Глава 5

Кто ищет, тот всегда найдет... если правильно ищет

(Чеширский Кот, Alice: Madness Returns)

Вспышка. Сверкнула так ярко, что отпечаталась под сомкнутыми в неге веками. Под подушечками пальцев едва тёплая кожа, и чужое прерывистое дыхание опаляет сгиб шеи, пока руки бесстыдно изучают её тело, и… Снова вспышка. Ослепила, но сил заслонить глаза нет. Сил не хватает даже на банальный поворот головы, а если бы не рефлексы, давно погибла бы от кислородного голодания, но тело упорно продолжает жить и функционировать в отрыве от разума. Очередная вспышка. Краснота под веками. Его ладонь настойчиво давит на согнутую в колене ногу, отводя её в сторону. Юбка совсем неприлично задралась, и тяжесть его тела кажется невозможно правильной... — Том, нам нельзя… — Гермиона стонет сквозь всхлип, но больше не вырывается, напротив, притягивает Реддла к себе, намотав на кулак зелёный в серую полоску галстук, и отдаётся во власть его рук. По коже пробегает волна мурашек, и у его поцелуя привкус крови, но непонятно, чьей: её, непростительно-грязной, или его, притворно-чистой. Вспышка… Зрение фокусируется на бордовом пледике, согревающем ноги. Гриффиндор, Слизерин, Хаффлпафф, Рэйвенкло… такие знакомые факультетские гербы. Гермиона очерчивает кончиком пальца чернокрылого ворона на бело-синем фоне, ощущая каждую ворсинку тёплого пледа. «Почему Рэйвенкло, если я все семь лет училась на Гриффиндоре…» Вспышка, и синий в белую полоску галстук теряется где-то в высокой сочной траве. Том нависает над ней с кривой ухмылкой, застывшей на губах, и вот ей снова мерещится алый оттенок в тёмных радужках его глаз. Гермионе хочется спросить, что всё это значит, но она не может вымолвить и слова, когда маленькие пуговицы её рубашки одна за другой покидают петельки. Снова волна мурашек по коже, сначала от холода, затем — от уверенных касаний его рук, и… Снова вспышка. Кресло-каталка резко дёргается в сторону, и Гермиона медленно поворачивает голову назад, чтобы встретиться взглядом с разъярённым Роном, чьё лицо покрыто алыми пятнами гнева. «Почему он злится?» Пересохшие губы приоткрываются с трудом. Гермиона жмурится от вспышки боли и трогает свежую ранку кончиком языка… привкус крови… грязной или притворно-чистой? Вспышка... Она не остаётся перед Реддлом в долгу. К затерявшемуся в траве сине-белому галстуку присоединяются пуговицы с его рубашки, и Гермиона ухмыляется в ответ на его ворчание про неосторожность — о чём ты, Том, мы про неё давно забыли, вырванные пуговицы не так страшны, как… ... разорванное в клочья сознание, например. — Рон… — хрипло зовёт Гермиона; её тело дрожит, веки плотно сжаты. — Рон? — брови Реддла ползут вверх, а его ладонь замирает чуть ниже её пупка. — Смею напомнить, что меня зовут Том Марволо Реддл. — И его пальцы соскальзывают ниже по коже, а Гермиона ловит ртом воздух, потому что его вдруг становится катастрофически мало, и... Снова багряная вспышка под веками. Уизли бежит, толкая перед собой кресло-каталку с сидящей в ней Гермионой, бежит так быстро, как это возможно в их ситуации. — Ублюдки! — выплёвывает он, не замечая выщерблину на дорожке. Колёсико кресла-каталки попадает прямиком туда, и… Она падает? Нет же, она порхает! Летит среди облаков, увлекаемая всё выше и выше ласкающими прикосновениями прохладных рук и тонких губ. Хочется больше контакта с его кожей, и Гермиона, обхватив Тома за шею, прижимается своей обнажённой грудью к его, обнимает его торс ногами. — Р-Реддл, — она рвано выдыхает его фамилию, — прошу, не останавливайся! Том улыбается. Нарочито медленно скользит ладонью по внутренней поверхности её бедра вверх, и Гермиона кусает свои припухшие губы. По глазам вновь бьёт вспышка, и девушка запоздало осознаёт… — Колдокамера… — со стоном, но всё-таки выдыхает, проведя губами по линии его челюсти. — Нас... нас видели. Сняли. — Наплевать, — и Гермиона вскрикивает, когда он чересчур резко входит в неё. Короткие ногти врезаются в светлую кожу его плеч, и Гермиона чувствует его горячие губы на своей шее. — Том, нас видят! — хнычет девушка, мечась по траве, запрокинув назад голову, вцепившись в его предплечья. Его так много, он буквально везде, он катализатор каждого её движения, каждого вздоха; он её воздух и голос её разума... — Великие маги, ну нас же видят, Том... Голос разума? Реддл замедляется, обхватывает ладонями её лицо и приникает к пересохшим