compression and fragmentation.

По мере того, как облако сжимается, оно разбивается на более мелкие кусочки. Каждый такой фрагмент может стать будущей звездой.

Утро субботы выдалось хмурым, безликим и удручающим. Голова пухла от короткого сна, ноги Хенджина отказывались повиноваться, но он все же встал с поскрипывающего дивана и вдохнул пыльный воздух квартиры всей грудью. За окном только начинало светлеть, когда дверь в коридоре захлопнулась. Хенджин шел по привычному маршруту, срезая углы через бабушкины палисадники у подъездов, которые в разгар холодов мало кого волновали. Его ждала очередная смена в баре, где приходилось проявлять все свои навыки, чтобы заработать побольше. Персонала как всегда не хватало, работать за гроши могли только либо сумасшедшие, либо отчаянные — Хенджин был вторым типом. Но он и здесь находил плюсы. Пока стопы болят, а спина жжет от целого дня проведенного на ногах, мало кто задумывается о вопросах бытия. Вечно тревожащие мысли отпускали его, уступая место одной единственной: “Скорее бы конец смены”. После он как всегда подсчитывал чаевые, ставил отметку в таблице графика и брел домой. Но что-то в его однообразном расписании повседневной жизни пошло не по плану именно сегодня. То ли всему виной была череда красных светофоров по дороге в бар, а, возможно, старушка, которой Хенджин не уступил место, как бывало всегда, прокляла его про себя. Может, это минуты шли быстрее обычного и в итоге он опоздал на полчаса, хоть и вышел вовремя, а от дома Минхо добираться было и вовсе быстрее. Хенджин всегда был пунктуальным и исполнительным, ведь ему пришлось повзрослеть в один миг. Он быстро осознал, что кроме него самого никто не поможет и тогда взял все под свой контроль. — Менеджер хотел тебя видеть, — окликнула Хенджина худощавая официантка, как только он зашел в дверь для персонала. В его голове промелькнула шальная мысль о том, что не будь жизнь так фатальна, то мог бы и приударить за девушкой. Но парень с такой биографией навряд ли бы приглянулся хоть одной живой душе, несмотря на смазливое лицо. Он прошел в небольшую каморку, повесил куртку в шкафчик и достал оттуда форменный лонгслив шоколадного оттенка. Переодевшись и повязав сверху фартук, Хенджин вышел из подобия раздевалки и направился в кабинет, который представлял собой склад с запасами расходников, где стоял стол и компьютер. Он постучал в дверь, а затем вошел. — Где тебя черти носят, хотелось бы знать? — почти разъяренно поинтересовался мужчина средних лет, который больше был похож на завсегдатаев таких злачным мест, чем на его работника. — Простите, это первый и последний раз. Такой аргумент должен был смягчить Сок Джин Ву, но тот видимо предпочитал избавляться от негативных эмоций посредством выплеска их на окружающих людей. Хенджин прекрасно знал о его разводе и о том, что тот произошел из-за измены самого Сока. Парень не удивлялся вечно злому и недовольному менеджеру, хоть и не понимал, на что тот негодует, ведь сам виноват в своих проблемах. Сок Джин Ву вскочил со своего стула и подошел к Хенджину: — Щенок, ты здесь только благодаря мне! Я тебя пожалел. Я тебя принял на эту работу. И я обеспечил тебя хорошей зарплатой. Так какого черта ты опаздываешь? — Такого больше не повторится, — с каменным лицом произнес Хенджин, спокойно наблюдая за тем как лицо Сока краснеет. — Еще бы… — пыхтел менеджер. — Надеюсь, что штраф на тебя подействует и ты запомнишь во сколько начинается твой рабочий день. Ранее спокойная голова Хенджина начала потихоньку раскаляться от потока мыслей, заполонивших голову. Он часто подавлял эмоции, чтобы те не овладевали им и не мешали привычному укладу жизни, но сейчас злость начала распускаться в нем, словно подснежники, с которых сошел снег. И почему все так несправедливо? Вертлявые официантки, что задерживались тут меньше, чем пыль на столах, никогда не видели гнева Сока. Им хватало построить глазки, расстегнуть пару пуговиц на