Тайна на двоих

Солнечный свет щедро лился сквозь широкое окно, наполняя комнату мягким, золотистым сиянием. Комната не отличалась большими размерами, но и тесно не казалось – для небольшой компании места вполне хватало. За просторным столом, утопая в кресле, сидел парень. В его руках дымилась чашка с кофе, аромат которого смешивался с запахом бумаги. Легким движением отставив чашку, он вновь погрузился в изучение разложенных перед ним документов. – Уже вернулся? – голос, прозвучавший за спиной, заставил его вздрогнуть. В ответ лишь последовал едва заметный кивок, и в поле зрения возникла девушка. Приблизившись к столу, она с любопытством взглянула на брата. Знала, что он отлучался по поручению отца – какие-то важные переговоры. Суть их была ей совершенно неясна, да и неинтересна. Другое дело – Борис… Ему бы наверняка было любопытно. Впрочем, его мнение редко принимали во внимание. Он давно научился не задавать лишних вопросов, особенно, когда дело касалось отцовских дел. – Лэйн знает? – Нет, еще не виделись. В его тоне сквозило напускное безразличие, словно он до боли был поглощен работой. С того самого момента, как он переступил порог дома, он пытался хоть на миг выкинуть ее из головы. Известие об отцовском поручении – командировке в другой город – было воспринято им с нескрываемой радостью. Борис надеялся, что, погрузившись в дела, сможет отвлечься от навязчивых мыслей о ней. Но увы, надежда не оправдалась, что не могло не раздражать. Парадоксально, но вдали от дома мысли о ней терзали его еще сильнее, чем здесь, во дворце, где за последние две недели он видел ее гораздо чаще. – Помнится, кто-то не хотел жениться. Куда делся весь твой пыл, брат? Я тебя не узнаю. Он устало закатил глаза. – У тебя слишком много вопросов. В ответ Анна лишь дерзко показала язык, после чего отвернулась, принимаясь рыться в поисках чего-нибудь сладкого. Борис невольно проследил за ней взглядом и усмехнулся. – Посмотри в ящике, – коротко бросил он, вновь прикладываясь к чашке с кофе. – Там есть твои любимые конфеты. Едва договорил, как она обернулась. Улыбка расцвела на губах, словно первый цветок после долгой зимы, и вот уже крышка заветного ящика откинута. Короткий писк, и парень лишь обреченно качает головой. – Ты всегда знаешь, что мне нужно! В ответ – лишь молчание, слова кажутся излишними, глупыми. Вскоре Анна исчезает, вновь оставляя его наедине с густыми тенями собственных мыслей. Тем временем наверху, в комнате, залитой предзакатным солнцем, Лэйн в который раз пытается укротить ускользающий образ. Блокнот безмолвно терпит натиск, принимая на себя все новые и новые жертвы – вырванные листы, скомканные в бессильной злобе. Не так давно, гуляя в саду, она увидела птицу, присевшую на край фонтана. Мимолетное виденье засело в сердце занозой, не давая покоя ни днем, ни ночью. Рисунок за рисунком летели в мусорную корзину, не в силах передать хрупкую красоту момента. Мысли о замужестве больше не терзали её душу с прежней силой. Смирение? Равнодушие? Скорее – попытка выжить в непривычном мире. Лэйн прекрасно понимала, что на её месте мечтала бы оказаться едва ли не каждая девушка. А она не могла принять этот дар, эту клетку, пусть и золотую. Она уже наметила план, пусть и смутный, но дающий надежду. Одно она знала наверняка: здесь она не останется. Никто не обижал её, но разве в этом дело? Неожиданный стук в дверь заставил сердце подпрыгнуть. Блокнот едва не выскользнул из пальцев. Вздрогнув, Лэйн испуганно посмотрела на дверь и тихо произнесла: – Войдите. Он отворил дверь. Лэйн выдохнула, не понимая, чему больше рада: его приходу или тому, что это не кто-то другой. Его появление было неожиданным, но уж точно не ожидаемым. – Я помешал? – Уже нет… Вы вернулись. Он коротко кивнул. Зная, что у этих стен есть уши, закрыл за собой дверь и остановился в нескольких шагах от