То, что стоило

Сад, исполненный величия и тайн, раскинулся перед дворцом, словно бархатный ковер, сотканный из времени и воспоминаний. Золотой день разливался по земле, маня своей негой и обещанием приключений. В воздухе трепетали голоса, притягивая взгляды придворных, словно магнитом, к импровизированному поединку, развернувшемуся неподалеку. –Как дети малые… Молодой человек, чья макушка уже не раз познала горечь поражения в спорах, с досадой наблюдал за разгоряченными дуэлянтами. Кто-то неодобрительно покачал головой. И немудрено… Кто осмелится одобрить поединок на шпагах прямо перед царскими покоями? Конечно, никто, но юные сердца не знали удержу. Пока один из друзей безучастно взирал на происходящее, двое других, ведомые лишь скукой и жаждой развлечений, скрестили клинки. –Защищайтесь, принц Борис! – выкрикнул один из дуэлянтов, стремительно наступая и занося шпагу, готовый в мгновение ока коснуться плеча принца. Борис усмехнулся, отступая на шаг. –Ладно… Ты победил. Он отстранился и воткнул шпагу в землю. Легкий свист рассек воздух. Он вытер руки, отряхнул пыль с одежды. Они носились здесь уже не первый час. По уму, следовало бы заняться чем-то более достойным, но в голову не приходило ни единой мысли. –И это всё? – Олег нахмурился, недоуменно разводя руками. Борис лишь молча кивнул в ответ. Обычно их забава могла длиться часами. Это было нечто вроде… безобидного развлечения. Несмотря на то, что в любой момент один из них мог получить серьезное ранение. Но это никого не заботило. Что же случилось сейчас? Борис и сам не знал. У него не было ни малейшего желания продолжать эту игру. Он согласился на поединок лишь из уступчивости к друзьям. В ином случае он предпочел бы уединение в библиотеке, погрузившись в страницы любимого сборника стихов или книги. –Друг, я, конечно, всё понимаю. Свадьба и все такое – это важно. Но мне не нравится твоё мрачное настроение. Олег быстро догнал его, неся в руках обе шпаги, но Борис не ответил ни слова. Его мысли были далеки отсюда. Он устал от всего этого. Вскоре их нагнал и Андрей. Вместе они почти достигли выхода из сада, когда вдруг раздался властный голос царя: –Борис, зайди ко мне. Принц нахмурился, пытаясь понять, откуда донесся голос. Огляделся и лишь спустя мгновение заметил силуэт отца, исчезнувший в одном из окон дворца. Он застыл в нерешительности, мечтая о том, чтобы сбежать куда-нибудь, хотя бы до дня свадьбы. Его помощь во дворце не была столь уж необходима. Для этого есть Анна. Пусть она и помогает в случае крайней необходимости. Конечно, это были лишь мечты. Попрощавшись с друзьями, он медленным шагом направился ко дворцу. Шел неспешно, возможно, нарочно, чтобы позлить отца. Миновав длинный коридор, он остановился у двери кабинета. –Вызывал? – спросил Борис, входя и закрывая за собой дверь. –Мог бы и поторопиться. Почему я всегда должен ждать тебя? Борис промолчал в ответ, остановившись и наблюдая за тем, как отец раздраженно сверлит его взглядом. Как он всегда делал, когда был чем-то недоволен. Впрочем, была ли от этого хоть какая-то польза… Борису было все равно. Отец оторвался от стола и принялся перебирать какие-то бумаги. Борис понял, что это очередные документы. Зачем же он позвал его? Пока оставалось загадкой. –Что-то ты слишком увлекся работой в последнее время, тебе не кажется? Борис старался отвлечься, чтобы не выдать свою скуку. В кабинете отца ему не было интересно. Раньше он любил проводить здесь как можно больше времени, потому что отец всегда запрещал ему это. Провести лишнюю минуту в кабинете отца было для него невероятным счастьем. Теперь же это место не вызывало у него ни малейшего восторга. Ему хотелось как можно скорее уйти отсюда. –Хочешь сказать, что раньше я не работал? – Отец испытующе посмотрел на сына, в ответ на что получил лишь усмешку. –Ни то чтобы совсем. Но да. И это было правдой. Не сказать, что у царя не было работы, или что ее было слишком много или слишком мало. Просто раньше он не горел желанием заниматься ею. Этим занимались все, кроме него. Сам Борис не раз просился помочь, но ему всегда