Напряжённое воссоединение 1.0

Черная дымка, словно саван, окутала лобби, и вот, спустя пару томительных секунд, появились они — выжившие. Кто-то истекал кровью, зализывая серьезные раны, кто-то отделался лишь царапинами, но одно было ясно: раунд выжал соки из всех до последнего. Даже Гость, этот ходячий шкаф, валился с ног от усталости и без сил рухнул на краешек дивана. — Ох… Я… Не думал, что будет настолько тяжко, — пробормотал Нуб дрожащим голосом, сползая по стенке. — Не то чтобы раньше легко было, просто… 1x1x1x1 сегодня как с цепи сорвался, чуть кишки нам не выпустил… — Златовласка провел рукой по лицу, словно проверяя, не съехал ли череп с катушек. — Да уж, согласен, меня вообще первым слили, даже команде помочь не успел, — тяжело выдохнул Эллиот, шаря в тумбочке в поисках заветной коробки с медикаментами, чтобы подлатать сокомандников. — Зато сейчас в миг всех на ноги поставлю! — Его лицо озарила улыбка, хотя, приглядевшись, можно было заметить, что она какая-то нервная. — Билди, ну ты видел, как я этому зеленому недоразумению в табло засветил? — гоготал Шед, отрываясь лишь для того, чтобы вгрызться зубами в сочную куриную ножку. — Он как взвизгнет, будто девчонка! — Шед, ради всего святого, что есть на этой планете, — взмолился Билдермен, сложив руки в молитвенном жесте. — Не ори, башка трещит, сейчас вообще взорвется. Пиццамэн тем временем успел слегка подлатать Нуба и Шанса, хотя Мистеру Удаче чуть не навалял за то, что тот все так же лезет на рожон, не думая головой, и вместо того чтобы ещё пару раз подбросить монетку и убедиться, что у пистолета меньше шансов взорваться, сразу палит во все стороны. Настала очередь 007н7. Если честно, желтоволосый разрывался: оставить бывшего хакера барахтаться самому или все же помочь. Решение пришло быстро: несмотря на всю его неприязнь, сейчас они, так или иначе, в одной лодке, должны выживать на этих безумных разборках и молиться, чтобы убийцы не начали придумывать совсем уж изощренные способы избавления мира от выживших. Так что, хочет он того или нет, помочь товарищу надо. С тяжелым вздохом опустившись рядом, он принялся аккуратно перевязывать руку Севена, а после погрузился в собственные мысли, даже не заметив, как закончил и наконец смог отдохнуть, плюхнувшись на диван, который так отчаянно заскрипел, будто вот-вот развалится к чертям. И тогда сидеть в лобби им, кроме повидавшей виды табуретки, будет не на чем. Сверху раздался топот двух пар ног, эхом отдаваясь сперва где-то над головой, а затем и на жутко старой лестнице. Каждая ступень, прогнившая и скрипучая, издавала такие звуки, что хотелось зажмуриться, заткнуть уши и молиться, чтобы они не свернулись в трубочку от этого какофонического ада. Спускались Таф и Ту Тайм – один немой, а второй, как выражался Шанс, "бешеный, будто его собачонка покусала, а прививку поставить ему забыли". За такие слова Шансу частенько прилетало от Эллиота: "Он наш товарищ, и то, что он немного своеобразный, не повод его оскорблять!" Культист, сложив руки в молитвенном жесте, жутко улыбнулся и пробормотал : — Друзья мои, любопытно узнать, не знаете ли вы, почему нас с дорогим Тафом отправили на второй этаж, да еще и позже вас? — Не-а, может, глюк какой? — ответил Шедлетский, жуя курицу и засунув одну руку в карман. — Хотя удивительно, что в этой "безошибочной" программе Спектра вдруг появились глюки. Но нам-то лучше. Может, еще какой глюк вылезет, и мы все отсюда свалим наконец. Устал я уже, как птица в клетке, ей богу. — Я уверен, Спавн даст нам шанс выбраться отсюда, если мы будем каждый день молиться ему и подносить кровь! — выпалил Ту Тайм и, не дожидаясь ответа, пулей вылетел из лобби. Его чёрная тень мелькнула в окне, когда он, спотыкаясь, помчался к своей хижине. Впрочем, никто не удивился. Тайм частенько срывался посреди разговора, Шанс и Шед шутили, что он "пошел Спавну кровь спускать". Многие, в глубине души, подозревали, что так оно и есть. Билдер помотал головой, отгоняя мысли о безумном сектанте, и откинулся на