One vision

One man, one goal Ha, one mission One heart, one soul Just one solution One flash of light Yeah, one god, one vision

Движение состава замедлилось, переходя в плавное, бесшумное скольжение, пока локомотив не замер с точностью до миллиметра у разметки на платформе. Это была последняя остановка. Станция «Пансионат». Место, куда вели все дороги в Синклите, но о котором почти никто не говорил вслух.

<ЗАПИСЬ. СИСТЕМА КОНТРОЛЯ ДОСТУПА. ТЕРМИНАЛ-ПАНСИОНАТ.>

Голос сделал микроскопическую паузу, сверяясь с невидимым регламентом.

<Запрос на санкционирование прохода в зону ограниченного доступа. Идентификация: Директор Организации, действующий, [ЛОЛОЛОШКА_993L0l0l*wk-358]. Идентификация: Член совета директоров, исполнительный директор, де Саль, Луиза. Цель визита, согласно протоколу 7-▇▇▇: Сопровождение. Ознакомление.>

Лололошка инстинктивно напрягся, словно оказался на допросе. Но Луиза, стоявшая рядом с ним навытяжку, словно на параде, не выказала ни малейшего удивления. Это была стандартная процедура. Неотъемлемая часть механизма.

<Требуется вербальное подтверждение от сопровождающего лица для открытия шлюза. Госпожа де Саль, произнесите: "Авторизовать".>

Ее ответ прозвучал четко, отсекая тишину станции, как удар молотка судьи. В голосе не было ни тени сомнения, лишь холодная, безупречная исполнительность. — Авторизовать.

<Подтверждение принято. Протокол соблюден. Шлюз открыт. Приятного пребывания.>

***

Тишина. Нигде, даже в самых тихих мирах не бывает такого. Само пространство всосало в себя все звуки. Единственным, что нарушало это безмолвие, был едва слышный, сухой шорох их шагов по белесой песчаной крошке. Ло, растерянность и трепет которого были его вторым лицом в этот момент, шел рядом с Луизой, чей бирюзовый костюм был таким же безупречным, единственным настоящим цветом в этом мире, освещаемым искусственным солнцем. Миновали бесчисленные, построенные в идеальные ряды капсулы. Саркофаги для тех, кто отдал организации все, что у них было. Лололошка пытался увидеть тех, кто внутри, но темная пелена не позволяла этого сделать. На капсулах не было ни табличек с именем, ни заслуг, которых каждый лежавший когда-то достиг.

One flesh, one bone, one true religion One voice, one hope, one real decision Whoa, whoa, whoa, whoa, whoa, whoa Give me one vision, yeah

Для Ло это было кладбище. Для Де Саль же... Сад, эдемский сад, который взрастил Директор. «Они не понимают, — думала она, не сбиваясь с ровного, выверенного шага. — Сотрудники видят лишь финал. Лишь конец службы, списанные единицы. Но Он... Он видел их ценность до последнего метра. Каждый, кто лежит здесь, был ступенью. Необходимой жертвой на пути к единственной цели, что имеет значение. Построить мир, где такие жертвы больше не понадобятся». Взгляд Луизы, устремленный к пирамиде, что виднелась все ближе и ближе.. Ее строгие грани - настоящее архитектурно-инженерное искусство. Воплощение воли Директора.. «Я помню хаос, — мысль пронзила ее сознание, холодная и острая, как осколок льда. Воспоминание, которое не стерлось, не потускнело, потому что оно было началом ее самой. — Мой мир распадался на нити, на бессвязные фрагменты реальности. Крики, огонь, парадоксы, пожирающие друг друга. Я была ничем. Пылью в агонизирующей вселенной. А потом появился он. Как абсолют. Как порядок посреди безумия. Он не обещал мне спасения. Он предложил мне цель». Лололошка рядом с ней кашлянул. Тихий, неловкий звук в оглушающей тишине. — Они... чувствуют что-нибудь? — его голос был хриплым. Луиза на миг повернула к нему голову. В ее серо-голубых глазах не было ни жалости, ни сочувствия. Лишь кристально чистая констатация факта. — Только покой. Она снова отвернулась к пирамиде. Для нее и ее Директора не существовало понятий «хорошо» или «плохо». Только «эффективно» и «неэффективно». Справедливость — это математически выверенный баланс, и он был гением этого баланса. «Сотрудники называют меня Стальной леди. Джованни, Малецки... они шепчутся за спиной. Думают, что я безжалостна. Как же они мелко мыслят. Разве скальпель хирурга безжалостен, когда отсекает пораженную ткань, чтобы спасти организм? Я — его скальпель. И я горжусь каждой раной, что нанесла во имя его цели. Во имя будущего вселенной». Ее сердце, если то, что билось у нее в груди, можно было так назвать, хранило одну-единственную драгоценность. Звук, который она слышала так редко, но который был для нее всем. «Лу». Так он ее называл. Коротко, почти небрежно. В этом единственном слоге для нее заключалось все: признание, доверие, их общая тайна. Весь Синклит видел в нем Генерального директора. Непререкаемый авторитет, почти божество. Она же видела уставшего титана, взвалившего на свои плечи груз всех существующих и несуществующих миров. Видела того, кто смотрел в лицо бесконечности и не отводил взгляд. Как можно не любить такое существо? Они подошли к подножию пирамиды. Гладкие блоки уходили ввысь, к слепящему искусственному солнцу. От строения веяло вечностью и незыблемым покоем. Место его добровольного заточения. Лололошка задрал голову, и Луиза увидела в его глазах отражение той же растерянности, что была и у нее... когда-то очень, очень давно. Перед тем, как Он дал ей ясность. «Скоро ты все поймешь, — мысленно обратилась она к спутнику, хотя ее лицо оставалось бесстрастным. — Ты поймешь, какой титанический труд он проделал. Ты увидишь красоту в его чудовищном плане. Он ищет тот единственный, идеальный вариант. Мир без потерь. И я буду рядом, когда он его найдет». Она сделала последний шаг и остановилась, ожидая, когда Лололошка примет реальность, которую она давно сделала своей религией.