отказывали. Сейчас он с удовольствием вернулся бы в то время, чтобы вновь не вникать в отцовские дела. Но теперь у него не было такой возможности. –Хватит острить. Лучше расскажи мне, что ты думаешь о свадьбе. Что скажешь, если мы сыграем ее через несколько дней? Борис пожал плечами. –Мне все равно. В этих словах было больше правды, чем лжи. Борис не интересовался приготовлениями к свадьбе. Ему было все равно, как все пройдет. Потому что он этого не хотел. Он мог бы проявить интерес, но зачем? Он был всего лишь одним из участников этого представления, выгодного его отцу. –Это твоя свадьба, Борис. Я уже говорил тебе об этом, но повторю еще раз… Отец тяжело вздохнул и отвел взгляд в сторону. За окном сияло солнце, но в кабинет оно не проникало, и оттого здесь царил полумрак. –Я уже все решил. И это не подлежит обсуждению, сын. –Тогда зачем спрашиваешь? Их взгляды встретились. Отец заложил руки за спину. И все же… Иногда Борис жалел о том, что является наследником престола. У него было гораздо больше обязанностей, чем у других. Что уж говорить о том, что даже в детстве, когда все остальные проводили время так, как им хотелось, у него такой возможности не было! Одни запреты и ограничения. Потому что он же сын царя… Ему то нельзя, это нельзя. Вернее, это можно, но только если это принесет пользу. Не говоря уже об их «дружной» семье. Борис мог бы многое рассказать, но им бы это не понравилось. –Впрочем, ты прав. Я и так все решил. – Отец протянул ему несколько листов бумаги. – Вот, ознакомься, как будет время. Борис взял бумаги из рук отца и удивленно посмотрел на них. Это был план свадебной церемонии. –Мы уже все согласовали. Борис листал бумаги, но не вникал в суть. Свернул их в трубочку и перевел взгляд на отца, который уже думал о чем-то другом. –Как скажешь, отец. Через несколько минут его отпустили. Борис вышел из кабинета и направился по коридору к лестнице. Второй этаж был одним из его любимых. Он и сам не знал почему… Просто в этом коридоре всегда чувствовалось спокойствие и уют. В этом месте было что-то особенное и иное. Конечно, он любил весь дворец, но у него были свои любимые уголки. Чего нельзя было сказать об Анне. Ей нравилось все, но больше всего – ее комната. Чтение романов было ее главным увлечением. Борис никогда не разделял этого интереса, но знал, что если хочет порадовать сестру, то стоит иска ть что-нибудь в этом роде. –Борис, постой, пожалуйста, – голос матери заставил его остановиться. Женщина догнала его, и на ее губах появилась улыбка. В их семье царила странная гармония, лишённая бурных проявлений любви, но и далёкая от ненависти. Борис же, напротив, избегал семейных торжеств, не находя в них ни капли удовольствия. При этом, он искусно поддерживал ровные отношения со всеми родственниками, благодаря своему дару убеждения. Даже в самых напряжённых ситуациях он умел разрядить обстановку, превращая формальное общение в непринуждённую беседу. Возможно, именно это качество и побуждало отца брать его на важные переговоры. Впрочем, Бориса это мало интересовало. Он понимал, что рано или поздно отцу придётся передать ему бразды правления, хотя эта перспектива казалась далёкой, ведь отец крепко держался за трон, не видя необходимости в переменах. – Матушка? Женщина приблизилась, осторожно взяла его под руку, как делала всегда, когда хотела поговорить по душам. Они остановились у окна, любуясь садом. – Ты куда-то спешишь? Что это? Она кивнула на документы в его руках. Борис отмахнулся, подавляя улыбку, но в его глазах отразилась её тревога. – Отец прислал на просмотр. План свадебной церемонии, – коротко ответил он. Мать попросила взглянуть. Борис без колебаний передал ей бумаги. Она уже видела этот план, но решила пересмотреть его ещё раз, вдруг сын что-то изменил. Читая, она не прерывала беседу. – Готов к свадьбе? – улыбнулась она. – Отец хочет поскорее с этим покончить, чтобы не затягивать. Взгляд Бориса скользнул по саду за окном. Он мог бы многое сказать, повторить уже сказанное, но не хотел. Он мог бы признаться, что смирился, что принял неизбежное легче, чем