Умение понимать

Вечерний ветер ласково касался лица, словно нежные пальцы, остужая кожу и разгоняя мысли. Именно этого она сейчас жаждала… В сумерках силуэты деревьев, ведомые ветром, танцевали свой медленный, завораживающий танец. На веранде горел мягкий свет, выхватывая из темноты вазу с фруктами и пару чайных чашек, источающих тонкий аромат. Здесь было спокойно… Уют, которого она так давно не ощущала, медленно обволакивал её. – О чём задумалась, мечтательница? Стоило лишь на мгновение отвлечься, как из ниоткуда возникала мать. Лёгкое объятие, нежный поцелуй в макушку – и на губах расцветала невольная улыбка. – Да так… Она потянулась к чашке с чаем, сделала небольшой глоток, и взгляд её устремился вдаль. В памяти всплыл их дневной разговор, прерванный отцом. Она так и не смогла договорить то, что хотела. Но, может быть, и к лучшему. Ведь она сама не знала, хотела ли услышать ответ на свой вопрос. Хотела, но боялась. Мать села напротив, в её глазах плескалось понимание. Она улыбнулась и взяла свою чашку, от которой поднимался тонкий, прозрачный пар. – Я снова не понимаю, что чувствую. У тебя такое бывает? – Такое бывает у всех, Лэйн. Это жизнь. Она усмехнулась. Ей казалось, что вокруг неё одни лишь мудрецы. Для них всё было просто и понятно. А она не могла постичь этой лёгкости. Они принимали мир таким, какой он есть. А она не могла. – Ты любишь отца? Тишина на мгновение сгустилась, и в ней отчётливо послышался шелест ветра в кронах деревьев. Мать отвела взгляд в сторону. – Почему ты спрашиваешь? – с осторожностью поинтересовалась она. Лэйн лишь пожала плечами. Она не хотела озвучивать то, что зрело в её душе. Почему? Потому что боялась? Она боялась многого, и осознание этого пришло внезапно. Казалось, что она смелая и решительная, но на самом деле… На самом деле, всё было совсем иначе. Мать внимательно посмотрела на неё, словно видела насквозь. От этого взгляда хотелось спрятаться, исчезнуть. – Ты не задаёшь вопросов без причины. Но да, люблю. А теперь ответь мне, Лэйн. Её слова обычно заставляли Лэйн прислушаться, но не в этот раз. Почему-то в этой ситуации она совершенно не хотела слышать наставлений родителей. Это было глупо, безрассудно… Но что ей оставалось делать? Ни отец, ни мать не могли ей помочь. Дело в том, что они решили выдать её замуж. Зная, что она не любит этого человека, они всё равно шли на этот шаг. Стоило ли после этого сомневаться в их любви? Но она знала, что любили. В ней говорила детская обида, от которой она никак не могла избавиться. – Почему отец никогда не любил… – она замолчала, неуверенно отводя взгляд. – Почему ему не нравится Дима? Женщина тяжело вздохнула, отставила чашку в сторону. На её лице появилось то выражение, которое Лэйн видела нечасто. – Ты действительно хочешь услышать ответ? В ответ последовал лишь утвердительный кивок. Она действительно хотела знать. Должна же быть причина, по которой её отец так холодно относился к тому, кто был рядом с ней с самого детства. Она и Дмитрий были знакомы, кажется, целую вечность. Отец всегда относился к этому парню с недоверием. И Лэйн никогда этого не понимала. Не понимала тогда, не понимает и сейчас. – Отец считает, что он ненадёжный. – коротко ответила мать. – Слишком ветреный. Удивление расцвело на её лице диковинным цветком, не поддающимся описанию. Она была готова ко всему, но только не к этому откровению. В груди болезненно кольнуло, зародилось чувство обиды, причина которого ускользала от понимания. Внутри поднималась волна гнева. – Серьёзно? – усмешка тронула её губы, кривя их в ироничной гримасе. – А выдать родную дочь замуж за незнакомца – это, по его мнению, не опрометчиво?! Возмущение захлестнуло её с головой, словно бурный поток. Она не помнила, когда в последний раз ощущала подобную бурю эмоций. Но ей это нравилось. Нравилось чувствовать что-то, кроме привычного разочарования. На её слова женщина лишь неодобрительно качнула головой. – Послушай… – она осторожно коснулась её ладони, словно боясь обжечь. – Ты действительно веришь, что с ним у тебя всё бы сложилось? – Почему нет? Мы… мы знакомы много лет. Дружили с детства! И я знаю, что нравлюсь ему мама. Женщина вновь покачала головой. Этот жест повторился уже не в первый раз, но Лейн старалась не обращать на него внимания. Мысли роились в голове, требуя выхода, желая быть высказанными. Но слова застревали в горле. Неужели она сможет к этому привыкнуть? Смириться с тем, что ей придётся жить с нелюбимым? Вечно вспоминать того, кто ей действительно дорог? От этих мыслей становилось только хуже. — Иногда, Лэйн, одной симпатии недостаточно… Для семьи нужно нечто большее, чем просто влечение. Девушка вздрагивает, словно от пощечины. Она отворачивается, не желая слышать эту правду, словно та обжигает ей кожу. Неужели так болезненно признавать