выхода. – Вернулся, – подтвердил он. – Я решил сообщить вам об этом лично. В случае необходимости вы знаете, где меня найти. Лэйн сдержанно улыбнулась и кивнула, сильнее сжимая блокнот в руках. Это движение привлекло его внимание. Он опустил взгляд, задержал его на мгновение и снова посмотрел на неё. – Любите живопись? – Это… Да, иногда увлекаюсь. Ответ, казалось, его вполне устроил. Вопросов больше не последовало. Он молча наблюдал за ней несколько долгих мгновений, а затем совершенно неожиданно произнес: – Позволите взглянуть? Вопрос застал её врасплох. Брови нахмурились, в глазах – растерянность. Не сразу поняла, о чём речь. Но, осознав, не торопилась с ответом. Несколько мгновений обдумывала, словно взвешивая на ладони судьбу. Неуверенно кивнула, протягивая ему заветный блокнот. Их разница в росте, и без того ощутимая, теперь казалась пропастью. Она, хрупкая, сидела на краю кровати, он же возвышался над ней, словно надменная скала над тихой бухтой. Его тень, казалось, заполняла всю комнату. – Вы где-то учились? – спросил он, перелистывая страницы. Бумага шуршала тихо, как осенняя листва под ногами. – Нет, это… увлечение. Боюсь, на большее моих скромных сил не хватит. Он усмехнулся, но в усмешке не было насмешки. Скорее – понимание. Её рисунки нравились многим, это была правда. Но Лэйн редко делилась ими, чаще – прятала от чужих глаз. Почему-то ей было страшно выставлять свои творения на всеобщее обозрение, слышать оценки, похвалы или критику. В этом был свой, болезненный, но такой понятный смысл. И вот теперь вопрос: почему же она показала их ему? Почему позволила Борису прикоснуться к тому, что оберегала от всех остальных? Но, с другой стороны, разве это удивительно? Он попросил – она разрешила. Всё просто и одновременно сложно. Борис увлечённо рассматривал её рисунки. Молча, бережно перелистывал страницы почти полностью исписанного блокнота. Ей оставалось лишь наблюдать за ним, затаив дыхание, словно гадая, что он увидит в её душе. – А это кто? Он указал на рисунок, заставив её смутиться. Непонимающе перевела взгляд с него на блокнот в его руках. Мгновение колебалась, затем он развернул рисунок к ней, и сердце её замерло. – Э-это… А это… Взгляд метался по комнате, как испуганная птица. С него – на блокнот, с блокнота – на него. Хотела придумать правдоподобный ответ, но слова застряли в горле. От досады и внезапного стыда стало жарко. – Никто, – наконец, собравшись с мыслями, пролепетала она. – Просто прохожий. Увидела, решила нарисовать. Надеялась, что румянец предательски не выдаст её ложь. Может, он и поверит, если она будет вести себя как обычно? В её поведении ничего не изменилось, ведь так? Борис не мог заметить её смятения. – Красиво. Он закрыл блокнот, протянул ей. Лэйн приняла его, прижала к коленям, словно к сердцу. Борис заложил руки за спину – жест, который она подметила ещё при первой встрече, когда он о чём-то задумывался. – Не стану вас больше отвлекать. – Вы ни в коем случае меня не отвлекли. Он не задержался. Ушёл, оставив её в тишине, но она ещё долго сидела на кровати, глядя на закрытую дверь. Ему не составило труда ворваться в её жизнь, навести в ней шороху, заставить всё перевернуться с ног на голову. И пусть Лэйн понимала, что он в этом не виноват, насколько она могла судить, – понять всё равно не могла. Почему именно она? Почему не кто-то другой? Может, кто-то из знатных дам? Почему она? Пытаясь найти ответ, она лишь запутывалась ещё больше. Признаться, иногда она тосковала по дому. Тосковала, но понимала, что пока ничего не сможет изменить. Её план был не таким простым, как казалось на первый взгляд. Сделать всё быстро не представлялось возможным. Если только… Но это уже казалось чем-то немыслимым. Взгляд её скользнул на блокнот, всё ещё лежавший у неё на коленях. Она провела пальцами по рисунку на одной из страниц. На нём был Дмитрий.

