Часть 2. здоровое питание

      По пути пытался сориентироваться по времени от начала канона- судя по аниме, всё началось в новый год, а сейчас если судить по окружающей природе, сейчас где-то конец марта, Судя по состоянию дома, за ним никто не ухаживает уже, как минимум, пару месяцев, а то и больше, так как было видно, что там кто-то хорошенько похозяйничал, вынося всё ценное и получается, что моя тушка мариновалась в земле около трёх месяцев.       Танджиро должен обучаться у Саконджи Урокадаки около 2 лет. И мне нужно, как можно быстрей, найти способ избавиться от уязвимости к солнцу и глицинии, а также что-то решить с питанием, дабы успеть обучиться какому-нибудь дыханию и попасть на последний отбор, пройти его, получить крутой меч и поучавствовать в каноне, а дальше скорее всего отправлюсь в свободное плавание. Почему нужно проходить отбор одновременно с Танджиро и вообще становиться охотником на демонов? Нууу вопрос на самом деле не сложный, во-первых, если человек может с помощью дыхательных техник убить сильного демона, то, если я обучусь дыханию, то смогу гораздо больше! Меч мне нужен чтобы эффективно убивать демонов, а то боюсь такого ущербного меня нормальные демоны запросто распылят кровавой взвесью, а насчёт отбора, то тут всё ещё проще — я просто не знаю будут ли ещё отборы после этого, так как Серёга вроде говорил, что глав демона вконец убили, как и почти всех демонов- так что возможно они убьют демонюгу раньше чем я войду в ряды организации да и если буду с охотниками, то вероятность не быть выпеленым за компанию с другими демонюгами значительно уменьшиться, ну или я уйду в закат до этого знаменательного события, ну и помимо этого мне очень хочется поучаствовать в каноне. Мой поход по ночному лесу изобиловал совершенно новыми ощущениями недоступными обычным людям из-за ограниченности их восприятия. Лес был наполнен множеством новых запахов и звуков: повсюду кто-то шуршал, бегал, выл и издавал другие инфернальные звуки, а уж от количества разных запахов голова шла кругом.       Через пару часов я более-менее освоился со своими обострившимися органами чувств и решил немного поохотиться. Собрав камушков поувесистей да покрупнее и затаившись в кустах, я принялся ждать. Ждать пришлось недолго примерно через пять минут на ветку дерева в шести метрах от моей лёжки опустилась какая-то птица. Аккуратно поднялся из куста и бросил камень в пернатую тушку. Бросок вышел удачным и камень прилетел птичке прямо в самую маковку размазжив ту к едрене фене, Подобрав мёртвую тушку, я почувствовал жизненную энергию в теле птички и одуряюще притягательный запах крови, а дальше разум затопил дикий, животный ГОЛОД! Птички хватило на несколько укусов после которых от неë осталась лишь несколько пëрышек но съеденная тушка лишь раззадорила мой аппетит. Приступ голода отступил, только тогда, когда от уже шестой по считает птички ничего не осталось ибо я ел всё — даже кости и перья кои пришлось потом из зубов выковыривать. После «завтрака» я осмотрел себя и с удовлетворением отметил, что я даже в приступе голодного безумия ел аккуратно и почти не запачкал одежду. Отряхнувшись, я пошёл дальше, размышляя о том, что сейчас произошло- и скорее всего это были какие-нибудь демонические инстинкты, усиленные крайней степенью истощения, на удивление факт поедания сырого мяса не вызвал никакого отвращения. Но самое удивительное — я впитал прану, которая была в теле птички и возместил энергию, потраченную на охоту, что хоть и косвенно, но подтверждает мою теорию.       Мой поход окончился с наступлением утра в пещерке в овраге по дну, которого протекала небольшая речушка. Напившись воды до отказа, я принялся за эксперименты. Для начала я решил замерить скорость регенерации. Сделал небольшой надрез на предплечье, который затянулся за пол минуты, а затем подставил свою руку под солнечный лучик, получившийся ожог, растянувшийся на пол руки, рассосался за секунд 40 секунд. Второй эксперимент был направлен на попытки стабилизации праны во время контакта с солнцем. На 10 попытке интенсивность реакции праны с солнцем немного уменьшилась. Похоже я постепенно адаптируюсь к солнцу и это вселяет некую надежу на благополучный исход. От продолжения прокачки сопротивляемости к солнцу, меня удержал просевший до 40% резерв.       Следующую неделю я только и делал, что охотился по ночам, возвращался на днёвку в свою пещеру и с упорством отъявленного упоротого маньяка-мазохиста прокачивал устойчивость к солнцу. И уже к концу недели контроль праны увеличился и также я уже мог ходить под прямыми лучами солнца 3 с лишним часа, хоть мне и было крайне хреново — во всём теле ощущалась слабость, голова болела, суставы ломило, в общем, было крайне паршиво. А ещё я впервые в свой новой жизни, нормально рассмотрел лицо своего вместилища. Миловидное с тонкими чертами и родинкой под глазом лицо, тёмно фиолетовая радужка глаз и длинная копна спутанных угольно чёрных волос, в целом, я выглядел лет на 17, хотя по воспоминаниям Такео, ему было 10 лет- наверное подрос пока в могилке лежал.       Наконец-таки я счёл дальнейшее пребывание в пещере излишним и вновь отправился в путь. Следующая остановка случилась утром под густой кроной большого дерева, привал занял полтора часа и мой поход продолжился. Делая через каждые 3 часа привалы, я такими темпами уже под вечер прошёл около 50 километров. Устроившись в ямке в корнях дерева, я, поспав пару часов, уже привычно сделал дыхательную гимнастику и снова пошёл на охоту. Удачно поохотившись, я решил осмотреться. Забравшись на самое высокое дерево, я обнаружил, что в километрах пяти, располагалась небольшая деревушка. Стал размышлять на тему идти туда или не идти. Взвесив все за и против, я всё же решился наладить контакт с местными обитателями. Собрав свои скромные пожитки, я пошёл в направление деревни.       