Глава 13. Соблазнительница в красном. Часть вторая

Поцелуй Тихонова и Марыны был прерван резким, оглушающим стуком в дверь, который эхом разнёсся по номеру, словно выстрел в тишине. Громкий, отчаянный стук моментально разрушил атмосферу похоти и тайны, заменив её ледяным ужасом и запахом неминуемого краха. — Андрей, открывай! — раздался стальной, не допускающий возражений голос Елены Николаевны. Стук в дверь был таким настойчивым, будто Елена Николаевна была готова её выломать; за ним чувствовалась сдержанная, но стальная ярость, боль и непреклонная решимость. Это был голос не истерички, а женщины, осознавшей своё унижение и готовой действовать. Тихонов, ещё минуту назад разгорячённый страстью, под влиянием вина и «Любовного эликсира», отпрянул от Марыны так резко, словно его ударило током. Внутри него рухнуло всё: стены самодовольства, крепость репутации, фасад порядочности. Лицо его исказилось от ужаса, приняв пепельный оттенок. Глаза метались по комнате, ища спасения, места, куда можно было бы исчезнуть. Он был в тупике. Его мозг, затуманенный «Любовным эликсиром» и возбуждением, не мог придумать ни одного внятного оправдания. Впервые за долгое время он почувствовал себя не всемогущим преподавателем, а маленьким, испуганным мальчиком, пойманным на месте преступления. Физическое возбуждение мгновенно схлынуло, уступив место парализующему животному страху. — Блядь… — прошептал он, оглядываясь на дверь. — Это… Этого не может быть… Как она узнала? Кто ей сказал?! Марына, на лице которой ещё не остыл азарт от игры, не теряла ни секунды, Она знала, что этот момент — кульминация, и любая её ошибка может всё испортить. Инстинкт актрисы взял верх, а страх был мгновенно отброшен. Марына быстро накинула на себя банный халат. Она намеренно позволила красному, атласному кружевному белью просвечивать сквозь тонкую ткань халата, делая свой вид ещё более вызывающим и пикантным. Её движения были быстрыми и точными. Она изобразила на лице испуг и растерянность, но в глазах литовки плясали чертенята, ведь она чувствовала, что сейчас начнётся самое интересное, за что не стыдно получить «Оскар». — Кто там? — дрожащим голосом спросила она, подходя ближе к Тихонову и хватаясь за его руку. — Андрей, что происходит? Это полиция? Ты что-то натворил? — Её интонация, полная наивной паники, подчёркивала его вину, а не её. — Не прикидывайся! Я знаю, что ты там с какой-то девицей! Открывай немедленно, Андрей! — крик за дверью стал ещё яростнее, полный боли и унижения. Голос Елены Николаевны дрожал, но в нём слышалась несгибаемая воля. Тихонов судорожно оглядывал номер, словно ища, куда спрятаться. Он был пойман, и его мир рушился на глазах. Все его тщательно выстраиваемые маски — уважаемого преподавателя, верного мужа — рушились одна за другой, обнажая гниющую сущность. Он чувствовал, как его подложечное пространство сводит от страха. — Что делать? — шепнул он Марыне. Его голос звучал жалко и ломался, как дешёвая игрушка. — Играй свою роль до конца, Андрей, — так же шёпотом ответила Марына, стараясь выглядеть максимально невинно. Её глаза блестели от предвкушения. Это был её звёздный час. Тихонов, собравшись с духом, который едва теплился в его груди, подошёл к двери и открыл её. На пороге стояла Елена Николаевна. Её лицо было красным от гнева, а в глазах стояли слёзы, которые она, будучи сильной женщиной, упорно сдерживала. Рядом с ней с выражением искреннего сочувствия на лице стояла Тамара в образе растерянной и сочувствующей Сони Ломовой. — Ах, вот ты где! — воскликнула Елена Николаевна, врываясь в номер. Её взгляд тут же упал на полураздетую Марыну, которая замерла, прикрываясь халатом. — И это ты называешь «задержался на работе»? Студентке помогаешь? — Лена, это не то, что ты думаешь! — попытался оправдаться Тихонов, но его голос дрожал, а слова путались. Он беспомощно развёл руками, указывая на Марыну: — Это… Это просто… Я консультировал! Эта женщина из Москвы, хотела устроиться! — А что я должна думать, Андрей? — с горечью произнесла Елена Николаевна, указывая на Марыну. Она посмотрела на лежащее на полу алое платье, которое выглядело как доказательство вины. — Ты мне клялся в любви, говорил, что я единственная, а сам… А сам ты грязный лжец! — Не виноватая я! Он сам пришёл! — копируя интонацию Светланы Светличной и придав своему голосу максимально томный, но