План

К величайшему сожалению, Лейн так и не дождалась отъезда Георга. Он прочно обосновался в их доме, казалось, на неопределённый срок, и это его ничуть не тяготило. А её разум, словно завороженный, вновь и вновь возвращался к его словам. Сначала она отмахивалась от них, как от бреда сумасшедшего, убеждая себя, что подобное просто невозможно. Но червь сомнения уже прогрыз себе путь в её сердце. А вдруг он прав? Она, конечно, не помнила своего раннего детства, да и кто вообще сохраняет в памяти младенческие годы? Но его слова, словно ядовитые зерна, проросли в её душе, заставив задуматься. Она металась в нерешительности, не зная, как поступить. Сначала хотела поведать всё Борису, но в последний момент передумала, сама не понимая причины. Возможно, она и так слишком часто делилась с ним своими тревогами. И пусть они решили дать своим отношениям второй шанс… её всё ещё терзал смутный, необъяснимый страх, который она никак не могла побороть. И потому в очередной раз она предпочла сохранить услышанное в тайне. Борис обещал остаться лишь на неделю – большего отпуска ему вряд ли бы дали. Он и так прибыл по зову сердца, вопреки убеждению царя в его незаменимости на фронте. Она не смела спорить с этим, понимая, что Борис действительно там нужен. И все её предчувствия, возможно, были лишь плодом разыгравшегося воображения. Но разве ей померещился тот разговор? Розенберг явно что-то знал. Его слова преследовали её, словно навязчивый мотив. – Я размышляла над вашими словами. Она робко вошла в библиотеку, где обычно находила Бориса. Сейчас он был занят какими-то делами с отцом, а после собирался отправиться на охоту. За книжными стеллажами она увидела Георга. – Неужели? Мужчина не сразу обратил на неё внимание, увлечённый чтением. В ответ она лишь кивнула. – Вы просили меня подумать, и я подумала. Я хочу знать всю правду. Если это действительно так… возможно, я поверю вам. Уголок его губ тронула ироничная усмешка, когда он обернулся к ней. В его взгляде читалось какое-то торжество. Он, конечно, мог и промолчать, оставив её в неведении, и был бы прав. Но именно он начал эту игру, и теперь ей предстояло довести её до конца. – Неужели вас заинтересовало то, что я говорил? И вы наконец решили удостоить меня своим вниманием? – Я пришла поговорить. И поговорить предметно. Хватит ходить вокруг да около. Я хочу услышать всё, что вам известно. Он усмехнулся, отложил книгу в сторону и закрыл её. Лейн почему-то внимательно проследила за этим жестом. – И что же вы хотите узнать? Она осторожно подошла к окну, вспомнив, как когда-то на этом же месте разговаривала с Борисом. Вспомнила, как он стоял здесь, такой сильный и уверенный. Снова обернулась к мужчине. Он наблюдал за ней, не отрывая взгляда, словно хищник, следящий за добычей. От этого взгляда ей становилось не по себе. – Вы сказали, что знаете слишком много. Может быть, поделитесь? Какой заговор? Он пожал плечами с усмешкой. – Неужели вы не понимаете? Заговор против царя. Против всей его семьи. И только вы… вы можете спастись. Вы теперь часть этой семьи, но у вас есть шанс избежать общей участи. – Почему? Лейн смотрела на него скептически, всё ещё не понимая, верить ему или нет. Она знала, что доверять ему опасно. Он вызывал у неё тревогу. Но его слова звучали заманчиво. Могли ли они быть правдой? Она ещё не знала, но надеялась, что он расскажет ей хоть что-то. – Меня попросили вам помочь, – произнёс он, не отрывая от неё взгляда. – Эти люди очень беспокоятся о вас. О вашей судьбе. – Кто они? Он лишь покачал головой, и Лейн поняла, что ответа не последует. Он не назовёт имён этих таинственных доброжелателей. И всё же, теперь она знала хоть что-то. Верить или нет – она не знала. Можно было бы всё рассказать Борису, проверить его слова. Но она не сделала этого. Вспомнила их разговор. Борис просил её доверять ему, ничего не скрывать. И вот, она снова нарушала обещание. – Насколько мне известно, у вас с вашим мужем не самые близкие отношения. Можно сказать, вы чужие друг другу. Лейн молчала, не находя слов. Ответить ему было бы опрометчиво. Но прав ли он? Скорее всего, он ещё не знает об их разговоре, о том, что они решили попытаться наладить свои отношения. Об этом вообще никто не знает, кроме них двоих. Может, это и к лучшему. Так будет безопаснее для всех. – Какое это имеет отношение к нашему разговору? – нахмурилась она. На губах Георга заиграла улыбка. – Самое прямое. Вас с ними ничего не связывает. Значит, и жалеть вам здесь некого. В комнате воцарилась тишина, предвестница серьёзного разговора. Лейн и сама не понимала, что привело её сюда. Могла бы забыть об их беседе, не думать, отмахнуться. Но не смогла. Поэтому и стоит сейчас перед Георгом, надеясь найти ответы, терзающие её душу. – И что из этого? – тихо спрашивает она. – То, что вы можете бежать. Я помогу, – Георг поднялся с кресла, его взгляд горел решимостью. – Разве не этого вы хотели? Убежать… скрыться от наследника престола. Я прав? Он надвигался на неё, словно тень, а Лейн молчала, закусив губу в нерешительности. Вопросов слишком много, и она понимала, что ответов не получит. Почему всё так усложнилось? Неужели всё настолько запутано, что она сама перестала понимать, кто она на самом деле? – Вы молчите. Лейн неуверенно поджала губы. – Я не знаю, что вам сказать. Георг приблизился, его тень нависла над ней, подобно коршуну, готовому к броску. В его глазах метались отблески надежды и отчаяния. Он видел в ней ключ, выход из тупика, в котором они оба оказались. Но она… она была потеряна. – Не нужно слов, – прошептал Георг, его голос обволакивал её, словно бархат. – Просто примите решение. Вы свободны. Можете начать всё с чистого листа. Забыть о прошлом, о долге, о принце. Лейн отступила, спиной ощущая холод стены. Сбежать? Звучало как спасение, как избавление. Но что ждёт её за этими стенами? Неизвестность пугала не меньше, чем оковы, сковывающие её здесь. Она взглянула на Георга, ища в нём хоть каплю уверенности, хоть намек на то, что он знает, что делает. – Почему вы предлагаете мне это? – Её голос дрожал. – Какая вам от этого выгода? Георг усмехнулся, в