Сожаления

Ино задыхалась. Замужество, материнство, взрослая жизнь — все это было так же далеко от ее юношеских представлений, как белое от черного. Бытовуха, рутина, бесконечная усталость… временами только ненависть и гнев поддерживали ее желание жить дальше. Ей не хватало всего, к чему она привыкла: друзей, работы, опасности, побед и обычных разговоров о простых вещах. Выйдя замуж, она словно в замке себя замуровала, приковав добровольно короткую цепь к семейному очагу. Эмоциональная, задорная, взбалмошная, Ино едва выдерживала «любовь» своего мужа. Фальшивую. Такую же, как его поцелуи и признания. Было бы здорово, если б она могла злиться на него за вредные привычки, забывчивость или грубость. За что-нибудь, кроме его безразличия, о котором Ино была прекрасно осведомлена до свадьбы. Последние два года она все чаще жалела о своем выборе. Если бы пять лет назад она выбрала другого… если бы только она могла поменять свой выбор… Когда родился Иноджин, Сай пришел с цветами, вкусняшками и зачитал специально подготовленный текст. Он не растрогался, увидев маленького сына, не захотел взять его на руки, не поцеловал едва живую, но безмерно счастливую Ино. Просто стоял у стены и давил из себя широкую улыбку. И в тот момент ее уверенность, что со временем ледышка в сердце мужа непременно растает, исчезла. Все вокруг восхищались его преданностью, заботой и спокойствием, и только Ино готова была рвать на себе волосы, заходя в их общую спальню и глядя в пустые глаза мужа. Супружеский долг он исполнял так же, как задания на миссии — серьезно, со всей отдачей, без малейших эмоций. Если Ино была не в настроении, спокойно уходил спать в другую комнату. Иногда ей казалось, что он робот. Ино кричала, устраивала скандалы с битьем посуды и угрозами развода, получала в ответ молчаливую пустоту или объяснения природы его бездушности. Подробные рассказы о пытках, опытах и окончательном формировании личности, лишенной эмоций. Ино знала о прошлом мужа все. Она просила его попытаться, просила научиться, вспомнить хотя бы что-то, чтобы пробудить чувства. Но перемен не было. Невозможно превратить дерево в металл. Невозможно сделать воду огнем. Научить Сая любви было точно так же невозможно. В какой-то момент, укачивая на руках трехмесячного сына, Ино подумала, что ей вполне хватит материнской любви. Она справится, перенаправив нерастраченные чувства на заботу о нем. Ведь в его глазах она уже читала ответную нежность. А муж? Муж, который так сильно напоминал стоящий на кухне шкаф для посуды, что Ино не раз и не два не замечала его, намывая посуду или готовя ужин, пусть будет рядом. В другой комнате. Ино распланировала свою жизнь вплоть до совершеннолетия сына. Даже друзей ему выбрала из народившихся детей у Шикамару и Чоуджи. Присмотрела велосипед, договорилась об установке качелей. Выбрала школу и присмотрела неплохой район для покупки квартиры. Начала откладывать деньги на его будущее, каждый месяц оставляя в личном дневнике запись о том, как он растет и меняется. Все ее мысли поглотили заботы о сыне. И это стало настоящим спасением. Она почти справилась с собой, с чувством неудовлетворенности. С обидой на жизнь и сожалениями о сделанном выборе. Иногда, ночами, она плакала в подушку, представляя, как здорово было бы ждать мужа, подбегать к нему, пришедшему после работы, целовать в улыбающиеся губы, обнимать, слушать, как ускоряется его сердцебиение, кормить его, обсуждая события и людей, а потом идти в спальню и любить друг друга до изнеможения. Любить, а не заниматься механическим сексом. Последний год после рождения сына Ино все реже думала о себе. Последний год после рождения сына Ино все чаще забывала о себе. А потом, в один из дней прогуливаясь по рынку в поисках овощей, она встретила Конохамару. Даже не узнала его сначала — так изменился. Вытянулся, отрастил себе широченные плечи, затянул на макушке волосы резинкой. Если бы не этот его вечный шарф, так и прошла бы мимо, восхитившись мужской красотой, словно картиной в галерее. Он стоял один у лотка с капустой и луком. Перебирал золотистые сферы длинными пальцами. Спрашивал торговца о чем-то и шутил, вызывая улыбку. Ино уже купила лук, дома было полно капусты, но она не смогла устоять и подошла ближе. Увидеть кого-то из своей прошлой жизни оказалось слишком волнительно. Даже если этот кто-то — Конохамару Сарутоби — головная боль и заноза в