очевидное? Лэйн отчаянно цепляется за соломинку надежды, отказываясь верить в это. — Тогда объясни, что есть у моего мужа такого, чего нет у Димы? В чём его преимущество? — Лэйн… прошу, хватит. Она умолкает, но в глазах её по-прежнему горит упрямый огонь. Она не намерена сдаваться без боя, убежденная в своей правоте. — Послушай… — Мать отводит взгляд, и в её голосе звучит усталость. — Ты говоришь то, во что хочешь верить. Но реальность жестока, Лэйн. Никто не станет носить тебя на руках, жалеть. Именно поэтому свои амбиции и юношеские иллюзии иногда приходится прятать как можно глубже. Запирать на замок. Лэйн открывает рот, готовая возразить, но что-то останавливает её. Она молчит, внимательно слушая каждое слово, словно пытаясь найти в них отголоски собственной души. — С Дмитрием у вас нет ничего серьезного. Это лишь мимолетное увлечение, обычная привязанность. Любовь, Лэйн, это нечто иное. Беда в том, что привязанность и любовь часто путают. И это становится роковой ошибкой. Женщина тепло улыбается дочери, но в её глазах читается тревога. — Но… — Я знаю, о чём говорю, — прерывает её мать, в её голосе звучит сталь. — Он неплохой человек. Но вам не по пути. Тем более, не стоит думать о другом мужчине, когда дома тебя ждет муж. Лэйн опускает взгляд, нервно комкая подол платья. Голова идёт кругом, словно после долгой дороги. Она знает, что мать права. Знает, что это неправильно, что нужно отпустить эти мысли, забыть о них. Но почему-то не может. Если это и правда лишь привычка, привязанность, то всё не так уж и страшно. От привычки легко избавиться. Отец же смог бросить курить… Ведь курение – это тоже вредно, верно? Но почему-то, сравнивая Дмитрия и их отношения с пагубной привычкой, ей становится горько и смешно. — Я знаю… Она знает, понимает, но ничего не может с собой поделать. Прошло слишком мало времени. Может, не появись Дмитрий так внезапно, она никогда бы о нём и не вспомнила? Или нет, и этот человек навсегда поселился в её мыслях, несмотря на то, что она уже две недели замужем? Если это так, то ей прямая дорога к психиатру. Эта мысль заставляет её усмехнуться сквозь слезы. Но она знает, что в этом есть доля правды. — Я не хочу, чтобы ты думала, что я не принимаю твоё мнение. Но девушка должна быть верна своему мужу. — А он ей? Вопрос звучит как вызов, как отчаянная попытка найти оправдание своим чувствам. Но мать не отступает, смотрит на дочь с грустью и пониманием. И вдруг Лэйн осознает, почему. Потому что её отец не всегда был верен. Обсуждать его поступки сейчас бессмысленно. Да она и не имеет на это права. — Он ей тем более. Если между супругами нет недомолвок, лжи, то и ревности быть не должно. Лэйн усмехается. Какая ревность… Она не станет ревновать. Ревность не в её характере. Тем более ревновать того, кого не любишь. Того, к кому не испытываешь ничего похожего на это чувство. Ей становится любопытно, стала бы она ревновать Дмитрия, будь у неё для этого основания? Может быть, и стала бы. Но их нет, и поэтому Лэйн решает перестать думать об этом. Бесполезно терзать себя догадками. Она берет чашку с чаем, пытаясь согреть озябшие ладони. В комнате стало прохладно, и Лэйн кутается в кофту сильнее, словно пытаясь спрятаться от невысказанных слов. — Изменяют почти все. Я этого не понимаю, мам. Именно этого я и боюсь. Она горько усмехается. — Боишься измены? — Женщина нежно берет дочь за руку. — Тогда не стоит давать повода для измены. Разговор стихает, словно замирающий отзвук колокола, а Лэйн остается сидеть в тишине, окутанная ею, как плотным саваном. Мать, уходя, бросает через плечо предостережение – не засиживаться допоздна. Но слова ее тонут в гуле мыслей, роящихся в голове девушки, словно встревоженный улей. Она отчаянно хочет заглушить этот внутренний хор, но мысли, упрямые и настойчивые, плетут свои сети, опутывая сознание. А за окнами дворца, несмотря на наступление ночи, бушует неистовая жизнь. Сумерки не принесли с собой тишину – лишь приглушили краски, оставив на переднем плане какофонию звуков: шаги, смех, обрывки фраз, громкие голоса. Борис сидит за массивным столом, невидящим взглядом устремленный в распахнутое окно. В кабинете давно повеяло вечерней прохладой, но он, кажется, не замечает ни холода, ни назойливого шума, раздражающего его уже добрых пятнадцать минут. И все же, он не делает ни единого движения, чтобы прервать эту симфонию хаоса. – Да где ты, когда так нужен… – вырывается у него невольный вздох, отрывая от собственных дум. – Романов! Голос звучит все ближе, нарастая, словно приближающаяся буря. Борис хмурит брови. За дверью слышится торопливый топот шагов. Мгновение – и двери с грохотом распахиваются, являя в проеме Глеба. На его лице – ослепительная, почти маниакальная улыбка. Но Борис, кажется, совершенно не разделяет его приподнятого