Путь домой

Вечерний воздух был прохладным и густым, пахло мокрой плиткой, озоном и приближающимся дождем. Зеленые листья колыхались на поднимающемся ветру. Фонари растягивали тени по серым плитам тротуара, то сливая в одну, то снова разбрасывая в стороны. Помни, уставшая после восьмичасовой смены бухгалтером в сети «Фреш-Маркет», засунула руки глубоко в карманы своего старого бомбера. Рядом шаркал ногами Джекс в стоптанных кедах, его фиолетовая куртка с нашитыми заплатками на локтях казалась темным пятном в свете вечерних фонарей. – …в общем, схема была гениальная, – вещал он, жестикулируя так, что его рюкзак болтался за спиной. – Ровно в полночь мы вошли в казино с моими корешами. Я с великолепным актерским талантом изображал богатого мальчика, проигравшего последние штаны за рулеткой. Мой кореш тем временем подменил машинку инкассаторов на идентичную, прикинь? Никакой стрельбы, просто и красиво. Помни искоса взглянула на него, приподняв бровь. – Погоди. Это же сюжет из "11 друзей Оушена". Ты что, Бред Питт теперь? –Совпадение! – парировал он, но на его губах дрогнула улыбка. – Просто великие умы думают одинаково. Но в нашей версии все пошло наперекосяк из-за голубя. Представляешь? Залетел в зал и раскидал фишки, все та-а-ак переполошились. – Джекс, – она покачала головой, но уголки ее губ поползли вверх. – Хватит сочинять. Где ты и где ограбление казино в Лас-Вегасе. – В каждом из нас дремлет преступник, малыш! – он подпрыгнул перед ней, пятясь задом. – Просто у кого-то он просыпается, чтобы припарковаться на газоне, а у кого-то – чтобы похитить 16 миллионов долларов. Мой пока спит, но ему снятся очень яркие сны, поверь! – Дурак, – бросила она ему беззлобно. – Зато свой дурак! – он подскочил к ней сбоку, наклонился и сунул свое лицо прямо перед ее, встретившись глазами. – Твоя личная катастрофа в фиолетовой куртке. Терпи и радуйся. Она оттолкнула его рукой, ткнув в лоб, и он, громко хохча, отпрыгнул. Так они шли еще несколько минут – он сыпал глупостями, а она отбивалась, но атмосфера была теплой, привычной. Как растянутый, потрепанный свитер, в котором уютно, несмотря на дыры и старые пятна. Хотелось устроиться дома, смотреть глупый сериал по телеку, чтобы под боком хохотал этот негодник, в руке кружка кофе и плед на коленках, а глаза медленно закрывались. Но постепенно тон его историй начал меняться. Веселье стало натянутым, а самоирония – горькой. И легкость, возникшая между ними, стала сходить на нет, заставляя Помни напряженно слушать. – …а потом этот тип на собеседовании так смотрит на мое резюме и говорит: "Так, я вижу пробелы в трудоустройстве. Чем вы занимались?" А я ему: "Разрабатывал стратегию по захвату мирового господства через соцсети". Он не оценил юмор, – Джекс фальшиво вздохнул. – Видимо, искали кого-то с более традиционными подходами к захвату мира. Ну или хотя бы с опытом работы с 1С. – Он закатил глаза, закинув руки за голову. – Перестань, – тихо сказала Помни. – Ты же умный парень. Найдешь работу. – О, конечно! – он рассмеялся, и в смехе послышалась фальшивая нота. – Куда уж таким, как я, без работы. Опыт богатый: профессиональный бездельник, специалист по провалам, мастер неудачного въезда на парковку. Да, меня можно в учебники включать, раздел: "Как делать не надо". – Он говорил с натянутой улыбкой, делая глубоко безразличный вид. – Джекс, – ее голос прозвучал предостерегающе. Каштановые волосы растрепались на ветру, мешая смотреть на парня перед ней. – Что? Правда же! – он развел руками, и его ухмылка стала кривой. – Гений, плейбой, филантроп! Да я просто… – он замялся, поигрывая молнией на куртке. – Слишком хорош для этих крутых серьезных компаний! Я же не полный лузер, ха-ха! Поймав ее взгляд,он замялся. – Не то чтобы ты лузер, Пом-Пом. Помни остановилась, сжав ремешок сумки в руке. Ее терпение подходило к концу. – Да перестань ты уже! – она взорвалась, останавливаясь посреди тротуара. – Хватит это делать! Джекс замер. Его ухмылка сползла с лица, оставив его внезапно пустым и молодым. Ему было всего двадцать два, но сейчас он выглядел на все восемнадцать. Он смотрел на нее широко раскрытыми глазами, и в них читалась неподдельная растерянность, ведь раньше она почти никогда не кричала на него. – Я… – он начал и замолчал. – Я же просто… Он не понимал.