Глава 7. Фазовый переход

Понедельник начался с тихого скандала дома. Мать, перебирая почту, обнаружила официальный конверт со школьной эмблемой. — Уведомление о родительском собрании, — она повертела в руках плотный лист. — Особое внимание к «вопросам морального климата в старших классах». Это что ещё значит? Алиса отводила глаза, делая вид, что увлечена намазыванием масла на хлеб. Сердце бешено колотилось — Инна Владимировна не теряла времени. По дороге в школу её догнал Егор. Он молча шёл рядом, руки глубоко в карманах, взгляд прикован к асфальту. — Ты рассказал? — наконец спросила Алиса, не выдерживая напряжения. — Родителям? Нет, — он покачал головой. — Но кто-то рассказал. У отца вчера звонил кто-то из школьного совета. Спрашивал про... про тебя и Геннадьевича. Холодная волна страха накатила на Алису. Она остановилась, опираясь о мокрый забор. — Что я наделала... — Мы, — поправил её Егор. — Мы наделали. Я тоже молчал, когда должен был сказать. Он посмотрел на неё, и в его глазах была не злость, а усталая грусть. — Давай просто переживём этот день, ладно? Школа встретила их настороженной тишиной. В гардеробе дежурный учитель не поднял глаз при их появлении. В коридорах группы учеников замолкали, когда они проходили мимо. Слухи уже сделали свою работу. Урок химии прошёл под аккомпанемент нервного постукивания мела по доске. Павел Геннадьевич был собран и холодно корректен. Он ни разу не посмотрел в её сторону, не задал ни одного вопроса. Когда звонок прозвенел, он быстро собрал бумаги и вышел, не задерживаясь. После третьего урока Алису вызвали к директору. Кабинет директора пахнет древесиной и старыми книгами. За массивным столом сидела не только директор, но и Инна Владимировна, и неизвестная женщина в строгом костюме. — Садись, Алиса, — директор указала на стул. — Это Анна Петровна, представитель районного отдела образования. Женщина в костюме молча кивнула. — Мы проводим беседы с учениками по вопросу... — директор посмотрела на бумаги перед собой, — комфортной образовательной среды. Есть ли у тебя какие-либо жалобы на учителей? Алиса почувствовала, как ладони становятся влажными. Инна Владимировна смотрела на неё с холодной вежливостью. — Нет, — тихо сказала Алиса. — Ни на кого? — настаивала директор. — Возможно, кто-то из преподавателей ведёт себя... непрофессионально? В комнате повисла тишина. Алиса видела, как пальцы Инны Владимировны сжали ручку кресла. — Нет, — повторила она громче. — Всё в порядке. Анна Петровна сделала пометку в блокноте. — Спасибо, Алиса. Можешь идти. Когда дверь закрылась за ней, Алиса прислонилась к стене, пытаясь унять дрожь в коленях. Она сделала выбор. После уроков она зашла в кабинет химии. Павел Геннадьевич сидел за столом, опустив голову на руки. При её появлении он вздрогнул. — Тебе нельзя здесь быть, — сказал он, не поднимая глаз. — Я сказала им, что всё в порядке. Он наконец посмотрел на неё. Его лицо было усталым. — Зачем? Они бы поверили тебе. Всё бы закончилось. — А что бы началось? — Алиса подошла ближе. — Твоя разрушенная карьера? Мой статус жертвы? Она положила на стол ту самую тетрадь. — Я прочитала последнюю запись. Ты смог сказать «нет». И я тоже. Он медленно потянулся к тетради, провёл пальцами по обложке. — Инна подала на развод, — тихо сказал он. — Говорит, я опозорил её перед всем городом. — А что ты скажешь? — спросила Алиса. Он поднял на неё глаза, и впервые за всё время она увидела в них не растерянность или страх, а спокойную ясность. — Что тридцать лет я был раствором в чужой колбе. А теперь хочу кристаллизоваться в собственную форму. За дверью послышались шаги. Они молча смотрели друг на друга, понимая, что этот разговор стал последней каплей, переполнившей чашу. — Мне нужно уйти, — сказала Алиса. — Да, — кивнул он. — И мне тоже. Когда она вышла в коридор, там никого не было. Только из учительской доносились приглушённые голоса. Алиса вышла на улицу. Дождь кончился, и сквозь разорванные облака проглядывало осеннее солнце. Егор ждал её у ворот. — Ну что? — спросил он. — Всё нормально, — ответила Алиса и впервые за долгое время улыбнулась по-настоящему. Они пошли домой, и её рука сама нашла его руку. Тетрадь в рюкзаке казалась уже не такой тяжелой. Ветер срывал последние листья с деревьев, унося их в неизвестном направлении. Что-то заканчивалось. Что-то — только начиналось.