Предательство

ШикаИноЧо. Друзья с самого детства. Отношения, которые передавались в их семьях из поколения в поколение. Вначале Шикаку и Иноичи. Теперь вот Шикамару и Ино. А дальше уже вполне очевидно Шикадай и Иноджин. Настолько искренние и крепкие, что впору было называть друг друга братьями. И сестрой. Ино натирала выпуклый бок любимой кружки Шикамару, вспоминая, как он принес в тот день, когда их зачислили в академию ниндзя, три одинаковых стакана, на которых специальной краской были начертаны их имена. Ее разбился в первый же месяц. Чоуджи продержался два года. И только кружка ленивого гения оставалась целой и невредимой уже больше десяти лет. Ни скола, ни трещины. Ни пятнышка. За эти пять лет они выпили вместе тонны чая, поговорили обо всем на свете, очертили границы дозволенного. Ей было легко с ним, уютно. Имея другой — мужской — взгляд на жизнь, Шикамару всегда мог посоветовать что-то оригинальное. В отличие от Сакуры, он точно знал, как соблазнять мужчин, и это было его главным достоинством очень долгое время. Пять лет назад Ино всерьез думала о том, чтобы выйти за Шикамару. Даже к Сакуре за консультацией ходила. После эпидемии. Ну как за консультацией… так, поболтать больше. Все равно по итогу от идеи выйти замуж за единственного наследника клана Нара пришлось отказаться, потому что сколько бы Ино ни пыталась, но, представляя его обнаженным, начинала хохотать. А ее единственная попытка поцеловать его закончилась позорным бегством. В безоблачные годы до своего замужества Ино часто ходила с ним на совместные посиделки, пускалась в разные авантюры и создавала неприятности. Шикамару всегда вытаскивал ее, пользуясь своим гениальным умом и влиятельными связями. Перед свадьбой он один долго уговаривал ее передумать, пока в конце концов не смирился. В тот день Ино торжествовала, принимая его поздравления. Дура. Их связь не оборвалась, несмотря на резкую изоляцию, которую выстраивал сначала Сай, а потом и сама Ино, не оставлявшая надежды выправить свой брак. После рождения Иноджина и Шикадая появилось больше причин для встреч. А в последнее время, несмотря на свои редкие выходные, Шикамару всегда забегал, чтобы забрать Иноджина в гости. Приносил свежие сплетни и горячие булочки. Пил чай с лимоном без сахара, задвигал стул аккуратно под стол и всегда обувался, расшнуровывая ботинки. Она знала, что его отговорки о скучающем Шикадае — только отговорки. На самом деле, он как мог старался помочь ей. Дать возможность отдохнуть, побыть в тишине, поспать. Он был для нее не просто другом. Почти братом. И знал, гораздо лучше, чем ей хотелось бы. — Все в порядке? — Спросил уже на выходе, дожидаясь заигравшегося Шикадая. — У тебя не температура случайно? Ты такая красная. Ино тут же приложила ладони к щекам, но легче не стало. Замотала головой, подцепляя к губам фальшивую улыбку, закатила глаза для пущей убедительности, фыркнула. — Конечно, красная. Я же ношусь туда-сюда целый день. Стираю, убираю, готовлю. Ты хоть представляешь себе, сколько километров я наматываю между ванной и веревками на улице? А наклоны вперед, пока оттираю художества Иноджина на полу? Да тут любой спортзал отдыхает. — Выпалила слишком быстро. Слишком весело. Чересчур жизнерадостно. Неправдоподобно. Шикамару не дурак — сразу понял. Закатывай глаза — не закатывай, а допроса с пристрастием теперь не избежать. — Я просто устала. Не подумай ничего… — Снова Сай? — Нахмурился, сунул руки в карманы, прислонился плечом к стене. Шикамару был единственным человеком в целом свете, кому Ино, стоявшая на краю послеродовой депрессии, рискнула довериться и рассказать о своих проблемах. Услышав ее откровения, он не отвернулся, не посоветовал поменьше заморачиваться из-за ерунды, не списал все на послеродовые гормоны. Сначала он обнял ее, потом погладил по спине, а потом сказал, что им нужно выпить. Расслабиться. В тот вечер они оба изливали свои недовольства жизнью, сидя на берегу реки, то плача, то смеясь. Лечили друг друга, пока вязкое разочарование не растворилось в смиренном принятии. В тот день они договорились рассказывать все, даже очень непристойное, некрасивое, постыдное. — Разве он вчера не ушел на миссию? Или успел до ухода? — Нет. Все не