настроения. – Вот ты где! Я тебя обыскался! – Зачем? Его отстраненность, непроницаемость стали привычной маской, давно переставшей удивлять окружающих. Но именно эта холодность, словно лед, привлекала к себе внимание, притягивала взгляды. Глеб оглядывает кабинет, стараясь придать своему взгляду непринужденность, и осторожно прикрывает за собой двери. В помещении царит полумрак, не горит даже настольная лампа, отбрасывая причудливые тени на стены. Взгляд его, наконец, останавливается на друге, и он, не церемонясь, садится за стол напротив него. – Ну что, друг… Ты решил затвориться здесь до возвращения своей дражайшей супруги? Конечно, это вполне в твоем духе, но прошло всего-то две недели. Борис закатывает глаза, словно уставший от заезженной пластинки. Ничего не отвечает, лишь отводит взгляд в сторону окна, словно там кроется ответ на невысказанный вопрос. Теперь он чувствует прохладу, зябко пробирающую до костей. Нехотя поднимается со своего места и, словно завороженный, подходит к окну. Останавливается, погруженный в созерцание ночного двора. Он никогда не был частью этого шумного праздника жизни. Ему всегда претила эта показная веселость, и отец, прекрасно зная это, давно перестал пытаться вовлечь его в эти бесполезные забавы. – Ты, Борис, стал каким-то… странным. – Тебе кажется… Взгляд его по-прежнему прикован к толпе людей, сгрудившихся во дворе. Он не вслушивается в их гомон, не пытается разобрать слова, лишь безучастно наблюдает за мельканием силуэтов. Сзади доносятся мягкие шаги, Глеб останавливается рядом, плечом к плечу. Тишина в этом безумном мире стала чем-то драгоценным, почти недостижимым. – Нет, Борис, мне не кажется, – возражает Глеб, облокачиваясь на подоконник. – Я знаю тебя… давно. Но вот это… Он делает неопределенный жест рукой, охватывая комнату, словно желая объять необъятное. Движение получается резким, быстрым, отчего у Бориса на мгновение кружится голова. Он морщится от неприятного ощущения и отворачивается к окну. – Мне не нравится то, что я вижу. Твое поведение… оно изменилось. Стоило тебе жениться, и я перестал узнавать своего друга. И знаешь… меня это пугает. В ответ – лишь тягучая тишина. Борис молчит, продолжая безучастно наблюдать за жизнью, бурлящей за окном. Но и это зрелище быстро ему наскучивает. Ему вообще многое быстро надоедает. Зачастую он просто не мог найти себе занятие, которое завладело бы им целиком и полностью, увлекло за собой. Ему было сложно остановиться на чем-то одном, найти свою пристань в этом бушующем океане возможностей, и в конце концов он просто перестал искать. Для него все это не имело никакого значения, словно все вокруг сговорились и нарочито демонстрировали ему свои увлечения, свои маленькие радости жизни, словно желая вызвать в нем хоть какой-то отклик. Но только не он. – А что ты видишь? – Голос его звучит приглушенно, почти шепотом. В ответ Глеб с силой захлопывает окно, прерывая его созерцание. Борис закатывает глаза, подавляя раздражение, и скрещивает руки на груди, пытаясь удержать себя от резкого выпада в сторону слишком назойливого друга. Он уже начал его утомлять. – Я вижу, что ты изменился до неузнаваемости! Эта девушка… она влияет на тебя. И я буду рад, если мои опасения окажутся напрасными, и я ошибусь в своих выводах, сказав, что она оказывает на тебя крайне пагубное влияние. Тяжёлый вздох сорвался с его губ, словно камень упал в колодец тишины. Разговор этот был подобен пересыпанию песка сквозь пальцы – ни пользы, ни удовольствия. Глеб и раньше порой докучал, но сейчас его назойливость раздражала до зубовного скрежета. – Послушай… Я, кажется, не оспаривал твоё мнение. Может, и ошибся, в конце концов? В ответ – лишь молчание, густое, как ночной туман. Борис оторвался от подоконника. Шаги его, отчётливые и резкие, прорезали тишину комнаты, привлекая рассеянное внимание присутствующих. Снова вздох, на этот раз полный неприкрытого раздражения, затерялся в воздухе. Но Борис словно не слышал. Голова его была занята совсем другим. Не замечая того, он коснулся кольца на пальце, машинально прокручивая его. Глеб, наблюдавший за ним, покачал головой и, отстранившись от окна, подошёл сзади. – Пойдём развлечёмся, –предложил он, кладя руку на плечо Борису. Тот закатил глаза, и взгляд его случайно зацепился за картину на стене. Ничего особенного в ней не было, раньше она его совсем не интересовала. Но сейчас, в попытке хоть как-то отвлечься, он готов был зацепиться и за это. Если честно, мысли его занимала не Лэйн. Не то чтобы он совсем о ней не вспоминал. Просто после её отъезда читать он больше не мог. И без того паршивое настроение улетучивалось вмиг. Потому и решил заняться хоть чем-нибудь, лишь бы не оставаться наедине со своей тоской. К счастью, Андрей и Олег, которых он давно не видел, наконец-то смогли вырваться во