испуганный оттенок, выкрикнула Марына. Она выставила руки перед собой, как бы защищаясь от чужой ярости. Это был чистый, неподдельный театр, идеальная цитата. В этот момент Елена Николаевна, словно опомнившись, остановилась. Увидев Марыну, она вдруг почувствовала, что её гнев уступает место... любопытству и восхищению. Её муж на фоне этой девушки казался жалким, а сама незнакомка была воплощением какой-то первобытной, магнетической красоты. Внутренний триггер, привитый ещё в юности в их консервативной семье, не позволял ей устраивать публичные скандалы и «рыночные» разборки. Да и, честно говоря, такой сильной женщине, как она, было просто стыдно опускаться до уровня ревнивой истерички. Вместо того, чтобы кричать и ругаться, она начала анализировать ситуацию, но уже с точки зрения женщины. Она увидела не просто любовницу, а женщину-вамп, вышедшую как будто из старого голливудского кино. Красное платье валялось на полу, словно брошенное в пылу страсти, а полупрозрачный халат, который накинула на себя незнакомка, лишь подчёркивал её соблазнительный силуэт. В её глазах не было ни страха, ни вины, только какая-то хитрая искорка, сила, которая ей самой была недоступна. И Елена вдруг почувствовала странное, неожиданное желание. Ей захотелось стать такой же. Такой же смелой, раскованной и роковой. В её голове промелькнули картины того, как она сама могла бы войти в бар или в номер в таком же платье, сорвать его с себя, оставаясь лишь в кружевном белье, и наблюдать за реакцией мужчин. Она подсознательно потянула руку к пуговицам на своей строгой белой блузке и начала их расстёгивать, словно почувствовав физическую духоту. Ей захотелось освободиться, скинуть с себя этот «футляр», который она носила много лет, будучи «идеальной женой». Ей захотелось почувствовать свободу, которую, как ей казалось, излучала эта незнакомка. Она почувствовала себя «серой мышью» рядом с этой «хищницей», и это было обидно, но в то же время невероятно интригующе. Её глаза, ранее полные слёз, теперь горели совершенно иным, хищным огнём. Она подошла ближе к Марыне и, наклонившись, чтобы не слышал муж, прошептала ей на ушко: — Кажется, у нас с вами будет о чём поговорить. Вы невероятно эффектная. Марына почувствовала, как её обволакивает тонкий, приятный аромат дорогих духов. Она ощутила тепло дыхания Елены Николаевны на своей шее и поняла, что эта женщина, несмотря на всю свою внешнюю строгость, тоже ищет приключений. Она не была ревнивой женой, она была заинтригованной женщиной, которой захотелось поучаствовать в этой игре. Марына почувствовала, что её красота и сексуальность, которые она так мастерски использовала, нашли отклик не только у похотливого мужчины, но и у этой умной и красивой женщины. Она не ожидала такого поворота, но была готова. В её глазах Елена Николаевна выглядела, как богиня, сошедшая с небес. Эта богиня смотрела на неё не с осуждением, а с восхищением. Марына почувствовала, что они говорят на одном языке, языке женской силы и сексуальности, который был понятен им обеим, но совершенно недоступен для Тихонова. Она почувствовала к ней негласное влечение, желание продолжить эту игру, но уже вдвоём. — А вы невероятно спокойная. Мне кажется, вам давно надо было это сделать, — ответила таким же шёпотом Марына, подмигнув ей, и добавила, слегка приоткрывая халат на груди: — И этот халат на мне лишний. Вы так считаете? Елена отошла от неё. Её лицо стало мягче, и она натянула на себя маску деловой, но заинтересованной женщины. Она медленно, с достоинством провела рукой по расстёгнутым пуговицам своей блузки, чуть приоткрывая взгляду кружевной край бюстгальтера, и Марына почувствовала, как её щёки слегка краснеют от смущения и возбуждения. — К вам у меня претензий нет, — произнесла Тихонова уже спокойно и твёрдо. — Я человек, приверженный женской солидарности. — Извините, ради Бога… — глянула в глаза Елене Николаевне Марына. — Я не знала, что он женат. Он сказал мне, что холост. — Я повторюсь, к вам у меня нет претензий. Вы мне, можно сказать, раскрыли глаза, развязали руки, — успокоила литовку Тихонова. — А с этим кобелём у меня будет отдельный разговор. Давайте хоть познакомимся. Как вас зовут? — Баринова Лариса Вадимовна, — как для протокола, ответила Марына. — Я заслуженный работник культуры и искусства, имею косвенное отношение к сфере образования. У меня