его взгляде промелькнула боль. – Выгода? Лейн, я просто хочу помочь вам. И, возможно, себе. Мы оба в ловушке, и бегство – единственный выход. Она смотрела на него с удивлением. Неужели всё так просто? Бросить всё? Если она сделает это… останется ни с чем. Родители, друзья, всё, что связывало её с этим местом… Она не могла так поступить. Но взгляд Георга гипнотизировал, и Лейн старалась сопротивляться его напору. – Я не могу этого сделать. – Почему? Планируется заговор против царской семьи. Вы понимаете, что это значит? Вы будете свободны, вас никто не найдёт. Я помогу вам добраться до безопасного места. Лейн покачала головой, отрицая. Нет, она не станет этого делать. Его слова звучали слишком заманчиво, чтобы быть правдой. Заговор… Если всё это правда, она должна что-то предпринять. Она единственная знает об этом. Неужели можно просто молчать, ожидая, когда произойдёт непоправимое? Она отвела взгляд. – Это предательство, – прошептала Лейн, словно убеждая саму себя. – Предательство моей семьи, моих друзей, моей страны. Он приблизился, его тень нависла над ней. В его глазах плескалось отчаяние, смешанное с надеждой. – Вы ошибаетесь. Предательство – это позволить этому случиться. Молчать, когда знаешь правду. Они не заслуживают этого. Вы можете их спасти. И себя. Лейн чувствовала, как внутри неё разгорается борьба. Одна её часть жаждала свободы, бегства от надвигающейся опасности, от необходимости делать выбор. Другая цеплялась за привычное, за чувство долга и ответственности. Как она могла бросить всё, что ей дорого? – Что я должна сделать? – спросила она, сдаваясь под тяжестью обстоятельств. Голос звучал тихо и неуверенно, но он услышал. – Доверьтесь мне, – ответил Георг, протягивая руку. – Доверьтесь мне, и я помогу. Я помогу сбежать. А все подумают, что вы ушли сами. Сбежали от тяготы обстоятельств, от нелюбви, от принца… Лейн смотрела на его руку, как на змею, предлагающую запретный плод. В ней одновременно и спасение, и погибель. Она знала, что, доверившись ему, перейдет черту, за которой не будет возврата. Но разве у неё есть выбор? Альтернатива – ждать неминуемой катастрофы, наблюдать, как рушится её мир. Она позвала в памяти лица родных, словно перебирая старые фотографии: вот лучистые улыбки матери, полные надежды глаза отца, беззаботный смех сестер. Как могла она допустить, чтобы их жизни стали разменной монетой в чужой игре, чтобы их свет погас в тени грязных интриг? Как могла она предать их веру, осквернить их память? Ответ, словно колокол, прозвенел в ее сознании – нет! Резким движением она тряхнула головой. – Я должна подумать, – прошептала она, больше себе, чем ему. Мужчина кивнул, даруя ей видимость выбора. Но о чем тут думать? О предательстве, которое уже совершила? Она никогда не желала этой роли, этого бремени. Мечтала о тихом счастье, вдали от дворцовых коридоров. Но судьба, словно злой шутник, затянула ее в этот водоворот лжи и лицемерия. Царская семья, родители, долг… и Борис. Борис… Имя, словно осколок стекла, болезненно кольнуло в сердце, пробуждая бурю противоречивых чувств. Нежность, вина, разъедающее сожаление. Он верил в нее безгранично, любил не за титул, а за душу, видел не пешку, а женщину, достойную простого человеческого счастья. И что она сделала? Растоптала его веру, втянула в паутину лжи, обрекла на гибель вместе с собой. Она зажмурила глаза, отгоняя наваждение воспоминаний. В сознании возникли картины прошлого: тихие вечера в заброшенном саду, его теплые объятия, шепот признаний под звездным небом. Он мечтал о доме, о детях, о жизни, где не будет места ни власти, ни интригам. Она тоже мечтала… Но рок, казалось, преследовал ее, не давая вырваться из замкнутого круга. Хватит! Пора прекратить это бессмысленное самобичевание. Она должна собраться с силами, найти лазейку, вырваться из этой смертельной ловушки. Не ради себя – ради тех, кто верит в нее, кто ждет чуда. Она не позволит им погибнуть из-за ее слабости, из-за ее ошибок. Выходя из библиотеки, она уже знала, что предпримет. Решение созрело, окрепло, словно сталь. Оставалось лишь признаться в этом самой себе. Вечер наступает слишком быстро. Она наблюдает из окна за тем как к Борис возвращается с охоты. Вместе с ним его друзья. На улице начинает темнеть. Мужчина заходит во дворец. Он идёт один по тихому коридору. Во дворце в последнее время стало достаточно тихо. Это удивляет не только Бориса но и других людей. Потому как обычно во дворце всегда было шумно. Ну а теперь что-то меняется. Он здоровается с несколькими придворными и идёт дальше. Неожиданно замирает заметив котёнка. Он мяукает и заметив мужчину сразу же бежит к нему. –О нет, только не ты. – Мужчина усмехается и закидывает ружьё себе на плечо. –Где Лейн? Что ты здесь делаешь, ещё и один? Он останавливается недалеко от котёнка. Который начинает мяукать. Он осматривается по сторонам пытаясь кого-нибудь высмотреть. Но понимая что поблизости никого нет берёт котёнка на руки. Тот сразу же впивается когтями в его жилет. –Тебя необходимо вернуть Лэйн. Он проходит с этим котёнком на третий этаж. Останавливается недалеко от комнаты девушки. Осторожно стучит в дверь и ждёт когда она ответит. Оборачивается замечая темноту за окнами. Но ничего не говорит ждёт её ответа. Вскоре двери открываются. –Борис? –Ты кое-кого потеряла. Он кивает ей на котёнка что до сих пор сидит у него в руках. На что девушка только усмехается. Он передаёт его ей. –Ты знаешь что у меня аллергия на него... Забери... Он царапается. В ответ девушка только усмехается. Опускает котёнка на пол и он быстро убегает вглубь комнаты. Мужчинами наблюдает за ним. Ну ничего не говорит. –Ты только вернулся? Он согласно кивает. Отводит взгляд в сторону. Лэйн и сама это прекрасно знает. Она видела, как он возвращался. Но у неё свой план. И она собирается его выполнить. Только Борису о нём знать пока что не обязательно. –У тебя есть дела ещё? –Вроде как нет. Я уже свободен. Ты что-то хотела? Ещё как хостела, думает она. Отводит взгляд в сторону. Несильно сжимает косяк двери, оборачивается назад. Борис наблюдает за ней несколько мгновений. После чего, как