блузках и терпеть его вечные домогательства, в виде шлепков по жопе. После чего, те получали надбавку в виде премии и сваливали восвояси. А единственному парню в коллективе приходилось заменять вновь недостающего работника, записываясь на очередную смену в графике. — Понял, — стараясь не выдать истинного раздражения, сказал Хенджин и вышел из кабинета, прикрыв за собой дверь. Противное и скребущее чувство проникало все глубже, заставляя чаще сглатывать. Хенджин ощущал себя одной из пресмыкающихся рептилий, что выделяют в отдельный класс от всех животных. Ему приходилось и правда залезать в любую дырку, крутится и вертеться словно уж на сковороде, чтобы существовать наравне с остальными. Пока другим доставалось все за просто так, Хенджин пожинал плоды своих стараний и усердного труда. Он стал заложником лишь одной, самой нижней, ступени в пирамиде Маслоу, тогда как другие могли ощутить нужность всех вышеперечисленных в ней потребностей. Оказавшись за своим рабочим местом, барной стойкой, Хенджин стал дожидаться первых посетителей натирая бокалы и стопки. День проходил монотонно, люди иногда забредали в бар, чтобы взять кружку кофе по бросовой стоимости, но даже это не увеличивало поток клиентов в утренние и обеденные часы. Попросив подменить себя одну из официанток, Хенджин вышел перекурить на задний двор, где стояли мусорные баки и обитали облезлые дворовые кошки. Парень проверил свой телефон, ответил на сообщение Минхо, который не так давно проснулся и убедил его в том, что с ним все хорошо. Хенджин поджег сигарету и затянулся. Иногда ему претила мысль о том, что за него цепляется такой человек как Минхо. Он не раз мог послать Хенджина в ночи, когда тот звонил, мог не выручать и не беспокоится о нем, но друг продолжал это делать. Минхо был тем красным светом маяка на противоположном берегу, что давал надежду. И раз за разом Хенджин продолжал верить, что рядом есть хотя бы один человек, которому не плевать. Когда время подошло ближе к обеду, на смену вышла еще одна официантка — Е Рин. Они были с Хенджином в хороших отношениях, Е Рин была одной из немногих девушек, что задержались в баре надолго. Она часто поддерживала парня, помогала с работой перед закрытием, чтобы они вдвоем могли вместе уйти домой. — Как ты сегодня, Веточка? — промурлыкала Е Рин, заходя за стойку и приобнимая Хенджина, наполняя воздух сладкими нотками духов. Она часто называла его милой кличкой, вместо привычного всем имени. Хенджин был достаточно худым и Е Рин считала это забавным, хоть и постоянно упрекала парня в том, что он должен есть больше. — Схлопотал штраф с утра, — отстраненно ответил Хенджин. — Что случилось? Сок не в настроении? — озабоченно насела с вопросами Е Рин. — Да не бери в голову. Ты же знаешь, я всегда у него под прицелом. — Сейчас пойду и всыплю ему по первое число. Е Рин уже развернулась и собиралась уйти, когда Хенджин мягко остановил ее за руку. — Если он снова пристанет к тебе, тогда я не буду стоять в стороне и вообще потеряю работу. Просто забей. Девушка искусственно надула губы и кивнула. Хенджин не хотел, чтобы этот засаленный мужлан обидел Е Рин, ведь он считал ее почти младшей сестренкой, но не из-за возраста, а роста. Эта маленькая девчонка с вечно завязанным на макушке длинным хвостом, сначала показалась Хенджину безумно фальшивой, а-ля пикмигерл. В каждом ее действии виделась наигранность, но позже парень осознал, что Е Рин такая на самом деле — немного инфантильная, но очень искренняя и добрая по отношению ко всем людям. И с тех пор они каждую совпадавшую смену выживали как могли, отшучивались, жаловались на посетителей и поддерживали друг друга. К окончанию дня желающих выпить становилось все больше. Одноразовые стаканчики с кофе заменялись стеклянными бокалами для пива, Хенджин все чаще открывал пакетики со снеками, а повар на кухне готовил немногочисленные и простые блюда, представленные в меню. В постоянно меняющемся потоке людей