Кинжал и пицца.

Компания Нуба и Шанса, при всей своей добродушности, быстро истощила Эллиота. Лудоман был невыносимо громок, взрывался хохотом и парировал каждое слово каламбуром, а Нуб вторил ему хихиканьем. У Элла попросту не осталось сил даже на подобие улыбки после всего пережитого. Как остальные умудряются сохранять бодрость духа, оставалось для него загадкой. Бросив мимолетный взгляд по второму этажу лобби, он заметил одинокую фигуру Ту Тайма, примостившегося в углу. Уголки губ непроизвольно поползли вверх. — Эм, Шанс… — не отрывая взгляда от спавнёнка, пробормотал жёлтоволосый, — Прости, что перебиваю, но я, пожалуй, пойду. Вымотался я что-то. — С этими словами, даже не выслушав серого, он поспешно поднялся и направился к культисту. Наконец, спустя минуты 2 медленного шага, он добрался до своего тихого друга, присел рядом по-турецки, подперев щеку рукой и положив другую на плечо сектанта. — Хэй, Ту, — прошептал пицца-бой нежно и тихо. Тайм почти мгновенно повернул голову в его сторону. — Как ты? Молчишь, ни к кому не подходишь. Что-то случилось? Или просто устал? Эллиот правда старался быть ненавязчивым. Он знал, что у Тайма не всё в порядке с головой. Нет, спавнёнок не был безумен, большую часть времени он вёл себя вполне адекватно, хоть и был очень тихим. Но порой… порой становилось по-настоящему плохо. Сектант мог внезапно впасть в апатию: лежать в кровати, не выходя никуда – ни на завтрак, ни на обед, ни на ужин. Даже в туалет выбирался раз-два в день, и то, если повезёт. Если же не апатия, то дикая истерика — слёзы, крики, разгром комнаты, а потом — забившись в угол, он шептал что-то про Азура, Спавн и какого-то Амараха. К счастью, такие приступы случались редко и только если что-то становилось триггером для сектанта. На данный момент Элл выделил несколько вещей, провоцирующих, как выразился Дуссекар, психозы: ножи, кинжалы и вообще все острые предметы (только если черноволосый брал их в руки), прозвище «Тайми» —однажды Шанс так его назвал, а после отчаянно пытался успокоить бесконечный поток слёз культиста — и имя «Амарах». Список с последнего срыва, случившегося пару недель назад, больше не пополнялся, и Эллиот молился, чтобы так и оставалось, ведь память у него была не ахти, и он сомневался, что сможет всё это запомнить. Вернувшись в реальность, он понял, что пропустил ответ Ту Тайма. Ему стало неловко, и он почесал затылок рукой, которой до этого подпирал щеку. — Ох… Ту, прости меня, я, кажется, прослушал всё, что ты говорил… Повтори, пожалуйста, — его голос дрогнул, выдавая волнение и вину за невнимание к сектанту. — Ничего страшного, я…Всё понимаю, — черноволосый глубоко вдохнул и выдохнул. — Я сказал, что просто не очень люблю… находиться в шумном обществе, вот и решил посидеть один. — Понял, принял! — неуклюже отсалютовал пицца-бой, а затем глупо улыбнулся. — Не против, если я составлю тебе компанию? Не принуждаю! Если хочешь побыть один, я вернусь к нашему игроману и Нубу. Ту Тайм схватил Элла за запястье. Сначала слишком резко, но, заметив, как друг поморщился, ослабил хватку и сам подсел ближе. Да, ему было неловко, видно, что поначалу некомфортно, но он пересилил себя и положил голову на плечо курьера. Щёки златовласа едва заметно порозовели. Культист сам — сам, ёпт твою мать! — проявил инициативу и пошёл на сближение. Улыбнувшись шире прежнего, он перенёс правую руку с колена черноволосого на его бок и придвинул к себе. По крайней мере, сейчас всё, может быть, было не так уж плохо, как Элл думал изначально, и теперь они могли насладиться тихим обществом друг друга.