заднице для всей деревни. — А цветная есть? — сделала вид, что не заметила, даже плечом его немного отерла, нагло обрывая разговор и спрашивая глупое. На прилавке не было ни одного вилка, вряд ли продавец стал бы прятать свой товар, но Ино деловито перебирала все в поисках заведомо невозможного. Тут же обругала себя за никчемное притворство — целое представление ради простого диалога, но поднять глаза и выдать себя не смогла. Решила отыгрывать спектакль до конца. — Или брокколи? — Ино?.. — от его удивленного узнавания по телу полоснуло мурашками. Как же сильно изменился крикливый голос. Снизился, огрубел, но при этом слышать его было до легкого озноба приятно. — Яманака, куда без очереди? Не снижая градус актерской драмы, Ино даже прищурилась в попытке опознать стоящего рядом «нахала». А он, чтобы помочь ей, улыбнулся. Широко так. Не только губами — всем лицом. Особенно глазами. И в эту секунду, что-то дрогнуло внутри. Проскочило зарядом по позвоночнику и садануло под колени. — Конохамару? Ты? — Ей больше не нужно было притворяться. Этот возмужавший внук Третьего хокаге был мало чем похож на того сорванца в коротких штанишках, которого она помнила. На того, кто ходил за ней по пятам во время эпидемии и после. На того, кто «случайно» попадался ей на улице каждый день несколько месяцев подряд. А однажды принес огромный букет цветов, молча вручил, горя глазами так, что Ино испугалась, и исчез. Ему было пятнадцать. — Как же давно я тебя не видела. Чертов придурок продолжал улыбаться. Словно до глубины души был рад видеть ее. Вот прям так сильно рад, что захотелось сказать ему гадость. Охладить восторг. Чтобы дать себе самой возможность успокоить разошедшееся по венам волнение. — Мы только вернулись с миссии. Сегодня утром. Через два дня снова уезжаем. Так что я ненадолго тут. — Говорил, стащив у торговца пяток луковиц и жонглируя ими. — Не думал, что все затянется так. Почти пять лет прошло, а тут ничего и не изменилось. Обвел взглядом площадь, поймал луковицы и кинул обратно на прилавок. Спрятал руки за спину, опустил взгляд, словно в пыли резко появилось что-то интересное. Но его улыбка все еще была там — висела на кончиках растянутых губ. Ино видела ее за выросшим носом, за кустистыми бровями. В коротких скобках морщин на щеках. Она была все еще там — и этот факт отчего-то безумно радовал ее. — А чему тут меняться? После нападения Пейна никому в голову не приходило кардинально поменять ландшафт. Разве что дорогу железную провели. Да госпиталю пристроили пару корпусов. Но там Сакура постаралась, ей если что вбредет в голову… — Она показывала то в одну сторону, то в другую. Вспомнила недавний снегопад и ураган два года назад, который вырвал с корнем дерево у академии. То самое, с качелей. Потом начала перебирать всех знакомых, досадливо морщась от недостатка информации. Моэги, Удон, Ханаби… Запнулась и тут же покраснела. — Так что да, у нас все по-старому. Он смотрел на нее, не отводя взгляд. Слушал внимательно, словно что-то важное. Стоял в полуметре, высокий, статный, молчал и только смотрел. Непривычно спокойный. Но совсем не так, как Сай. Для того спокойствие — следствие отсутствия эмоций. А вот Конохамару… — Ясно. Так значит, все по-старому. Но я слышал, что Наруто женился. И Шикамару тоже. Да и ты вроде как несвободна больше. — В его голосе проскользнуло что-то непонятное. Ино вскинулась, подумав, будто этот сопляк упрекнул ее, но тут же отмела эту мысль. Нет, с такой улыбкой он скорее подшутил. Приученная мужем смотреть на губы, Ино совсем забыла про глаза, а когда подняла свой взгляд и наткнулась на тяжелое хмурое неодобрение, чуть корзину с покупками не выронила. Первая реакция — молниеносная — бессознательная помощь на уровне инстинктов. Миг — и его пальцы коснулись ее пальцев, крепко обвили и замерли. Горячие, сильные. Теперь он стоял совсем близко. Край форменного жилета задевал ткань на ее груди. Ино дернулась, чтобы освободиться, но Конохамару не отпустил. Шагнул следом. — Верно… — едва вспомнила вопрос, так гулко застучало в груди сердце, испуганное внезапной близостью. Прервать контакт и продлить его как можно дольше — хотелось с одинаковой силой. — У меня есть муж, И сын. Иноджин. — Значит, ты все-таки вышла за него. — От его лучезарной улыбки не осталось и следа. Она сползла вниз, оттянула уголки губ и превратила красивое молодое лицо в гримасу. Быстрое, откровенное