Он стоял, опустив плечи, и смотрел на нее испуганно-недоуменным взглядом, словно побитый щенок, который не знает, за что ему досталось. – Пфф, не понимаю, о чём ты, – он собрался с мыслями и закатил глаза, отводя их. – Я просто пытался поднять тебе настроение, ты же такая уставшая после работы. И злая. – Джекс фальшиво улыбался, избегая ее взгляда. …И это взбесило её окончательно. – Просто что? Просто прикидываешься клоуном? Называешь себя чмом, неудачником, отбросом? Это твой способ поднять мне настроение? – она почти кричала, и редкие прохожие, идущие мимо, оборачивались. – Мне не нужно, чтобы ты себя унижал! Понимаешь?! Ты всю неделю так себя ведешь! Он стоял, опустив плечи, и смотрел на нее испуганно-недоуменным взглядом. А потом фыркнул, громко и нервно, и его лицо исказилось горькой, кривой ухмылкой. – Ну конечно, – он выдохнул с фальшивым смешком, отводя взгляд. – Я же херовый друг! Поддержать не могу, и шутки у меня херовые, и вообще я урод и еблан. Чё, только пиздеть умею, да? Ну конечно, – его голос сорвался, стал выше, ядовитее. – Я же полный неудачник и отброс, да? Меня же даже с работы выперли! Кем мне ещё быть, как не клоуном, а?! Она резко шагнула к нему, прежде чем он успел договорить. Сжала кулаки. Он инстинктивно отпрянул, но не успел снова надеть маску шута. – Заткнись! – ее голос был низким и злым, как шипение. – Просто заткнись! Ты же знаешь, что это блять не так! Она вцепилась обеими руками в ворот его куртки, с силой тряхнула его, заставляя встретиться с ней взглядом. – И владелец той пиццерии – ебучий мудак! И в каком месте ты, черт возьми, урод? – она почти кричала ему в лицо, ее пальцы впивались в ткань. – Хватит блять делать вид, что тебе весело, когда тебе хреново! Ты просто…! Агрх! Она не закончила. Злость, отчаяние и та щемящая нежность, которую она сама в себе ненавидела, вырвались наружу одним порывом. Она с силой дернула его к себе, притянула его рот к своему и поцеловала. Это был не поцелуй. Это было действие отчаянной злости, спрятанного долго желания и беспокойства. Она прижалась к его губам со всей яростью, что в ней кипела, кусая их, чувствуя, как он абсолютно окоченел и застыл от шока, кажется, перестав дышать. Она оторвалась так же резко, как и начала. Ее грудь высоко вздымалась. Она все еще держала его за куртку. – ЗАТКНИСЬ! – крикнула она ему прямо в лицо, и ее голос сорвался, – ПРОСТО ЗАТКНИСЬ НАХРЕН! Она оттолкнула его, разжала пальцы и, резко развернувшись, пошла прочь, оставив его стоять одного посреди тротуара. Джекс не шевелился. Его челюсть буквально отвисла. Он стоял, как вкопанный, касаясь пальцами своих губ, которые еще горели от ее ярости. Его мозг, обычно такой быстрый на дурацкие шутки и ответные колкости, полностью отключился. Все его мысли испарились, сметенные одной-единственной вспышкой гнева… и чего-то еще, чего он не мог опознать. Фиолетовая куртка вдруг показалась ему нелепой и пошлой. Вечерний воздух стал резким. А где-то впереди, удаляясь, стуча каблуками по плитке, уходила она. И он не знал, что делать. Послышался раздраженный вздох, девушка развернулась назад, грозно глядя на него, крикнула: – Долго ты там стоять будешь?! Домой пошли, идиот! – её лицо стало красным, не то от гнева, не то от смущения. Он вздрогнул, словно очнувшись от сна, и, не говоря ни слова, засеменил за ней, пытаясь совладать с кашей в голове и странным трепетом в груди.