она думает, хочет что-то сказать. Но вместо этого только молчит. Она смотрит на него в очередной раз. –Побудешь со мной? Её голос звучит достаточно тихо. По взгляду мужчины Лейн понимает что он такого не ожидал. Он смотрит на неё немного удивлён. Возможно она удивила его. Мысленно девушка знает что так оно и есть. Борис мог ожидать от неё всё что угодно но только не это. –Если ты хочешь. –Отвечает он осторожно. – Я могу остаться с тобой. Лейн замечает на его лице удивление. Он тебе ничего не говорит. Но девушка и сама понимает что он немного удивлён её просьбе. Раньше она никогда его об этом не просила. Не такое вообще нельзя было предположить. Но сейчас у неё свои планы. И всё это входит в этот план. Мужчина уходит чтобы отнести ружьё и переодеться в что-то более простое. Возвращается через какое-то время. Теперь на нём не уличная одежда. Он сменил на чёрный жилет на бордовую рубашку. Она пропускает его в комнату и закрывает двери. Борис обращай внимание на котёнка. Который всё ещё лежит у неё на кровати. Он усмехается ей. –Он всегда здесь спит? Она кивает ему. Потому как котёнок и правда всегда находится там. Он спит вместе с ней с самого первого дня как оказалась здесь. –Да, ему нравится. Она неслышно скользнула вглубь комнаты, словно тень, и прикрыла окно, которое сама же и распахнула навстречу дневному свету. В комнате сразу повеяло прохладой. Борис окинул взглядом пространство, будто впервые здесь оказался. Хотя, это было далеко не так. Он не раз переступал порог этой комнаты, но прежде его взгляд не блуждал по стенам, не изучал детали интерьера. Лэйн обернулась, заметив его замешательство. В это же мгновение котенок спрыгнул с кровати и, лениво потягиваясь, направился к старому креслу в углу комнаты. – Георг больше не проявлял к тебе интереса? Борис задал этот вопрос, не подозревая, что Лэйн уже приняла решение. Она повернулась к нему. – Больше нет. Мы не виделись. Наглая ложь, промелькнуло в ее голове. Но так будет лучше. Ей нужно время, чтобы все обдумать, а слова Георга глубоко запали в душу. Лэйн нужно время. – Но… я подумала о другом… – О чем же? В его взгляде читалось нетерпеливое любопытство. Заметив это, девушка лишь едва заметно усмехнулась. Она давно все решила. Осталось только воплотить задуманное в жизнь. И сделать это было не так просто, как казалось. Она медленно подошла к нему, заглядывая в его голубые глаза. – Мы решили начать все с чистого листа, верно? Твои слова. На ее губах заиграла едва уловимая улыбка. Борис согласно кивнул. Он прекрасно помнил свой разговор с ней. – Тогда я… хотела бы внести свои поправки. Можно? Она почти смеялась. Борис был явно удивлен, но промолчал. Он привык видеть ее сдержанной, спокойной. Сейчас же она была совершенно другой. И он не стал бы отрицать, что эта перемена ему нравилась. – Можно, – спокойно ответил он. Он стоял слишком близко. Она почти упиралась ногами в край кровати. Но Лэйн знала, что сама сократила между ними расстояние. Ладони слегка дрожали, и она изо всех сил старалась скрыть волнение. Она осторожно положила дрожащие пальцы ему на плечи, погладила лацканы его пиджака. – Хочешь внести изменения? – Улыбка не сходила с его лица. – Объяснишь какие? – С удовольствием… По наитию, словно боясь спугнуть мимолетное наваждение, она бросилась к нему, быстрее ветра, быстрее мысли. Ее губы жадно накрыли его губы, запечатывая их в первом, робком поцелуе. В его глазах мелькнуло удивление, но оно тут же растворилось в нарастающей волне страсти. Приподнявшись на носочках, она сравнялась с ним в росте, словно стремясь дотянуться до самой его души. Его руки, до этого застывшие в нерешительности, робко обвились вокруг ее талии, словно боясь нарушить хрупкое волшебство момента. Ответный поцелуй рождался медленно, неуверенно, подобно первым лучам рассвета, пробивающимся сквозь ночную тьму. Но постепенно, уступая ее напору и собственной, долго сдерживаемой страсти, он становился глубже, требовательнее, обжигающим. Мир вокруг перестал существовать, оставив лишь их двоих, слившихся в едином порыве. Сердце бешено колотилось в груди, отдаваясь гулким эхом в ушах, дыхание сбивалось, становилось прерывистым и жарким. Казалось, что в этот миг нет ничего важнее этого поцелуя, этого единения двух душ, отчаянно стремящихся друг к другу. Она отстранилась первой, тяжело дыша. В его глазах, потемневших от желания, плескалось нескрываемое обожание. Легкий румянец залил ее щеки, а на губах заиграла робкая, смущенная улыбка. Она опустила глаза, не в силах выдержать его пристальный, пронзительный взгляд. Он нежно приподнял ее подбородок, заставляя снова смотреть в его глаза, в самое сердце его желания. И она, повинуясь внезапному порыву, поманила его ближе, в омут неизведанного. Он осторожно опустил ее на мягкую постель, и навис сверху, заслоняя собой весь свет. В полумраке комнаты ткань его рубашки казалась почти черной, поглощающей свет и тайны. Ее пальцы несмело коснулись широких, напряженных плеч мужчины, и на губах расцвела едва заметная, предвкушающая улыбка. В комнате воцарилась звенящая тишина, нарушаемая лишь учащенным дыханием двоих. Она чувствовала его вес, ощутимый, но не давящий, скорее обволакивающее тепло, томное обещание. Пальцы скользили по его спине, чувствуя упругие мышцы под тонкой тканью. Сердце забилось где-то в горле, заглушая все остальные звуки, и она закрыла глаза, отдаваясь нарастающему вихрю ощущений. Он склонился ниже, и его дыхание опалило ее щеку, словно прикосновение жаркого летнего ветра. Она приоткрыла губы в ожидании, безмолвно моля о продолжении, и он ответил на этот немой призыв. Поцелуй был робким, словно прикосновение крыла бабочки, но от этого еще более волнующим, нежным, трепетным. В нем чувствовалась сдержанная страсть, готовая в любой момент вырваться наружу, сметая все преграды на своем пути. Его губы переместились к шее, оставляя за собой легкий трепет, словно искры. Она невольно выгнулась, позволяя ему исследовать каждый изгиб ее тела, утонуть в этом наваждении. Комната наполнилась запахом его кожи – мускусным, терпким и пьянящим, как дорогое, выдержанное вино. Ее руки