преображение, за которым скрывались чувства. Слишком очевидные, чтобы не замечать. Слишком невозможные, чтобы принимать. Благоразумие одержало победу — Ино встряхнула корзину, освободилась и отошла на шаг назад. А затем улыбнулась. Горько, с чувством вины и потери. Растянула губы, пока щеки не свело от напряжения, убрала отросшую челку с лица и вежливо попрощалась. Конохамару остался у нее за спиной. Удивительно, что она как-то вдруг почувствовала его взгляд. Щекочущий между лопаток, настойчивый. Едва сдержалась, чтобы не обернуться. Раньше времени закончила покупки и поспешила домой. Глупое волнение трепыхалось внутри, заводя тоскующее сердце. Ино гасила разумом и чувством долга малейший всплеск. Заставляла себя думать о сыне. Сын! Иноджин! Единственный, кого она будет любить. Никто другой никогда больше не тронет ее душу. Не должен тронуть. Никогда. Вечером, впервые за полгода, она сама позвала мужа в спальню и очень долго пыталась почувствовать что-то к нему. Смотрела в бесстрастное лицо, искала в черноте глаз хотя бы искру, отсвет того чувства, которое придумала сама себе. Целовала его прохладные жесткие губы и зарывалась пальцами в короткие волосы, изнемогая от притворства. Тщетно. Быстрый акт на сухую, привычное желание обмыться после, копошащиеся в глотке слезы. Все было, как всегда. Ино стояла в душе, поливая живот и бедра горячей водой, когда Иноджин заплакал. Вытащил ее из наползавших воспоминаний об утренней улыбке. Ино беззвучно плакала, слушая, как посапывает ее годовалый малыш, присасываясь к груди, как довольно кряхтит, наладив ритм, смотрела на его круглые щечки и длинные ресницы, поглаживала крохотное плечо. — Все хорошо, зайчик. Мама рядом. Все хорошо. Не хотелось признавать это, но Ино струсила. Чтобы не выходить на улицу в ближайшие два дня, пока Конохамару оставался в деревне, сводя к нулю риск «случайной» встречи, она устроила грандиозную стирку с обязательным мытьем полов во всем доме. Развешивала постельное белье в саду, цепляя прищепками по углам и чувствуя себя так, словно с каждым слоем на веревке она прячется от него все надежнее. Сай ушел на недельную миссию. Иноджина забрали на прогулку родители Шикадая. Эти двое карапузов чудесно ладили друг с другом. И Ино, и Шикамару заметили, что с ними оказывалось гораздо проще справиться, когда они были вдвоем. Ей не хотелось наткнуться на Конохамару случайно. Ей хотелось увидеть его еще раз. Она лупила себя по щекам, не жалея сил. Она подкрашивала глаза и губы каждые полчаса. — Есть кто дома? — Его голос раздался откуда-то из комнат. Ино выпрямилась, уронив комок с мокрым пододеяльником на молодую весеннюю траву во дворе. Прислушалась. А в ответ тишина — ни слова, ни звука. Подняла испачканный пододеяльник, оценила ущерб — перестирывать. Вытерла руки об короткие шорты и пошла к дому. Причудится же такое — Конохамару у нее на кухне! Знатно у нее после вчерашней встречи воображение разыгралось. Может, еще и окна перемыть? — Ино, ты здесь? У меня послание от Хокаге. Не причудилось. Весь он, слишком живой и настоящий, стоял прямо перед ней, взволнованно дыша, как будто бежал всю дорогу. — Привет. — Впопыхах натянула радушную маску и стабилизировала дрожащий от волнения голос. Почти получилось. — Что за послание? — Не знаю. Мне дали свиток, просили отнести тебе, раз больше пока нечем заняться. Я все равно шел к Удону в гости, поэтому согласился. — Тараторил скороговоркой, делая шаги навстречу, пока не подошел слишком близко. Улыбался одними губами, оставляя глазам беспокойство. — Вот. Держи. В ту самую секунду, как он уперся животом в ее корзину для белья с испачканным пододеяльником, Ино возблагодарила небеса за свои кривожопые руки. Отчего-то ей казалось, что не будь этого препятствия, Конохамару встал бы недопустимо близко. Так близко, что никакой контроль не смог бы успокоить в ней растущее возбуждение. — Спасибо. От него пахло спиртным. Немного. Чем-то терпким, скорей всего виски. Или ром. И шоколадом. На подбородке, в сантиметре под нижней губой, притворялась родинкой крошка шоколадного кекса. Ино едва удержалась, чтобы не потянуться рукой и не стряхнуть ее. Блестящие глаза его сияли, отражая полуденный свет. Теперь он улыбался так же широко и откровенно, как в самом начале вчерашней встречи. Так искренне, что у Ино перехватило дыхание и сжалось все внутри. Больно. — Не за что. — Выдавила, сжимая