спинку дивана. Больная шея лишь слегка расслабилась. Ему бы массаж не помешал, но просить некого — разве что кудрявого, но тот, как всегда, занят своей курицей. Оставалось только смириться и попытаться хоть немного отдохнуть, несмотря на ноющую спину и шею. Пару минут тишины в лобби нарушало лишь тихое дыхание и бормотание. Эти моменты выжившие ценили больше всего: спокойно, тихо, никакой суеты, нервов или чего похуже. Можно было погрузиться в сон или в свои мысли, не думать об убийцах, о Спектре, о родных, которые где-то там, за пределами этого кошмара, и, наверное, всё ещё ждут. Просто подумать о какой-нибудь ерунде. Ребята так и сидели бы, наслаждаясь этой долгожданной передышкой, если бы чёрная дымка не заволокла лобби, точно так же, как перед отправкой на раунд. В воздух взметнулись встревоженные возгласы. Нуб испуганно съёжился, думая, что их снова отправляют в мясорубку. Это было странно, ведь за день они уже дважды выбирались — утром и днём, и норма на сегодня была исчерпана. Неужели Спектр снова решил с ними поиграть? Дуссекар чуть не выронил посох, когда прямо перед своим лицом увидел Кулкида. Бегающим взглядом оглядев помещение, он понял, что явился не один дьявол, а вся компания убийц, которые, к удивлению тыквоголового, выглядели не менее ошарашенными. 007н7 окончательно ещё не проснулся. Суматоха и пронзительный визг, кажется, Нуба, заставили его резко распахнуть глаза, хотя зрение, несмотря на очки, оставалось затуманенным. Телепортации в лобби всегда выбивали хакера из колеи; даже после пробуждения расплывчатость зрения и дезориентация давали о себе знать. Перед глазами плясали яркие круги, пока он яростно не протёр их и не увидел Ноли – явно не рад встрече с бывшим партнёром. Да и 007н7, честно говоря, тоже не горел желанием его видеть. Медленно поднявшись на ноги, он неуверенно отошёл на пару шагов, а затем, собравшись с духом, направился к камину. Чуть не споткнувшись, он вовремя удержался, оперевшись о деревянную стену. Кожей чувствовал, как его прожигают взглядом — сразу два: сына и Ноли. И если Кулкид смотрел на него с какой-то радостью, то вот Ноли — точно нет. Приблизившись к камину, 007н7 машинально поправил очки, стараясь сфокусировать взгляд на пляшущих языках пламени. Огонь всегда успокаивал, а сейчас это было как нельзя кстати. Воспоминания о последней встрече с Ноли всплывали в памяти обрывочными кадрами: крики, обвинения, взаимные упрёки. Они расстались врагами, и с тех пор 007н7 всячески избегал любых контактов с Ноли. Как киллеры вообще сюда попали? — вопрос крутился в голове. Лишь спустя мучительные минуты убийцы осознали, где они очутились. Запоздалое понимание взорвалось яростью — тупой, всепоглощающей. 1x1x1x1 вцепился в рукояти мечей так, что костяшки побелели, и ринулся на Шедлетского. Но не тут-то было! Шед увернулся, а клинки в руках беловолосого растворились в едком зеленоватом дыму. Бедняга в шоке уставился на свои предательски пустые ладони! Та же история приключилась и с другими: мачете Слэшера исчезло, стоило тому замахнуться на Нуба, съежившегося от ужаса на диване. Щупальца Азура, к счастью, не испарились, но двигать ими он не мог — совсем! Даже просто извиваться не получалось, а в спине тут же начинало невыносимо колоть. Гость 666, едва помещавшийся в хижине, внезапно уменьшился, перестав походить на дикого зверя. Снова стал почти как прежде, если не считать рожек и хвоста. Перемена его явно не обрадовала: он тихо зарычал, а когда Шанс ухмыльнулся, чуть было не бросился в атаку, но ноги скрутила острая боль, не давая сделать ни шагу. Звезда Пустоты в руках Ноли, который только-только успел её достать, вдруг взорвалась. Не так сильно, чтобы уничтожить лобби и убить всех, кто в нем находился, но достаточно, чтобы ослепить яркой вспышкой всех, кроме Мистера Удачи. Его солнцезащитные очки оказались настоящим спасением, и он был им безмерно благодарен. Рация, прикрепленная к поясу Мафиозо, тоже испарилась, словно её никогда и не было. Та же участь постигла и его меч: он