Глава 2. Большие коричневые глаза.

      Она не помнит, когда именно влюбилась в него. Это произошло случайно, как-то само собой. Однажды на лекции она чертила незамысловатые узоры на пергаменте. И слушала его голос. Нет, не лекцию о токсичности Клещевины и Эйфорийном эликсире. А его голос.       “Эйфория? У кого эйфория? У него всегда был такой голос? Кажется у меня горячка.”       Грейнджер нахмурила брови и попыталась сосредоточиться на предмете. Странное ощущение - хочется прикрыть глаза и просто слушать. Его голос будто бы разливался по всем телу. И почему-то это казалось таким правильным.        “Да бред какой-то. Что он там про семена говорил?”       Мысли путаются. Ей не дает покоя это странное, новое чувство. Нет, она знает, что такое, когда тебе кто-то нравится. И даже очень хорошо знает. Но почему голос профессора вызывает такое странное ощущение, она как будто растекается от удовольствия. Как будто знает его давным-давно (хотя это так и есть, пятый год уже), как будто он… родной? Помотав головой, словно пытаясь выбросить все эти мысли из головы, Гермиона подняла глаза и встретилась с ним взглядом. Сердце пропустило удар. Она замерла. Ее огромные карие глаза наполнились ужасом. Он смотрел на нее не моргая, словно изучая глубины ее души. И вдруг она поняла - легилименция.       Грейнджер неслась по коридору даже не разбирая дороги. Он внушал ей это. Пытался убедить в том, что она влюблена. Зачем? Что за хитроумный план? Манипуляция? Ну конечно! Он же пожиратель смерти. Он так хочет подобраться к Гарри! А она его лучшая подруга. Боже! Это невероятно! Она помешала ему? Ведь помешала. Нужно все обдумать. Он наверняка понял, что она его раскусила. В голове словно мячик от пинг-понга метались мысли.       Захлопнув за собой дверь комнаты, девушка направилась прямиком в ванную. Заперлась, включила воду в душе и уселась на пол. Невероятно, Гарри всё-таки был прав - Снейп предатель. Страшно даже думать об этом. Но почему она? Зачем втягивать её во все это, еще и таким грязным образом? Он хочет манипулировать мной? Хочет выведать тайны? Но зачем? Он же в ордене. Разве от него есть секреты?       “Стоп, Грейнджер, не сходи с ума”. Гермиона сняла свитер и повесила на крючок для полотенец. Её бросало в жар. Она посмотрела на свое отражение в зеркале и собрала волосы в хвост. Нужно умыться. Голова гудела, а это мешало сосредоточиться. “Кажется, мои мысли забрели не туда. Но он точно, точно рылся в моей голове! Я знаю - читала об этом!”. Странное ощущение, мысли проносились резко и обрывисто, словно меняющиеся осколки в калейдоскопе. Когда она осознала, что происходит, её охватила паника. Видимо ей как-то удалось вытолкнуть его из своего сознания. Или он покинул его сам, поняв, что не смог все сделать незаметно?       - Как же это мерзко. Нет, нет, Гермиона, остановись. Вспомни досконально, как все было. Ты сидела и слушала лекцию, но думала совершенно о другом, - волшебница умыла лицо, - думала о нем. Черт, думала о том, что могла бы слушать его голос вечность, - нервно хихикнула, - нет, в голове начали всплывать картинки лишь последних 10 минут. Он что пытался понять чем заняты мои мысли? Он проверяет, о чем думают ученики на его лекциях?! - воскликнула девушка осененная мыслью.       Гермиона тяжело выдохнула и, упершись руками в раковину, опустила голову. “Поздравляю, Грейнджер, ты идиотка”, - подумала она про себя, - “это позор. Ты с великим трепетом восхищалась руками грозы подземелий”. Жалобный стон вырвался из нее. Гермиона вышла из душа и плюхнулась на кровать. Не мешало бы исчезнуть на пару лет. Или на пару десятков лет. Стыдно. “Какой же дурой он меня сейчас считает, может стоит пойти извиниться? И что сказать? Извините, профессор, я совершенно не хотела, чтобы вы узнали, что Я считаю ваши руки восхитительно прекрасными. Да как он вообще посмел копаться в моей голове? Это же аморально!” Девушка перевернулась на живот и накрыла голову подушкой. Головная боль даже не думала проходить, а пульсация в висках лишь усилилась.       Целый час Гермиона мучила себя разными мыслями и все не могла понять - что хуже: то, что объект её влечения так неожиданно узнал о её привязанности; что объект её - влечения взрослый мужчина, и по совместительству её преподаватель; или то, что профессор так бесцеремонно вторгается в личную жизнь студентов? Однозначно, это было подло, ведь человек имеет право думать о чем угодно. Она ведь не приставала с этими чувствами к нему, никому ничего не говорила. Просто предавалась романтическим мечтам, что вполне нормально для девочки пятнадцать лет.       - Вообще-то-то мне почти шестнадцать, - бубнила она себе под нос, спускаясь по лестнице в библиотеку.       