крепче обхватили его плечи, притягивая ближе, словно тонущий хватается за спасительную соломинку. Она больше не могла сдерживать себя, желание захлестывало с головой, требуя большего, неутолимого, безрассудного. Она хотела чувствовать его всем своим существом, раствориться в этом моменте, забыть обо всем на свете. Забыть обо всем, кроме него. Он отстранился от ее шеи, взглянул в глаза, в которых отражалось ее собственное желание, горячее и неутолимое. Она увидела в них обещание ночи, наполненной страстью, но и что-то большее – искренность, нежность, трогающую до самой глубины души. Он бережно взял ее лицо в ладони, нежно поглаживая щеки большими пальцами, словно запоминая каждый изгиб, каждую черточку. – Лейн, – прошептал он, и ее имя прозвучало, как молитва, как признание в чем-то сокровенном. – Ты уверена? Вопрос повис в воздухе, наполняя комнату напряжением и ожиданием. Она знала, что он спрашивает не только о физической близости, он спрашивал о ее чувствах, о готовности открыть ему свое сердце, отдать себя без остатка. Она кивнула, не в силах произнести ни слова. Все сомнения и страхи отступили перед лицом этого всепоглощающего желания, перед ощущением его близости, его тепла. Она была уверена, как никогда в жизни, уверена в том, что хочет быть с ним, здесь и сейчас. Он улыбнулся, и в его улыбке читалось облегчение и благодарность. Он снова коснулся ее губ, на этот раз более страстно, более требовательно. В этом поцелуе была вся его любовь, вся его нежность, вся его страсть, выплеснутая наружу. Она ответила на поцелуй, отдаваясь ему полностью и безраздельно. Мир вокруг перестал существовать, оставив только их двоих, объединенных страстью, любовью и желанием, словно два осколка одного целого, наконец-то воссоединившихся. Она знала, что эта ночь изменит все, но она не боялась, она доверяла ему, доверяла своим чувствам. В ее глазах промелькнула тень неуверенности, когда он коснулся края ее ночного платья. Он не спешил, словно давая ей возможность отступить, передумать. Он знал о ее неопытности, о ее невинности, и не хотел давить, не хотел спугнуть хрупкое волшебство момента. Поэтому, он снова задал вопрос, словно ища подтверждение ее готовности. – Лейн? Его слова прозвучали как ласковое прикосновение, как нежное уверение в его заботе и уважении. Она почувствовала, как напряжение медленно отступает, уступая место волне доверия, накрывающей ее с головой. Она посмотрела в его глаза, и увидела там лишь любовь и желание, нежность и понимание, словно он заглянул в самую ее душу. Она кивнула, едва слышно прошептав: – Да. Он коснулся ее щеки, большим пальцем нежно поглаживая нежную кожу. В его глазах читалась благодарность и обещание. Он медленно потянул сорочку вверх, словно открывая дверь в новый мир. Каждое его касание было наполнено нежностью, трепетом, благоговением. Ткань скользила вниз, открывая ее плечи, ее грудь, словно обнажая ее душу. Она замерла, чувствуя его взгляд, его тепло, его восхищение. Он нежно поцеловал ее в шею, медленно спускаясь ниже, к ключицам, оставляя за собой дорожку мурашек. Ее дыхание стало прерывистым, сердце забилось все быстрее и быстрее, отсчитывая удары надвигающейся страсти. Она обвила его шею руками, прижимаясь к нему все ближе, словно стремясь слиться с ним воедино, стать частью его, почувствовать его каждой клеточкой своего тела. Их тела слились в одно целое, в едином порыве страсти и любви, словно два пламени, объединенных в одном костре. Все сомнения и страхи отступили, исчезли в этом вихре ощущений, оставив лишь их двоих, объединенных в своем желании, в своей любви. Эта ночь станет началом их новой истории, истории, наполненной любовью, страстью и бесконечной нежностью, историей двух душ, нашедших друг друга в этом огромном, безумном мире. Медленно, неуверенно, она расстегивала пуговицы на его рубашке, пальцы слегка дрожали от волнения. Но он не торопил ее, лишь покорно ждал, когда она закончит, не сводя с нее восхищенного взгляда. В его глазах читалось лишь обожание, восхищение ее смелостью, ее нежностью, ее красотой. Рубашка соскользнула с его плеч, и он, небрежным движением, отбросил ее в сторону. Она несмело коснулась его широких, обнаженных плеч, чувствуя под пальцами тепло его кожи, упругость мышц. Ее пальцы скользили по его коже, чувствуя каждый мускул, каждую вену, словно изучая карту его тела. Он вздрогнул от ее прикосновений, и она почувствовала, как его тело напрягается под ее руками, готовое вспыхнуть от одного прикосновения. Она подняла глаза и увидела в его взгляде огонь, желание, которое отражалось и в ней самой, словно два зеркала, смотрящих друг на друга, усиливая пламя страсти. –Прекрасна… Его шёпот, словно бархатное касание, заставляет её вздрогнуть. Их взгляды встречаются, задерживаясь друг на друге, как заблудшие путники, нашедшие свой маяк. Лэйн, словно завороженная, касается пряжки его ремня. Движения её рук робки и неуверенны, словно она боится спугнуть волшебство момента. Под маской внешней уверенности скрывается трепетное волнение. Он накрывает её ладонь своей, направляя её, помогая справиться с упрямой пряжкой армейского ремня. Тихий щелчок – и пряжка поддается, освобождая ремень, который падает на пол с приглушенным стуком, словно сбрасывая оковы долгой разлуки. Она смотрит на него, и в глубине его глаз плещется бездонное обожание, словно отражение её собственной души. Лэйн чувствует, как в ней нарастает волна сладкого возбуждения, перемешанного с трепетным волнением. Её руки, словно ведомые невидимой силой, медленно тянутся к пуговице на его брюках. Он позволяет ей делать все, что она пожелает, наслаждаясь каждым её прикосновением, каждым робким жестом. Его рука блуждает в её волосах, нежно перебирая шелковистые пряди. Он наклоняется к её уху и шепчет, обжигая кожу горячим дыханием: – Ты сводишь меня с ума, Лэйн. Её сердце бешено колотится в груди, словно пойманная в клетку птица. Она поднимает на него глаза, и он видит в них бушующее море любви и желания. Он притягивает её ближе, и их губы сливаются в страстном, всепоглощающем поцелуе – поцелуе, который говорит громче любых слов, выражая