время стало идти быстрее и Хенджин уже на автомате выполнял все свои обязанности, иногда выходил в зал подменяя девочек, но чаще стоял за барной стойкой, делая коктейли и шоты. Отлучившись на кухню за большим куском льда, а затем вернувшись, Хенджин сразу заметил перемену в атмосфере. Оживленные разговоры стихли, а взгляды посетителей были обращены к центру бара. Он посмотрел в ту же сторону и заметил Е Рин, которая старательно выдергивала руку из хватки подвыпившего мужика. Парень оставил контейнер со льдом на столе и направился к ним, чтобы разобраться в ситуации. — Извините, какие-то проблемы? — уточнил подошедший Хенджин, при этом казалось, что парень обращается к официантке, а не посетителю. — Малой, скажи этой цыпочке, чтобы вела себя повежливее, — хриплым прокуренным голосом, заявил мужчина. — Строит из себя тут черт-те что. — Е Рин, иди, я сам поговорю, — шепнул Хенджин девушке, пытаясь вытащить ее запястье из хватки. — Эй, малец, уши прочистить? — озлобленно прорычал мужик. — Ее еще никто не отпускал. Рука, на которой сияла золотая печатка, дернула Е Рин, и та еле удержалась на ногах, едва не упав на пол. Посетитель, чью наружность вряд ли можно было назвать приятной, с облысевшей головой и в сальной одежде на обвисшем брюхе, притянул девушку за талию, пытаясь усадить ее на колени. В этот миг Хенджина накрыло словно ударной волной, да такой, что если бы его не оттащил другой посетитель, то на него точно был бы вызван наряд. — Ебаный урод, — выкрикнул Хенджин. В яростном порыве защитить подругу, парень кинулся на нарушителя спокойствия с матами. Да, Хенджин был хилым, но это не мешало ему дать несколько глухих ударов. И если бы в обычной драке он точно бы проиграл, то в схватке с полустоящим на ногах старым козлом — вышел победителем. На шум из подсобки вышел Сок, он быстро пробежался по залу глазами и от увиденного он пришел в ярость. Перед ним предстала картина плачущей Е Рин и умоляющей Хенджина отойти, рядом стоял молодой парень и сдерживал разъяренного официанта, и самого виновника, что сидел на стуле с красными от оплеух щеками и матерился на чем свет стоит. Но Сок не хотел разбираться в том, кто был прав, он лишь хотел минимизировать последствия конфликта. — Здравствуйте, я менеджер, меня зовут Сок Джин Ву. Что у вас случилось? — Этот пиздюк бросился на меня. Вы знаете кто я такой? Вашему барделю два дня жить осталось. Суки. Я вам устрою, — продолжал орать мужик, пока вставал и шел к выходу. За ним семенил менеджер в попытке подлизаться. Обычно такие угрозы мало чем заканчивались, люди из высших кругов никогда бы не забрели в такой гадюшник и не пили бы дешевое пойло на разлив из бочек. Посетители возвращались к своим делам, опять заводили разговоры иногда косясь на выход и парочку официантов стоявших посреди зала. В помещении вновь становилось шумно и казалось, что минуту назад ничего и не произошло. Е Рин подошла к тяжело дышащему Хенджину, тот откидывал прядки темных волос падающих на глаза. — Веточка… — кладя руку на предплечье парня, тихо сказала Е Рин. Под ее глазами отпечаталась тушь, а запястья окрасили красные следы. — Ты в порядке? — спросил Хенджин, своим обычным и спокойным голосом. — А ты? — заглянула в его глаза девушка. Хенджин словно очнулся от забвения. Парень никогда себя так не вел, но все эти пьянчуги, которых он видел день за днем еще раз напоминали ему о том, что ждет его дома. У любого терпения есть предел и тот наконец-то настал. Все эмоции, что копились в Хенджине годами нашли выход, а затем в момент наступило облегчение. Его плечи расслабились, голова полностью опустела и стало так невыносимо легко, будто все страхи и проблемы канули в небытие. — Хван, быстро внутрь, — рявкнул вошедший Сок. — Е Рин, приведи себя в порядок и за работу. Девушка кинула обеспокоенный взгляд на друга и прошла в уборную. А Хенджин направился за менеджером и прекрасно знал, что его ждет. Джин Ву прошел к столу в кладовой, и