Часть 4. Быть добрым - всегда самый беспроигрышный вариант!

      Знаете, в чём разница между глупым, умным и мудрецом? Глупый надевает розовые очки, умный — солнцезащитные, тёмные. А мудрецу очки не нужны — он и без этого довольно неплохо видит мир.       Ринтаро не мог сказать, что является мудрецом. Умным — тоже себя бы не назвал. Но уже и не глупец, ведь узнал, что розовые очки бьются стёклами во внутрь. И это, мать его, болезненно.       Их поймали. Застукали. Очень невовремя и некстати. А предположить дальнейший исход — практически невозможно. Это же Кикё! И никто не знает, что к чему. И вряд-ли узнает. Во всяком случае, известно лишь то, что раньше между школами были нормальные взаимоотношения, и окна не завешивали, чтобы не смотреть в чужую сторону. Но когда всё это поменялось? Бог его знает.       Лезть в эту мыльную оперу не хотелось, как ни крути. Но другого выбора нет. Он обещал Каоруко, что будет поддерживать её. В такие важные моменты нельзя ломать чьё-то доверие, ибо починить его довольно проблематично.       А ещё — глупо бежать от проблемы. Настоящие мужчины не убегают от проблем, а смотрят им в лицо. Не откладывают на потом, не перекладывают ответственность — а решают. Вот только с таким учителем, как у Вагури, которая заведомо будет вставлять палки в колёса и всеми силами тянуть канат в свою сторону — хер ты повоюешь. Но ничего, и не такие крепости брали. Не возьму сам — так друзья помогут.       — Я закончил. — Сообщил парень, закончив мыть посуду.       — Добро. — Ответил отец, не отрываясь от приготовления желейного торта по новому рецепту.       — С чем-нибудь ещё нужна помощь?       — Спасибо, дальше я сам.       — Как знаешь.       Сняв фартук и, оставив его на вешалке, Цумуги направился вверх по лестнице в свою комнату. Следовало бы пойти спать, завтра тяжёлый день. Вот только переживания и беспокойство на душе сбивали всё желание. Ринтаро часто ощущал такое. Порой очень сильно не хотелось идти спать, ведь если уйти на покой, то сегодня закончится, и сразу же наступит завтра. Но если лечь, скажем, в три — то ненадолго, но удаётся «поймать» уходящее сегодня.       Завалившись на кровать, он обхватил руками подушку и попытался провалиться в сон, но уже через десять минут сидел на краю. Что-то да не даёт покоя. От безысходности страдалец взялся за книгу и попытался повторить материал к завтрашнему дню, но довольно быстро сообразил, что его концентрация подобна песку на ладони — просачивается сквозь пальцы и исчезает в момент.       Схватив наушники, он попытался заглушить голос собственных мыслей в нотном потоке. По-началу это получалось с большим и большим трудом — навязчивые мысли прорывались сквозь слова и мелодии, уничтожая всё спокойствие. Но постепенно музыка становилась всё плавнее и мелодичнее, и голос разума притих. Под конец, когда женский голос начал запевать сонную арию, весь негатив будто растворился в облаке спокойствия. Вот она — поистине великолепная сила музыки. И вот, Цумуги провалился в сон.

***

      Вокруг — настоящая пустота. Неописуемая. Настолько тёмная и необъятная, что не видно ни конечностей, ни происходящего рядом. Но пустота ощутима. Во всяком случае, теперь. Поверхность под ногами твёрдая. И по ней можно ходить. Хоть какая-то радость. Но всё вокруг будто… Другое. Не тот мрак, что в тёмной комнате. Здесь… как будто не было бытия.       Ринтаро сделал первый шаг.       Когда-то, древние люди говорили «Все дороги ведут в Рим». Сейчас, конечно, с этим можно поспорить. Но ведь никто и не знает, куда ведёт именно эта дорога. Вокруг — ничего не видать. Ни знаков, ни указателей. Всё равно что заблудился где-то в космосе. Но даже там, если долго идти в одном направлении, можно провалиться в пропасть, утонуть в пучине или упереться в стену. Или же осознать, что идёшь вдоль стены. Непростой предстоял путь. Наверняка нелёгкий и долгий. Возможно, бесконечный.       2 шага. 3 шага. 5 шагов. 10 шагов. 100 шагов. 1000 шагов.       В среднем, у мужчины с таким ростом на один километр уходит приблизительно 1200 шагов, так что путь был пройден не такой уж и большой. Иногда рядом мелькали до боли знакомые силуэты, но стоило к ним прикоснуться, только посмотреть в их сторону — они тут же исчезали. 10000 шагов… 15000 шагов… 20000 шагов… 25000 шагов…       На такой дистанции начали побаливать ноги. Вроде бы, новость не радостная. Но с другой стороны, «если ты чувствуешь боль — ты жив.» А значит, всё что сейчас происходит — реально.       В глаза ударила яркая вспышка. На секунду он увидел тот самый день, когда впервые оказался дома у Вагури. В том милом, очаровательном местечке. Увидел её прекрасную семью, встретившую его как родного. Милый фасад и кухню. Но лишь на секунду.       И как только это зрелище пропало из виду, в груди появилось такое невероятное чувство… беспомощности. Отчаяния. Осознания собственного бессилия. Пустоты.       Что если с Каоруко что-то случится? Если её решат под каким-то предлогом «убрать» из школы? Сможет ли он смотреть ей в глаза? Что скажет её родным? «Простите, из-за того, что ваша дочь встречается со мной, её выгнали из школы. Сожалею, но помочь не могу.» Это даже звучит противно. Может, она скажет, что они не…       Встряхнув головой, Ринтаро поднялся. Он и сам до конца не понимал где он, что он и какая у него цель, но решимость в груди толкала идти дальше. Навстречу чему-то, что может поменять жизнь.