***

Луиза и Лололошка остановились у самой границы пирамиды. Де Саль повернулась к Лололошке. В ее серо-голубых глазах не осталось и следа размышлений, только деловитость. — Согласно регламенту, дальнейший проход возможен только после авторизации пробуждения. Вам надлежит оставаться здесь и не двигаться. Не дожидаясь ответа, она сделала один шаг в темноту пирамиды. Пространство вокруг ожило. По стенам побежали тонкие линии лазурного света, сходясь в одной точке перед ней — в парящей в воздухе голографической консоли. Вспыхнул текст:

<СИСТЕМА КОНТРОЛЯ СТАЗИСА. СУБЪЕКТ: "▇▇▇". СТАТУС: СОН.> <ВНИМАНИЕ. ЗАФИКСИРОВАН ЗАПРОС НА НАРУШЕНИЕ ПРОТОКОЛА СОХРАНЕНИЯ. ТРЕБУЕТСЯ АВТОРИЗАЦИЯ УРОВНЯ "▇▇▇".> <ПОДТВЕРДИТЕ ВАШЕ НАМЕРЕНИЕ.>

— Подтверждаю намерение прервать стазис, — голос Луизы был ровным, но внутри, там, куда не проникал регламент, что-то трепетало. «Сколько циклов... Сколько километров проехал этот поезд с тех пор, как он ушел? Сколько раз я приходила сюда, чтобы просто постоять у его гробницы, не решаясь потревожить его покой? Но теперь... теперь есть причина. Есть он». Она бросила мимолетный взгляд на Лололошку, застывшего в ослепительном свете. Он был ключом. Пророчеством. Исполнением ее долгого ожидания.

<НАМЕРЕНИЕ ПОДТВЕРЖДЕНО. ИДЕНТИФИКАЦИЯ ЛИЧНОСТИ. ПРОИЗНЕСИТЕ ВАШ ПОЛНЫЙ ИДЕНТИФИКАТОР.>

Вот он. Момент истины. Единственный раз, когда система требовала от нее произнести то, что не имело звучания, что было чистым концептом, существующим вне законов привычной фонетики. Она сделала глубокий вдох. «Я забыла, кем была до него. Темное, хаотичное нечто, рожденное в умирающей реальности. Он дал мне форму. Он дал мне имя. И он дал мне второе, настоящее имя, ключ ко всему, что имеет значение. Доказательство того, что из всех сущих я была первой. Я остаюсь единственной». — ⌘♲⸮↯⧫͓𑄿⬳փ〷⦽ঈৱ⥺⧪⬷⥀⍐⟱∗∗↭⇱⏯➹¶〠ৠᕖ@#꘨௮&꧓꘢֏៥๒႘६౫Ữ%⧭ᓮᗇᘈᣃ〄ㆥԾㆭㆫ〄 На мгновение лазурные линии на стенах замерцали, грозя погаснуть от чудовищного напряжения. Голографическая консоль покрылась рябью.

<ИДЕНТИФИКАТОР... ПРИНЯТ. ЛИЧНОСТЬ ПОДТВЕРЖДЕНА. ⌘♲⸮↯⧫͓𑄿⬳փ〷⦽ঈৱ⥺⧪⬷⥀⍐⟱∗∗↭⇱⏯➹¶〠ৠᕖ@#꘨௮&꧓꘢֏៥๒႘६౫Ữ%⧭ᓮᗇᘈᣃ〄ㆥԾㆭㆫ〄> <ПРОТОКОЛ СОХРАНЕНИЯ АННУЛИРОВАН. НАЧАТ ПРОЦЕСС ПРОБУЖДЕНИЯ СУБЪЕКТА. РАСЧЕТНОЕ ВРЕМЯ... ПЯТЬ СЕКУНД.>

Глубоко внутри пирамиды раздался низкий, вибрирующий гул. Стены задрожали. Сквозь темноту пробился фиолетовый свет. Лучи становились все ярче, изгоняя мрак из зала, пока не осветили то, что находилось в его центре. В центре зала на постаменте стояла стазис-капсула, ее поверхность, прежде матово-черная, теперь светилась изнутри. Фиолетовое сияние пульсировало все сильнее, и вот, с последним, долгим шипением, крышка капсулы отъехала в сторону, выпуская облако холодного пара. Из мглы медленно поднялась темная фигура. В темной броне с пурпурными прожилками. Маска скрывала лицо, но его присутствие мгновенно заполнило все пространство. Он сделал шаг из капсулы, и его ноги коснулись пола с тихим стуком. Луиза опустилась на одно колено. Она склонила голову — из глубочайшего уважения, как рыцарь перед своим сюзереном. В ее голосе впервые за долгое, неисчислимое время прозвучал почти дочерний трепет. — Господин Генеральный директор. Она сделала паузу, прежде чем произнести слова, которых ждала вечность. — Я привела его.