Все изменится?

Тени в комнате Блум сгущались, но уже не от магии — от тяжести дыхания, от жара, что разлился по коже, от дрожи в пальцах, цепляющихся за его плащ. Валтор прижал её к стене, и холод камня сквозь тонкую ткань ночной рубашки контрастировал с пылающим прикосновением его рук. Его губы скользнули по её шее, оставляя влажные следы, а зубы впились в нежную кожу над ключицей — не больно, но достаточно, чтобы она вскрикнула и вцепилась в его волосы. — «Ты…» — её голос сорвался, когда его ладонь скользнула под рубашку, обжигая рёбра, живот, выше… — «Я что?» — он дышал ей в губы, и в его голосе снова появилась та насмешливая нотка, но теперь она звучала иначе — глубже, хриплее, словно он едва сдерживался. Она не ответила. Вместо этого резко дёрнула за пряжку его плаща, и ткань с шуршанием упала на пол. Его тело под чёрной кожей брони оказалось совсем не таким, как она представляла — не холодным и мраморным, а живым: шрамы на плечах, напряжённые мышцы пресса, горячая кожа, покрытая лёгкой испариной. — «Разочарована?» — он приподнял бровь, но она почувствовала, как его сердце бешено колотится под её ладонью. — «Замолчи», — прошептала она и потянула его за ремень. Металлическая пряжка со звоном ударилась о пол. Его руки мгновенно оказались на её бёдрах, срывая последние преграды. Ткань рвалась под его пальцами — небрежно, будто он и правда боялся, что она исчезнет, если действовать медленно. — «Блум…» — его голос прозвучал как предупреждение, но она уже не хотела слушать. Она притянула его к себе, и их губы слились в поцелуе, жгучем, почти болезненном. Его язык скользнул по её нёбу, и она застонала, чувствуя, как всё тело сжимается от желания. — «Ты уверена?» — он оторвался на секунду, и в его глазах читалось что-то почти человеческое — не тень, не магия, а просто… страх. Она ответила движением — резко толкнула его на кровать и взгромоздилась сверху, прижимая ладони к его груди. — «Перестань спрашивать», — прошипела она. И тогда он сдался. Его руки скользнули по её бёдрам, впились в плоть, оставляя синяки, которые завтра будут напоминать ей об этом безумии. Он приподнял бёдра, и она почувствовала его — твёрдого, горячего, готового. — «Медленно…» — он прошептал, но она уже опустилась на него, и оба застонали от внезапной боли и наслаждения. Он вошёл тяжело, почти невыносимо, заполняя её так, что перехватило дыхание. Она замерла, чувствуя, как её тело сопротивляется и тянется к нему одновременно. — «Блум…» — его голос звучал хрипло, будто сквозь зубы. Она сама начала двигаться — сначала неуверенно, потом быстрее, находя ритм. Его руки схватили её за талию, помогая, направляя, но не контролируя. — «Да… вот так…» — он прошептал, и его губы прижались к её груди, обжигая кожу. Она запрокинула голову, чувствуя, как пламя разгорается внутри — не магическое, а настоящее, животное, пульсирующее в такт их движениям. Его пальцы впились в её бёдра, и он резко перевернул их, прижав её к матрасу. Теперь он контролировал темп — глубокие, медленные толчки, каждый из которых заставлял её вздрагивать. — «Смотри на меня», — приказал он, и когда она открыла глаза, увидела в его взгляде то же безумие, что пожирало её. Она обхватила его шею, притягивая ближе, и их губы снова встретились — уже не в поцелуе, а в борьбе: зубы, язык, дыхание, смешавшееся воедино. Жар нарастал, волна за волной, пока не стало невозможно терпеть. — «Я…» — она попыталась предупредить, но тело уже взорвалось спазмами удовольствия. Он последовал за ней почти сразу, вскрикнув её имя так, будто это было заклинание. Тишина. Только их прерывистое дыхание и стук сердец, постепенно замедляющийся. Он опустил голову ей на плечо, и она почувствовала, как его губы дрожат. — «Это…» — «Не говори», — она провела пальцами по его спине, чувствуя шрамы под пальцами. Сейчас они были просто двумя людьми, которые слишком поздно поняли, что любят друг друга.