как только дверь закрылась, хлопнул по столу ладонью. — Ты…О чем ты вообще, мать твою, думаешь? Считаешь, что тебе все дозволено? — Он приставал к Е Рин. — Да поебать мне! Пусть хоть тебя за член возьмет! Мы концы с концами свести не можем, а ты распускаешь руки на посетителей? Собирай свои шмотки и проваливай! Хенджин стоял на месте, на его лице не дрогнул ни один мускул, но внутри начинала разрастаться тревога. Шаг за шагом в голове уже выстраивалась цепочка последствий, с которыми придется столкнуться в последующие дни, а может быть и недели. — Ты оглох? — заорал Сок. — Чтобы через десять минут я тебя здесь не видел! Развернувшись, Хенджин вышел, впервые хлопнув дверью. Чувства окрыленности и свободы, что нахлынули пару минут назад растворились. Осознав все произошедшее, Хенджин начал винить себя, как бывало всегда, но увы, у времени нет функции паузы и перемотки. Время нельзя повернуть вспять, чтобы забрать назад сказанное и отменить совершенное. Людям остается принять случившееся, сделать выводы и двигаться дальше. Оказавшись в раздевалке, парень нашел в закромах своего шкафчика старый пакет-майку, скинул туда сменку и запасную футболку. Это все то немногочисленно, что он хранил здесь, как в принципе во всей жизни. Накинув куртку, уже собирался выходить, но в каморку вошла Е Рин. — Мне так жаль, веточка, — расстроенно пробормотала девушка. — Ты не должна винить себя. Тут нет твоей вины. — Но все же, я могла и сама дать ему… — А он бы мог дать в ответ, — покачал головой Хенджин. — Не дури. — Мне нравилось работать с тобой. И…у тебя же есть мой номер? Всегда можешь мне звонить или писать. И если что-то нуж… — Спасибо за твою компанию, — хлопая девушку по плечу, произнес Хенджин, он не любил прощаться. — Но и тебе лучше сменить работу. Это место не для тебя. Е Рин лишь улыбнулась в ответ и согласно прикрыла глаза, хоть Хенджин и знал, что она не уволится.

***

Под колокольный звон закрывающейся двери Хенджин вышел в прохладный вечер ноября. Уже смеркалось. Зима начинала подбираться все ближе, протягивая свои ручонки под куртки людей, обволакивая их холодом. Первые капли упали на землю, когда Хенджин уже оказался в дверях автобуса. Он порадовался тому, что хотя бы не промок и в без того паршивый день. Сидя на пыльном сидении, парень уже обдумывал куда ему податься, чтобы найти себе новое рабочее место. Хенджина, пожалуй, уже знал каждый менеджер окрестных заведений. Те, что казались получше не располагали свободными вакансиями — люди попросту не хотели уходить с насиженных и теплых мест. А те, что были похожи на его предыдущее место работы — мало платили, совсем не покрывая минимальные месячные расходы. Спустя несколько остановок двери автобуса распахнулись и ноги Хенджина ступили на мокрый асфальт. Дождь еще срывался противной моросью, но уже не грозился оставить забывших зонтик людей мокрыми. Путь Хенджина от остановки был настолько привычным, что он мог пройти его с закрытыми глазами. С одной стороны детский садик, в котором часто ночуют своры собак, лающих на проезжающие машины. С другой вереница магазинов с продуктами, павильоны микрозаймов и пунктов выдачи. Заходя глубже во дворы становилось менее оживленно, шум машин почти не был слышен, единичные прохожие спешили по своим делам в темноте вечера. Под светом фонарей на раздолбанном футбольном поле, которое часто называли Квадратом, сновало несколько школьников. Они пинали грязный мяч, обдавая друг друга брызгами из луж и смеялись над этим. Хенджин прошел мимо, вдыхая запах мокрой земли. Где-то в подошве его вансов видимо была трещина из-за чего одна нога промокла, и заставляла быстрее вернуться в квартиру. Пиликающий звук домофонной двери известил об ее открытии и парень оказался в подъезде, где запахи смешивались в пролетах девятиэтажки. В начале Хенджин почувствовал на нёбе привкус жаренной курицы, но пройдя пару этажей уже стал ощущать вонь старины и мусоропровода. Когда ноги