даже схватиться за него не успел, не то что воспользоваться, как оба предмета растворились в воздухе. У Кулкида, кроме клинка, под рукой ничего и не было (кирпич, видимо, где-то потерялся – выжившие облегченно выдохнули). Билдермен подумал — судя по тому, что случилось с остальными убийцами, участь меча маленького дьявола была предрешена. Что и произошло, клинок пропал. Всех передёрнуло, словно от ледяного ветра — особенно выживших. Облегчение от исчезнувших оружий убийц не перекрыло животный страх: эти типы и голыми руками могли искромсать на куски, хотя, видать, до этого светлая мысль пока не дошла. И все равно, камень с души упал. Крошечный такой камешек, почти пылинка. В голове у Гостя промелькнуло: вот Ту Тайм обалдеет, когда вернется в лобби после своей отлучки. Он точно челюсть потеряет от картины Репина "Приплыли": киллеры, безоружные и с отвисшими челюстями, будто у манекенов, а выжившие — вжались в стены и мебель, будто стали частью интерьера. Впрочем, маскировка так себе, если честно. Зато Гость, как всегда, бесстрашен, да и Шэд, конечно, чутка туповат, как обычно подметил бы Билдермен. И вот, как назло, в этот момент Ту Тайм и открыл дверь. Даже на его безумном лице отразилось сначала недоверие, а потом — чистый, незамутненный шок. Сектант, прочухав, что надо валить, пока Азур его не заметил, тихо прикрыл дверь и дал деру в сторону своей хижины. В голове бешено крутились молитвы Спавну. Он умолял, чтобы бывший напарник не услышал, не увидел, не обратил внимания и не погнался за ним. Ноги несли, как бешеные, а под культистским балахоном бешено зачесались все шрамы: от плети, оставленные за связь с Азуром, от самоистязаний в угоду Спавну и клеймо, поставленное наставником при посвящении в культ. Сектант не успел и глазом моргнуть, как его накрыло волной черного дыма. Миг – и он уже в хижине, летит кубарем на пол, приложившись задницей о шершавое дерево. Поднял взгляд, и мороз по коже: телепортировался прямо к ногам Азура. В голове снова мольба к Спавну о пощаде, но в безумных глазах лишь на мгновение промелькнула искра раскаяния, тут же потухшая в безумном омуте маниакальной ухмылки. Рука дернулась к кинжалу, но он одернул себя. Стоит только коснуться клинка, как в голове загремит голос Спавна, требуя новых жертв, а вслед за ним – рой других, мерзких голосов, нашептывающих соблазнительные в своем безумии мысли. Эллиот подскочил к Тайму, подхватил его, точно котенка, и оттащил в сторону. Не хватало еще, чтобы Азур голыми руками накинулся на бывшего партнера и разорвал его в клочья. Да и культисту лучше держаться подальше от своего проклятого кинжала, от вида которого пиццамэна знатно воротит, особенно от запекшейся крови, что Спавнёнок ни в какую не хочет смывать. И златовласка догадывался, чья это кровь. Нависла гнетущая тишина, прерываемая лишь нервным тиканьем часов, чьим-то тяжелым, сбивчивым дыханием и скрипом половиц под чьими-то ногами. Малейшее движение отдавалось эхом в полумраке хижины, где дерево прогнило насквозь. Шелест листа. Таф мгновенно повернулся на звук – немой от рождения, он компенсировал это обострившимся зрением и слухом. Ни один шорох, ни малейшее изменение, ускользнувшее бы от соколиного глаза обычного человека, не ускользало от него. Правда, делиться наблюдениями приходилось жестами, которые понимали не все. Тихими шагами, стараясь не заставить скрипеть половицы, которые он помнил как нескрипучие, бомбардировщик потянулся к листку, повисшему над самым столом. Затаив дыхание, чтобы не потревожить эту, пусть и тревожную, тишину, Таф принялся мысленно читать: «Мои драгоценные киллеры и не менее дорогие выжившие! Рад сообщить вам пренеприятнейшую новость – с сегодняшнего дня и на целую неделю вы живете вместе! Будете сплачиваться, узнавать друг друга получше, ха-ха! А если серьезно, то чуть позже к вам присоединятся еще парочка убийц. Надеюсь, встретите их с распростертыми объятиями! Ваш великий (да-да, именно великий) Спектр.» Пожелтевший лист выскользнул из пальцев бомбардировщика.