ожидал. Для него, наследника престола, другого пути всё равно не было. Брак по расчёту был предрешён. Так стоит ли сопротивляться? Лучше принять всё как есть. – К свадьбе готов, – ответил он, – но не готов потом жить с этим человеком. Смотреть на него и понимать, что ничего не чувствую. Женщина улыбается уголками губ, искоса наблюдая за сыном, и про себя соглашается. – Ко всему привыкаешь, Борис. Жизнь – штука такая. Он снова отводит взгляд, словно избегая ее проницательного взгляда. В который раз уже? Разговор тяготит его, как старая, неподъемная ноша. – То есть, все дело в привычке, да? Притерпеться и полюбить? – К сожалению, Борис, именно так. Он едва сдерживается, чтобы не спросить, судит ли она по собственному опыту. Ведь и у них с отцом когда-то было так же – буря, непонимание, а потом… тихая гавань. Его всегда поражало, как им удалось найти общий язык, построить хоть и не идеальный, но дом. Ему всегда казалось, что мать вложила в этот брак гораздо больше, чем отец. Может быть, дело в уважении, в принятии. Она всегда была рядом, его тихой пристанью, а отец… отец почти всегда пропадал на работе. У него будто не находилось времени на семью, на простые радости. В редкие минуты отдыха он предпочитал что угодно, лишь бы не быть с ними. – Тогда я привыкну, – произносит он с вызовом, но в голосе сквозит обреченность. Он улыбается ей, но эта улыбка больше похожа на саркастическую гримасу. И она это видит. Впрочем, ей вовсе не обязательно знать, что творится у него в душе. – Я пойду собираться на охоту. – Ты один? Может, возьмешь с собой Олега или Андрея? Все-таки в лесу сейчас неспокойно. Опасно. На этот раз он улыбается искренне, тепло. Впервые за весь разговор. – Возьму. Если ты так хочешь. Он спешит уйти, боясь, что она передумает, отменит его планы. Бумаги, переданные отцом, так и остаются лежать на столе в комнате. Что в них? А, точно… план его собственной свадьбы. Как жаль, что ему наплевать. Первым в седло взлетел Борис, ожидая, пока остальные приготовятся. Лишь убедившись, что все готовы, он дал знак, и они двинулись в сторону ближайшего леса. Наследникам завидовали, полагая, что их жизнь лишена забот. Никто не догадывался, что и их терзают свои демоны, один из которых отравлял существование Бориса почти постоянно. Он ценил одиночество, находил умиротворение в тишине и уединении, но эта роскошь была ему почти недоступна. – Давно с Глебом общался? Борис обернулся, поймав на себе пристальный взгляд Олега. Тот внимательно изучал его, словно ждал откровения. Борис попытался вспомнить последнюю встречу, но в памяти зияла пустота. – Даже не припомню. А что? Андрей возник с другой стороны, и вот они уже въезжали в сумрачный лес. Впервые за долгое время мысли о предстоящей женитьбе отступили. – Он передавал тебе свои поздравления. В ответ Борис лишь судорожно сжал челюсти, сдерживая рвущийся наружу гнев. Слова, которые вертелись на языке, могли ранить, поэтому он решил промолчать. – Как же быстро разносятся новости… Они остановились у небольшого пруда, места, где Борис часто бывал в прошлом. Он легко спрыгнул с коня и направился к воде. – Он очень рад за тебя. – Я и сам несказанно рад. Не нарадуюсь просто. Вы же заметили, надеюсь? Парни обменялись взглядами. Андрей остался в седле, а Олег приблизился к Борису, остановившись рядом. – Я хотел сказать… может, не все так плохо? Ты ведь еще не видел невесту. Отменить свадьбу все равно не получится. Стоит смириться и, кто знает, возможно, у вас все сложится. Борис машинально вытер руки о штаны. – Я знаю все эти слова. Слышал их уже тысячу раз. Дело вовсе не в ней, Олег. Тот замолчал, понимая, что дальнейшие уговоры бессмысленны. Ему и так каждый день напоминали о надвигающейся катастрофе. От этих разговоров не становилось легче, лишь тоскливее на душе. – Анна говорила, что видела ее. Очень хвалила. Удивительно, учитывая ее эмоциональность. – Знаю, она мне тоже говорила. Больше они не обмолвились ни словом о предстоящей свадьбе, переключившись на охоту. По одному лишь взгляду Бориса было ясно, что возвращаться к этой теме он не намерен.