посильнее свиток в одной руке, а корзину в другой. И едва не уронила пододеяльник во второй раз. Он подхватил ее у самого пола, поднял и поставил на стол сбоку от себя. Лишил Ино единственной защиты. — Не хочешь прочитать, что написано в свитке? — От его шепота перехватывало дыхание, мурашки еще гуще расползались по телу, а внизу живота начинало тяжелеть. Ино быстро кивнула и неловкими пальцами потянула края в разные стороны. Но прочитать не успела — Конохамару сократил расстояние между ними за секунду, обхватил ее голову руками и поцеловал. Еще два шага и стенка за ее спиной оборвала их движение. Но не стремление друг к другу. Он перебирал ее губы, обжигая горячими сухими мазками, выдыхал на щеки рваное, страстное, вдавливался в нее всем телом. Ино задыхалась. Короткие шорты не мешали его руками гладить и сжимать. Короткая майка на бретелях не мешала его губам целовать. Сумасшедший, потерявший контроль, безумный Конохамару Сарутоби. Весь мир замкнулся в нем, в его улыбке. Ино тонула в этой близости, тянулась к нему всем своим существом. Ловила горячие поцелуи, отвечала на них, трепала длинные волосы, пока не освободила их. Подставлялась его рукам, не сдерживаясь, когда широкие ладони накрывали ее грудь, оглаживали бедра. Хотела быть ближе, еще, сильнее. Хотела быть с ним до самого конца. Хотела его так, как никого и никогда в своей жизни. Не помня себя, не думая о том, почему нельзя. Она тянулась к нему, изголодавшаяся, опустошенная безразличием, тянулась за живительным теплом, за теми чувствами, которых ей так не хватало. Тянулась, потому что хотела подольше ощущать себя живой. Не переставая целовать, он дернул молнию на куртке, вытащил резким движением заправленную в брюки футболку. Взял Ино за руку и приложил к пылающей коже живота. Провел от линии пояса к ребрам, отпустил. Оторвался на несколько секунд от ее губ и протяжно застонал, откинув голову. Вот оно. То самое ощущение. Власти над мужчиной. Полного контроля. Осознание собственной способности сделать его слабым, безвольным. Возможности видеть его слабым, беспомощным. И счастливым этой слабостью. Ино притянула его ближе, проводя двумя руками по горячей спине, ткнулась губами в его шею, всасываясь в нежную кожу, пока его тело не дрогнуло. Подняла ногу и закинула ему на бедро, открываясь и разрешая. В ней не осталось ничего от прежней себя. От той уставшей, замученной, разочарованной себя, которая смирилась с грустными перспективами в жизни. Плавясь под руками Конохамару, отдаваясь его поцелуем, она забыла обо всем на свете. Это не она выползла из марева накатившей страсти, не она оттолкнула его — чужого мужчину. Не она образумилась, услышав невдалеке звонкие детские голоса. Тяжелый взгляд, которым он смотрел в последние секунды перед тем, как уйти через окно, отпечатался в памяти огненным клеймом. Ино схватилась за горло, пытаясь раздышать непослушное тело, уперлась рукой в подлокотник дивана, чувствуя, как дрожат колени. Боль струилась по венам, смешиваясь с обидой. Разрывная, почти физическая боль. Почему он ушел? Почему бросил ее? — Мамочка Иноджина, вот мы и вернулись! — слишком радостный голос Шикамару, ставшего просто невероятным отцом, оглушил, возвращая в реальность. В ту реальность, где Ино все еще была женой и матерью. Где она никак не могла быть вместе с сумасшедшим мальчишкой Конохамару Сарутоби. — Знаешь, что Иноджин сегодня сделал? Он у тебя совершенно бесстрашный! Увидел, как дерутся собаки пошел прямо туда, хотел разнять их. Я еле успел тенями остановить. А потом они с Шикадаем… Ино вытягивала улыбку, слушая о похождениях сына, суетилась на кухне, наливая холодный лимонад, чтобы напоить вернувшихся с прогулки мальчишек, поддакивала и удивлялась в нужных местах. Охала, всплескивая руками, грозно хмурила брови и успешно давила набегающие слезы. Свиток, который принес Конохамару, лежал в ящике стола, надежно спрятанный пакетами и бытовой мелочевкой. Там, было написано всего два предложения. Ино успела прочитать их, пока ждала переобувающихся малышей. Всего два. Два предложения. «Поцелуй меня. Пожалуйста». Она поставила на плиту чайник, достала из холодильника фруктовое пюре. Ей нужно было кормить сына. Он наверняка проголодался на прогулке. Подобранная с пола резинка для волос туго стягивала собранные в хвост белокурые волосы. — Садитесь, будем кушать. У нее впереди была целая ночь, чтобы сожалеть.