так. — Врать не хотелось. Говорить правду хотелось еще меньше. Ино попробовала еще раз выкрутиться улыбкой, выдерживая пристальный взгляд этого умника, но надолго ее не хватило. — Сай не при чем. Это я. Дети закапризничали синхронно. На часах начался отсчет послеполуденного сна. Шикамару приподнял брови, спрашивая «Можно ему поспать у тебя?», Ино обреченно опустила плечи и кивнула «Можно». Через несколько минут Шикадай и Иноджин дружно сопели в детской, повернувшись друг к другу чистыми памперсами. — Пойдем на кухню. Попьем чаю. — Шикамару потянул Ино за собой, закрывая дверь в комнату, где спали дети. В любой другой ситуации разговор с ним обязательно помог бы ей прояснить все, разобраться в хаосе внезапного наваждения, успокоиться. Но в этот раз тема была слишком деликатной. Будучи отцом и мужем, Шикамару вполне мог невольно спроецировать на себя и обидеться. Все же супружеская измена не то же самое, что потерянный кошелек с деньгами или ссоры с соседом из-за ремонта. — Может, все-таки поешь? Эти бандиты наверняка умотали тебя. Давай наложу карри? Вчера вечером приготовила. Будешь? — Юлить и уклоняться от честного обсуждения было непривычно. Неприятно. Шикамару молча сидел на стуле, скрестив на груди руки и ждал. Уж он-то знал лучше многих, что долго хранить секреты Ино просто не умеет. — Черт возьми, Нара. Тебе обязательно именно сегодня лезть мне в душу? Вместо слов в ответ только его левая бровь приподнялась до умеренно-удивленного уровня. Ино вцепилась руками в край стола, опустила голову, закрыла глаза, не желая признавать поражение, а потом, набрав побольше воздуха в грудь, выпалила без остановки: — Я изменила Саю с другим мужчиной! Прямо в этом доме! За несколько минут до твоего прихода целовалась с ним в гостиной! И если бы ты не пришел, отвела бы его в спальню, чтобы там заниматься любовью! — Перевела дух, открыла глаза, посмотрела в лицо другу, от всей души надеясь, что теперь к нему не нужно будет добавлять приставку «бывший». Наступившую тишину разбавляли только тиканье часов под потолком да закипающий чайник. Ино как-то вся обмякла сразу, села на стул и закрыла лицо руками. Стыд заполнял ее, стекая из головы до кончиков пальцев. — Вот от чего у меня температура! Сначала Шикамару так и сидел с приподнятой бровью и скрещенными руками. Словно размышлял, взвешивая все за и против, а не дурит ли его часом дорогая подруга? За Ино и правда водилась любовь к пранкам и розыгрышам. Но были неприкосновенные темы, и отношения в браке как раз из таких. — Кто он? Ты давно его знаешь? Это кто-то из наших общих знакомых? Он хороший человек? Он из нашей деревни? У вас давно это? — Спрашивал спокойно, пока ходил за чайником и заваркой. Пока заполнял свой стакан кипятком, обмакивая туда пакетик, пока брал стакан Ино, засыпая в него полторы ложки кофе и заливая до пены. — Хочешь, я его проверю? Сел обратно и потянулся за кружкой, в которой все еще тонкой струйкой испарялся кипяток. Его любовь к обжигающему чаю всегда беспокоила Ино. Каждый раз она то втихаря разбавляла холодной водой, то пыталась заболтать друга, чтобы чай побольше остыл. Сегодня эта его странная привычка была наименьшей из ее проблем. — Зачем тебе? И вообще, какая разница? Все равно это больше не повторится. Он завтра уезжает. — Пытаясь оградить Конохамару, Ино невольно выболтала больше, чем нужно. Словно забыла, с кем имеет дело. Шикамару Нара — советник хокаге, тот, кто в курсе всех миссий. Прикрыв рот ладонью, она испуганно посмотрела на друга, чувствуя всей кожей, как он начал перебирать в уме папочки с именами и датами, и постаралась отвлечь, добавив несвязных оправданий: — Ну, то есть я хотела сказать, что это несерьезно. Просто такой случайный момент и… все так быстро… и я просто… — Он не принуждал тебя? — Спросил строго. Нахмурил брови и сжал губы. Словно приготовился к бою. Память услужливо вытащила из пыльного чулана бой с Какузу и Хиданом, во время которого Шикамару показал, на что способен. С тех пор он не стал слабее, наоборот. И если такой, как он пойдет драться с Конохамару… ничего хорошего не будет. — Нет-нет. Совсем нет! Я сама! — Она выпалила это так отчаянно, что даже со стула вскочила. Задела бокал и пролила на стол свой