Между делом

В классе ещё стоял гул — кто-то болтал у окна, кто-то копался в рюкзаке. Лера сидела за своей партой, склонившись над тетрадью, быстро что-то записывала, время от времени прикусывая ручку. Дверь тихо скрипнула, в класс вошёл Максим. Он бросил взгляд по сторонам — Пашки не было, Катька тоже ещё не подошла. Улыбка мелькнула едва заметно. Не сказав ни слова, прошёл к её ряду и опустился на стул прямо перед ней, повернувшись боком. — Опаздываешь на конкурс каллиграфии? — кивнул он на тетрадь, в которой она торопливо выводила строчки. — Опаздываешь на конкурс остроумия? — парировала, не поднимая глаз. — Не, я здесь вне конкурса, — лениво облокотился на спинку стула. — Что там такое срочное, что даже меня не заметила? — Если скажу «математика», сбежишь? — наконец подняла глаза, и губы тронула тень улыбки. — Смотря, что именно. Если опять эти твои задачи с тремя поездами и двумя вёдрами воды — да, — усмехнулся Максим. — Если что-то про меня — останусь. — У тебя завышенная самооценка, Тараканов. — Это ты ещё скромность мою не видела, — отозвался он с лёгким поддразниванием, словно просто приятно было переброситься парой фраз. В дверях появился Пашка, громко поздоровался с кем-то и, заметив друга, махнул рукой: — Нашёл себе новое место? — хмыкнул он. Максим поднялся без спешки, словно ничего особенного не произошло, и уже через пару шагов плюхнулся на свою парту рядом с Пашкой. Лера опустила взгляд в тетрадь, но уголки губ всё равно предательски дрогнули. … Звонок прозвенел, в классе сразу зашуршали рюкзаки, стулья заскрипели, кто-то уже наполовину вышел в коридор. Но Нина Васильевна, не обращая внимания на спешку, поправила очки и начала диктовать: — Богомолова — десять… Тараканов — девять… Кузнецова — семь… — Ого! — от двери свистнул Пашка, уже почти сбежавший с урока. — Тараканов, признавайся, списывал у Богомоловой? — Конечно, — без паузы ответил Максим, чуть повернувшись к Лере. — Я ж без неё и свой адрес вспомнить не могу. Она вскинула на него взгляд, в котором смешалось «ну ты и дурак» и что-то ещё — тёплое, невольное. — Так и запишем, — ухмыльнулся Пашка. — Девять баллов за заслуги Богомоловой. Максим только усмехнулся, а Лера, опуская глаза в тетрадь, заметила, что уголок его губ всё ещё приподнят. … В спортзале шёл привычный гул. В углу девочки по очереди сдавали зачёт на скакалке, а мальчики заняли всю площадку и гремели мячом, играя в волейбол. Лера сидела на скамейке, смиренно дожидаясь своей очереди. За спиной вполголоса переговаривались Кузнецова и девчонка из параллели. — В белой майке… видишь? — с улыбкой сказала та. — Красивый, плечи, руки… — И накачанный, — хмыкнула Кузнецова. — Вот бы у нас в классе все такие были. Лера машинально проследила их взгляд и поняла, что речь идёт о Максиме. Он стоял у сетки, готовясь к подаче, высокий, в белой майке и чёрных шортах, с чуть растрёпанными русыми волосами. Да, плечи широкие, руки сильные, спина прямая. Двигался легко, уверенно, будто всё это было само собой разумеющимся. Задержала взгляд дольше, чем хотела. «Обычный», — решила про себя, но почему-то не сразу смогла отвести глаза. Максим подал мяч. С глухим стуком он ударился о пол — очко его команде. Но отскок оказался слишком сильным, и мяч, перепрыгнув через половину зала, полетел прямо в сторону Леры. Она успела наклониться, и тот с грохотом ударил в стену позади. — Лер! — уже через секунду он был рядом. Схватил мяч, задержался, вглядываясь в неё. — Не убил? — Промазал, — серничала, скрестив руки. Короткая усмешка скользнула по его лицу. — Еле выкрутился, а то представь: пришлось бы объяснять, что это я случайно Богомолову едва не пришиб мячом. Я ж берегу тебя, между прочим, — добавил он и подмигнул. Лера фыркнула и отвернулась к скакалкам, закатив глаза, но внутри всё равно дрогнуло. … В столовой стоял привычный гул — звон посуды, шорох подносов, смех за дальними столами. Лера сюда заходила редко, и именно поэтому, увидев её в очереди, Максим на секунду замедлил шаг, будто проверяя, не показалось ли. — О, ничего себе, — хмыкнул он, подойдя ближе. — Надоело питаться воздухом? Она скользнула по нему взглядом, не отрываясь от подноса. — Иногда можно позволить себе лишнее, — отозвалась спокойно. — Опасно, Богомолова, — покачал он головой. — С таким темпом привыкнешь, и потом — раз! — уже нормальная еда. — А с таким темпом, как у тебя, — парировала она, — привыкнешь, и потом — раз! — уже нормальный аппетит. Максим усмехнулся, взял себе порцию макарон и отбивную, а она — маленькую тарелку супа и кусок хлеба. Вместе дошли до общего стола, где уже сидели Пашка с Катькой. Пока те обсуждали что-то своё, Лера и Максим время от времени перекидывались короткими фразами, каждая из которых звучала как продолжение старой, нескончаемой игры. Когда доели, Лера молча потянулась за подносом, но Максим легко перехватил его. — Давай сюда, — сказал, уже поднимаясь. — Я несу, а то ещё надорвёшься. — О, забота, — фыркнула она. — Тебе же неудобно. — Мне — нет. А вот работницам на мойке будет, если ты уронишь, — ответил так серьёзно, что она невольно закатила глаза, но всё же сдержать лёгкую улыбку не получилось. Максим ушёл к стойке с подносами, а Лера проводила его взглядом, и невольно отметила, с какой лёгкостью он делал даже такие мелочи. … За окнами тянуло тёплым ветром, и солнце ложилось на подоконники длинными золотыми полосами. В коридорах витала та особая, чуть лёгкая суета, когда до летних каникул остаются считаные дни. Лера поймала себя на том, что улыбается — сама не зная, то ли из-за этой тёплой погоды, то ли из-за сегодняшних коротких, почти случайных разговоров.