Нужно было отвлечься от всех этих мыслей, а лучшее средство - какая-нибудь небольшая книжка, страниц так на тысячу, а лучше - на две. Друзьям Грейнджер так и сказала, что идёт в библиотеку.       - Увидимся на ужине, - сказал ей Рон. Ну кто бы сомневался, вряд ли он захочет провести вечер в царстве книг. “Продвинутый курс трансфигурации” - отличный выбор. Гермиона заняла самый дальний стол, чтобы избежать ненужных встреч: то ли с друзьями, то ли с профессором. Но ведь рано или поздно им все равно придётся встретиться. Например, завтра. в 11:00. На совмещенном со слизерином курсе зельеварения. Отпад. Читателей в библиотеке было мало, сегодня вторник, а значит все отправились смотреть межфакультетную тренировку команд по квиддичу. И зачем она вообще нужна? Ведь только разозлит соперников. Но, похоже, смущает это только зануду гриффиндору. Среди невероятного количества книг Гермиона успокоилась и пришла к выводу, что в общем-то ничего особенно не произошло. Да, она думала о своём профессоре. И это её, и только её дело. Снейп взрослый человек и вряд ли будет мучать девчонку за подобное. Ему и своих забот хватает. Да и наверняка, она не единственная, кто за эти годы признавался ему в любви. Это нормально, кто не влюблялся в своих преподавателей? “И я вообще-то ни в чем ему не признавалась, и ни в кого я не влюблена. Он нагло вломился в мою голову! Нужно будет обязательно об этом почитать”. Пусть все идет своим чередом. Она никогда и ни кому не расскажет о случившемся, как и о том, что в её мыслях периодически появляется самый ненавистный всем человек в этом замке. Все, решено: никто и никогда об этом не узнает. Вот только сможет ли профессор спокойно отнестись к её тайне и не использовать это своих интересах? Эта мысль не давала покоя гриффиндорке так сильно, что она решила пропустить ужин.       - Мать твою, вот только этого мне сейчас не хватало! - Снейп влетел в свои покои и бросил свитки с работами учеников на письменный стол, - носиться за этими придурками, вытаскивать их задницы из передряг - и что теперь? Вытирать сопли?       Его раздражению не было предела. Он расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке, подошел к небольшому деревянному столику у кресел, на котором стоял невероятной красоты графин с огневиски, вытащил пробку и резко плеснул себе в бокал. Нужно успокоиться. Да, периодически он копался в головах своих учеников, аккуратно ненавязчиво и лишь для того, чтобы понять, есть ли в них хоть доля разума. Докопался, идиот. Сев в кресло, он сделал большой глоток. Нужно успокоиться. Собственно, из-за чего он так взбесился? Это что первая девчонка, что пускает по нему эти самые сопли? Нет. Каждый день Святого Валентина он отправлял в мусорную корзину несколько коробок с конфетами, пропитанных амортенцией. Виски приятно разливался по телу. Профессор огляделся по сторонам. Приглушенный свет делал гостиную более уютной. Она была наполнена книжными стеллажами, возвышающимися до потолка, хранившими книги на разные темы, и невероятной редкости фолианты. Темно-зеленый диван стоял напротив камина, а тот самый столик с графином - в окружении двух кресел. Удивительно уютное место для чтения.       Да, в жизни профессора существовали слова “комфорт” и “уют”. И он ими очень дорожил. Комфорт, уют и спокойствие - все, что было нужно ему для жизни. И если настоящее спокойствие он видел последний раз в 1991 году, то комфорт он создавал себе с особой тщательностью долгие годы. Много ему не требовалось. Систематизированная библиотека, идеально спроектированная лаборатория, где все хранилось в чистоте и порядке, дорогой виски и тщательно выглаженные рубашки. Он придирался к деталям, уделял внимание мелочам и строил свой привычный мир, руководствуясь только своими предпочтения - насколько это было возможно, конечно. У каждого предмета было свое место, нельзя сказать, что Северуса выводила из себя не туда поставленная чернильница, но откровенный бардак он не переносил. А так как гости в его подземелье появлялись редко, порядок обычных вещей никто не нарушал. Кофе он предпочитал определённой марки и готовил его сам, мыло и гель для душа варил сам, и время от времени сам наводил порядки в своих покоях, чем ужасно растраивал своего домовика. Но это совершенно не означало, что дел у Клоди не было. Она без остановки меняла постельное белье - после ночных кошмаров хозяина простыни можно было выжимать. На заклинании репаро держались все зеркала и подземелье. Она обновляла защитные заклинания на книгах, чтобы в порыве гнева хозяин не натворил глупостей. Она будила его, когда он забывался беспокойным сном уже под утро, залечивала его раны, напоминала принять зелье или приносила еду, чтобы он не умер от голода в своей лаборатории. Домовик помогала ему выжить в те дни, когда земля уходила из под ног и порой становилась единственным собеседником. Он доверял ей и знал, что на неё всегда можно положиться. А в прошлом году даже успокивал ее, когда Гриффиндорская всезнайка создала Г.