кофе. Секундное остолбенение стало последней каплей. Ино посмотрела в хмурое лицо друга, извиняясь пожала плечами и потянулась за тряпкой. И наконец-то улыбнулась. — Слушай, мне ужасно неловко сейчас. Я обычно не делаю таких глупостей. — Ну да, обычно ты делаешь совсем другие глупости. — Галантно поддержал ее Шикамару. Даже головой закивал, с чувством так, на полном серьезе. — Однажды ты на спор решила перепить Чоуджи. Потом ты затеяла полуголые бега в совместных купальнях. А еще ты дразнила опасного убийцу, приняв его за поклонника. Помню, как обижалась, что этот «недотепа» жмотит подарить тебе букетик. И, конечно же, не забываем о подпольной базе данных на всех мужчин Конохи и Суны, в которой содержалась информация о такой личной детали, как… — Все-все-все, я уяснила! Можешь не зачитывать полный список моих прегрешений. Сама помню. — Ино даже рукой потянулась к словоохотливому рту Шикамару, но он заткнулся сам. Вспоминать о том, как ей прилетело от Хокаге и старейшин за то, что она просто хотела помочь одиноким женщинам найти свою любовь, было не очень приятно. Вообще, стоило бы сделать реестр мужчин, где указывался бы не только рост и вес, а еще и размер. И желательно с фото. — Ладно, будем считать, что ты готов ко всему. Тогда слушай. За два часа Ино ни разу не называла имя Конохамару. Она даже особо не описывала его внешность, разве что плечи широченные упомянула. Но там грех было не упомянуть. К тому моменту, как в детской закряхтели просыпающиеся мальчишки, Ино рассказала Шикамару самое сокровенное: свои обиды, разочарования и полное бессилие. Она расплакалась, заставляя себя перебирать моменты, которые считала проявлением эгоизма. А подойдя к описанию чувств, когда Конохамару поцеловал ее, снова раскраснелась. — Ну что, в общих чертах многое стало понятным. Тебе надо было давно мне рассказать. Все же вы, женщины, удивительные люди: отчего-то считаете брак тюрьмой, из которой не хотите выходить, даже при открытой двери. — Шикамару держал полусонного Шикадая на плече, пытаясь обуться и не уронить сына. — В твоем случае нужно подумать о разводе. Пойми и прими, что все совершают ошибки. Да, все. Но не у всех хватает смелости их исправить. Лучше честно сказать Саю, чем изводить себя. После его ухода Ино долго думала, так и эдак подходя к слову, от которого тянуло болью и стыдом. Развод. Разрыв отношений. Оборванные связи. Разве можно таким образом что-то исправить? Она пыталась представить свою жизнь без Сая и, к собственному удивлению, не чувствовала никаких угрызений совести. Только легкость. И свободу. — Неужели я правда могу прекратить все это? — бубнила себе под нос, выходя на вечернюю прогулку, крутила в мыслях, пока смотрела, как Иноджин пускает резиновых уточек в ванной, повторяла, лежа в кровати и даже не пытаясь заснуть. За этот долгий вечер она ни разу не вспомнила о Конохамару. Он появился в ее доме на следующее утро. Но не один, а в сопровождении Шикамару. Шел следом за нетипично улыбчивым Нарой и вид у него при этом был ужасный. Ино кормила сына кашей, которую упертый годовасик выплевывал, если удавалось протиснуть хоть капельку сквозь крепко стиснутые зубы. Если б не указания врача, который в красках описывал несчастных малышей, лишенных живительной каши, Ино с большим удовольствием разрешила Иноджину кушать его любимые фрукты и конфеты. Но. — Привет, самая красивая девушка Конохи. Твой сынуля опять капризничает? Не ест кашу? — Пока Ино во все глаза смотрела на нежданных гостей, особенно на одного из них, застыв с протянутой ложкой на полпути к неприступному рту Иноджина, Шикамару обошел стол, наклонился, чтобы поцеловать замершую подругу в щеку, и положил руки ей на плечи, поглаживая их, словно заявлял свои права. — Слушай, у тебя есть что-нибудь холодное? А то мы тут с самого утра носимся по деревне, ловим кое-кого. Еще и солнце припекает, как будто на дворе июль, а не конец марта. Во рту все пересохло. — Дда… там стоит лимонад… в двери… — Растерявшись, она махнула рукой вглубь кухни, совсем позабыв про полную ложку каши. Застывший в дверях Конохамару сердито хмурился, глядя на то, как Шикамару продолжал поглаживать ее плечи. Сердце кувыркнулось в груди, общая тревога разнесла по крови