***

– Мне так нужно съездить… тоскую по ним. Комната купалась в солнечном свете, словно янтарная шкатулка. Окна плотно сомкнуты, но лучи, настойчивые и теплые, всё равно пробивались сквозь невидимые щели. Лэйн обернулась, засмотрелась на сад за стеклом – пестрая акварель листвы, тронутая золотом осени. Взгляд вернулся к Борису, который сидел в кресле, словно мраморное изваяние. В руках его была книга, но строки ускользали от внимания, он не читал. Лэйн заложила руки за спину, в немом вопросе. Она знала, что это глупо – просить разрешения. Как ловить ветер в ладони, надеяться на то, чего ещё не знаешь. Взгляд скользнул по его лицу. Борис был мрачнее грозовой тучи. Да и как ему было не быть таким после утреннего взрыва? Пятнадцать минут назад дворец содрогался от грома их перепалки с отцом. Лэйн видела, как младший Романов вылетел из кабинета, дверь хлопнула так, что, казалось, вот-вот осыплется вековая побелка. Этот ураган ее если и не напугал, то точно встревожил. Царица, казалось, не придала этому никакого значения. Лишь одарила ее своей неизменной, примиряющей улыбкой, обняла за плечи и попросила не обращать внимания. Именно поэтому сейчас, стоя у дверей его комнаты, Лэйн понимала, что поступила опрометчиво. Нужно было переждать бурю. Что же до комнаты… Закон обязывал супругов делить одну постель. Но и здесь все было сложнее, чем казалось со стороны. В глазах придворных они играли роль любящей пары, а на самом деле… между ними лежала пропасть. – Впрочем, я не против, – произнес Борис, разводя руками и откладывая книгу на столик. Его голубые глаза, холодные и пронзительные, неотрывно следили за каждым ее движением. От этого взгляда по коже бежали мурашки, но она старалась их не замечать, ловила каждое его слово. – Что… правда? На лице Лэйн отразилось неподдельное изумление. Она пыталась подобрать слова, чтобы выразить свое удивление, но они словно застряли в горле. Борис спокойно кивнул и отвел взгляд. – Да… – Он поднялся с кресла. – Ты ведь говорила о паре часов, Лэйн. Съезди на несколько дней. Час, два, три – это ничего не изменит. Он двигался по комнате почти бесшумно, как тень. Прошел мимо нее, остановился у стола, повернувшись спиной. Лэйн не видела, что он делает, но и так догадывалась. В следующее мгновение Борис обернулся и посмотрел на нее странным, изучающим взглядом. И снова ей показалось, что его глаза – два айсберга в ледяном море. Именно это и пугало её больше всего. Пугало то, что она видела в его глазах. Видела, как эти айсберги медленно тают, едва она появлялась в поле его зрения. – Вы не будете  против? – вопрос сорвался с губ непроизвольно, глупый и неуместный. Он пожал плечами. – Я не вправе запрещать вам видеться с родителями. Он оперся о стол, и теперь она видела лишь его профиль. Он не делился всем, что ворочалось в его голове. Да и хотела ли она знать? Ответа пока не было. Будет ли он вообще? Ах, если бы Лэйн могла это знать. – К тому же… Думаю, им без вас тоже непривычно. Поезжайте, это пойдет вам на пользу. Впервые за весь разговор Борис улыбнулся. Улыбка показалась ей неожиданно искренней, после его недавней суровости. Хотела поблагодарить, уйти собираться. Но ощутила легкое, почти невесомое прикосновение к запястью. Рукав светлого платья, едва доходивший до локтя, не скрыл мурашек от неожиданности. Борис тихо попросил ее повернуться спиной. Испугалась ли она? Да… Но молча повиновалась. Обернулась, замерла, не решаясь двинуться без разрешения. Его