Четвёртый труп

Уроки шли не так паршиво, как предполагал Люциус, но и не так хорошо, как хотелось бы. Ученики помладше слушались его, побаивались и вели себя смирно, а вот со старшим курсом сразу возникли проблемы. Началось всё с того, что из-за Мельпомены Денаро Люциус не смог исполнить даже простейшее заклинание. Он взмахивал палочкой, произносил слова, пока не стал раздражаться — а класс при этом почему-то хихикал. В конце концов, он взглянул в список класса и нашёл Денаро со специализацией «Антимагия». Люциус поставил пометку напротив её имени, хотя мог этого и не делать: всё равно унизительную шутку от белобрысой недоучки он запомнит надолго. Однако злоба на проклятых быстро улетучивалась, когда мужчина замечал своё отражение. Люциус подолгу останавливался перед зеркалами, смотрел на себя и не узнавал – до того посвежевшим, до того молодым и полным сил он был. И эти изменения были не только косметическими. Внутренне тело тоже претерпевало приятные и не слишком изменения. Так, Люциус больше не ощущал боли в суставах и мышцах, не чувствовал усталости и раздражительности. Он был окрылён, его походка была легка, в каждой клеточке тела ощущались сила и уверенность. Но сильнее всего эти... изменения он ощутил вчера. Сразу после того как увидел шпагат Патриции Стюарт. Стройные ноги, подтянутое тело, злые глаза на смазливом лице. До встречи с ней Люциус считал, что дефектность проклятых магов должна проявляться во внешности — у них должны быть горбы, кривые ноги, уродство на лице. Однако Патриция была красивой. Да и, честно говоря, выглядела куда лучше большинства благословенных аристократок. В течение дня Люциус невольно мыслями возвращался к своей новой знакомой. Её палочка — палочка проклятой — обжигала пальцы и словно пыталась напасть на преподавателя. Пришлось дополнительно обернуть её тканью, чтобы хоть как-то переносить, но и это помогало слабо. Ткань уже обуглилась. Люциус смотрел на вещь и думал, как бы ему наказать дерзкую ученицу за попытку убийства. И ему в голову не приходило ничего, связанного с хорошим воспитанием. Ничего, связанного с приличием. Надо же. Давненько Люциус не был так... молод. Он ждал её после уроков, но вместо рыжей, спортивной девчонки к нему в кабинет пришла одна из отстающих учениц, которая весь урок мечтательно смотрела на него. Аврора Бонне. Среди всего населения школы она выделялась обилием украшений в школьной форме: её короткое платье было расшито кружевами, в золотых волосах блестели чёрные заколки, на туфлях — бантики и ленты. Она пришла, чтобы поболтать. Какая пустая трата времени. — Мистер Малфой, а расскажите, как живётся там, — она неопределённо махнула рукой, — за стеной Моосхама. Скучно. Министерство магии снова что-то запрещает, аристократы становятся всё пассивнее и равнодушнее, и каждая семья боится, что у них родится проклятое дитя. Этому миру не помешала бы встряска. — У нас проходят игры, где маги летают на мётлах. — Ого! — Умеешь летать, Аврора? — Что вы? — она захихикала. — Когда я попыталась призвать метлу, она взорвалась. — Должно быть, было опасно. — А со мной всегда опасно. Я же красивая. Она улыбалась, убирая за ухо прядь волос. Ничего не скажешь, в себе она была уверена — возможно, даже слишком. Нетипичное качество для аутсайдера магического мира. — Сейчас я занят. Я велел ученице остаться после уроков и жду её. — Быстро вы взялись за дела. И кого же наказали? — Стюарт. — Триш? Триш не придёт, она в больнице. Началось. Все студенты одинаковые — стараются избежать наказания, притворяясь больными, несчастными и отравившимися. Жалкое зрелище. Лично Люциус считал, что девчонка, способная на убийство, окажется куда храбрее. — На неё напал ревенант. Видимо, Триш на него сильно разозлилась, раз полезла на мертвеца с голыми кулаками. Впечатляет. — И что с ней? — Она без сознания, — Аврора пожала плечами. — И где-то потеряла палочку. А без неё Триш вряд ли поправится. Девушка повесила голову — флиртовать и узнавать о мире снаружи ей вдруг расхотелось. — Я слишком поздно услышала её крик. Если бы не эта дура Хьюитт..! — Так это ты избавилась от ревенанта? — Нет, — проворчала Аврора. — Уизли успел первым. Не может не повыпендриваться перед Меной. Люциус тяжело вздохнул. Во-первых, его вывело из себя, что Фред Уизли рискует собой и тратит бесценную магию на такие пустяки. Нужно будет делать ему выговоры или почаще оставлять после уроков — чтобы у щенка не возникало соблазна лезть в неприятности и ломать себе шею. Во-вторых, эта Аврора Бонне не так бесполезна, как казалось на первый взгляд. Девушка была общительной, разговорчивой, популярной. А там, где зарождалась популярность, начинались грязные сплетни, которые можно было использовать себе во благо. Значит, Уизли