дворец. У них были свои дела, не менее важные, но о его недельном отсутствии каждый из них знал. Встреча эта была как глоток свежего воздуха, и Борис был ей искренне рад. – Ты вечно чем-то занят, – выдохнул Глеб, словно упрекнул. – Как и ты. У меня бывают неотложные дела, Глеб. Ты должен это понимать лучше остальных. Разговор не клеился. Борис и сам не понимал почему. Может, дело было в том, с чего Глеб начал. Борис понимал его, понимал его чувства и переживания. Но выбирая между семьёй и друзьями, всегда выбирал первое. И не жалел об этом, считая, что поступает правильно. Он не мог вести себя как Глеб. Несмотря на наличие жены, примерным семьянином тот так и не стал. Измены, о которых его жена, казалось, знала, стали обыденностью. Борис этого не понимал, но и не лез в чужие отношения. Воспитанный в духе тактичности, он мог лишь намекнуть другу на то, что тот забывается. Сам он к женитьбе не был готов, но, наблюдая за Глебом, понимал, что по сравнению с ним был готов хоть сейчас. Жалел ли он о свадьбе? Нет, он мог сказать это с уверенностью. Эта девушка… Она смогла его заинтересовать. – Я понимаю, – кивнул Глеб. – Но не стоит забывать про друзей. Борис усмехнулся, едва заметно приподняв уголки губ. Медленно повернувшись к другу, он встретился с ним взглядом. – Не забуду. А ты… Вспоминай про свою жену. Хоть иногда, ладно? Он хлопнул Глеба по плечу и направился к двери. Всё же решил спуститься к остальным, но не из-за особого желания. Говорить не хотелось, но и сидеть в одиночестве было бы глупо. Медленно бредя по саду, он старался отгородиться от назойливых голосов. Заметив знакомый силуэт, который обитал здесь чаще остальных, он ускорил шаг, чтобы догнать его. – Ты как всегда один. Мужчина обернулся, приветливо улыбаясь. Борис остановился рядом и пошёл с ним плечом к плечу, разглядывая ночной сад. – Как всё прошло? – спросил он, стараясь не выдать своего истинного настроения. В последний раз он был здесь в день церемонии, гулял с Лэйн, рассказывая ей истории не только об этом саде, но и о самом дворце. Он любил говорить на темы, которые в их кругу мало кого интересовали. Вернее, этими темами сложно было кого-то удивить. Может, именно поэтому она ему и понравилась? Потому что слушала с неподдельным интересом. Потому что ей было интересно узнавать что-то новое. Она тянулась к знаниям, как и он. – Я выполнил ваше поручение. В ответ — лишь согласный кивок. Борис доверял Виктору безоговорочно. Именно ему он поручил отвезти Лэйн к ее родителям, зная, что никому другому не смог бы доверить столь деликатное дело, несмотря на добрые отношения со многими придворными. Слегка склонив голову набок, Борис погрузился в свои мысли, и эта задумчивость не ускользнула от проницательного взгляда Виктора. Мужчина повернулся к нему, в отцовском жесте, который позволял себе нечасто, но всегда вкладывал в него всю свою мудрость и опыт. – Ваша супруга и впрямь ослепительно хороша. Но… осмелюсь заметить, ваше Высочество, в ней таится неукротимый нрав, который не так-то просто обуздать. Борис согласился, едва заметным кивком подтверждая собственные наблюдения. Они часто сходились во мнениях, словно Виктор, много лет воспитывавший Бориса, сумел передать ему часть своего мировоззрения. – Я заметил это, – тихо произнес Борис. Виктор кивнул и двинулся вперед, углубляясь в тишину сада. Вслед за ними смолкли и немногочисленные придворные. Пальцы мужчины скользнули по дорогой ткани его камзола. – И все же, я рад видеть, что мой воспитанник – достойный представитель своего рода. Я горжусь тобой, Борис. Борис отвел взгляд. Похвала была редким гостем в их семье, особенно в адрес наследника. Отец считал, что она излишне балует, размягчает волю. Борис и сам почти с этим согласился. Но Виктор придерживался иного мнения. – Похвала – это благодатная почва. Она рождает уверенность и желание становиться лучше. Он усмехнулся уголком губ: – В этом ты прав. Воцарилась тишина. Они остановились возле старой скамьи, и Виктор, окинув взглядом окрестности, словно убеждаясь в их уединенности, посмотрел на Бориса. Тот невольно повторил его жест. – Ты так легко отпустил свою жену… после столь короткого времени. Ты уверен в своем решении? Борис тяжело вздохнул, заложив руки за спину в привычном жесте. Он знал ответ, но вопрос все равно вызвал легкое раздражение. – У меня нет причин сомневаться. Он встретил взгляд Виктора, ожидая новых вопросов, но их не последовало. И, возможно, это было к лучшему.