♪Пока, пора Завтра точно будет лучше, чем вчера Пока, пора Разбиваемся о стены бытия

Пока, пора Стены слышат наши голоса Пока, пора Завтра точно будет лучше,

лучше,

лучше♪

      40000 шагов… 50000 шагов… 70000 шагов…       Жажда. Горло как будто сжималось и разбухало одновременно от отсутствия влаги. Ощущения неприятные. Шаги давались с трудом. Ведь их очень… много. И очень трудно. Хотелось упасть от бессилия, но отступать не хотелось.       И он вновь шёл. Периодически ему казалось, что он слышит голоса своих друзей. Голос Саку твердил о том, что нужно смотреть на вещи рациональнее. Голос Аято напоминал о том, что не стоит прятаться, нужно встретить судьбу. Весёлый голос Сёхэя в шутливой манере наставлял и поучал, что «настоящие мужчины никогда не вешают нос!». И лишь голос Субару взывал к защите и помощи.       Ещё одна яркая вспышка — ярче, чем в тот раз.       И он — на море. На побережье.       В тот самый момент, когда сказал «Я люблю тебя», а дуралей Сёхэй встрял между ними, смотря на огоньки.       Вот только сейчас в этом месте никого не было. Пустой пляж, пустые дороги. В окнах близлежащих зданий не горит свет. Не слышна музыка и гул моторов. Лишь море и нежный шёпот волн. Или их смех. Разницы нет, ведь если уметь слушать — смех и шёпот одно и то же.       — Почему всё так сложно…       Цумуги сел прямо у воды. Подходящие ближе волны щекотали его пятки, и впервые за это время он почувствовал себя спокойно и расслабленно. Через пару мгновений он лёг на тёплый песок и, заложив руки за голову, стал наблюдать за звёздами. Холодными и, возможно, такими же одинокими, как и он сейчас.       — Тебе не стоит так переживать, правда. — Раздался рядом знакомый голос.       — Каоруко? — От неожиданности подпрыгнул парень. — Что ты… здесь делаешь?       — Тебе было грустно, и я решила узнать, что случилось. Ведь я должна знать, что тебя беспокоит!       Она стояла в модном, бело-фиолетовом кимоно, и держала в руках два бенгальских огонька. В уложенной причёске красовалась заколка в виде фиалки, и такие же серьги висели в её ушах. Не сдерживая себя, Ринтаро подбежал к ней и обнял, что было силы. По щеке скатилась слеза.       — Я не знаю что делать, правда. Я не знаю, чем тебе помочь. — Печально произнёс он, делая глубокий вдох. — Я так… напуган. Может я и выгляжу страшно, но это не значит, что я сам не могу бояться!       — Чего же ты пугаешься, дурашка? — Улыбнулась Вагури. — На её лице была самая яркая улыбка, но в глазах виднелись слёзы. — Всё ведь хорошо!       — А что если тебя исключат из школы? Что мы будем делать?       — Справимся. — Уверенно ответила та, сев на песок.

♪Крепкой дружбы объятий, горящие взгляды,

На балконах, на кухнях разговоры в ночи,

Чтоб всегда кто-то был с нами рядом,

Постоянно был с нами рядом,

Жаль, мы одиноки и больше ничьи.♪

      Через мгновения голова Цумуги лежала на её коленях. И внезапно он почувствовал себя таким… Любимым.       — Тебе не стоит переживать, правда. — Сказала Каоруко, поглаживая парня по голове. — Ты ведь знаешь, что не виноват. Просто… Так получилось. Стечение обстоятельств.       — Пожалуйста, скажи, чем я могу тебе помочь!       — Просто будь таким же, какой ты сейчас. — Улыбнулась девушка. — Ты ведь такой добрый. Просто будь терпимым к людям, и знай, что быть добрым — всегда самый беспроигрышный вариант. Мы справимся!       — Я люблю те…

***

      Внезапно Ринтаро проснулся. Взглянув на свою подушку, он увидел на ней следы от слёз. Судя по всему, во сне он конкретно расплакался, если даже перевёрнутая подушка была влажноватой. Но сейчас, укрытый одеялом и заплаканный, он знал что делать лучше, чем тогда, когда был уверенным и грозным.       Подняв с пола потрескавшийся телефон, он быстро набрал на клавишах короткое сообщение для своей возлюбленной.       «Что бы ни случилось, не переживай и знай, что я с тобой. Я приму любое твоё решение и поддержу. Всё будет хорошо. И помни — я люблю тебя.»       Проваливаясь в сон, он пожелал лишь одного — вновь увидеть её счастливой.