богатая история, могу вам рассказать, если хотите. — Тихонова Елена Николаевна, можно Леночка или на ваш вкус. Расскажите, пожалуйста, — кивнула Тихонова. Она посмотрела на мужа, чьё лицо застыло в немом ужасе, и в её взгляде не было жалости, только холодная решимость. — В общем, в сфере образования я отчасти вот почему. Просто вот одна моя подруга... — начала Марына и тут же предложила: — Леночка, может, в бар? В более позитивной обстановке и болтать приятнее. А здесь слишком душно от лжи вашего супруга. Тихонова кивнула. Она и Тамара вместе с Марыной вышли из номера, Тамара бросила на Тихонова взгляд, полный осуждения и презрения, как Соня Ломовая бросила бы его на любого негодяя. Тамара, проходя мимо, едва заметно похлопала Марыну по бедру в знак восхищения её игрой. Они оставили Тихонова стоять в одиночестве, посреди разгрома и красного кружева. Его мир только что рухнул, причём, как ни странно, не с оглушительным скандалом, а с холодным, деловым уходом его жены и «любовницы», которые нашли общий язык. Игорь, сидя перед монитором, наблюдал за всем этим через скрытые камеры. Он управлял ракурсами, переключаясь между камерами в номере и той, что была в баре. На экране его ноутбука, разделённом на несколько окон, было видно, как лицо Тихонова меняется от похоти к ужасу, как Марына мастерски играет свою роль. Он видел, как Елена Николаевна, изначально полная ярости, внезапно успокаивается, обращаясь к Марыне, и как Тамара, как верный ассистент, поддерживает её. Он чувствовал, что его план сработал, и даже лучше, чем он ожидал. Поворот сюжета, когда жена, застукавшая мужа за изменой, переключается с гнева на интригу, был непредсказуемым, но гениальным. Игорь расплылся в широкой, торжествующей улыбке. — Ну, что, Афоня? Как тебе? — спросил он в микрофон, обращаясь к Афанасию, который наблюдал за трансляцией. — Невероятно, Игорь… — ответил Дмитриев, голос которого звучал потрясённо. — Марына... она просто гений. Как ты всё это придумал? — Это не я, это жизнь, — усмехнулся Игорь. — Но режиссёр из меня не плохой, да? — Лучший, — подтвердил Афанасий. — Лучший. Этот Тихонов теперь нигде не отмоется. По дороге в бар Марына продолжила: — Так вот, одна моя подруга просто имеет непосредственное отношение к сфере образования. Она... скажем так, ассистент на кафедре права в вашем НГУ. Оля Зуева. Может, знаете такую. И она через нашу общую знакомую меня привела в университет, я не числюсь в штате, потому что практикантка. Я где-то два года назад была в НГУ по обмену, читала основы процессуального права на замене вашего супруга. Тогда-то мы с ним познакомились, а сегодня только восстановили общение, как будто познакомились заново. Только я не знала, что ваш муж такой грязный нахал. Он так грязно приставал ко мне, это нужно было видеть. — Оля? Зуева? — нахмурилась Елена Николаевна. — Да, кажется, слышала такую фамилию. Ассистент на кафедре… подождите… кажется, она у нас практику вела у студентов. Молоденькая такая? — Совершенно верно. Очень милая девушка. И она мне столько всего рассказывала про вашего супруга… Не буду вас утомлять подробностями, но поверьте, ничего хорошего, — Марына многозначительно посмотрела на Елену Николаевну. — Я сама в шоке. После всего, что я от неё услышала, сегодняшняя ситуация уже не кажется такой удивительной. Они вошли в бар отеля и сели за столик в тихом углу. Марына заказала себе ещё бокал вина, а Елена Николаевна попросила чашку кофе. Наконец она смогла немного успокоиться, но внутри неё всё ещё бушевала буря, которая требовала выхода в виде действий, а не слёз. — Расскажите мне, пожалуйста, подробнее. Что именно говорила вам Ольга? — с тревогой спросила Елена Николаевна. Она подалась вперёд, сжимая в руках чашку. В её глазах юриста уже горел огонёк расследования. — Ну, начнём с того, что, по её словам, ваш супруг позволяет себе очень… вольное поведение со студентками. Не раз были случаи, когда он предлагал им зачёты и экзамены в обмен на… ну, вы понимаете, — Марына сделала паузу, давая Елене Николаевне возможность осознать услышанное. — Оля очень переживает из-за этого, боится ему перечить, ведь он её непосредственный начальник. Сейчас даже на больничный ушла, чтобы с ним не пересекаться. — Он предлагал обменять зачёт на секс? Вы серьёзно? — ахнула Елена Николаевна, и её лицо стало ещё бледнее. — Он никогда… никогда ничего