***

Три дня пролетели, словно мимолетное виденье. Возвращаться не хотелось, сердце томилось тоской по свободе, но долг звал обратно. Вскоре должен был прибыть Виктор – Лэйн не сомневалась, что Борис отправит именно его. Может, сказывалась их доверительная связь, а может, это лишь игра воображения. В любом случае, она его ждала. Какая теперь разница, кто станет её проводником в клетку? Она мечтала о встрече с Дмитрием, но тот так и не появился, оставив в душе горькое разочарование. Хотела высказать ему многое, поделиться сокровенным, но он не пришел. – Я рад, что у тебя всё хорошо, – раздался голос отца, и Лэйн обернулась, увидев его на веранде. Он улыбался, но в его глазах читалась тревога. – Я тоже… – прошептала она, пытаясь изобразить улыбку, которая вышла натянутой и фальшивой. Рассказывать отцу о своих терзаниях она не стала, пусть живет в счастливом неведении. Может, так будет лучше для всех. – А про Димку своего… забудь, – он ласково потрепал её по волосам. – Ненадежный он. Лэйн хотела возразить, но удержалась. Не хотелось ссор и споров, бесполезных и бессмысленных. Отец все равно останется при своем мнении. И действительно, приехал Виктор. Его улыбка расцвела, когда он увидел Лэйн, выходящую из сада. Устроившись в карете, девушка погрузилась в созерцание пейзажа за окнами, стараясь отогнать мысли о неизбежном возвращении туда, откуда хотелось бежать без оглядки. В голове роились мысли, но она не позволяла им захватить её разум. И, казалось, это удавалось, потому что они действительно отступали. В полной тишине она наблюдала за мелькающими за окном картинами. Мужчины молчали, и она не пыталась завязать разговор. Возможно, это было никому не нужно. Дорога показалась на удивление короткой, совсем не такой, как когда она ехала к родителям. Вскоре вдали показался дворец, величественно возвышающийся над окрестными строениями. Карета остановилась у самого крыльца, и Виктор, как всегда, подал ей руку, помогая сойти на землю. Она могла бы справиться и сама, ведь не привыкла к придворному этикету, к которому её сейчас пытались приобщить. Но спорить не хотелось. Приняв руку, она позволила Виктору вывести себя из кареты, поблагодарила его и направилась к своей комнате. Однако её планы были нарушены – она услышала голос и остановилась. Тяжелые шаги приближались, и вскоре мужчина оказался рядом. – Уже вернулась? – он улыбнулся. – Как давно? Борис говорил, что ты уезжала к родителям. Лэйн не сразу нашлась что ответить. – Да… ездила на несколько дней. Она старалась держаться непринужденно, но волнение все равно прорывалось наружу. Разговаривать с царем… кому доводилось делать это часто? Бориса она в расчет не брала, у них были особые отношения. Он мог позволить себе даже дерзость, а она старалась избегать лишних контактов с царем, не зная, как себя с ним вести. К этому было не так легко привыкнуть. – Бориса не видела? Она покачала головой. – Я только вернулась… Еще нет. Он осторожно обнял её за плечи. В этот момент Лэйн подумала, насколько же разным может быть этот человек. Она чувствовала, что отношения Бориса с отцом были далеки от идеальных, но причины этого оставались для неё загадкой. – Мне нужно с ним поговорить. – Может, он… Она не успела договорить – послышались голоса. Лэйн подняла голову и увидела того, о ком шла речь. Борис улыбался, одетый в черные брюки и белую рубашку. В руках он держал ружье. Взгляд Лэйн скользнул к другому парню, которого она уже не раз видела рядом с Борисом. Тот толкнул Бориса в плечо и громко захохотал, но в ответ получил лишь улыбку. Борис заметил их, стоящих посреди коридора, и его брови удивленно поползли вверх. Лэйн невольно усмехнулась про себя. Он удивлен, увидев её, или увидев её в объятиях своего отца? – Борис, я тебя как раз искал, – произнес царь. – Я вижу. Ревность? Борис хотел отмахнуться от этой мысли как от абсурда, ведь он никогда бы не стал ревновать эту девушку. Он не считал себя ревнивым человеком, тем более в этом случае. Но что-то все же шевельнулось в его душе. Он перекинул ружье через плечо и посмотрел на Лэйн. – Как все прошло? Она кивает, натягивая улыбку, этот жест стал привычным, почти рефлекторным. Наедине с Борисом она, возможно, позволила бы себе быть собой, но здесь, в присутствии третьего, того, кому не дано видеть истинную природу их отношений… или только её чувств? Лэйн словно плутала в лабиринте, пытаясь понять, где правда, а где лишь тень. – Лэйн… Сегодня вы как никогда прекрасны, – Андрей одаривает её слащавой улыбкой, источая фальшивые комплименты. – Благодарю. Борис никак не реагирует, и это молчание ее настораживает. Он лишь сильнее сжимает ружьё в руке, словно ища в нём опору. – Помнишь, о чём я говорил перед твоим отъездом? – голос царя, властный и резкий, словно удар хлыста, заставляет всех обратить на него внимание. Борис хмурится, пытаясь выудить из памяти ускользающие слова. Лэйн замечает его замешательство, понимая, что он, кажется, не совсем понимает, о чём речь. Она хранит молчание, наблюдая за этой странной сценой. Парень, пришедший с Борисом, едва заметно кивает ей, затем делает несколько шагов в сторону. – Я пойду, – он выдавливает