А.В.Н.Э. и обещал, что никогда эта выскочка до неё не доберется.       Занятно.       Снейп шумно выдохнул и сжал переносицу. Откинувшись на спинку дивана, он задумался. Ведь по большому счету ничего и не произошло. Мало ли какие мысли могут крутиться в голове у этой девчонки. Его это совершенно не касается. Жил же он прекрасно, не зная об этом. Так и поступим. Единственное, о чем подумал профессор, это о головной боли, которая сейчас наверняка мучает девчонку. Всё-таки покинул он её сознание не совсем аккуратно. Стоит ли послать её в больничное крыло?       - Ой, да черт с ним, она же умная, сама разберется, - заключил Снейп.       В большом зале было шумно и весело. Начало года ещё хранило воспоминания о летних каникулах. Первый курс восхищался убранством зала и удивлялся разнообразию угощений. Старшие же все не могли умолкнуть, экзамены ещё не занимали их светлые головы, поэтому можно было вдоволь наболтаться с друзьями. Тем для обсуждения было множество: кто и как провел каникулы, чемпионат по квиддичу, влюбленности и, возможно, даже учеба. За преподавательским столом уже собрались все профессора. Присутствовать на трапезах - негласное правило, которое поддерживал директор школы, и иногда с удовольствием нарушал профессор зельеварения. По утрам он не желал видеть ни коллег, ни, тем более, учеников, и вообще, день должен начинается с приятного. Обед Снейп пропускал, оправдываясь работой, ужин порой игнорировал - не ночью же проверять все эти свитки. У него и так много забот, быть двойным агентом не такая уж и простая задача. Он бесконечно выслушивал упрёки по этому поводу, закатывал глаза или отпускал разного рода комментарии, иногда даже обидные. Сегодня же он решил почтить всех своим присутствием. Войдя в зал с главного входа, профессор торжественно прошёл к своему месту. Поздоровался со всеми преподавателями, которых еще не видел сегодня, и занял свое место. Хагрид, сидящий справа от Снейпа протяну ему руку для рукопожатия, пожалуй, это был единственный человек в замке, кто позволял себе такое, а Северус всегда отвечал. Септима приветственно кивнула. На этом обмен любезностями закончился. Хотя в обычные дни он был не против поболтать с коллегами. Сегодня же он гипнотизировал свой стейк и пытался не думать о том, что увидел в голове гриффиндорки.       “Хм, обычные у меня руки”, - думал Северус разглядывая вику. Очень хотелось посмотреть на “красный” стол. Но мужчина строго-настрого себе это запретил. Не хватало ещё встретиться взглядом с Грейнджер и подать неверный сигнал её воспаленному мозгу. Ещё вот только быть замешанным в скандале со студенткой ему для полного счастья не хватало. Он, конечно, не ангел, но в неподобающем отношении к студентам обвинить его никто не мог. Да что там говорить, он будет первым, кто заавадит того, кто так поступит.       - Северус, ты сегодня без аппетита? - спросила его профессор Вектор и указала на нетронутую тарелку зельевара, - если ты гадаешь, не отправлено ли, знай, домовики твою еду уже проверили.       Снейп перевёл озадаченный взгляд на коллегу.       - Я пошутила, - женщина слегка толкнула коллегу локтем.       - Коллега, ну зачем вы так? Может быть, Северус и не догадывается, насколько его не любят ученики, - подыграл Вектор, сидящий рядом Флитвик, - но да, Северус, ты в безопасности. Директор дал распоряжение проверять твою еду с особой тщательностью, - объявил он и отправил в рот золотистую, поджаренную дольку картошки.       - Не забывайте, кто варит вам антипохмельное зелье, коллеги, - ровным тоном сказал Снейп.       - Мы возьмём у Поппи, - хихикнула Септима.       - Как будто ей варит кто-то другой, - фыркнул Снейп и сделал глоток воды.       Да, точно. Он ведь обещал Поппи сварить дополнительный запас костероста, в субботу матч между Слизерином и Гриффендором. “Мерлин, дай мне пару спокойных дней”. Хотя если сегодня ничего больше не случится, он вполне успеет сварить ночью. Снейп оторвался от тарелки и оглядел зал. Ужин подходил к концу, студенты расходились по своим гостиным, хотелось бы верить в это. Столы опустели, но золотое трио оставалось на месте. Хотя, нет, это был дуэт и Джинни Уизли. Всезнайка пропустила ужин. Неужели всё-таки головная боль?       “И тебе должно быть абсолютно наплевать”, - подумал Северус, встал из-за стола, откланялся и направился в свои покои. У самого выхода из зала на него налетел тот самый недостающий для трио элемент. Он поймал её за плечи.       - Ой, простите, - пролепетала она в пол и подняла на него свои большие коричневые глаза.       Отпустив её, Снейп молча покинул большой зал. На следующий день все было как прежде.