Я считаю, Катя — единственный компетентный в этом вопросе человек, поскольку Тихонов уже не раз показал свою неадекватность. Мы с Катей на «ты», думаю, она поймёт меня как подруга. — Катя в преподавательской, у неё должна быть консультация в аудитории 417 на четвёртом этаже. Это на этаж выше, — ответила Коротыш. — Преподавательская сразу за аудиторией. — Замечательно. Спасибо большое, Елена Владимировна, — поблагодарил Игорь и повернулся к Олесе: — Ну всё, пойдём, принцесса. Нам ещё Катю найти нужно. Они поднялись на четвёртый этаж и пошли по коридору до конца. Дверь преподавательской была открыта. Эффектная шатенка Катя Брыкина сидела с книгой в руках. Она была увлечена чтением романа «Убийство в Орсивале» Эмиля Габорио. — Катюш, привет, можно тебя на минутку? — обратился к Брыкиной Игорь. Катя подняла голову. Её взгляд сначала был радостно-удивлённым, но тут же скользнул вниз и замер. Она увидела руки Игоря и Олеси, крепко сцепленные в замок. Это была не просто дружеская поддержка, это было что-то глубокое, защитное, интимное, возникшее в момент кризиса. «Ого... Игорь нашёл себе новую принцессу, да ещё и в такой ситуации, — промелькнула мысль у Кати. — Но как он держит её руку... Так, как Толя никогда не держал. В этом столько нежности и решимости. И она, бедняжка, вся заплаканная. Что там случилось?». — Привет, Игорёк! — обрадовалась Катя, увидев знакомое лицо. — Ты вовремя. А это кто с тобой? И почему ты держишь её за руку, как будто вы в бой идёте? — её тон был дружеским, но в нём слышалось искреннее любопытство. — Олеся Антонова из группы Юр-2-703. У неё тут с допуском беда, — ответил Игорь, не выпуская руки Олеси, и посмотрел на Катю с прямым, серьёзным выражением лица: — Мы, можно сказать, идём в бой. И я не отпущу её от себя ни при каких обстоятельствах, потому что она моя подруга. — Ой, привет, Олеся, — с сочувствием улыбнулась Катя, внимательно посмотрев на заплаканную девушку. — Что случилось? Игорь, может, расскажешь? — Да тут такое дело… Этот наш «любимый» преподаватель процессуального права, Андрей Матвеевич Тихонов, совсем, похоже, с катушек слетел, – начал объяснять Игорь, понизив голос. – Он Олесе порвал допуск к защите прямо у неё перед носом и такого наговорил… В общем, там полный беспредел. Олеся теперь вообще не знает, что ей делать, потому что, ну, сама понимаешь, защита завтра, а допуска нет. — Что?! Порвал допуск? Этот… — Катя на мгновение запнулась, подбирая более цензурное слово, но потом махнула рукой. — Да он совсем обнаглел! Я помню, как он ко мне на первом курсе приставал… Угрожал, если конспект не принесу… Так и знала, что добром это всё не кончится. Олеся, не переживай, мы что-нибудь придумаем. Игорь, ты же не просто так меня нашёл? — Именно, Кать. Елена Владимировна Коротыш нам уже один дубликат выдала, вот он, — Игорь достал из кармана аккуратно сложенный листок. — Подписи мы кое-как восстановили, кроме одной… Сама понимаешь, подпись Тихонова нам сейчас точно никто не поставит. А Олеся его видеть просто не может, да и я, честно говоря, тоже. Вот и пришли к тебе. — О, я поняла, Игорёк. Я этого козла на дух не переношу после всего, что он вытворял. Олеся, милая, давай сюда твой допуск, я всё подпишу, как надо. И не переживай ты так, мы этого гада ещё заставим пожалеть о содеянном, — Катя с решительным видом протянула руку за документом. Олеся, с благодарностью глядя на Катю, передала ей аккуратно восстановленный дубликат допуска. Катя, не теряя ни секунды, взяла ручку и уверенным почерком поставила необходимую подпись в графе напротив имени преподавателя. — Вот и всё, готово! — улыбнулась она, протягивая документ Олесе. — Теперь этот лысый ублюдок точно не сможет тебе помешать. Удачи тебе завтра на защите! Я буду держать за тебя кулачки. — Спасибо вам огромное, Катя! Вы просто спасли меня! — с облегчением воскликнула Олеся, её глаза снова наполнились слезами, но на этот раз это были слёзы благодарности. — Да не за что, Олеся. Главное, чтобы у тебя всё прошло хорошо. Игорь, спасибо, что не бросил её в беде, — Катя с благодарностью посмотрела на Радаева. — Всегда пожалуйста, Катюх. Мы своих не бросаем. Ну что, Олесь, теперь нам нужно отнести этот допуск в деканат, чтобы всё было официально. Пойдём? — Игорь ободряюще улыбнулся девушке. — Пойдём, Игорёк. Ещё раз огромное спасибо вам, Катя, — тепло попрощалась с Катей Олеся. — Удачи! — крикнула им вслед Брыкина. Игорь снова взял Олесю за руку, и они снова спустились на третий этаж и пошли к деканату юрфака. Дмитрия Алексеевича Солдатова они застали совершенно грустным и подавленным, но видели в его глазах готовность помочь. — Дмитрий Алексеевич, здравствуйте. Я из НГПУ, меня зовут Игорь Радаев. Я друг Олеси Антоновой и бывшего студента Анатолия Смирнова, который не так давно защитил диплом в Санкт-Петербурге, — произнёс Игорь. — Заверьте, пожалуйста, обходной лист для допуска Олеси к