всю глубину их чувств. Он накрывает её своим телом, словно защищая от всего мира. Её губы, алые от долгих поцелуев, жадно ловят его дыхание. Лэйн не отводит взгляда от его глаз, стараясь игнорировать легкую дрожь в руках, боясь разрушить хрупкую реальность этого момента. –Борис… я… Её шёпот с трудом пробивается сквозь их учащенное дыхание. Он осторожно касается её щеки, нежно проводя пальцами по бархатной коже, и улыбается ей, словно даря лучик света. –Я знаю, – отвечает он так же тихо, словно боясь нарушить тишину. – Я буду осторожен, слышишь? Она робко кивает, доверяя ему безоговорочно. Прикосновения становятся все более смелыми, стирая границы дозволенного. Он приподнимает её за бедра, и она обвивает его талию ногами. Осторожный, но резкий толчок. Лэйн вздрагивает и судорожно сжимает его плечи. Наступает тишина, нарушаемая лишь тихим всхлипом, вырвавшимся из её груди. Она чувствует нежное прикосновение к своему затылку, его рука ласково гладит её по волосам, спутывая пряди еще сильнее прежнего. Он утыкается носом в её макушку, вдыхая аромат её духов, который проникает куда-то глубоко внутрь, заполняя каждую клетку его тела, откуда его уже ничем не вытравить. Борис чувствует, как её тело дрожит в его руках, выдавая ее волнение. Он замедляет темп, стараясь быть максимально нежным и чутким, понимая, что для нее это не просто физическая близость. В этом моменте сплелись их страхи, надежды и та невысказанная любовь, которая витала между ними на протяжении долгого времени, словно невидимая нить, связывающая их судьбы. Лэйн закрывает глаза, стараясь сосредоточиться на его прикосновениях, на тепле его тела, на том, что сейчас есть только они вдвоем, и весь мир замер за пределами этой комнаты. Боль и страх отступают, уступая место нарастающему наслаждению и чувству безопасности, которое она находила только в его объятиях, словно в тихой гавани, укрытой от штормов. Минуты тянутся, словно часы, каждый вздох, каждое движение наполнено глубоким смыслом. Они исследуют друг друга, открывая новые грани своих чувств, словно два художника, создающих полотно любви. Борис осыпает её лицо поцелуями, шепчет слова любви, нежные и искренние, словно молитвы. Когда приходит долгожданная разрядка, они замирают в объятиях друг друга, уставшие, но счастливые, словно путники, достигшие вершины горы. Тишину нарушает лишь их прерывистое дыхание. Борис крепче прижимает Лэйн к себе, боясь отпустить её, боясь, что этот волшебный момент исчезнет, словно прекрасный сон. –Ты в порядке? – тихо спрашивает он, обеспокоенный её состоянием. Проходит несколько долгих мгновений, наполненных тишиной. Лэйн молчит, словно подбирая нужные слова. В её взгляде можно заметить смятение, растерянность, но и безграничную любовь, словно свет звезды, освещающий его путь. Она оборачивается, смотрит на него по-другому, с новой, незнакомой нежностью. Борис никогда не видел такого взгляда, обращенного к нему. –Всё хорошо… – она нежно касается его щеки, и на её губах появляется робкая улыбка, словно луч солнца, пробивающийся сквозь тучи. Борис чувствует её прикосновение, словно тонкий электрический разряд пробегает по всему его телу, пробуждая каждую клетку. Он ловит её взгляд, пытаясь понять, что скрывается за этой новой, незнакомой нежностью, словно ищет ответ в глубине её души. В глубине его сердца рождается робкая надежда, что этот момент – начало чего-то важного, чего-то, о чем они оба мечтали, но боялись признаться, словно перед пропастью, полной неизвестности. Лэйн прижимается к нему сильнее, ищет защиты и опоры в его объятиях, словно в надежной крепости. Этот момент близости стал для неё исцелением, глотком свежего воздуха после долгой бури, словно возвращение домой после долгого путешествия. Она больше не боится, не сомневается, а просто наслаждается теплом его тела, его присутствием, его любовью, словно в райском саду. Тишина наполняется не только их дыханием, но и невысказанными словами, обещаниями и надеждами, словно семенами, посеянными в плодородную почву. Борис нежно проводит рукой по её волосам, чувствуя, как напряжение медленно покидает её тело, словно тяжелый груз, упавший с плеч. Он знает, что впереди их ждет еще много трудностей, но сейчас, в этот момент, они вместе, они едины, и это главное, словно два берега, соединенные мостом любви. Лэйн отстраняется, смотрит Борису в глаза и тихо произносит: –Спасибо. В этом слове – вся её благодарность, вся её любовь, вся её надежда на будущее, словно ключ, открывающий дверь в новую жизнь. Борис улыбается в ответ, притягивает её к себе и шепчет на ухо: –Всё только начинается.

***

Мужчина ступал по вымощенной камнем территории дворца медленно, выверяя каждый шаг, словно крался. Солнце щедро лило свет на землю, даря обманчивое тепло. Такая погода, словно подарок судьбы, удивляла не только его, но и всех вокруг. Зима уже дышала в спину, а природа продолжала упрямо цепляться за ускользающее тепло. Александр окинул взглядом окрестности, пытаясь отыскать того, кто ему был нужен. – Олег, иди сюда! Он заметил друга своего сына и подозвал его жестом. Парень приблизился быстро, склонился в почтительном поклоне, ожидая вопроса. – Ваше Величество, что-то желаете? – Да, скажи мне, где Борис? Куда он запропастился в такую рань? Замешательство отразилось на лице юноши. Он огляделся по сторонам, словно надеясь, что Борис возникнет из ниоткуда. Если даже он не знает, где искать наследника, придется заниматься этим самому. Впрочем, он делал это всегда. Александр направился к покоям сына, но дверь оказалась заперта. Значит, Борис либо покинул дворец, либо вовсе не ночевал здесь. Другого объяснения быть не могло. В библиотеке сына тоже не оказалось. Отчаяние начало подкрадываться к сердцу мужчины. – Не могу знать, где он, – ответил Олег, избегая взгляда царя. Александр скрестил руки на груди. Во взгляде читалось раздражение от необходимости разыскивать сына. Мог бы хоть предупредить. – Ты не от него идешь? – Нет, я сам по себе. Я тоже пытался его найти, но безуспешно. Охрана говорит, что сегодня его еще не видели. Царь покачал головой, силясь понять, куда мог