***

Время тянулось, словно патока, и вот, к всеобщему тягостному предчувствию, настал день свадьбы. Борис принимал происходящее с какой-то отрешенностью, словно это был спектакль, в котором он играл чужую роль. Не то можно было сказать о невесте – она больше не плакала, но и радости в глазах не было видно. Лишь застывшая маска смирения. – Неужели нельзя было обойтись без этого фарса? – слова его прозвучали не как вопрос, а как тихий укор. Он искренне не понимал, зачем превращать свадьбу в пышное представление. Впрочем, спорить он не собирался. Привычка взяла свое, и он решил не вмешиваться в ход событий, понимая, что все равно ничего не изменит. Поэтому так легко поддался на уговоры сестры, когда она выбирала ему рубашку. Сестра была в восторге. В другой раз он, возможно, и отказал бы ей в этой прихоти, но сегодня был особенный день. – Мне нравится… – улыбка не сходила с ее лица. – Все-таки ты у нас красавец. Борис закатил глаза, успев уже пожалеть о своей уступчивости. Но, если подумать, в этой суете было что-то трогательное. Сестра кружила вокруг него с самого утра, и он удивлялся ее неиссякаемой энергии. – Ты когда-нибудь устаешь? – Почти никогда. У меня энергии хоть отбавляй! Тем более сегодня, когда брат женится. Ты просто не представляешь, какая она красавица… Она вновь принялась что-то рассказывать, щебеча без умолку. Борис старался слушать, но взгляд вдруг зацепился за портрет родителей, который он раньше почему-то не замечал. – Ты знаешь, что красота – это не главное для совместной жизни? Сестра нахмурилась, посмотрев на него так, словно он сморозил глупость. – Конечно, знаю, но это тоже важно! Она еще и очень умная, любит читать, прекрасно разбирается в музыке… Много чего. Я уверена, вы найдете общий язык. Парень отвел взгляд к окну. Несколько мгновений наблюдал за хмурым небом, а затем перевел взгляд на сестру и слабо улыбнулся. – Сомневаюсь. Оставшись один, он отпустил слуг, отгородившись от всего мира. Желания видеть кого-либо не возникало. Сестра, понимающе кивнув, обещала вернуться позже. В глубине души он не возражал против её визита. Некоторое время просидел на кровати, словно прикованный, затем подошёл к окну. Мерял шагами комнату, не в силах понять причину внезапного волнения. До этого момента всё казалось далёким и неважным. Мысль о волнении даже не мелькала в голове. Но теперь оно терзало его, не давая покоя. – Борис? Дверь приоткрылась, и на пороге возникла женщина. Лёгкая улыбка тронула её губы, но в ней таилась невысказанная грусть. – Матушка… Он замер посреди комнаты, взгляд приковался к ней. Она, прикрыв за собой дверь, вошла, окинув его изучающим взглядом. Улыбка, предназначенная только ему, заиграла на её губах. Он молчал, ожидая её слов. – Рад тебя видеть… – произнёс он, пытаясь начать разговор. Она подошла и обняла его с той материнской нежностью, к которой он привык. В её глазах по-прежнему читалась задумчивая грусть, но он постарался не обращать на это внимания. – Не верится, что мой сын женится. Совсем не укладывается в голове. Борис промолчал. Он сам до конца не осознавал происходящего. Принять это было проще, чем понять. Он понимал, что ничего уже не изменить. Возможно, поэтому и смирился. И теперь, как бы ни старался не признаваться себе в этом, волновался. Понимал, что это неправильно. С чего ему волноваться? Но волнение было ощутимым, терзающим. Хотелось выговориться, но он понимал, что никто не сможет помочь. Придётся разбираться с этим в одиночку. – Всё уже почти готово. Матушка не стала задерживаться надолго. Поговорив немного, она направилась к двери. Лишь один вопрос вырвался у него прежде, чем дверь закрылась: – Почему именно эта девушка? Она замерла, бросив на него последний взгляд, но ответа так и не дала. Он понял – ответа не будет. Всё произошло стремительно. Мир вокруг казался прежним, незыблемым. Для него ничего не изменилось, хотя великолепие вокруг, казалось, достигло небывалых высот. Интерьер заиграл новыми, кричащими красками. Борис не любил эту вычурность, но молчал, стараясь не выказывать недовольства. Он привык. Привык не только потому, что жил здесь, постоянно находился в этом месте, но и потому, что неизбежно возвращался сюда вновь и вновь. Привык