из себя сдержанную улыбку. – Если что, вы знаете, где меня найти. Шаги стихают, растворяясь в тишине коридора. Борис коротко кивает, словно отвечая отцу. Лэйн смотрит на него. – Помню. Планы изменились? – Относительно. В груди зарождается тревога. Может быть, стоит уйти? Это не её дело, зачем ей слушать то, что её не касается? Но тут Борис встречается с ней взглядом, в котором она улавливает… просьбу остаться? Или это лишь плод её воображения? Она хмурится, вопросительно глядя на него, но он лишь пристально смотрит на неё, не отводя взгляда. – Ты внёс изменения? – вопрос срывается с его губ прежде, чем он успевает его обдумать. Борис всё ещё смотрит на Лэйн, но понимает, что должен поддержать разговор. Вокруг воцаряется тишина, нарушаемая лишь завыванием ветра за окном. Царь отвлекается, прислушиваясь к его мрачной мелодии. – Да, внёс, – он подходит к окну. – Ты ведь не против присутствовать на церемонии? Вопрос звучит неожиданно, словно Борис пробуждается от долгого сна. Он оборачивается к отцу, но тот поглощён видом за окном. В его взгляде Лэйн улавливает удивление, смешанное с вопросом. – Это обязательно? – спрашивает он, надеясь на отрицательный ответ. Царь кивает, возвращая своё внимание к сыну. В голове Лэйн мелькает мысль, что ей следовало бы исчезнуть. Но он… он просил её остаться? Может, он хочет, чтобы она подождала его? Зачем? Она не знает, поэтому остаётся стоять неподалёку, сохраняя дистанцию и с царём. Между ними совсем небольшое расстояние, она чувствует терпкий запах его дорогого парфюма. – Ты наследник престола. Все должны знать, кто твоя избранница. Он закатывает глаза. – Как будто они не знают. Об этом судачат уже две недели. Разве этого недостаточно? Ещё немного, и разразится спор, но, возможно, её невысказанные мысли вернули их в более спокойное русло. Борис остаётся стоять рядом с ней, а царь, оставшись при своём мнении, уходит, оставляя их наедине. Лэйн смотрит вслед уходящему мужчине. Вокруг воцаряется тишина. Ни она, ни Борис не произносят ни слова, словно не зная, что можно сказать. Да и знала ли она сама ответ на этот вопрос? – Я смею спросить ваше мнение. Она оборачивается к нему, хмурясь, не сразу понимая, о чём он говорит. Вспомнив их разговор, она смотрит на него с удивлением. – Моё мнение? Он утвердительно кивает. – Согласитесь ли вы сопровождать меня на этой встрече? – коротко отвечает он. Борис не понимает, зачем спрашивает, ведь отец уже всё решил. Изменить что-либо он не в силах. Но спросить Лэйн он всё же решился. Он знал, что ей не привыкать к публике, понимал, что для неё всё это будет ощущаться иначе. – Моё мнение учитывается? Мысли в голове спутались. Она знала, что, скорее всего, нет. Но спросила из простого любопытства. – Вероятно, что нет. Так же, как и моё. Она смотрит на него, отводит взгляд, качает головой. У неё нет выбора. Но она благодарна Борису за то, что он решил спросить её мнение. Выбора у неё нет, поэтому она говорит то, что считает необходимым. – Мне будет некомфортно, – тихо произнесла она, опуская взгляд. – Я согласна, выбора всё равно нет. Он усмехнулся в ответ, коротко кивнув. Поправил ружье на плече, затем обернулся, убедившись, что отец скрылся в своем кабинете. Медленно приблизился, и в уголках его губ заиграла едва заметная улыбка. – Как прошла ваша поездка? Возможно, это был лишь способ заполнить неловкую паузу. Он привык видеть ее во дворце, эти недели стали обыденностью. Ее отъезд нарушил привычный ход вещей. Борис сомневался, можно ли назвать его чувства чем-то большим, нежели простая привычка. Он знал, как быстро привязывается к людям – это было у него в крови. Но он и представить не мог, что так скоро привыкнет к Лэйн. Ему нравилось ее общество. Их общение нельзя было назвать частым или насыщенным, но он успел к нему привязаться. – Все прошло хорошо. Я была рада вернуться к ним. Он улыбнулся, согласно кивнув. Знал, что услышит нечто подобное. Потому и не смог сдержать улыбку. – У вас прекрасные родители. Я не ошибся, когда думал, что они вас очень любят. Это бесценно. В ее взгляде промелькнуло удивление. Она несколько мгновений смотрела на него, словно пытаясь разгадать его слова. Они прозвучали неожиданно, она не ждала от него чего-то подобного. Родители любят ее, разве может быть иначе? Но услышать это от него было странно. – Разве может быть иначе? Он не сразу ответил. – Может, Лэйн. Вы просто об этом не знаете. – Ваш отец… Он строгий человек. Борис усмехнулся, отводя взгляд. Он знал это, как никто другой, прочувствовав на себе все причуды его характера. Его раздражало, когда говорили о его схожести с отцом. Он не хотел быть таким. Но ничего не мог изменить. Пришлось научиться улыбаться, кивать, соглашаться. – Он всегда такой. Сколько я себя помню. Вы привыкнете. Она покачала головой, понимая, о чем он