Часть 2

Комната казалась живой, дышащей в полумраке, словно древний чертог Ангбанда, где бархатные портьеры покачивались в медленном, гипнотическом танце, подобном извивам змеиных тел. Девушка, чье имя было забыто в вихре искушения, ощутила, как перехватило дыхание, когда пальцы Саурона прошлись по изгибу ее ключицы. Его прикосновение было холодным, как первый иней на склонах Ородруина, но обжигало там, где задерживалось, разжигая пламя в ее венах, подобное тому, что некогда кузнец Аулэ раздувал в своих горнах. Саурон наблюдал за ней с непроницаемым выражением лица, но его глаза — о, его глаза — горели голодом, тем самым неутолимым голодом, что некогда привел его к созданию Колец Власти. Он был сдерживаемой бурей, едва укрощенной силой, и она, простая смертная из рода Людей, оказалась в центре его внимания, словно Эру Илуватар предназначил ей роль в великой Песне, но искаженной диссонансом Мелькора. Губы Мелькора изогнулись в ухмылке, когда он подошел ближе, его тело коснулось ее так, что по телу пробежала дрожь, эхом отдаваясь в ее душе, как эхо битвы при Дагорлад. Его пальцы прошлись по вырезу ее платья, дразня тонкую ткань, прежде чем просунуть палец под бретельку и нарочито медленно потянуть ее вниз. — Давай посмотрим, что ты скрываешь под всей этой скромностью, — пробормотал он хриплым от предвкушения голосом, в котором сквозила ирония падшего: он, творец хаоса, теперь играл в соблазнителя, словно пародируя Валар в их творении. У девушки перехватило дыхание, когда прохладный воздух комнаты коснулся ее обнаженной кожи. Взгляд Саурона прожигал ее насквозь, его присутствие было безмолвным приказом, обещанием того, что должно было произойти — падения, подобного тому, что постигло Нуменор. Она чувствовала тяжесть его взгляда, тяжелого и властного, как будто он уже заявлял на нее права одним своим взглядом, выковывая невидимое кольцо подчинения. Руки Мелькора скользнули ниже, его пальцы ловко развязали шнурки ее платья. Ткань соскользнула с ее плеч, обнажив мягкие округлости грудей. Ее соски затвердели под тяжестью их взглядов, а от прохладного воздуха напряглись еще больше, словно в ответ на древнюю магию, что витала в воздухе. Она прикусила губу, ее дыхание стало коротким и неровным, когда платье упало к ее ногам. — Черт, — выдохнул Мелькор, его глаза потемнели. — Посмотри на себя, смертная. Ты — как плод с Древ Долголетия, готовый сорваться в бездну. Рука Саурона, наконец, шевельнулась, его пальцы прошлись по изгибу ее талии, прежде чем скользнуть вверх и обхватить грудь. Его прикосновение было твердым, собственническим, большой палец медленно, обдуманно обводил ее сосок кругами, вызывая в ней бурю ощущений, подобную штормам над морем Белерианда. Она ахнула, запрокинула голову, подставляя ему шею. Мелькор воспользовался этим, его губы нашли чувствительное местечко там, где ее шея переходит в плечо, а зубы скользнули по коже, оставляя след, как клыки дракона. — Эру, — выдохнула она, вцепившись руками в его плечи, впиваясь ногтями в его плоть. Другая рука Саурона присоединилась к первой, теперь обе обхватывали ее груди, его пальцы сжимали и перекатывали соски, пока они не превратились в твердые, ноющие вершинки. Она чувствовала, как влага собирается между ее бедер, а лоно сжимается от желания, эхом отзываясь на диссонанс, что Мелькор некогда внес в Музыку. — Пожалуйста, — простонала она, ее бедра двигались сами по себе, ища трения, освобождения. — Тише, — прошептал Саурон, его голос был низким гулом в груди, подобным грому над Мордором. — Мы знаем, чего ты желаешь, малышка. Но мы дадим это тебе на своих условиях. Мелькор усмехнулся, его дыхание обжигало ее шею. Она застонала, когда руки Саурона оставили ее груди, скользнув вниз по животу. Она стояла обнаженной, кожа пылала румянцем, соски затвердели, а лоно уже блестело от возбуждения, словно роса на листьях Лотлориэна, но искаженная тьмой. — Проклятье, — прорычал Мелькор, его глаза темнели, как бездны Утумно. — Посмотри, какая сочная. Пальцы Саурона прошлись по изгибу ее бедра, его прикосновение было собственническим, заявляющим права. — Она истекает влагой, — пробормотал он, голос грубый от желания. — И мы еще даже не коснулись ее по-настоящему. Она захныкала, тело дрожало под их пристальным взглядом. Пальцы Саурона продолжили медленный спуск, обводя изгиб бедра, мягкий холм живота, прежде чем нырнуть между ее ног. Она ахнула, когда они нашли ее набухший бутон, уже чувствительный и жаждущий, и начали кружить вокруг него медленно, дразняще, но не проникая. — Ты готова, малышка, — пробормотал он, голос был темным обещанием. — Но мы не будем спешить. Она захныкала, бедра дернулись к их рукам, ища больше трения, больше давления. — Пожалуйста, — выдохнула она, голос едва шепот. — Пожалуйста, мне нужно больше. Пальцы Саурона наконец