Сломленный верой(пролог)

Ту Тайм сидел, глядя в пустоту. На его руках свежие раны, наложенные поверх старых. Он давно перестал чувствовать боль как врага. Боль стала единственным доказательством, что он ещё существует. Когда-то он верил. Верил в Спавна, в то, что культ даст ему смысл, оправдание, спасение. Он жил этой верой, держался за неё. И эта вера стала его проклятием. Он убил Азура. Не врага. Не случайного прохожего. Азура — того, кто был ближе всех, кого он позволил себе любить, доверять. Он сам вырвал жизнь из его тела, потому что так требовал Спавн. И всё же после того удара в груди Ту Тайм понял: вера не спасла. Она только лишила его всего. Он не выдержал. Кровь на руках ещё не успела остыть, когда он взял оружие против самого себя. Смерть Азура значила слишком много. Ту тайм воткнул клинок в свою грудь.Боль тут же наполнила все его тело. Раздался крик, кровь повсюду. Глаза Тайма начали слипаться. Он не мог сопротивляться боли, он упал прямо на тело Азура. Глаза непроизвольно закрылись, с них все еще текли слезы. Скоро Ту тайма постигнет смерть. Но смерть не пришла. Вместо этого пришёл он. Спектр. Ту Тайм очнулся уже среди других выживших, но это было не спасение. Это была клетка другого вида. Он чувствовал чужую руку на своей душе, как ледяной след, как путы, тянущие вниз. Спектр не дал умереть. Он забрал его. Он сохранил оболочку, но наполнил её только бесконечной болью, ненавистью к самому себе за свои поступки. И теперь Ту Тайм жил, если это можно было назвать жизнью. Каждое утро он просыпался с ощущением, что кровь Азура всё ещё на его руках. Каждую ночь он слышал шёпот Спавна. Его вера не исчезла, наоборот,чем сильнее он ненавидел себя, тем крепче держался за культ. Потому что без этой веры не оставалось ничего. Но внутри что-то ломалось. Он умирал и возрождался слишком много раз. Его разум застрял между отчаянием и яростью. Иногда он смеялся, когда хотелось кричать. Иногда он резал кожу, чтобы убедиться, что боль реальна. В зеркале позади себя,он видел тень Азура. Он разговаривал с ним. — Я сделал это ради Спавна… — шептал он в пустоту, — ради веры. Ради нас. Ты же понимаешь? Но отражение молчало. Только пустые глаза. И в этом молчании было всё: предательство, вина, ненависть. Ту Тайм всё больше гас. Он был выжившим, но лишь по названию. Внутри он давно умер. А то, что оставалось, было всего лишь оболочкой, фанатиком, который потерял смысл, но всё ещё цеплялся за Спавна, потому что без этой веры он растворился бы окончательно. Он криво и как то слишком широко улыбнулся. И в этой улыбке было ясно одно: разум ускользал от него.