Глава 1. В диапазоне между отчаянием и надеждой

      Об этом мало кто знает, но Нацусава чрезмерно фанател по музыке. И не то, чтобы он был фанатом одного жанра. Проще сказать — меломан. Искал не столько популярную или культовую музыку, сколько само звучание. Особенно нравилось находить те линии, что незаметны для остальных. Когда играют две скрипки, люди слышат одну, а ты слышишь ещё и виолончель — это доставляет удовольствие.       Нестареющая классика — она везде. Её подают как изысканное блюдо для гурманов. Технически, она должна успокаивать, смягчать человека. Но для Нацусавы она была как фоновая музыка в рекламе — гармонично, но играла недолго. И сейчас, набирая ванну, он ставил на фоне Моцарта. Что может быть лучше.        Наблюдая за тем, как пенится вода, Саку призадумался о том, что происходит с его жизнью. Как будто бы ничего критичного — жизнь своим чередом, все здоровы, никто не умер, скоро выпуск — всё как у людей. Но вот только было одно обстоятельство, которое вносило новые краски в картинку со скромным названием «Безмятежность». И звали это обстоятельство Субару Хосина.        — А что если…        Спустя мгновение, Нацусава погружается в воду. Прямо так. В одежде. Не снимая ни брюк, ни кардигана. Одежда довольно быстро облегает на теле, местами оставляя складки.        — А это… Довольно приятно.        И даже мысли о том, что придётся сушить одежду и как-то объясняться перед домочадцами казались мелочью. «Хер с ним. Скажу, что постирал. Всё равно ведь никто проверять не будет»        Любовь порой творит страшные вещи с мужчинами. Хотя как сказать «любовь»… Несмотря на свой интеллект, наибольшую осознанность среди ребят и внутренние доводы он пытался себя убедить, что это не так. Что ему не положено так думать, и тем более так чувствовать. Но каждый раз, стоило только оказаться рядом с Субару, внутреннее я так и вопило «Руки убери! Я всего-лишь хочу быть счастливым!».        Вот только счастье — вещь довольно субъективная. Оно как хорошая литература — чтобы быть великим произведением, должен страдать или автор, или читатель, или все разом. Саку был бы невероятно счастлив, если бы смог находиться рядом с Субару. Держать её за руку, ощущать её парфюм. Любоваться, когда она улыбается и утирать слёзы, когда плачет. Вот только был один немаловажный нюанс — в эту игру должны играть двое. А значит — Хосина тоже должна быть счастлива. Но если её уличат в том, что она заодно с «каким-то отбросом из Чидори» — её репутация может пострадать. А защитить её будет довольно проблематичной задачей даже по нынешним меркам. Из чего, что логично, следует вывод — во имя того, чтобы Субару не пострадала, её нужно оставить в покое.        Он, б**ть, ненавидел эту логику. В прочем, в этой ситуации он ненавидел не только логику, но и себя на пару со всеми доводами и аргументами. Не способен добраться до счастья, потому что слишком умён? Или слишком умён, чтобы быть счастливым? А может, так упал жребий? И сама судьба распорядилась…        — I curse my stars in bitter grief and woe. That’s make my love so high, and me… So low…        Поднявшись из ванной и, закинув одежду в стиральную машину, Нацусава отправился на кухню допивать свой остывший чай. Довольно часто так бывало, что, ставив чайник, он заливал кружку, отпивал приблизительно половину, а потом уходил по своим делам и, как правило, забывал о напитке. И только потом, возвращаясь, он ставил чайник, допивал холодный чай, и так — по кругу.        Но в этот раз не хотелось даже ставить чайник. Кусок в горло не лез, да и чай не тот. Всё дело — в стрессе, и даже учёба тут ни при чём.        Ну вообще, мне всё нравится и меня всё устраивает. — Подумал Саку, ложась в постель. — Хотя кого я обманываю? Итак ведь всё понятно — мне, б**ть, н**уя не нравится, и меня вообще н**уя не устраивает.        Положив голову на подушку он уже знал.        Спать он не будет.

***

      Субару лежала на кровати и сверила взглядом потолок уже добрых пол часа. После слов дорогого ей «друга» она всерьёз задумалась над тем, что делать дальше.        — Значит, он не планирует учиться там. Неужели… Наши дороги расходятся?        Трудно представить, что именно эта леди ещё какой-то год назад была готова убить любого человека из Чидори, кто только посмел бы приблизиться к ней или Вагури ближе, чем на пушечный выстрел. Реально, любого. А сейчас она не только охотно помогает своими друзьям из соседнего учреждения, но и задаётся вопросом «а просто ли друзья?».        Захотелось кофе. Вот только потянувшись к чашке сразу вспоминается собственный день рождения. Тот, что впервые отпраздновала в большом кругу действительно хороших людей             — Вручай уже. Все доели торт. — Усами хлопнул по спине Нацусаву, но, видимо, самую малость переборщил. Хлопок был такой, как если бы в пустом длинном коридоре разорвалась небольшая петарда.        — С УМА СОШЁЛ? Я ЕЩЁ ЕМ! — Закашлявшись, пробормотал товарищ.        — Ладно, пока наш дорогой Саку-кун задыхается, я объясню. — Наблюдая за растерянными девичьими взглядами, сказал Сёхэй. — Мы вместе с ребятами подготовили для тебя подарок.        Удивлению в тот момент не было предела. Мне? Подарок? От ребят? Я ведь ничего не…        — Так как Ринтаро испёк для тебя торт, это поздравление будет от нас троих. Сначала мы пытались выяснить, что станет для тебя хорошим подарком, но поняли, что знаем о тебе немного, хоть и часто видимся. Искали то мы вместе, но раз уж Саку заприметил для тебя подарок, мы решили, что он возьмёт на себя обязанность вручить его.       Смущённое лицо Нацусавы надо было видеть. С покрасневшими щеками, он пусть и пытался смотреть в глаза, но всё равно опустил голову, скрывая за волосами улыбку и невероятное смущение.        — Поздравляю.        Теперь даже чашка напоминала о нём, что ж за дела такие. От былой невозмутимости Субару не осталось никаких следов. Если раньше их отношения напоминали дуэль, то со временем от оружия отказались. Теперь было необходимо протянуть друг другу руки, но почему-то ни одна сторона не могла решиться на этот шаг.        — Почему всё так сложно…