защите диплома своей подписью и печатью. Просто такая ситуация случилась неприятная. Олеся сегодня хотела отдать допуск на подпись Тихонову, но он разорвал лист и наорал на неё. Он угрожал ей, что не даст ей защититься, потому что она отказала ему в действиях, скажем прямо, сексуального характера. Точнее, оральном сексе. — Что?! Он… он такое сказал? — побагровел Солдатов, подскакивая. — Я смотрю, он вообще страх потерял! Завтра же, пока Олеся защищается, а она ТОЧНО будет защищаться, это моя стопроцентная гарантия, я пойду вместе с Андреем Матвеевичем к Валерию Семёновичу в ректорат, и мы ему дадим такую баню, мама не горюй! Прошу вас, форму для допуска. Игорь положил Олесину форму на стол. Солдатов схватил её и, не теряя ни секунды, заполнил все необходимые поля, поставил свою подпись и залепил прямо на неё печать деканата. Действовал он быстро и решительно, как человек, который давно ждал повода для войны. — Всё, можете оставить форму здесь, — любезно улыбнулся Дмитрий Алексеевич. — Спасибо вам огромное, Дмитрий Алексеевич! Вы просто нас спасли! – с искренней благодарностью воскликнула Олеся, облегчённо вздохнув. — Да не за что, Олеся. Таким уродам, как Тихонов, не место в нашем университете. Я лично прослежу за тем, чтобы он поплатился за свои грязные выходки. Можете быть уверены, завтра вы спокойно защитите свой диплом. Удачи вам! — ободряюще улыбнулся Солдатов. — Благодарим за содействие, Дмитрий Алексеевич, — произнёс Игорь и обернулся к Антоновой: — Пошли, принцесса. Наш медный всадник нас ждёт. Игорь и Олеся, держась за руки и улыбаясь, вернулись к Черепу на парковке возле вуза. — Всё, мы справились. Меня в Центральный парк, Олеську домой, — сказал Игорь, садясь спереди, рядом с Максом. — Олесь, адресок свой скажи, чтоб Макс сориентировался. — Димитрова, 23, второй подъезд. — Окэй, — кивнул Макс. Маршрут, как и ранее, прошёл без происшествий. Всю дорогу Игорь не выпускал руки Олеси из своей. Макс, глядя в зеркало заднего вида, по-доброму улыбался. Когда они подъехали к дому Олеси, Игорь вышел из машины, чтобы её проводить. — Ну, вот и всё, принцесса, — улыбнулся он. — Иди домой, отдыхай. Завтра — твой день, ты со всем справишься. Олеся посмотрела на него с такой благодарностью, что у Игоря сжалось сердце. — Я не знаю, как тебя отблагодарить, Игорёк, — прошептала она. — Спасибо тебе за всё. — Дай-ка я тебя обниму, подружка, — сказал Игорь, нежно притянул её к себе и крепко обнял. — Удачи тебе завтра. Олеся уткнулась ему в плечо, и её хрупкие руки обняли его в ответ. Этот маленький жест поддержки и тепла был для неё сейчас важнее всего. Отстранившись, она посмотрела ему в глаза и, чуть улыбнувшись, произнесла: — Я тебе позвоню. Завтра, после защиты. Расскажу, как всё прошло. Игорь кивнул, и она, помахав ему рукой, пошла к подъезду. Игорь вернулся к девушкам в парк. Подошли Лиза, Ира, Афанасий Дмитриев, Света и Толян. Команда была в сборе. — Ну всё, господа и дамы, сегодня тот день, когда мы из списка врагов... — заговорил Игорь, доставая перманентный маркер. — Вычёркиваем Тихонова. Толян, знаешь, чё мы с Олеськой сделали? Мы стуканули на Тихонова Солдатову, и он завтра ему даст баню. — Чего, на хуй? — раскрыл рот от удивления Толян. — Ну ни хуя себе сюжет развернулся... Мы тут со Светой вдвоём кайфуем, и тут оказывается, что мы пропустили грядущую кару Тихонова... Ебать... Киношка похлеще перформанса Марыны в отеле! Я не думал, что мы сможем, пусть и без моего особого участия, прихлопнуть эту лысую гниду. — А вот взяли и смогли, — усмехнулся Игорь, зачёркивая Тихонова на общем фото преподавателей юрфака маркером. — Один готов, осталось трое. Павел Ильич Красновский завтра приедет, и мы поговорим насчёт Рогова, Костенко и Молотковой. Что-то да придумаем. Вон, Лена даже с нами теперь. Да, Лен? Ничего, что я на «ты»? Он посмотрел в глаза Тихоновой. — Да, Игорь, давай на «ты» всё-таки, — улыбнулась Елена. — Мне так удобнее. — Хорошо. Добро пожаловать в команду, — обнял Тихонову Игорь. — Мы рады тебе, Лена. — Особенно я, — кокетливо добавила Марына, глядя Елене в глаза. В её взгляде читалось не просто дружеское приветствие, а подтверждение их негласного, интригующего союза, начавшегося в гостиничном номере. — Товарищи, завтра мы с Толяном встречаем Павла Ильича на автовокзале. Место общего сбора после — как всегда, площадь Ленина, — объявил Игорь. — Там уже решим насчёт остальных. Разговор «бойцов» продолжался ещё некоторое время. Все были воодушевлены первыми успехами и полны решимости довести начатое до конца. Елена чувствовала себя принятой и нужной, и это придавало ей сил и уверенности в завтрашнем дне. Она понимала, что теперь она не одна, и у неё есть надёжные друзья, которые помогут ей справиться со всеми трудностями и восстановить справедливость. Она, бывший юрист, почувствовала азарт, смешанный с чувством освобождения, от участия в этой «народной мести».