кортизол. Плохое предчувствие сдавило грудь. — Отлично! Я принесу. Конохамару, тебе налить? — План этого тупого гения считывался настолько просто, что Ино даже разозлиться смогла. Так он каким-то образом вычислил все и решил оставить ее наедине с объектом внезапной страсти, чтобы что?.. Осчастливить? Помочь принять решение? Скомпрометировать? Что? — Я помогу. — Она подскочила, обогнав Шикамару и получив преимущество. Едва оказавшись в недосягаемости от взгляда Конохамару, схватила добросердечного друга за отворот плаща и приложила об стенку. — Ты в своем уме? Зачем привел его сюда? Зачем?! Я тебе вчера не для этого душу изливала! — Так значит, я не ошибся. Хм… — он лукаво улыбнулся и потянулся, чтобы шепнуть на ушко: — Кстати, меня тут вообще нет, если что. Наслаждайся. И исчез. Растворился в ее руках, подмигнув на прощанье. — Вот же сучий потрох! Он вместо себя клона прислал! Ну, зараза такая, ты у меня попляшешь. Я тебя обязательно отблагодарю за заботу и чуткость! Будешь неделю в реанимации лежать! Друг называется! Ино едва удержалась, чтобы не врезать как следует по стене. Останавливало присутствие сына в соседней комнате — Иноджин мог испугаться. А вот присутствие Конохамару не останавливало. Наоборот. Нужно его выпроводить. Да поскорее. Пока она не… — Давай еще одну! Чтобы у тебя выросли крепкие кулаки! Вот такие! — Когда Ино, досчитав до тридцати, решила вернуться к сыну, ее ждал самый настоящий сюрприз. Конохамару сидел перед ним, зачерпывая ложку за ложкой ту самую кашу, которую Иноджин терпеть не мог, и набивал ею рот безмерно счастливого карапуза, приговаривая какой-то бред про кулаки, мышцы и рост. Не признававший никого, кроме родителей и дяди Шикамару, этот мелкий негодник во все глаза смотрел на незнакомого дядю и улыбался ему своей шестизубой улыбкой. Эти двое были настолько на одной волне, что невольная ревность царапнула материнское сердце. — А если ты съешь еще одну тарелку, то станешь вот таким высоким! И подпрыгнул, коснувшись пальцами потолка. Иноджин захлопал в ладоши, засучил ногами, требуя добавки. Смотреть на эту идиллию было выше всяких сил. Ино вернулась на кухню, открыла холодильник и достала форму со льдом. Тромбовала рот ледяными кубиками, пытаясь погасить бушующее в крови пламя. Мало того, что ее предал лучший друг, так еще и сын туда же. Ест у него с руки, подумать только! И что, спрашивается, они все нашли в этом нелепом, несуразном, глупом мальчишке? — Ино? — он появился за спиной неожиданно. Встал в двух шагах, держа на весу пустую тарелку, все еще задорно улыбаясь. — Можно добавки? Раскрошенный лед закупорил глотку, лишив притока кислорода. Ино закашлялась, выплевывая прямо на пол прозрачные кусочки. Пыталась отвертеться от крепких похлопываний Конохамару, тут же подскочившего помочь. Пришлось даже технику применить, чтобы откинуть его подальше. Нельзя. Им никак нельзя соприкасаться. Это ничем хорошим не закончится. Из комнаты раздался требовательный крик Иноджина. Конохамару бегло осмотрел кухню, нашел приоткрытую кастрюлю, зачерпнул из нее полную поварешку каши и убежал, оставив Ино спасать себя самостоятельно. «Вот и правильно. Молодец. Держись от меня подальше и не делай больше ничего такого, чтобы я могла держать себя в руках. В конце концов, сейчас ты абсолютно трезвый. Вчера все было по пьяни. Именно! Возможно, ты уже забыл. И хорошо, если забыл. Правильно. Такое вообще не должно было случиться. Я же замужем. У меня сын. А ты… ты просто давно не был дома. Спасибо, что занимаешь Иноджина. Скорей бы Шикамару вернулся за тобой. Засранец, устроил тут свидание поневоле. Свахой себя возомнил? Или богом любви? Отомстить ему теперь — это мой долг!» — мысли в голове хаотически сменялись, перескакивая с одного на другое, пока задыхающаяся Ино пыталась успокоить разодранное горло теплой водой. Она не хотела думать о том, как все ее тело реагирует на присутствие Конохамару. Она не собиралась позволять себе еще одну ошибку. Она просто думала, что ей нужно набраться сил и дотерпеть до самого конца. Вынести все, не запнувшись. Отнестись к этому философски и не накручивать себя. Единственное, что ей никак не удавалось, это перестать планировать месть своему дорогому другу.