подеваться его сын. Никаких предположений не возникало. – Еще и Лэйн пропала. Ее тоже нигде нет. Александр внимательно следил за каждым движением юноши. Поняв, что ничего не добьется, он кивнул и, оставив Олега одного, двинулся дальше. Он в очередной раз обвел взглядом дворцовый двор, но сына нигде не было. В это же время тихий смех рассыпался в воздухе. Кроны деревьев мерно шумели, вторя своим шелестом легкому ветерку. Лэйн осторожно поправила подол своего платья. Здесь, у озера, ветер почти не чувствовался, лишь едва ощутимый сквозняк заставлял ее поежиться. Борис сидел чуть поодаль, наблюдая за тем, как девушка играла с маленьким котенком. Они покинули дворец еще вчера, провели несколько часов, гуляя по саду, а затем Лэйн, прихватив с собой котенка, с радостью согласилась тайно сбежать из дворца. Они воспользовались потайным ходом, и никто их не заметил. Впрочем, вряд ли кто-то стал бы чинить им препятствия. Лэйн весело смеялась, наблюдая за тем, как Борис украдкой уводил коня из царской конюшни. Царь будет не в восторге, когда обнаружит пропажу. – Ты не замерзла? Борис подошел к ней со спины, осторожно коснулся ее плеч и наклонился. В ответ она лишь отрицательно покачала головой. – Мне не холодно. – Лэйн повернулась к нему. – Смотри, какой он милый. Борис улыбнулся, глядя на котенка, который тянулся к озеру, словно пытаясь потрогать воду лапкой, но, испугавшись, отдергивал ее обратно. – Отец не будет тебя искать? – спросила Лэйн, зная, что Борис никому не сообщил об их отъезде. По сути, они просто сбежали. Борис усмехнулся и отвел взгляд в сторону. Ветер усилился. – Какая разница? – Какое безрассудство! И тебе не стыдно, Ваше Высочество, так себя вести? – Лэйн рассмеялась над ним. Борис лишь покачал головой. Честно говоря, ему было все равно. Он сам удивлялся этому. Раньше он никогда бы себе такого не позволил. Тем более, уехать из дворца, никому ничего не сказав, было слишком опрометчиво. Но теперь его это не волновало. – Совсем нет, – ответил он, смеясь. – А что? Будешь меня ругать? Он сорвал с земли еще не отцветший одуванчик, несколько раз прокрутил его в пальцах, а затем снова посмотрел на девушку. Наклонившись, он осторожно заправил цветок в ее распущенные волосы. – Я нет, но вот отец… Борис улыбнулся, но промолчал. Лэйн понимала, что ему все равно. Времени осталось не так много. Надолго остаться здесь он не сможет. И он, и она это прекрасно понимали. Слишком много дел, и все их необходимо сделать в короткий срок. – Откуда такое безрассудство? – А почему ты такая серьезная? Они встретились взглядами. Вопрос был вполне уместен. Лэйн осторожно поправила цветок в своих волосах. – Я слишком долго ждал этого момента, Лэйн, – тихо ответил Борис. – И я не хочу тратить его на другие мысли. Я думаю только об одном. Лэйн хотела было спросить, но по его взгляду поняла все без слов. Он признался ей в этом еще вчера, и теперь никаких вопросов не требовалось. Несколько мгновений она смотрела на него, затем усмехнулась и отвела взгляд. – Я думаю о тебе. Все время. Лэйн почувствовала, как кровь прилила к щекам. Она отвернулась, чтобы Борис не заметил ее смущения. Ветер трепал ее волосы, и она машинально поправила прядь, упавшую на лицо. – Ты неисправим, – пробормотала она, стараясь придать голосу легкость. Борис подошел ближе и взял ее за руку. Его прикосновение было теплым и уверенным. Лэйн посмотрела на него и увидела в его глазах искренность, которая тронула ее до глубины души. – Я знаю, что это безрассудно, – тихо произнес он, – но я не могу иначе. Я хочу быть с тобой, Лэйн. Здесь и сейчас. Не думать о будущем, о долге, о том, что от меня ждут. Просто быть с тобой. Она хранила тягостное молчание, не находя ответа. Слова Бориса опалили ее душу, словно откровение, вырвавшееся из потаенных глубин. Она чувствовала эту зыбкую связь, это притяжение, но страх держал ее в ледяных объятиях, не позволяя признаться даже самой себе. Слишком многое поставлено на карту. Слишком тяжелы оковы долга, которые не разорвать в одночасье. – Мы не можем бежать от всего, Борис, – прошептала она, и в голосе ее звучала обреченность. – Рано или поздно тени прошлого настигнут нас. И тогда наше бегство лишь усугубит трагедию. Борис вздохнул, и тень скорби омрачила его лицо. Он понимал ее правоту, эту горькую истину, но отказывался принять ее всем сердцем. В его глазах плясали отчаяние и мольба, надежда на то, что она позволит себе хотя бы на миг забыть о грядущем и испить чашу мимолетного счастья. – Я знаю, – проговорил он, отпуская ее руку, и в этом жесте сквозила безысходность. – Но я верю, что эти мгновения стоят того. Даже если за ними последует буря боли и сожалений, я не пожалею. Потому что я буду знать, что они были. Что мы были. Лэйн смотрела на него, и сердце ее терзалось мучительной борьбой. Она жаждала поддаться его безумному порыву, утонуть в объятиях запретной страсти, но леденящий страх перед будущим держал ее в тисках. Она боялась, что их кратковременное счастье обернется жестокой расплатой, что обломки надежд погребут их под собой. – Мне нужно подумать, – произнесла она, отводя взгляд, словно боясь выдать свои сокровенные мысли. – Мне нужно время, чтобы взвесить все "за" и "против". Борис кивнул, понимая, что это все, на что он может рассчитывать сейчас. Он не стал настаивать, не стал давить на нее, зная, что любое неосторожное слово может разрушить хрупкую надежду. Лэйн слегка отстранилась, оглядываясь по сторонам. Их верный конь, словно не замечая душевной бури, продолжал безмятежно щипать сочную траву. – Нам стоит вернуться, – тихо произнесла она. Борис лишь молча кивнул в ответ. Если она так считает, значит, их короткий побег подошел к концу, и им пора возвращаться в душные покои дворца. Он помог ей взобраться на лошадь, и вскоре они уже мчались навстречу неизбежному. Во дворце царила привычная суета. Мужчина рассеянно здоровался с придворными, проходил мимо стражи, и она, словно тень, следовала за ним. Борис передал коня конюху, попросив отвести его в конюшню, а сам, с тяжелым сердцем, направился во дворец. Он прекрасно понимал, что исчезать подобным образом – непростительная дерзость, особенно для него… Но иногда душе необходим глоток свободы, пусть даже украденный на миг. Они вошли во дворец и двинулись по длинному, сумрачному коридору. Лэйн собиралась что-то сказать, но тишину разорвал властный голос царя. – Борис… Мужчина замер на месте. Обернулся и увидел отца. Лицо его пылало гневом. Впрочем, это не испугало Бориса. Он давно привык к вспыльчивому нраву своего родителя. – Ты звал меня, отец? – Где вы были? Борис… Ты не можешь своевольничать и исчезать, когда тебе вздумается! Ты понимаешь это? И… я должен сообщить тебе печальную новость… Матери нездоровится. Лицо Бориса исказила гримаса удивления. Он ожидал услышать что угодно: гневную отповедь, нравоучения, угрозы, но не это. Он застыл, не отрывая взгляда от отца. – Что? – переспросил Борис, и голос его прозвучал хрипло и чуждо. Он почувствовал, как кровь отлила от лица, оставив его ледяным. Вся прежняя досада, обида, даже бунтарский дух мгновенно испарились. Осталась лишь одна всепоглощающая, леденящая мысль. Отец опустил взгляд, словно не в силах выдержать пронзительный, вопрошающий взгляд сына. Его плечи поникли еще сильнее, прибавляя ему лет. Он тяжело вздохнул, и в этом вздохе слышалась вся усталость прожитых лет. – Ей стало плохо, – наконец проговорил он, избегая зрительного контакта. – Врачи не дают никаких утешительных прогнозов… Борис молчал, переваривая обрушившуюся на него новость. Он никогда не был близок с матерью, их отношения всегда были натянутыми, полными недосказанности и взаимного непонимания. Но сейчас, стоя перед отцом, видя его растерянность и горе, он осознал, что чувствует нечто иное. Внутри поднимался ком вины и сожаления. Он мог бы быть внимательнее, мог бы чаще навещать ее, мог бы попытаться понять… Борис старался отогнать эти терзающие мысли. – Я… Где она? – спросил Борис, и слова прозвучали тверже, чем он чувствовал. Борис кивнул, ощущая, как внутри нарастает какая-то странная пустота. Он не знал, что говорить, что делать. Слова утешения казались глупыми и неуместными. Ему хотелось обнять отца, но он не мог заставить себя сделать это. Вместо этого он просто стоял и молчал, ощущая себя совершенно беспомощным. – У себя. Врач только что ушел. — Я зайду к ней, — наконец произносит Борис, рассекая повисшую тишину. — Лэйн, я… Впервые слова кажутся бессильными. Они словно испарились, оставив лишь растерянность. Он никогда не подозревал в себе столько впечатлительности. Весть отца оглушила его. Вчера он видел мать. Она была совершенно здорова. Они говорили о делах, о его скором возвращении на фронт. Ничто не предвещало беды. И сейчас Борис не находит слов, лишь смотрит на Лэйн. Она по-прежнему стоит позади него, словно тень, и в ответ лишь молча кивает. — Иди к ней. Я подожду у себя. Борис медленно кивает и разворачивается, направляясь к комнате матери. Каждый шаг дается с трудом, словно ноги скованы невидимыми цепями. Он чувствует спиной взгляд отца, полный то ли надежды, то ли отчаяния. Борис и сам не понимает, что преобладает в его собственных чувствах. Он подходит к двери, на мгновение замирает, собираясь с духом, и тихонько стучит. Изнутри доносится слабый, едва различимый шепот: "Войдите". Борис открывает дверь и погружается в полумрак комнаты. Густой запах лекарств бьет в нос, смешиваясь с привычным, уютным ароматом материнских духов. Он видит ее, лежащую в постели. Она кажется такой маленькой и хрупкой, какой он ее никогда не знал. Лицо бледное, глаза закрыты, словно она отрешилась от мира. — Мам? — тихо зовет Борис, приближаясь к кровати. Она медленно открывает глаза и смотрит на него. Во взгляде нет ни удивления, ни радости, лишь тихая, вселенская усталость. — Боря… — шепчет она, и ее голос звучит слабо и прерывисто, словно тонкая нить, готовая вот-вот оборваться. — Ты пришел… Борис берет ее руку в свою. Она такая худая и холодная, почти невесомая. Он сжимает ее ладонь, пытаясь передать хоть немного тепла, хоть частицу своей жизни. — Я здесь, мам. Что случилось? Отец сказал… — Я… не знаю, — говорит она с трудом, каждое слово словно выстрадано. — Просто вдруг стало плохо. Всё поплыло… Боря, мне страшно. Борис молчит, не находя ответа. Он чувствует, как внутри что-то обрывается, рушится. Он всегда держался от нее на расстоянии, избегал проявлений нежности, словно боялся обжечься, но сейчас ему хочется обнять ее, прижать к себе и сказать, что все будет хорошо, что он всегда будет рядом. Но слова застревают в горле, словно комок невысказанной любви. — Не бойся, мам, — наконец выдавливает он из себя. — Я рядом. Отец, Анна… Всё будет хорошо. Он садится на край кровати и смотрит на её лицо. В паутине морщин вокруг глаз, в запавших щеках он вдруг видит не уставшую женщину, а маленькую девочку, испуганную и потерянную в огромном, чужом мире. Ему хочется повернуть время вспять, вернуться в детство, когда он мог просто залезть к ней на колени и уткнуться лицом в ее мягкие, пахнущие солнцем волосы. — Расскажи мне что-нибудь, Боря, — просит она, закрывая глаза, словно ища спасения во тьме. — Где ты был утром? Борис судорожно пытается вспомнить что-то светлое и радостное. В голове мелькают обрывки воспоминаний, словно осколки разбитого зеркала, но ни один из них не кажется достаточно подходящим, достаточно утешительным. — Я был с Лэйн. У нас всё наладилось. Уголок её губ слегка приподнимается в слабой, едва заметной улыбке. — Я очень рада, — шепчет она. — Ты ждал этого очень долго… — Она замечательная, мам, — говорит Борис, и сам удивляется тому, как легко и естественно звучат эти слова. Раньше он старался не говорить о Лэйн с матерью, словно боялся спугнуть хрупкое счастье. Мать молчит, и Борис продолжает, чувствуя, как слова сами собой срываются с губ: — Мы гуляли, уезжали отсюда. Как будто все проблемы остались позади. Он замолкает, чувствуя, как ком подступает к горлу, не давая дышать. Он не хочет говорить о проблемах, не хочет омрачать этот хрупкий, драгоценный момент. — Хорошо, — тихо произносит мать. — Это хорошо. Главное, чтобы ты был счастлив. Борис берет её руку в свою. Она такая худая и слабая, что кажется, будто кости