привели его на общую площадку шестого этажа, то из его крыла стала доноситься музыка и громкие голоса. Парень прошел по узкому коридору из нескольких дверей и оказался в самом его конце. Просунул ключ и прокрутив два оборота, вошел в собственную обитель нищеты. Воздух был спертым, приторно пахло перегаром и сигаретным дымом. Хенджин скинул кроссовки, а затем подмокшие носки, засунул ноги в потрепанные тапки, и не снимая куртки, пошел по направлению к кухне. В маленькой и тесной комнате, на покосившихся деревянных табуретках сидела мать собственной персоной и два ее новоиспеченных собутыльника. Хенджин уже сбился со счета и перестал запоминать лица людей, некогда называвших себя “новыми папами”. — Собрали манатки и съебались, — перекрикивая музыку, Хенджин встал за спиной матери. — Ох, Джинни, ты вернулся, — оборачиваясь и протягивая к сыну руки, Наын обнажила в улыбке желтые зубы, заточенные в контур кроваво-красных губ. — Ну не злись на маму. Сейчас еще посидим… — Катитесь к черту! — ударяя кулаком в дверь, выплюнул Хенджин. — Мальчики, соберемся в другой раз, — смущенно пропела мать. — Другого раза не будет, — уже тише и спокойнее ответил сын. Он так и стоял в проеме кухонной двери, когда мимо него протиснулось два подвыпивших тела, а мать засеменила следом, будто она прекрасная хозяйка. Щелкнул замок и в следующую секунду раздался крик. — Ты так и ждешь чтобы я померла в одиночестве? Да?! Шаги раздавались внутри квартиры и становились все громче, пока они не послышались сзади, а рука не опустилась на его плечо и резко развернула. — Чего молчишь? Весь в отца! — мать завыла утробным голосом и схватила Хенджина за грудки, тряся его изо всех сил. — Дай мне уже пожить спокойно! Хотя бы раз я могу делать что захочу? — Нет, не можешь. — Почему? — Наын вцепилась еще крепче, все больше выходя из себя. — Почему? Почему? Почему? — Потому что ты разрушаешь себя! — закричал Хенджин, отталкивая мать. — Это я твой ребенок! Я, а не ты! Почему я должен объяснять это тебе? — Разве я просила тебя лезть в свою жизнь? — сквозь зубы шипела Наен. — Твой отец бросил нас на произвол судьбы! Что мне теперь делать? — Мам… Прошло шесть лет, просто смирись! Он умер и в этом не было его вины! А если и ты умрешь?! То кого мне винить?! Кого?! Горло сдавливал поток слез, которые хотели пролиться наружу, но Хенджин терпел, пока это чувство не показалось убийственным. Словно еще чуть-чуть и горло сожмет так, что дышать будет невозможно. Парень оттолкнул мать с прохода и быстрым шагом прошел в свою комнату. Он закрыл дверь и сполз вниз, облокотившись на окрашенную в белый поверхность. Хотелось сжаться в пылинку — исчезнуть. Ни чувствовать. Ни думать. Сегодняшний день оказался для парня худшим из всех, что случались с ним за последние годы. Он не знал куда идти, где искать помощь и у кого просить совета. А еще… Еще Хенджин устал. Просто, по-человечески. Ему нужен был полноценный сон, полноценный прием пищи и полноценный человек рядом, коим мать не являлась. Он сидел на старом ковре, на котором тут и там был мелкий мусор. Ему попросту было некогда убираться, а мать не горела желанием заниматься бытом. Ее интересовали лишь нескончаемые бутылки водки, которые Хенджин только и успевал выбрасывать. Это был последний раз. Последний. Он решил для себя это раз и навсегда. Наын больше не получит ни копейки из его рук. Уговоры и мольбы уже не действовали, значит нужно действовать радикально. Хенджин поднялся на ноги и сняв куртку, скинул ее на ближайший стул, где уже была некоторая грязная одежда. Он закрыл дверь на щеколду и выключив свет, лег поверх одеяла на скрипучую кровать. С потолка на него смотрели кучка фосфорных звезд, которые потускнели от времени, но все еще источали мягкий свет. Веки стали тяжелыми, хотя еще было совсем детское время, но изнеможенный организм беспощадно просил отдыха. И Хенджин повинуясь этой просьбе, закрыл глаза и моментально погрузился в темноту.