Подходя к деревеньке, я уловил стойкий запах крови и подозрительную тишину. Моя паранойя тут же взвыла об опасности, и я тут же нырком заскочил в густой куст. Спустя минут десять активных прослушиваний, пронюхиваний местности, я таки выполз из куста и максимально тихо пополз в деревню. А в деревне творилась какая-то ересь!       По-тихому, заползя в один из дворов, я обнаружил на пороге дома чей-то живописно разложенный кишечник и куски человеческого тела. От стойкого запаха крови и вида плоти, рот сражу же наполнился вязкой слюной. Одёрнув себя от залипания на куски человечины, я выдернул из полена топор и поспешил удалиться от столь манящего зрелища. Выйдя со двора, я услышал из самого большого дома чьи-то крики и злобный смех, были это два разных существа, так как кричащий голос был женским, а второй, который смеялся, был мужским.       Подойдя к дому, я обворожил, что двор был залит кровью и лентами кишок. Сглотнув набежавшую слюну, я подошёл к окну и мне предстало ужасное зрелище, какая-то гариллообразная тварь насилует погрызенный, но ещё живой обрубок девушки, посреди кучи обглоданных человеческих костей. Сглотнув вязкую слюну, я отлип от окна и, отойдя от него подальше, присел на колоду и стал думать, как эту хрень завалить. И, как назло, в голову приходил лишь один самоубийственный бред, по типу влететь с пафосными криками и усилением праной в дом через окно и огрести от демонюки.       Просидев за размышлениями минуту, я всё же решил действовать, пока тварь увлечена своим делом и есть шанцы на внезапную атаку. По-тихому, протиснувшись в окно и подкравшись в притык к твари, я, по максимуму, усилившись панной, со всей дури рубанул демонюку по шее. Топор углубился в шею монстра на 2/3 и… завяз, тварь кулём рухнула на пол. И пока эта тварь не пришла в себя, с разбегу сиганул на торчащий из шеи обух и перерубил твари шею, выдернув из пола топор, я рубанул матерно рычащую голову прямо в темечко, я влетел в стену от молодецкого удара безголового туловища. В спине что-то хрустнуло, но я, не обращая внимание на боль, рыбкой нырнул в окно, вскочил на ноги, поморщился от боли в спине, шибанул о землю головой демона, которая до сих пор была насажена на, каким-то чудом оставшийся после всех акробатических кульбитов, в руках топор и, выслушав очередной матерный спич от каким-то фигом говорящей отдельно от тела головы, я ещё раз познакомил её с землёй и побежал подальше от дома и беснующегося в нём тела, попутно знакомя голову со всем, что попадалось под топор. Вдруг за спиной раздался грохот ломающейся стены и громкий топот бегущего за своей головой туловища. Завернув за угол очередного дома, я почувствовал, как что-то схватило меня за руку, повернув туда голову, я увидел голову, которая отрастил пару рук из ушей одной из которых он и держал меня за руку и сейчас, гаденько улыбаясь, эта тварь шибанул мне по почке своей второй культяпкой. Я от боли и удивления выпустил топор из рук — Ну всё капец тебе. Я буду убивать тебя долго и мучительно!       Вдохновенно прорычал этот чернобыльский колобок мутант и, балансируя на одной руке схватился второй своей конечностью за топор, пытаясь его из себя выдернуть. Ну а я взял да шибанул ногой по башке, как по футбольному мячу, отправив её в полёт в окно одного из домов, а затем отправился за ним следом ускоренный пинком подбежавшего безголового война. Мой полёт опять закончился встречей со стеной, в моей тушке опять что-то хрустнуло, подарив мне ещё одну гамму «приятных» ощущений.       Заскочив в тоже окно, куда пяток секунд назад, запульнул голову демонюки, я огляделся и увидел топор, пробивший рукоятью стенку шкафа и, до сих пор, весящей на его лезвии яростно матерящейся и брыкающейся башкой демона. А оказались мы на кухне, быстро подобрав со стола приличных размеров нож, я с яростным криком кинулся в атаку на Бошку твари.       Бой был скоротечным, но от этого не менее кровавым. Я работал ножом, как швейная машинка иглой, попутно вгрызаясь в попытавшуюся задушить меня руку, в какой-то животной ярости голода, я отрывал и, глотая куски демонической плоти, кроша ножом череп твари, как вдруг за спиной послышался треск и хруст ломающейся стены и я в без сильной злобе, просунув большие пальцы в глазницы этому ебучему колобку и разрывая его череп на две половины, после чего вырвав куски мозга запихал их в рот и проглотил. За спиной раздался грохот проломленной стены, а за ним и глухой стук упавшего тела.       Слегка пошатываясь, я вытащил из шкафа застрявший топор, парой ударов развалил куски черепушки на ещё более мелкие части, я подошёл к безголовому туловищу и парой ударов раскроил грудную клетку и принялся поглощать наиболее энергонасыщенные органы. После того, как схавал всё самое полезное я встал и ударами топора расчленил тело на куски, которые вынес на улицу, сходил к колодцу, обмылся холодной водой и, присев на крыльцо, принялся ждать восхода солнца.       Живописную картину восхода прекрасно дополнял вид разлетающейся по ветру пепел от демонических ошмётков, досмотрев столь прекрасную картину, я залез в дом почище и заснул.