подобного мне не говорил. Я просто в шоке. — Поверьте, Леночка, я тоже была в шоке, когда Оля мне это рассказывала. Она очень порядочная девушка и никогда бы не стала клеветать. Она даже показывала мне некоторые сообщения от него… весьма недвусмысленного содержания, — Марына сделала вид, что ей неприятно вспоминать эти детали. — И знаете, что самое ужасное? По её словам, он так поступает не только с ней. Это какая-то система. Многие студентки боятся ему отказывать, потому что он может завалить им диплом или создать другие проблемы. — Боже мой… — прошептала Елена Николаевна, прикрывая рот рукой. Её глаза вдруг наполнились слезами. — Я не могу в это поверить. Андрей… мой Андрей… — Леночка, я понимаю, как вам сейчас тяжело. Но, может быть, это и к лучшему, что всё так открылось. Теперь вы знаете, с кем живёте на самом деле, — Марына участливо посмотрела на неё. — Вы такая красивая, умная женщина, вы заслуживаете лучшего. — Что же мне теперь делать? — растерянно спросила Елена Николаевна. — А вот что, — улыбнулась Марына и протянула руку через стол. Елена Николаевна, улыбнувшись сквозь слёзы, пожала её. — Для начала перейдём на «ты» и подружимся. Не против? — спросила Марына. — Конечно, Лариса. Буду очень рада. Ты мне очень понравилась, такая открытая и… смелая. Спасибо тебе за правду. — Да не за что, Лена. Просто я сама не терплю несправедливости, и когда Оля мне всё рассказала… Я не могла молчать. Тем более, после того как твой муж ко мне приставал. Это было просто отвратительно. — Завтра же подам на развод, — улыбнулась Тихонова, и в этой улыбке была стальная решимость. — Мне двадцать восемь, этой козлине тридцать шесть, а интеллекта, как у пятилетки! На хер, на хер! Она засмеялась над своей же фразой, и это был первый искренний, освобождающий смех за долгое время. — Вот и правильно, Лена. Нечего тратить свою молодость на таких… экземпляров, — поддержала её Марына. — Ты ещё встретишь достойного мужчину, который будет тебя ценить и уважать. А этот пусть катится ко всем чертям. Елена Николаевна кивнула, вытирая слёзы. — Ты знаешь, Лариса, я ведь давно чувствовала, что что-то не так. Он стал каким-то отстранённым, раздражительным. Но я и подумать не могла, что всё настолько серьёзно. Спасибо тебе ещё раз. Ты мне глаза открыла. — Всегда пожалуйста, Лена. Лучше горькая правда, чем сладкая ложь, — ответила Марына. — А теперь давай выпьем за нашу новую дружбу и за твоё светлое будущее без этого… кхм… человека. Они чокнулись бокалами и сделали глоток. Разговор пошёл дальше, уже в более непринуждённой и дружеской атмосфере. Елена Николаевна рассказывала о своей работе, о своих увлечениях, а Марына внимательно слушала и поддерживала её, чувствуя, как родилась новая, сильная женская связь. Тамара, наблюдая за этим, понимала, что эта месть принесла не только разрушение в мир Тихонова, но и освобождение его жене, а ей, Марыне и другим — чувство глубокого морального удовлетворения. Когда трансляция завершилась, Игорь, всю трансляцию ведущий видеосвязь с друзьями в Telegram, довольно откинулся на спинку кресла. Он чувствовал гордость за свою команду и за блестяще реализованный сценарий. — Ну что, бойцы, вот это была киношка! Марына просто гений! А Елена Николаевна, оказывается, не такая уж и простушка. Она сама разрушила его репутацию. У нас в руках теперь не просто видео, а союзница в его собственной семье. Ира, расслабившись, улыбнулась: — Надеюсь, эта история станет для Тихонова хорошим уроком. И для всего универа тоже. Лиза, всё ещё под впечатлением, добавила: — Это было просто потрясающе! Марына такая смелая и находчивая. А Тамара как сыграла Соню! Просто браво! Игорь довольно потер руки: — Первый пошёл. Насчёт остальных ещё подумаем. Вот приедет Красновский, что-то сообразим. У него всегда полно интересных идей. Тихонов — просто закуска. Основное блюдо впереди. «Бойцы» разъединились, и Игорь со спокойной душой отправился в кухню пить чай. Он понимал, что не прогадал, организовав операцию по восстановлению справедливости. Он сделал первый шаг к тому, чтобы отомстить за своего друга и других знакомых и друзей из НГУ, и это было только начало. Репутационный удар был нанесён, и его эффект обещал только усилиться в момент инициации процедуры увольнения «недобросовестного преподавателя». Тихонов был лишь одним из тех, кто должен был получить по заслугам.