ладонь отпустила ее запястье, он подошел ближе, заставляя ее руки дрожать от волнения. Она скорее ощутила, чем почувствовала его прикосновение к плечам, к волосам. Он убрал ее волосы, высвобождая шею. Она старалась подавить дрожь, ненужную сейчас… Но это оказалось не так легко. – У меня есть кое-что для вас. От его слов легче не стало. Она почувствовала, как он застегнул ожерелье. Холод камней приятно коснулся кожи. Но это лишь приковывало внимание. Не осознавая, она осторожно коснулась камней, чувствуя их прохладу в своей ладони. Она обернулась, удивленно глядя на него. Так, словно видела впервые. Впрочем, такого взгляда не было даже при их первой встрече. Борис едва заметно улыбнулся, поправил украшение кончиками пальцев. – Цвет вам к глазам. Она растерянно смотрела на него. Пыталась подобрать слова. Но могла лишь смотреть. – Я не могу это принять… Он усмехнулся, отвел взгляд от украшения. Его голубые глаза изучали пространство комнаты. В тот же миг Лэйн, не замечая, снова коснулась ожерелья. – Можете. Вы моя жена. К тому же… Я не дарил вам свадебный подарок. Считайте, это он. Ее взгляд не отрывался от него. Удивление было очевидным. И это смешило его. Он ничего не сказал, вернулся к книге, которую читал до этого. А Лэйн медленно побрела в свою комнату. Коридор показался длиннее обычного. Но она не обращала внимания. Как только дверь за ней закрылась, она прижалась к ней спиной. Ожерелье лежало между ключицами, словно всегда было там. Пальцы осторожно трогали камни, она не знала, сколько прошло времени. Но услышала шаги за дверью. – Ваш супруг просил доставить вас к родителям, – произнес Виктор. Пожилой мужчина улыбался, но Лэйн не могла вымолвить ни слова. Мыслей было слишком много, а слов… слов почему-то не хватало. Она кивнула, попросила немного подождать, чтобы собраться. Мужчина не спорил, остался ждать за дверью. Она же быстро взяла лишь самое необходимое. Ведь ее вещи были и там… Значит, это ей сейчас не нужно. Вскоре они вышли из дворца и вместе спустились к карете. Хоть говорить и не хотелось, Лэйн почувствовала неудержимое желание завязать разговор. Сама не понимала почему, и лихорадочно искала подходящую тему. Он хранил молчание, не решаясь первым нарушить тишину. Тогда Лэйн выпалила первое, что пришло ей в голову: – Вы сказали, что вас прислал Борис. Вас связывают особые отношения, не так ли? Она делала вид, что поглощена красотой пейзажа за окном, в то время как мысли ее были сосредоточены на его ответе. Мужчина лишь сдержанно кивнул. – Все верно. Вы проницательны. Он не отрывал взгляда от дороги, но говорил уверенно. Лэйн почувствовала легкое замешательство. – Он доверяет вам больше, чем остальным. – Это правда, – подтвердил он, кивнув. – Я знаю вашего супруга с юных лет. Но такое доверие не льстит. Скорее обязывает. Она кивнула, обдумывая его слова. Что-то подобное она слышала от кого-то из придворных, но не могла точно вспомнить от кого – она почти никого не знала, да и не стремилась к этому. В памяти всплыли слова Бориса, сказанные в их первую брачную ночь, слова, которые врезались в память навсегда: "Не стоит слишком доверять им. Лишь кажется, что они готовы на все ради тебя. Но в случае чего, эти люди первыми окажутся по другую сторону баррикад." – Виктору тоже? – неуверенно спросила она тогда, охваченная волнением. Он улыбнулся, и в этой улыбке было что-то теплое и искреннее. – Ему – да. Ему я доверяю как самому себе. Задумавшись, Лэйн не заметила, как они