влюблён в поганую антимагичку Денаро. Неужели не мог выбрать себе кого-нибудь более уязвимого? — А ты, видимо, знаешь об отношениях всей школы? — Разумеется! От такого солнышка, как я, ничего не скроется! Аврора ослепительно заулыбалась, теребя шелковистые волосы. Следовало признать, она действительно была симпатичной — и, к тому же, сама активно шла на контакт. Очевидно, перед Люциусом стояла хищница, которой ещё предстояло в полной мере осознать свою сексуальность. — Я жду подробностей. И она затараторила. Живо, с энтузиазмом, не упуская нюансов того, кто часто переглядывается, кто обменивается записками, кто с кем целовался. Мужчина быстро утонул в потоке имён и информации, и воспринимал болтовню девушки, как белый шум. И, как назло, ни слова о Патриции Стюарт. Не слушая её, он собрал вещи, проводил девушку к выходу и довёл до двери женского общежития. Лишь после этого от Авроры удалось отвязаться. Устало вздохнув, Люциус взглянул на больничное крыло. Он не до конца понял как работает проклятая магия, но, судя по всему, палочка для волшебников была не просто инструментом и преданным другом. Она была ещё и подобием жизненно важного органа. Какая гадкая, какая безбожно омерзительная магия! Скривившись от отвращения, Люциус прошёл в больничное крыло. Триш он обнаружил в одиночной палате на первом этаже — бледную, как смерть, холодную и едва дышащую. Ни врачи, ни медсёстры не остановили мужчину, когда он пробрался к спящей девушке. В этом не было ничего удивительного. Проклятых магов считали хуже скота. Люциус мог взять Стюарт прямо на больничной койке, и ему это сошло бы с рук. Мог. И всё же, прикасаться к телу проклятой было ниже его достоинства. И тот факт, что Люциус был женат, здесь ни при чём. Он просто не хотел запятнаться ею. Триш дышала тихо и хрипло, её глаза не двигались под сомкнутыми веками, веснушки выделялись алыми пятнами на белом лице. На мгновение Люциусу стало её жаль. Но всего лишь на мгновение. Он осторожно взял её палочку и вложил ей в ладонь. Триш тут же обхватила мерзкую вещь пальцами. Она шумно, со стоном вдохнула, выгнулась на койке, распахнула глаза. К её коже быстро вернулись краски, бледность сменилась приятным загаром. Люциус смотрел на неё мрачным взглядом. Триш ругалась, кашляла и прижимала палочку к щеке, словно драгоценное сокровище, греясь её обжигающим жаром. Она не сразу осознала, что в её палате находился незваный гость. А, осознав, вновь побледнела. — Вы... — Я, Патриция. Примчался тут же, как только узнал, что без палочки ты можешь погибнуть. Она несколько раз моргнула, глядя на него. Злоба в её глазах была до того жгучей, что растопила сердце Люциуса. — Зачем? Я же пыталась вас убить. — И ты думала, что я опущусь до мести? Проклятой? Триш взвилась. — А разве уже не мстили?! Вы же отняли мою палочку! Сами велели остаться после уроков! — И что должно было тебя убить? Пара часов без палочки или воспитательная работа? Девушка густо покраснела, из-за чего веснушки стали ещё заметнее, ещё ярче. И от чего-то в своей ярости она стала ещё красивее. — Я не желаю тебе зла, Патриция, — произнёс он. — Как и не желаю его ни одному проклятому. — Ну да, конечно. — Я предпочитаю, как и все благословенные маги, чтобы вы держались от нас подальше. Его честность заставила Триш промолчать. — Не твоя вина, что ты родилась с такой магией. Но ты озлоблена, спесива и способна на жестокость. В этом твоя вина. — А как мне без злобы выжить?! — взорвалась Триш, неуклюже поднявшись с койки. — Меня никто не защитит! Никто не поможет! Никому в целом мире нет дела до проклятой! — Выживает, Патриция, хитрейший, а не злейший. Девушка вновь осеклась — даже в какой-то момент перестала дышать. — И если действительно хочешь выжить, ты должна не убивать благословенных, — он заговорил тише, — а мимикрировать, приспособиться и подчинить их. Как я. Не то, чтобы он солгал. Чистокровные маги пользовались большим влиянием в обществе волшебников, имели большие связи и крупные суммы на счету. К тому же, сам Люциус благодаря своим амбициям, силам и злобе преумножил капитал семьи Малфой. Благодаря этому никто из волшебников и не хотел замечать, что магия Люциуса хоть и благословенна, но по какой-то причине очень опасна. Несовршенна. И местами даже неправильна. Всей правды Люциус тоже не сказал. Да и зачем? Пусть лучше наивная девчонка будет под впечатлением. А впечатление ему очень хотелось производить — не только на Триш, но и на других симпатичных женщин в Моосхам. Девушка широко раскрыла глаза. Его слова попали в яблочко. — Надеюсь, мне удалось тебя вразумить, Патриция. Она не смогла ответить — до того была обескуражена новой, совершенно дикой для неё идеей. Люциус покинул её, оставив наедине с размышлениями.