вот-вот сломаются под тонкой кожей. Он сжимает её ладонь осторожно, но крепко, стараясь передать всю свою любовь, всю свою благодарность. — Я буду, мам. Я обещаю. Мужчина обещал, и в этот миг Лэйн уже не сомневалась, кто кукловод в этой дьявольской игре. Интуиция, словно острый клинок, рассекала пелену лжи. Пусть у неё не было неопровержимых доказательств, она намеревалась проверить свою теорию, вырвать правду из цепких лап обмана. Сердце подсказывало, что за всем этим стоит лишь один человек… вернее, целая сеть людей. Теперь она это знала. Но здесь, во дворце, его тень была самой зловещей. Именно поэтому она, словно тень, скользнула вниз по лестнице, к библиотеке – логову её врага. Георг, как и в прошлый раз, восседал в кресле, погруженный в чтение. Когда она вошла, его губы тронула едва заметная, хищная улыбка. Он ждал её. – Это ваших рук дело… – Голос Лэйн, обычно мягкий и мелодичный, сейчас звучал чуждо, словно скрежет металла. Всё, что было прежде, осталось в прошлом. Она изменилась, и мир вокруг неё – тоже. – Не понимаю, о чём вы, Лэйн, – Георг нарочито небрежно перелистывал страницы книги, наслаждаясь её смятением. – Знаете! – В её голосе прорвался гнев. – Только вы могли это сделать. Это ваша работа… Мужчина одарил её презрительной усмешкой. – У вас нет доказательств, Лэйн. Вы ничего не сможете сделать. Расскажете мужу, что я отравил царицу? Я увлеку вас за собой в бездну. – Что? – Она замолчала, словно лишилась дара речи. В её глазах плескалось недоумение, смешанное с ужасом. Лэйн смотрела на него так, словно видела впервые, хотя их связывали годы знакомства. Георг, заметив её растерянность, самодовольно улыбнулся. – Вам никто не поверит. Моё слово против вашего. А царица… это лишь первый мазок на полотне будущего. – Полотне чего, Георг? – Её голос, наконец, обрел подобие твердости. – Заговора? Георг захлопнул книгу, и тихий хлопок эхом разнесся по библиотеке. Он медленно поднялся, и в его глазах, обычно скрытых за маской учтивости, вспыхнул холодный, расчётливый огонь. – Ты всегда была слишком проницательной, Лэйн. В этом твоя проблема. Но и в этом твоя ценность. Он сделал шаг к ней, и она инстинктивно отпрянула. Его слова, словно ядовитые змеи, обвивались вокруг неё, лишая воздуха. Она понимала, что зашла слишком далеко, что коснулась чего-то темного и опасного, и теперь пути назад нет. – Я создаю новый мир, Лэйн, – его голос стал почти ласковым, обманчиво мягким. – Мир, где власть принадлежит тем, кто достоин её, а не этим глупым марионеткам в коронах. И ты, моя дорогая, можешь сыграть в этом мире очень важную роль. Либо союзником, либо жертвой. Выбор за тобой. – Вы говорили про людей… Кто они? Кто пытается мне помочь? В комнате воцарилась зловещая тишина. Он изучал её взглядом, словно хищник, приценивающийся к добыче. Затем сделал еще один шаг, приблизившись вплотную. Кто эти люди? Если он не лжет, значит, они существуют. Но знает ли она их лично? Это был самый главный вопрос. Теперь тень Георга нависла над ней, заставляя Лэйн запрокинуть голову, чтобы не казаться такой маленькой и беззащитной. – Твои родители. Настоящие родители. Лэйн замерла, словно пораженная молнией. Родители? Настоящие? Всё, что она знала о своей жизни, вдруг рассыпалось в прах, обнажив зияющую пропасть, полную вопросов и недоверия. Она всегда считала, что выросла в любящей семье, но теперь этот человек утверждал, что все это ложь. – Это… не может быть правдой, – прошептала она, пытаясь ухватиться за ускользающие обломки своей прежней жизни. – Мои родители… они всегда были рядом. Усмешка мужчины скользнула по спине Лэйн ледяным касанием. – Дорогая, ты непростительно наивна. Мир – театр теней, где твоя жизнь – лишь искусно сплетенная иллюзия. Твои истинные родители – фигуры, чья власть пронизывает самые темные уголки этого мира. Они давно наблюдают за тобой, и теперь, когда ты расцвела, они готовы выйти из сумрака. Внутри Лэйн медленно закипала ярость. Кто он такой, чтобы так бесцеремонно рушить хрупкий карточный домик ее существования? – Если они так всемогущи, почему они ждали так долго? Почему позволили мне прожить жизнь обычной девушки? – У всего есть своя цена, Лэйн. И ты скоро ее заплатишь. Но сперва ты должна решить, на чьей стороне ты встанешь. На стороне тех, кто окутал тебя ложью, или тех, кто готов сорвать покровы лжи и даровать тебе власть, о которой ты не смела и мечтать? Вопросы, словно ядовитые змеи, сжимали ее сознание. Она смотрела на него с опаской, готовая разрыдаться в любой момент. Но она не позволит себе этой слабости. Сейчас – нельзя. – Ты никогда не докажешь мою причастность к отравлению царицы. Я… Я скорее сделаю так, что ты сама станешь соучастником этого дьявольского плана. – Но я не виновата! – Конечно, не виновата, – протянул он, делая шаг ближе. В его глазах плясало безумие, смешанное с торжеством. – Никто никогда не виноват. Все мы – марионетки в чужих руках. Ты – марионетка царской семьи, я – марионетка… скажем так, сил куда более влиятельных. И что с того? Инструменты можно ломать, затачивать, использовать во зло или во благо. Все зависит от мастера. А ты, милая, сейчас в моей власти. Она отступила, чувствуя, как спина упирается в ледяную кладку стены. Единственный путь к спасению – дверь, которая, казалось, навеки запечатана. Он упивался ее страхом, словно смакуя его маленькими глотками. – Чего ты хочешь? – прошептала она, отчаянно пытаясь сохранить остатки самообладания. – Я хочу, чтобы ты помогла мне завершить начатое, – ответил он, и его голос стал почти ласковым. – Я хочу, чтобы ты стала моим инструментом. Иначе… иначе ты станешь частью проблемы. А проблемы, как известно, нужно решать. Жестоко и быстро. Ее взгляд метался по его силуэту. Пути к бегству нет, комната – смертельная ловушка. Хотя, на самом деле, Лэйн знала, что это не так. Выход – рядом, но этого знания недостаточно. Она здесь, наедине с ним. Сама пришла в этот капкан. В его руке внезапно появился маленький флакончик. Лэйн нахмурилась, разглядывая призрачную жидкость внутри, окрашенную в едва заметный алый оттенок. Он протянул флакончик ей. – Избавься от наследника.