покинули территорию дворца. Она нервно скомкала подол платья, пытаясь вернуться к прерванному разговору. – Расскажите мне, что он за человек. Я понимаю, что это звучит странно, но… Ей не дали договорить. На губах мужчины появилась усмешка – ее вопрос, должно быть, показался ему абсурдным. Действительно, часто ли вас просят рассказать о человеке тому, кто должен знать о нем все сам? Вероятно, нет. Но, несмотря на нелепость ситуации, он не уклонился от ответа. – Ваш супруг – человек ответственный. Воспитанный в соответствии со всеми законами царской семьи. Боевой офицер, правая рука… – Офицер? Мужчина на мгновение замолчал. Выслушав ее вопрос, он кивнул в подтверждение. Лэйн нахмурилась еще сильнее. – Вы не знали? – Его вопрос прозвучал неожиданно, и она лишь пожала плечами в ответ. – Я никогда этим не интересовалась. Можно ли сказать, что она так и не узнала бы об этом, если бы не решилась заговорить с ним? Вероятно, да. Но теперь вопросов стало еще больше, чем прежде. Она не знала, что он имел офицерское звание. Не то чтобы она интересовалась его жизнью до брака, но… Она знала лишь то, что он служил – об этом судачили все вокруг, обсуждая добровольный уход на службу сына царя. Это было обязательным, никто не спорил. Но у Бориса была привилегия в виде его статуса. Он легко мог отказаться. – Вам сложно, потому что вы почти ничего не знаете друг о друге. – Нам и не дали возможности узнать. В этом была правда. Мужчина понимающе кивнул, глядя в сторону. Лэйн откинулась на спинку сиденья. – К этому стоит привыкнуть, – он посмотрел на нее. – У вас нечасто будет выбор. Придется делать то, что говорят. Она покачала головой, отводя взгляд в сторону, хотя ответ уже знала. В словах Виктора было много правды. Понять это было легче, чем принять. Она сдержанно улыбнулась. – Я не хотела замуж. Но меня никто не спрашивал, – ответила она, в ответ получив одобрительный взгляд. Карета замерла у двора. Мужчина вышел первым, распахнул дверцу, словно освобождая птицу из клетки, и помог ей сойти на землю. – Я понимаю вас и всю щекотливость ситуации. Но, боюсь, это именно то, о чем я предупреждал. Во многом ваше мнение останется лишь вашим. Дальше они шли в тягостной тишине. Она не находила слов, чтобы заполнить пустоту, а он не решался нарушить хрупкое безмолвие. Наконец, перед ними возникла массивная дверь. Лэйн остановилась. – Благодарю за то, что доставили. – Всегда рад служить вам, Ваше Высочество. Он исчез, как только дверь за ней захлопнулась, отрезав от внешнего мира. Лэйн застыла в прихожей. Осторожно опустила сумку на столик, скинула туфли. Вокруг царила непривычная, почти звенящая тишина. Она давила на барабанные перепонки, словно напоминая, что за время ее отсутствия тишина превратилась в драгоценную награду. Она ступила вглубь дома, словно в незнакомый лес, оглядываясь по сторонам в поисках родных лиц. Слабый отголосок голосов привлек её внимание, и она двинулась на звук, в сторону гостиной. – Соскучились? – голос, обычно тихий и мелодичный, сейчас прозвучал как раскат грома, заставив родителей разом обернуться. В их глазах застыло изумление, смешанное с тревогой. Мать, словно подброшенная пружиной, вскочила с кресла и бросилась к ней, заключая в крепкие объятия. Лэйн улыбнулась, чувствуя тепло родного дома. Как же сильно она по ним соскучилась, хотя и прошло совсем немного времени. Привыкнуть к дворцу оказалось непосильной задачей. Он давил на неё своим величием, казался безразмерным лабиринтом. Она