скользнули внутрь, заполняя ее, растягивая. Она застонала, голова запрокинулась, тело выгнулось к его руке. Он начал двигаться, медленно сперва, потом быстрее, пальцы изгибались внутри, касаясь той точки, что заставляла ее видеть звезды, подобные Сильмариллам в небе. Мелькор наблюдал, глаза темнели от желания, дыхание прерывистое. Он потянулся, его рука присоединилась к руке ученика, их пальцы переплелись, работая вместе, чтобы довести ее до оргазма. Она чувствовала каждую шероховатость, каждую мозоль на их пальцах, пока они двигались внутрь и наружу, ритм идеально синхронизирован, словно в искаженной гармонии Айнур. — Проклятье, ты такая узкая, — прорычал Саурон, голос напряженный от усилия. — Не могу дождаться, чтобы почувствовать это вокруг себя. Мелькор усмехнулся, его большой палец нашел ее бутон и начал тереть его кругами. — Она будет восхитительной, не так ли, Саурон? Такая чертовски хорошенькая. Она могла только хныкать в ответ, тело извивалось в удовольствии, разум затуманивался ощущениями. Она чувствовала, как давление нарастает внутри, скручиваясь тугой пружиной, готовой сорваться. Дыхание вырывалось короткими вздохами, тело дрожало в предвкушении. Комната наполнилась звуками их прерывистого дыхания и мягких, влажных звуков их пальцев внутри нее. Аромат ее возбуждения витал в воздухе, пьянящий микс сладости и мускуса, круживший голову. — Сейчас, — пробормотал Саурон. — Я чувствую это. Мелькор кивнул, его большой палец все теребил бутон, глаза впились в ее. — Она кончит для нас, не так ли, малышка? Она могла только кивнуть, тело пылало, разум - вихрь ощущений. Давление внутри нарастало, скручиваясь все туже, как пружина на грани. Она чувствовала жар в щеках, пот на лбу, сердце колотилось в груди, как барабан в битве. Пальцы Саурона ускорились, большой палец прижался к бутону с идеальным давлением. Она чувствовала напряжение в теле, мышцы сжимались и расслаблялись в ритме его движений. Она чувствовала жар, нарастающий внутри, давление все туже. Она была на краю, балансируя между удовольствием и болью, тело дрожало в предвкушении. — Кончай, — прорычал Моргот. — Позволь нам почувствовать, как ты распадаешься. Она могла только кивнуть, тело пылало, разум затуманен. Давление нарастало до предела, и наконец она сорвалась, волна удовольствия захлестнула ее, как потоп Валар, смывающий древние грехи. Она закричала, выгибаясь в их руках, тело содрогаясь в экстазе, пока они несли ее через бурю, их прикосновения — якорь в хаосе падения. В этот миг она осознала иронию: в объятиях двух темных владык она нашла не погибель, а искаженное блаженство, эхо той дисгармонии, что Мелькор внес в мир. Саурон и Мелькор обменялись взглядами, и воздух сгустился, словно они заключили безмолвный союз, подобный тому, что некогда связывал их в мятеже против Валар. Саурон взял её за подбородок, большие пальцы скользнули по щекам, приподнимая голову; взгляд его был твёрдым, властным, заставляя что-то внутри неё дрогнуть и подчиниться, как народы Средиземья под его волей. — Открой рот, — повелел он, и она послушалась, чувствуя, как его палец проникает внутрь, толкая язык, побуждая сосать. — Вот так, — прошептал он, голос хриплым от желания. — Соси, словно это моя суть, моя сила. Щёки её вспыхнули румянцем, но она повиновалась, обхватывая губами, облизывая, пока палец не стал влажным от её слюны. — Хорошая девочка, — одобрил он. — Но сперва... возьми меня в рот. Она опустилась на колени, руки дрожали, расстегивая его одежды, освобождая член — длинный, толстый, с пульсирующими венами, твёрдый, как кованая сталь из его кузниц. Стоны сорвались с её губ, когда она взяла его в руку, гладя медленно, чувствуя дрожь под кожей. — Ты хорошая девочка, — прошептал Саурон, голос хриплым от страсти. — Я знал, что ты справишься. Она наклонилась, губы коснулись головки, и он дрогнул. Медленно она двинула губами по стволу, облизывая, вкушая сладко-солёный привкус, пока он не скользнул глубже в рот. Она чувствовала его дрожь, прерывистое дыхание, и это дарило ей ощущение мощи, силы, подобной той, что некогда властвовала над кольцами. Голова её двигалась, принимая глубже, член задевал горло; он застонал, пальцы вцепились в волосы, удерживая, пока она сосала. Член пылал жаром, твердостью в её руках, вены пульсировали, словно живое существо на грани взрыва. Она ускорила движения, облизывая, вкус становился интенсивнее. — Да, вот так, девочка, — прошептал он, голос прерывистым. — Соси, словно жаждешь, чтобы я излился в твой рот. Она ощутила пульсацию, поняла — он на рани оргазма. Движения ускорились, облизывая головку; дыхание его стало рваным, тело напряглось. Пальцы стиснули волосы, он толкнулся в рот, скользя по языку, задевая горло. — Да, — стонал он, голос хриплым стоном, эхом отдаваясь в чертоге, как предвестие бури.