говорит. Она не знала всей подноготной их отношений. Отношения в их семье казались ей странными. Но здесь, в царской семье, это считалось нормой. Отсутствие явной любви между ними она понять не могла. – Вы привыкли? – Я привык. Давно привык, Лэйн. Он окинул взглядом коридор, затем перевел взгляд на Лэйн. Ее глаза всегда его удивляли. В них можно было прочитать многое. Но в его… В его глазах она видела много всего. Он был сложной, многогранной личностью. Он мог улыбаться, злиться, радоваться, но глаза оставались холодными. Возможно, ей это только казалось. Возможно, она видела его недостаточно часто. Но взгляд оставался неизменным. Он менялся лишь иногда. Когда говорил с матерью. Когда говорил с ней. Но Лэйн старалась не думать об этом. Она могла ошибаться, подозревала, что ошибается. – Вы устали с дороги? – он снова натянул на лицо улыбку. – Вам стоит расслабиться. Почитайте книгу, займитесь живописью. У вас хорошо получается рисовать. Она растерянно посмотрела на него. Борис улыбнулся, сделал было шаг к ней, но остановился, передумав. – Вы знаете, где меня найти. С этими словами он откланялся и прошел мимо, оставив девушку одну посреди коридора. Она смотрела ему вслед, но ничего не сказала. Вернувшись в свою комнату, она отбросила сумку в сторону и опустилась на край кровати, стараясь унять бушующие внутри эмоции. Вернулась, и сразу же столкнулась с тем, о ком пыталась не думать. Но все пошло совсем не так, как она планировала. Видеть Бориса ей совсем не хотелось. Она хотела побыть одна. Обдумать то, что произошло там. Разговор с Дмитрием. Но что она получила по возвращении? Разговор с царем, с мужем. Запуталась почти мгновенно. Отношения с окружающими складывались для неё странно, словно сотканные из невидимых нитей напряжения. Видеть никого не хотелось, потому что она не знала, как себя вести. С родителями всё было просто – она надевала привычную маску. Но здесь… здесь каждый уголок пропитан чуждой атмосферой, каждый взгляд – вопросом без ответа. Она почти всегда тонула в одиночестве этих комнат. Борис был рядом, но их связь – лишь бледная тень настоящего чувства. Любви она к нему не испытывала, лишь пустоту. С Анной перебрасывалась редкими фразами, но это не могло заменить прежней близости. Взгляд снова блуждал по комнате, застывшей в ожидании её возвращения. Никто не входил, ничто не тронуто. Ей это было не так важно, как могло показаться со стороны. Но Лэйн не оценила бы такого равнодушия. Зачем им её проверять? Неужели во дворце ей не доверяли? Она чувствовала на себе пристальные взгляды, ощущала себя чужой среди своих, женой принца, но не более. Может, боялись её намерений? Зачем принцу жениться на простой девушке, когда выбор так велик? Несмотря на рой вопросов, она старалась не погружаться в размышления. Немного посидев, решила ничем себя не занимать и спустилась вниз, направившись по коридору к библиотеке. – Ваше Высочество просил его не беспокоить. Слова охранника заставили её обернуться. Нахмурившись, она заметила его, стоящего у дверей библиотеки, словно невидимая преграда. Он смотрел на неё, предупреждая. Но Лэйн сейчас было не до предостережений. Она могла пропустить их мимо ушей, если бы захотела. – Он занят? – легко спросила она. Охранник утвердительно кивнул. – Поручение от Вашего Величества. Несколько мгновений она колебалась. Стоит ли идти к нему? Может, стоит послушаться, не мешать? Зачем ей вообще это нужно? Общение с ним не приносило радости. Но и сидеть в одиночестве не хотелось, скука грызла изнутри, а может, дело было в чём-то ещё, чего она не осознавала. – Он не в настроении? Вопрос был продиктован не любопытством, а знанием. Разговор с отцом редко заканчивался хорошо. Найти общий язык им было непросто. Царь был грубее сына, возможно, дело в возрасте. Борис был молод, намного моложе отца, потому и проще в общении, и в других делах. – Может, он найдёт для меня несколько мгновений, – она улыбнулась, открывая дверь и входя в библиотеку. Охранник попытался остановить её. – Наследник не в духе. Вам не стоит… испытывать его терпение на себе. Придите позже, когда он будет расположен к общению. Она перевела взгляд на него, нерешительно коснулась ручки двери и снова взялась за неё. – Я попробую поговорить с ним. Переступив порог, она оказалась внутри. Двери закрылись, погружая её в тишину. Зачем она пришла сюда? Почему… Она сама не знала. Говорить с ним не хотелось, ей нужен был другой человек. Но… всё было неправильно. Медленно шагнув вперёд, она прошла мимо стеллажей, уставленных книгами. Здесь царило величие. Множество томов, старинных и современных, разных эпох и жанров. Это ей нравилось. Осмотревшись по сторонам, она попыталась понять, где он может быть. Пройдя немного дальше, она остановилась, заметив его. Борис склонился над какими-то документами. Его взгляд