губам. Медленно, настойчиво, в такт своим движениям. — Том... — имя срывается с её губ. — Жаль, ты так и не разглядела того, кого спрятала… Вспышка! Дрожащая рука подвернулась, и едва приподнявшаяся Гермиона рухнула обратно на землю, усыпанную подгнивающими лепестками белых роз, но в следующее мгновение ощутила, как её взял на руки Рон. — Херовы репортёры! — цедит Уизли, прижимая к себе её ослабевшее за период кататонии тело, и шагает ко входу в Мэнор. Репортёры… почему не получается ухватиться за эту мысль, вот ведь она, совсем близко, вертится на кончике языка. Гермиона хмурится; около самого входа их снова ослепляет вспышка колдокамеры, и Рон плотнее прижимает к себе её тело, отворачиваясь, словно пытаясь укрыть её от проклятых вспышек. — Ах! Какая любовь! Как… трогательно! Голос Скитер звучит в ушах набатом. Гермиона зарывается пальцами в густых чёрных волосах, оттягивает их назад. — Том, репортёры! Из её груди вырывается стон, когда Реддл особенно глубоко толкается в неё, а затем, плотно обняв девушку за бёдра, перекатывается на спину. Руки Тома скользят вверх по её телу, от тазовых косточек к груди, и Гермиона опускает свои ладони поверх его, запрокидывая голову. — Здесь никого нет, — его голос звучит сдавленно, — и быть не может...  — Но... колдокамеры... Её голос срывается в хрип. Гермиона пылает, тело сковывает от напряжения, но спустя мгновение она его словно лишается — такая лёгкость накрывает её с головой... Реддл содрогается под ней, прижимая девушку к груди, с его губ срывается короткий рык, и Том замирает. Они замирают, глядя друг другу в глаза. Секунду, две, три... — Нас исключат, — шепчет Гермиона, касаясь кончиком пальца его скулы. В глазах Тома красное марево... — Ты снова фокусируешься не на том! — тон Реддла заставляет её вздрогнуть. Гермиона скатывается с него, подцепив пальцами первую попавшуюся рубашку, накидывает её на своё тело. Смотрит вниз и цепляется взглядом за герб Слизерина. — Я ведь очистил твой разум, самое время решать загадки, — он ухмыляется, но под полным непонимания взглядом Грейнджер закатывает глаза. Том в считанные секунды оказывается перед ней и хватает её за плечи. — Вспышка камеры спрятала, Гермиона, — он сверлит девушку тяжёлым взглядом, — того, кто виновен в пожаре. Гермиона смотрит на него, приподняв брови. — В каком пожаре? Том скрипит зубами и сильнее сдавливает пальцами плечи девушки. — Грейнджер… в Лондоне погибла семья магглов. Сгорели в пожаре. Их дочь обвинили в поджоге. — Я не понимаю… Ты делаешь мне больно! — её попытка вырваться тщетна. — Ты сделала это, Гермиона? Ты подожгла свой дом?! — Реддл шипит словно аспид, его рука крепко перехватывает подбородок Гермионы, заставляя смотреть в его глаза. Ей вдруг мерещится резкий запах дыма и плавящейся изоляции проводов, и она невольно морщится. — Ты убила родителей?! Ты лишила себя дома?! — Что ты несёшь, мои родители в полном порядке! — её голос срывается на визг, но Реддл крепче сдавливает её щёки, смотрит прямо в глаза. — Ты уверена, Гермиона? Что там было? — шепчет прямо в её ухо, прижимая к себе. — Вспомни... что было, когда вы с родителями сидели в гостиной. Его голос бьет по барабанным перепонкам, и Гермиона упирается кулачками ему в грудь, но он не отпускает, сжимает её в своих объятиях до хруста костей. — В гостиной... мы... мы-мы-мы смотрели... мультфильм. — Дальше! Гермиона ощущает, как по щекам струятся слёзы. Тело дрожит, словно в лихорадке, она качает головой. — Не понимаю, о чём ты! —  Может, Грейнджер, ты правда сожгла этих магглов? Я бы оценил такой поступок очень высоко, — она ощущает скольжение ободка кольца по своей коже и дёргается в сторону. — Я никого не убивала! — Гермиона визжит в очередной жалкой попытке вырваться из его хватки, но Реддл не отпускает. — Тогда кто? — Я не знаю! — Знаешь! Ищи того, кому выгодно, Гермиона! Кому выгодно... что? Смерть родителей? Её безумие? — Такое не выгодно никому! — Тогда подумай, кто мог тебе мстить! — Реддл срывается на крик, а от его пальцев на коже уже наливаются синяки. Гермиона качает головой, дёргается в очередной попытке отстраниться от  него, но... Особенно яркая вспышка заливает белым светом всё пространство. Крошечный жук с переливающимися крылышками мелькает в сознании, и вдруг всё становится на свои места. Вспышка... — Рита… Скиттер… — выдыхает Гермиона, прежде чем обмякнуть на руках у Уизли.