Часть 5. Адские гончии

      — Я не расстанусь с ним. Несмотря не на что.       Атмосфера в комнате была мягко говоря угнетающей. Пять человек из высшего преподавательского состава, и ни в одной паре глаз не найти сочувствия. Это не их работа. Их работа — систематизировать. Делать из учениц Кикё «идеальных» девушек. Какое для этого стоит приложить усилие? Вопрос открыт.       Вагури знала их всех. Каждый из преподавателей вёл какой-то предмет в период обучения. Для каждого из них она была образцовой ученицей, лучшей в своём роде. На неё смотрели с восторгом и энтузиазмом, пророча великое будущее. Но сейчас все десять глаз смотрели на неё с отчуждённостью, разочарованием и досадой. И ни в одном глазу — сочувствия.       — Может быть, ты всё-таки изменишь свою пози…       — Исключено. — Стояла на своём девушка.       Каоруко всегда была доброй. Милой. Улыбчивой и мягкой. Девушкой, на которую можно положиться. Но сейчас она напоминала броненосца. Воина со щитом в узком горном проходе, не дающего пройти наступающим врагам. С уверенностью в голосе, твёрдостью манер и выдержкой, она изо всех сил гнула свою линию, не собираясь идти на компромиссы. Сломить её сейчас мог только сильный контрагрумент. И он, к сожалению, была найден.       — Тогда как насчёт того, чтобы покинуть наше заведение? Что думаешь, Вагури?       Нет вещи подлее, чем выстрел в спину. А здесь даже не выстрел — канонада. И этот град пуль выпустила классный руководитель — учитель Токи. Заявление было настолько резким, что даже на лице директрисы выразилось некоторое беспокойство.       Покинуть Кикё? Это же буквально… один из худших раскладов! — Тут же запаниковала Каоруко. По ней было заметно, что этот аргумент сбил её с защитной линии, и она явно была к тому не готова. Предполагала, но не готова.       Покинуть Кикё — значит, начать последний год заново, в другой школе. Когда все подруги уже будут учиться, ей придётся продолжать учить школьную программу и готовиться к выпускным экзаменам. Пока все будут осваивать азы профессий, она останется на том же кругу, только на этот раз, вероятно, далеко не в самой комфортной среде. А ещё — это значительный удар по родительскому кошельку. Ведь обучение в этой школе далеко не самое дешёвое. Неужели вложенные силы и финансы пропадут зря?       Этого просто нельзя допустить! Но как быть в такой ситуации? Вагури ощутила, как к её глазам подступают слёзы, а в горле предательски запершило. Эмоций показывать нельзя! Нужно срочно выискивать какой-то компромисс, чтобы остаться здесь и не потерять связи с Ринтаро.       Вот только таких чудесных решений, к сожалению, не предвиделось. Все варианты постепенно сводились к одному — или одно, или второе. Комбинировать не получалось, да и если уже преподаватели поставили этот вопрос так открыто, уйти от его обсуждения будет невероятно сложно.       — Ого, даже так? — Раздался где-то позади знакомый голос.       От неожиданности Каоруко обернулась и не поверила своим глазам — пришлось сначала утереть слезу, чтобы удостовериться. Но это правда — на пороге кабинета стояли Мадока и Субару. В прочем, судя по лицам окружающих, никто не ожидал здесь их появления.       — Так что? Если на то пошло… Может, нам тоже стоит покинуть Кикё? — Задала вопрос Юдзураха. В её глазах светился праведный гнев, солнечным бликом отражающийся от очков. — Или как, учитель?       Такая постановка вопроса заставила знатно обалдеть каждого присутствующего — будь то виновницу собрания или директрису. Даже классный руководитель сидела неподвижно, не понимая, как реагировать.       — Не возражаете, если мы присоединимся к обсуждению? — Чуть более тихим, но не менее уверенным голосом поинтересовалась Хосина.       В прочем, ответы присутствующих мало волновали неожиданно ворвавшийся «взрывной» дуэт. Не дожидаясь следующих реплик, дамы сели на соседний диванчик и в молчании изучали обстановку. Сейчас они напоминали адских гончих. Одна — максимально спокойная, выдержанная. Но это не значит, что когда отпустят ошейник, она останется сидеть на том же месте, нет. Такая порода тут же сносит всё, как танковая лавина. Вторая же больше похожа на изнывающего в цепях узника — понимает, что вряд-ли что-то противопоставит стальным ошейникам, но всеми силами пытается от них избавиться. Знает, что ситуация под хозяйским контролем, но без боя не сдастся ни при каких условиях.       — Девочки! Вы не обяз… — Начала было отнекиваться Вагури.       — Вы же понимаете, что не должны здесь находиться. — Собравшись с мыслями, произнесла Токи. Поднявшись, она вытянула руку, показывая в сторону дверей. — Вам лучше уйти отсюда.       — Уйдём мы отсюда или со спокойной Каоруко. — Точно также поднялась Мадока. — Или полетим из этого заведения все втроём.       Директриса попыталась успокоить представителей обоих сторон, но это возымело весьма слабый эффект — объективнее будет сказать «никакой». Субару, дёрнувшая за руку подругу, что заставило последнюю сесть, оказывала больший воспитательный эффект.       — Слушайте внимательно, повторя…       — Не тупые, спасибо. — Оскалилась Юдзураха. — Это вы нас послушайте. Нарушать взаимоотношения с подопечными таким неэтичным способом, чтобы просто выплеснуть свою ненависть — идея просто отвратительная. С точки зрения педагогики — непрофессионально.       — Я знаю, что ты собираешься стать преподавателем! — Повысила голос учитель Токи, распугав всех присутствующих. — Но не ТЕБЕ указывать, как МНЕ воспитывать своих учеников!