был прикован к ним, а в руках он нервно сжимал ручку. Она хотела выйти из тени, но вздрогнула от неожиданности. Борис ударил кулаком по столу, вскакивая со своего места. Документы, сметенные его рукой, разлетелись по полу. Он подошёл к окну, защищённому решётками, и, остановившись, запустил пальцы в свои светлые волосы. Неуверенно отпустив край стеллажа, за который держалась несколько мгновений, она осторожно вышла к нему. – Я просил никого не впускать! – Голос эхом разнёсся по библиотеке. Она замерла на месте. Хотела ответить, но почему-то молчала. Не произнеся ни слова, она смотрела на него. Ладони предательски задрожали от волнения. – Я занят. Неужели я не могу побыть один хотя бы здесь? Хотя бы пару минут… Он нервно провёл рукой по волосам, обернулся и замер. Его взгляд скользнул по её лицу, в глазах отразилось замешательство, кулаки разжались. Почему-то Лэйн понравился его растерянный вид. Он не ожидал её увидеть здесь. Она и сама не знала, зачем пришла. – Лэйн? – тихо спросил он. Она кивнула, всё ещё ошеломлённая его вспышкой гнева. Оглядела комнату, заметила разбросанные по полу документы и снова посмотрела на него. – Я не хотела помешать… Он покачал головой, кривя губы в усмешке, вызванной её словами. В глазах всё ещё читалось удивление от её внезапного появления. – Ты… ты не помешала. Нервное сжатие кулаков выдавало его внутреннее напряжение. Он подошел к столу, где еще недавно ворошил бумаги, и кивком предложил ей присесть. – Я… я хотела поговорить, – она опустилась на край дивана, взгляд скользнул по разбросанным документам. Борис прошел и сел напротив, сохраняя дистанцию. Между ними висело напряженное молчание. – Это важно? – он развел руками, – Я слушаю. В повисшей паузе она судорожно искала слова. В коридоре всё казалось проще, но теперь, сидя напротив него, она чувствовала, как сложно высказать то, что на душе. В голове роились мысли, но с чего начать? – Лейн… – его ладонь осторожно легла на её предплечье, – Что-то случилось? Она отрицательно покачала головой. – Я хотела поговорить, – произнесла она, отводя взгляд. – Мы женаты почти месяц. Неужели ты не чувствуешь, что между нами… ничего нет? Она посмотрела на него. Борис молчал, не отрывая от неё взгляда. Его рука все еще лежала на ее руке. Она старалась не гадать, что творится в его голове, но по его лицу ничего нельзя было прочесть. Поэтому она продолжила: – Мы ведь совсем не знали друг друга. Какая любовь может возникнуть между нами? Она снова покачала головой, отводя взгляд. Говорить становилось легче, потому что она произносила то, что давно назрело. Снова посмотрела на него. – Возможно… ты испытываешь ко мне какие-то чувства. Но я не чувствую того же в ответ. Она старалась говорить ровно, уверенно, глядя ему в глаза. Но в ответ – ничего. Молчание, безучастный взгляд. Она не собиралась вести игру в молчанку. Скажет всё, что считает нужным, и уйдет. – Зачем ты мне это говоришь? – его голос звучал обычно. – Потому что… мне кажется, это честно. По отношению к тебе, Борис. Она подбирала слова, стараясь выразить свою мысль как можно яснее. Но его вопрос застал ее врасплох. Неужели он не понял, что она только что сказала? Он отстранился, убрал руку и оперся локтями о колени. На его лице не было ни единой эмоции. – Ты всегда так считала? – Всегда. С самого первого дня. Тишина давила на уши. Ни звука. Только эта гнетущая тишина заставляла ее нервничать еще больше. Она смотрела на него, замечая нервное подрагивание его пальцев. – Почему ты сказала это только сейчас? Почему не в первый же день? – его вопрос прозвучал резко. – Поездка к родителям помогла тебе это осознать? Взгляд голубых глаз был устремлен прямо на нее, брови сдвинуты к переносице. Он ждал ответа. – Нет! Нет… Поездка здесь ни при чем. Он недоверчиво наклонил голову, давая понять, что не верит ей. Она попыталась придать голосу убедительности, но он предательски дрогнул. Неужели она волнуется? Да, волнение было, но она старалась его игнорировать. – Ты врешь мне? Борис не отступал. Их взгляды встретились. Она покачала головой, пытаясь убедить его в обратном. Он резко поднялся, скрестил руки на груди и медленно отошел к окну. Хотел что-то сказать, но не нашел нужных слов. Все они казались какими-то недостаточными. Она чувствовала его напряжение. Его спина закрывала ей вид из окна. Он молчал, и тишина поглощала комнату. – Подумай над тем, что я сказала, – она поднялась, поправила платье. – Тебе будет лучше без такой жены, как я. Медленно вышла из-за стола, отступая от него. Понимая, что он ничего не скажет, направилась к выходу. Дверь с грохотом захлопнулась, осыпалась побелка, но Борис продолжал неподвижно стоять у окна. Он обернулся, посмотрел на то место, где несколько минут назад сидела она, а затем – на место, где сидел он. И снова отвернулся к окну.