смотреть на эту роскошь как на должное, как на обыденность. Другие купались в ней, а его она лишь тяготила. Он ждал начала церемонии. Волнение отступило, словно туман рассеялся, и он был этому несказанно рад. Разговор был пустой, ни о чём, но уже то, что рядом были люди, с кем можно перекинуться парой слов, согревало душу. Вокруг толпились гости, многих из которых он видел впервые. Взгляд невольно задержался на Викторе, оживленно беседовавшем с царицей. Она заметила его взгляд и одарила легкой, едва уловимой улыбкой. Он отвел глаза, возвращаясь к прерванному разговору. Внимание переключилось на Андрея, который увлеченно рассказывал какую-то историю и теперь заливался смехом над собственной шуткой. –Глупость несусветная, – отрезал Олег, грубо прерывая его. –Кто бы говорил… Кстати… Борис снова отвлекся. Он никак не мог сосредоточиться на разговоре. Постоянно отвлекался на какие-то мелочи, детали, которые обычно не привлекали его внимания. Он сам удивлялся своей рассеянности, ведь обычно с концентрацией у него проблем не было. –Ты Примечальского видел? Он обернулся, наконец-то уловив суть разговора. Что-то тревожило его, не давало покоя. Возможно, это всё-таки волнение. –Ещё нет, а он здесь? – спросил Борис. И в этот момент за спиной раздался знакомый, заливистый смех. Вопросов больше не было. Это был он, Борис был уверен. Этот смех он узнает из тысячи. Пришлось обернуться, чтобы увидеть друга, уже направлявшегося к нему. –Борис… Тебя не узнать! Он поздоровался, натянув улыбку. –Рад тебя видеть, Глеб. Ты с женой? Мужчина улыбнулся и кивнул. Рассказал, что она ждет его в зале. Отсюда зал казался еще более огромным, и разглядеть кого-либо в толпе было непросто. Невеста должна была появиться из дверей, расположенных в другом конце зала. –Я не мог пропустить свадьбу моего друга, – сказал Глеб. –Впервые вижу тебя в мундире. Борис скривил губы. Он не любил всё это, особенно выставлять напоказ свою службу. Служил, и служил неплохо. Но это был его выбор, никто его не заставлял. Но мундир… Мундир он терпеть не мог. Чёрная ткань не так бросалась в глаза, и это его радовало. Но это не значило, что на него не обращали внимания. Поэтому он старался избегать светских мероприятий в мундире, несмотря на то, что он считался парадной одеждой и выглядел весьма элегантно. Он одернул рукава пиджака, заложив руки за спину. Да, Примечальский был прав, вся эта показуха претила ему. – Помню, перед своей свадьбой места себе не находил. А на тебя смотришь – хоть бы что. Совсем не волнуешься? Борис пожал плечами. Волнение, конечно, было – отрицать глупо. Но выставлять его напоказ не хотелось. – Немного есть, непривычно просто. На этом их короткий разговор иссяк. Он остался стоять с друзьями, которые живо обсуждали что-то свое, безуспешно пытаясь втянуть и его в разговор. Вдруг раздался предупреждающий сигнал. Андрей, что-то оживленно говоривший, осекся на полуслове. Вокруг воцарилась тишина, от которой Борису стало не по себе. Тишина эта оглушала, мешала сосредоточиться на собственных мыслях. Сзади кто-то тихонько прыснул. Андрей, давясь смехом, прошептал: – Волнуюсь, как будто сам под венец иду. Олег толкнул его в плечо, но тот не обратил внимания. Борис устало облокотился на плечи друзей. В ответ послышались смешки и обрывки фраз, а голос Виктора, монотонно вещавшего все это время, потонул в общем гомоне. – Невеста… Музыка, внезапно заполнившая зал, заставила всех разом обернуться к противоположным дверям. Тяжелые створки медленно распахнулись, приковывая к себе всеобщее внимание. В дверном проеме возник неясный силуэт. Оценить что-либо было невозможно – просторный зал, должно быть, и был задуман так, чтобы сохранить интригу. Борис резко обернулся и замер. Сзади воцарилась абсолютная тишина. Все взгляды были прикованы к фигуре, застывшей в противоположном конце зала. Девушка не двигалась, и лишь после едва слышных слов сделала несколько неуверенных шагов вперед. По залу прошелестел тихий шепот. Девушка скользнула взглядом по толпе, но казалось, никого не замечала. – Ты знаешь… – Олег снова толкнул Андрея в бок. – Тс-с! – зашипел на него тот. – Да что такое? Он закатил глаза и кивнул в сторону друга. Борис все так же не двигался