***

Сквозь ситец пробивалось яркое солнце, заполняя комнату теплым светом. Щебет птиц раздавался где-то за окном, пробираясь в спящий разум Хенджина. За дверью раздался мужской голос, совсем издалека, словно на границе сознания. А потом прозвучал ближе и настойчивее. — Джинни, ты уже встал? Джинни? Глаза распахнулись, и начали оглядывать привычную комнату. В дверь постучали, Хенджин сел в кровати и посмотрел за окно. Небо окрашенное лазурью казалось безграничным, а солнце согревало своими лучами, падающими длинными полосами на постель. — Джинни, соня, вставай. Папе пора на работу. Хенджин вскочил на ноги подбежал к двери и открыл щеколду. Перед ним и впрямь стоял отец, только что гладко выбритый, а влажное полотенце все еще висело на его плече. — Папа, — Хенджин кинулся на шею мужчине, вдыхая запах мыла и родного тела. — Ну чего ты? Кошмар что ли приснился? — Да, кошмар, пап, — прижимая отца все сильнее, Хенджин сдерживал слезы, которые собрались в уголках его глаз. — Собираться пора, а ты все спишь, — отстраняя сына, Хван заглянул в его лицо. — А тебе обязательно на работу надо? Останься, а? — Сынок, ну что за глупости… А кто кормить вас будет? Ты что ли? — Я, пап. Отец звонко рассмеялся и покачал головой. Хенджин взял отца за руку и повел за собой в комнату. Он бросил взгляд на полку, где стояла фотография с черной лентой в углу и на секунду его мир рухнул, возвращая парня в реальность. — Я так долго ждал тебя, — усаживаясь на кровать, Хенджин посмотрел на отца. — Знаю, вот и пришел… — виноватым тоном, произнес Хван старший в ответ. — Полежим? Как раньше? — Не время, сынок. Еще не время. Хенджин посмотрел на свои руки, которые казались фарфоровыми при ярком свете. У него было так много вопросов и он не знал какой из них самый важный. — Что мне делать, пап? Я так устал. Я никем не стал, не полюбил и не помог маме. — Помнишь чему я тебя учил, когда ты был маленьким? Если ты понимаешь, что заблудился, то время… — Вернуться обратно по своим следам? — Молодец. Не зря я тебя гонял, — улыбнулся отец. — Мне кажется, что я и так каждый раз возвращаюсь в исходную точку, хожу по кругу и ничего не меняется. — Взрослым быть сложно, правда? Но я верю, что такой смышленый мальчик как ты обязательно найдет что-то, что сможет разорвать этот порочный круг. Хенджин мгновение помолчал, сжимая ладони. — Я попробую снова. Возможно, в последний раз. Отец по-доброму кивнул, а на его губах все также стояла улыбка. Хенджин прижался к широкой груди, впитывая в себя краткий миг счастья и произнес напоследок: — Приходи еще, ладно? Почаще. Я скучаю.