не понимала, как Борис так легко ориентируется в этих бесконечных коридорах. Для него это, казалось, не представляло никакой сложности. Она слегка отстранилась от матери, утонув в каскаде вопросов. "Так неожиданно…" – прозвучало тихое признание. Лэйн улыбнулась, обнимая подошедшего отца. Удивление постепенно уступало место любопытству. Почему не предупредила? Одна ли она? Как у неё дела? Но ответить на все вопросы сразу было невозможно. Слишком сложно было разобраться в собственных чувствах. Отец, сославшись на неотложные дела, оставил их наедине. Он часто так поступал, понимая, что существуют темы, которые лучше обсуждать вдвоем. – Рассказывай… – без лишних слов, мать чувствовала её лучше, чем кто-либо другой. Она смотрела с пониманием, не торопила, не давила. Поставила чашку с чаем на стол, создавая атмосферу доверия. – Я не знаю, с чего начать. – С того, что чувствуешь. Я учила тебя прислушиваться к своему сердцу. Надеюсь, ты не забыла. Лэйн кивнула, соглашаясь. Мать была права. Именно поэтому, как ей казалось, она и оказалась здесь. – Поэтому я и здесь, – коротко ответила она. – На сколько ты? Она пожала плечами, вспоминая их разговор с Борисом. Подняла взгляд на мать. – Несколько дней. На самом деле… я просила меньше. Но Борис предложил. Взгляд Лэйн заметался по комнате, избегая встречи с глазами матери. Она и сама не понимала, почему так смущается. Поговорить об этом было необходимо, выплеснуть все, что накопилось, поделиться с тем, кто не осудит, кто поймет. Но поймет ли? Собравшись с духом, она посмотрела на мать, которая ждала продолжения. – Он сам предложил? – мать задала вопрос, зная, что Лэйн трудно начать этот разговор. – Нет, я попросила приехать к вам. Просила всего пару… не важно. Он был не в настроении. Но сам предложил, чтобы я съездила на несколько дней. Так как я просила намного меньше. В комнате снова повисла тишина. – Я чувствую, что ты мне что-то не договариваешь, – женщина улыбнулась, но в улыбке сквозила грусть. Она чувствовала Лэйн сердцем, знала, что та не откроется сразу, это не в её характере. Но и не спросить она не могла. Лэйн опустила взгляд на свои ладони. – Я не смогу… Мать нахмурилась, непонимающе глядя на дочь. В ответ Лэйн лишь покачала головой. Она не знала, как начать. В голове роились мысли, слова, но все они куда-то исчезли. – Может, расскажешь подробнее? Она согласно кивнула. – Я не уверена, что когда-нибудь смогу его полюбить, – тихо произнесла Лэйн. – Мне сложно это принять. Все это не так легко, как может показаться со стороны. Я ничего не понимаю. В ответ – тишина. Лэйн замолчала, так и не сказав ничего конкретного. Мать продолжала слушать, не перебивая. Она смотрела на свои руки, молчала, не зная, как продолжить этот тяжелый разговор. Дело было не в том, что мать не поймет её, она с самого начала знала, что Лэйн не хотела этого брака. Но её никто не спрашивал. В памяти всплыли слова Виктора: "Это необходимо". – Все настолько плохо? Лэйн облизнула пересохшие губы и покачала головой. Не все так однозначно. Она могла бы привыкнуть, но не хотела. – Мне сложно принять все это. Мы женаты, но… Это какое-то издевательство. Причем не только надо мной, но и над ним. Взгляд матери омрачился тенью печали. Она чувствовала, как дочь разочаровывает её, но промолчать не могла. К такому невозможно привыкнуть. Нельзя привыкнуть к отсутствию любви. Нельзя её вызвать по щелчку пальцев, насильно заставить сердце полюбить. – Насколько я понимаю, не