♩И люди увидели, что происходит И увидели, кто перед ними стоит Принято же за кого-то быть вроде И сделали из своих тел живой щит

И сделали из своих тел гильотину И сделали из своих тел топоры И разрубили Смерть на половины И бросили части в кусты♩

      Глаза Каоруко метались то в сторону классного руководителя, то в сторону подруг. Было непонятно, что делать. То ли вмешаться в диалог, то ли сидеть тихо, пока наказание не стало более строгим. Хотя, куда тут строже! Но как только девушка попыталась встать, директриса положила руку ей на плечо. Теперь в её глазах ощущалась мягкость и сочувствие.       — Если честно. — Прошептала женщина. — Я сама не знаю, почему Токи такая злая. Но прямо сейчас и я ничего не могу сказать. Пока сиди и не вмешивайся, а там — придумаем, как исправить ситуацию.       Теперь на душе у Вагури было немножечко спокойнее. Верить директрисе по определённым причинам она не могла. Но и оснований полагать, что она безбожно врёт — тоже не было. Оставалось понять, как выкрутиться и помочь девчонкам.       Спор был похож на судебное заседание, в котором каждая сторона пытается убедить Высокий Суд в том, что сторона оппонента несёт чистой воды чушь, и ни о каких мерах речи идти не может. И только судья сидит спокойно, держа в руках молоток.       — К тому же! У вас нет никаких правовых оснований поступать таким образом! — Подключилась к спору Субару. Через мгновение девушка швырнула на стол к рукам классного руководителя папку. — Это устав Кикё. И там НИГДЕ не написано, что ученицам запрещается заводить романтические отношения. Ни в одном пункте! Я лично проверяла!       — О твоих мечтах о юридическом я тоже знаю! И это всё равно не даёт тебе…       — А что тогда вам даёт? — Вновь поднялась Юдзураха. — Как сами, так противоправно так и неэтично, а как нам, так права голоса нет! Нам Конституцией гарантирована личная свобода на отношения! И вы не можете туда лезть!       — Мадока, это называется «защита от незаконного вмешательства в частную жизнь». — Одёрнула подругу Хосина. — А ещё, там же, только в другой статье указано, что какие-либо ограничения могут быть применены только в предусмотренных законом случаях. А вы — не закон. Вы — просто учитель.       После этих слов в комнате воцарилась пауза. Но не из-за того, что стороны начали осмыслять аргументы оппонентов, нет. Всем резко стало страшно. Лицо учителя Токи выражало такую степень ярости, для которого есть отдельное выражение «дьявольский лик». Поневоле страшно стало всем. Вообще всем.       - Я. СКАЗАЛА. ВЫШЛИ. ВОН! ВОН ОТСЮДА! ВСЕ ТРОЕ!

***

      — Ну, как-то так. — Сказала Хосина, делая глоток кофе. — Потом нас действительно выгнали. И мне пришлось не только провожать Каоруко, но и выпроваживать Мадоку…       — Ну ты видела? Видела? — С гордостью в глазах говорила Юдзураха. — Я сражалась за её права до самого конца! Как раненый лев!       — Настолько раненый, что мне пришлось взять тебя за воротник.       Они вновь собрались все вместе. Вагури и Цумуги. Хосина и Нацусава. Юдзураха и Ёрита. Сёхэй, Саватари и Асакура также присутствовали на общем собрании. По традиции, все сидели на втором этаже семейной кондитерской, в комнате Ринтаро. Сейчас он угощал всех испечёнными под такой случай пирожными. Каоруко же достался ещё и большой торт с черникой. Сидя в его объятьях, она наслаждалась вкусовой палитрой этого кулинарного шедевра, пока остальные смотрели на эту парочку и думали только о том, что же, собственно, делать.       — Итак, давайте подытожим. — После неловкого молчания, взял слово Аято. Когда Вагури оказалась на грани выбора, вы вдвоём ворвались в комнату директрисы, устроили там чуть ли не судебное заседание, после чего все вместе получили нагоняй, а Мадока ещё и в двойном размере?       — В целом, да. — Констатировала Юдзураха. — Но, честно говоря, я считаю, что такое феерическое представление того стоило. Подумать только! Я наорала на учителя Токи! Мне нужно ставить памятник при жизни, такое великолепие! — Хохотала та.        — Ладно это было круто. — Хлопнул её по плечу Ёрита. — Отдал бы все свои сбережения, чтобы посмотреть на этот спектакль.       — Спасибо вам всем. — Внезапно заговорила Вагури.       Однако после того, как все переместили на неё взгляд, она ещё сильнее прижалась к любимому человеку, будто пытаясь спрятаться от остальных. Не придумав ничего лучше, Цумуги подхватил лежащий рядом плед и укрыл девушку, чем вызвал умиление остальных.       — Правда, большое спасибо. — Продолжала та. — Я даже не знаю, что бы делала, если бы не вы и ваша поддержка. Наверное, сегодняшний день был бы моим последним днём в этой школе.       — В прочем, хорошо то, что хорошо кончается. — Улыбнулся Ринтаро, поцеловав её в лобик.       — Но вообще-то, мы ещё не знае… — Вставила свои пять копеек Саватари. Но как только она словила грозный взгляд всех присутствующих в комнате, тут же изменила свою позицию. — В прочем, нам и знать не надо. Как бы там ни было, Каоруко, мы с тобой!