с места. Андрей присвистнул и посмотрел в ту же сторону. – Все, потеряли… Он еще несколько мгновений изучал Бориса, затем перевел взгляд на девушку. На губах его появилась улыбка. – Разве такое бывает? – С точки зрения логики… нет. В разговор вклинился чей-то мужской голос, но Борис его уже не слышал. Он шагнул навстречу девушке. Она медленно подняла глаза, до этого смотрела в пол. Ее взгляд нервно забегал по залу, выдавая волнение, с которым она отчаянно боролась. Он протянул ей руку, не давая времени на раздумья. Времени больше не было. Его голубые глаза неотрывно следили за каждым ее движением, за каждой эмоцией, отражавшейся на ее лице. Она вложила свою ладонь в его, позволяя вести себя. – Да осветит ваш путь удача, понимание и любовь. – Эту фразу каждый услышал отчетливо. Остальное происходило как в тумане. Девушка старалась унять дрожь, охватившую ее. На короткое время ей это удалось. Она протянула дрожащую руку. Он осторожно надел кольцо. Она сделала то же самое, с трудом подавляя волнение. Вокруг слышались шаги и обрывки фраз. Он кивнул и первым отступил на несколько шагов назад, оставив ее одну. Но взгляда не отвел, пока не услышал голос отца, стоявшего в противоположном углу комнаты и смотревшего на нее. Девушка что-то говорила матери, нервно сжимая руки. Она обернулась, поймала его взгляд и снова отвела глаза. – Ты слышишь меня? Борис вздрагивает и резко оборачивается. Андрей улыбается, и в этом взгляде – безмолвный разговор, тянувшийся, кажется, целую вечность. Борис подозревает, что друг что-то говорил, но в голове – звенящая пустота, ни единого слова не долетает до сознания. – Ты в порядке? – осторожно спрашивает Андрей. – Да? – рассеянно откликается Борис, отводя взгляд. Кольцо на пальце кажется чужеродным, давит и обжигает. Он опускает глаза на руку, и это ощущение становится почти невыносимым. – Это тебе бы спросить, – хмурится Андрей. – Что с тобой? – Правда, ты сам не свой, – поддакивает Олег. Борис молчит, судорожно сжимая руку, словно пытаясь унять боль. Он и сам не понимает, что происходит. Сквозь пелену ощущений доносится его имя. Поднимает взгляд и видит мать. Она подходит и обнимает его крепче, чем обычно. – Как ты, сынок? Не успевает ответить – Андрей перебивает, но Борис не возражает. – Да никак. – Андрей качает головой. – Как подменили. Молчит, ни слова не вытянешь. Женщина хмурится, вглядываясь в его лицо, пытаясь разгадать что-то. Заставляет его посмотреть прямо в глаза. Несколько долгих мгновений изучает его, и вдруг на губах расцветает улыбка, шире и светлее прежней. Тревога, читавшаяся в ее взгляде, рассеивается, словно дым. – Не стоит волноваться, – говорит она, и в голосе ее звучит нежность и облегчение. – Я наконец-то вижу то, что так долго ждала. Борис хмурится, не понимая, что происходит. Растерянность отражается и на лицах друзей. Но мать словно пребывает в своем мире, ни о чем не сожалея. – Это нормально? Или это какой-то побочный эффект? Что нам теперь делать? – взволнованно спрашивает Олег. Андрей смеется, за что тут же получает легкий шлепок по затылку. Олег качает головой, но и на его лице играет улыбка. Вопросов меньше не становится. – Кто-то наконец влюбился… Фраза прозвучала как раскат грома среди ясного неба, заставив разом обернуться всех присутствующих. – Это не… – Он запнулся, словно наткнулся на невидимую стену, и замолчал, погрузившись в задумчивое молчание и устремив взгляд в одну точку. Олег сдержанно кивнул, чувствуя, что у него на языке вертится та же самая мысль. Но в присутствии Бориса следовало тщательно взвешивать каждое слово. Поэтому он благоразумно промолчал, выжидая появления царицы – его негласной защиты на случай непредвиденных обстоятельств. – Глупо отрицать очевидное. Он сам не свой с тех пор, как её увидел. – Любовь… – пропищал Андрей, словно сорвавшаяся с губ наивная нотка. Но Борис испепеляющим взглядом оборвал его на полуслове. Казалось, он только сейчас начал осознавать суть происходящего, возвращаясь из лабиринта собственных мыслей в реальность. Сперва его взгляд скользнул по матери, все еще внимательно слушавшей их беседу, а затем обвел взглядом помещение. – Хватит. Неужели больше не о чем говорить? У нас есть дела поважнее.