всё так безнадежно, – начала она осторожно. – Ты приехала, и твой муж не стал этому препятствовать. А ведь мог бы, Лэйн, ты же знаешь. В ответ девушка лишь закатила глаза. Почему они никогда не понимают её? Неужели так сложно проникнуть в её чувства? Или, может быть, она сама не в силах выразить всю ту гамму, что бушует внутри? Вполне возможно. – Он не запретил, – подтвердила она сухо. На губах матери появилась улыбка, сквозь которую пробивалась грусть. Лэйн прекрасно понимала, почему ей позволили приехать. Ей должны были советовать, к ней должны были прислушиваться. Так и было в её случае. Только… с одной существенной поправкой. Она была женой… не просто мужчины. Не одного из тех, которых так много вокруг, – не всегда пунктуальных, красноречивых, но любимых своими женщинами, несмотря ни на что. Не грубых, которым никто ничего не запрещает. В её ситуации… всё было иначе. – Почему? – тихо спросила мать. Лэйн неуверенно покачала головой, судорожно сжимая подол платья. Она знала ответ на этот вопрос. – Потому что… – она запнулась, не успев договорить. В дверях возник силуэт отца. Мужчина улыбнулся и направился к ним, остановившись возле стола. Мать ответила ему улыбкой и взяла его за руку, как делала всегда. Лэйн поднялась из-за стола, поправила платье и направилась к выходу из комнаты. В саду, где она когда-то любила бывать, было свежо и тепло. Солнце ласково освещало ей путь. Она остановилась возле гамака, раскинувшегося под яблонями. Земля была усыпана опавшими плодами. Не отдавая себе отчета, девушка начала собирать их, тихо напевая какую-то мелодию. Она настолько увлеклась, что подошла к высокому забору. Опустившись на корточки, она собирала последние яблоки, когда вдруг… – Лэйн! Девушка вздрогнула и резко обернулась, яблоки высыпались из её рук. Она закрыла лицо ладонями и судорожно замотала головой. – Как ты… Что ты здесь делаешь? Её удивлению не было предела. Оглянувшись на дом, она подошла к забору, и на её лице расцвела улыбка. – Ты здесь… – А где же мне еще быть? – Он легко спрыгнул на землю, оказавшись перед ней. – Я услышал твой голос и сначала не поверил. Решил, что мне послышалось. Она отрицательно покачала головой, не веря своим глазам. Тот, кого она отчаянно пыталась забыть, стоял перед ней. – Нам не стоит… Дмитрий закатил глаза, как делал почти каждый раз, когда ему что-то не нравилось. Она это прекрасно знала. – Иначе что? Твой муж узнает? От его слов девушка застыла, словно поражённая молнией. Голова её беспомощно качнулась, отказываясь верить в услышанное. Все слова, что она могла бы ему возразить, растворились в воздухе, оставив лишь пустоту. – Дима… – прошептала она, словно зовя на помощь. – Ты всё равно ему ничего не скажешь, – его голос, приглушённый тенью, звучал уверенно и неотвратимо. – А сам он и не узнает. Нас никто не видит. Он стоял, почти сливаясь с темнотой, и она, признаться, надеялась на эту невидимость. Мысль о том, как объяснять свой проступок родителям, пугала до дрожи. – А если я расскажу? – в её взгляде промелькнула искра упрямства. Дмитрий усмехнулся, и в этой усмешке читалась непоколебимая уверенность в своей правоте. Он знал её молчание. Знал, что она ни за что не раскроет их тайну. Именно поэтому он и пришёл. Она отвела взгляд, пытаясь избежать его пронзительного взгляда, но он шагнул ближе, обнял её, и впервые за долгое время она почувствовала себя в безопасности. Той безопасности, что была до всего произошедшего. Она так скучала по нему.