Ненастоящее

Комната купалась в золотом солнечном свете, ласкающем столешницу теплом. В то же время, углы прятались в укромных тенях. Перо, словно опавший лист, трепетно шелестело в пальцах Лэйн, выводя на бумаге строку за строкой. Почти две недели томительного ожидания – и вот, наконец, весточка от Бориса. Долгий путь письма туда и обратно требовал терпения, и Лэйн, понимая это, спешила с ответом. Гонец доставил драгоценное послание совсем недавно, и она, едва получив, жадно впилась в строки. Теперь, переполненная чувствами, она торопилась ответить, вновь и вновь прокручивая в голове слова Бориса, пришедшие в ответ на ее собственное письмо. «Я знаком с Розенбергом много лет. Не могу понять, что на него нашло. Он – давний друг моего отца, их связывает многое. Но если ты не уверена в нем… Я напишу отцу, попрошу присмотреться к нему. А пока, прошу тебя, не волнуйся сверх меры. Постарайся избегать его общества, если это возможно». Но возможности такой, увы, не предвиделось. Розенберг, словно тень, надолго поселился во дворце, к великой радости царя, впервые за долгое время обретшего собеседника в лице старого друга. Однако Лэйн он по-прежнему пугал. Специально ли, невольно – она не знала, но его присутствие тяготило ее, заставляя избегать тех мест, где он мог появиться. Постоянные намеки, лишенные всяких объяснений, лишь усиливали тревогу. Он возникал всякий раз, когда она хотела поговорить с царем, и словно нарочно приносил свои извинения, еще больше настораживая ее. Она осторожно окунула перо в чернила и продолжила выводить буквы на бумаге, лишь недавно начав свое послание. «Он остается здесь на неопределенное время. Мне кажется, у него есть какой-то замысел. Он ведет себя слишком странно. Постоянно задает вопросы, интересуется тем, о чем знать ему не следовало бы. Расспрашивает о тебе, и, боюсь, ему рассказывают все, что знают сами. Твой отец, кажется, ничего не замечает. Возможно, я преувеличиваю, но он продолжает говорить со мной какими-то недомолвками». Внезапно за дверью послышался шум. Лэйн молниеносно накрыла письмо газетой и небрежно раскрыла лежащую рядом книгу. Щелкнул замок, дверь отворилась, и она увидела вошедшего. – Я не помешал? Он стоял прямо, облаченный в свой неизменный черный кафтан. Лэйн невольно окинула его взглядом, и он снова улыбнулся. – Вы знаете, что помешали. Что вам нужно в столь раний час? Она старалась сохранять спокойствие, не желая, чтобы он заметил ее страх, который лишь подстегнул бы его, как и в тот раз в саду. Тогда ей удалось убежать, но в памяти навсегда остался его смех, от которого кровь стыла в жилах. И после того случая было еще несколько моментов, заставивших ее еще больше бояться этого человека. – Может быть, я просто решил навестить вас из чистого любопытства? – Усмехнулся он, входя в комнату. – Вы обдумали мои слова? Лэйн отложила книгу и внимательно посмотрела на него, прежде чем отбросить упавшие на плечи волосы за спину. – Вы говорили так много. О чем именно я должна была подумать? – Например, о своей безопасности. И это – минимум. Мало ли… Что может случиться с вашим мужем. Уголки его губ тронула довольная улыбка. Лэйн изо всех сил старалась не выдать своего испуга, но он был бы очевиден, подойди он чуть ближе. – Мне следует расценивать это как угрозу? – Спросила она, не сводя с него взгляда. В ответ он лишь усмехнулся, поигрывая дверной ручкой. Отводя взгляд, он на мгновение задумался. – Что вы, конечно же, нет. Я ни в коем случае не угрожаю ни вам, ни вашему мужу. Но… Время сейчас неспокойное. Мало ли что может произойти. Впервые за весь разговор Лэйн решила принять его правила игры. Она улыбнулась, стараясь держаться непринужденно. Заметив, как его взгляд скользнул по столешнице, она мысленно ликовала, что успела прикрыть письмо газетой. Пусть думает, что она читает новости – так будет спокойнее. – Например? – Например… Измена? И не та, о которой вы могли подумать. Измена… Царю? Может быть, народ восстанет против него. Никто не знает наверняка. Может, и сам наследник выступит против него. Вы же знаете об их непростых отношениях. В комнате повисла тишина, звенящая от напряжения, которое умел создавать только он. Он любил говорить намеками, ничего не объясняя, и этим гордился. Лэйн улыбнулась и отвела взгляд в сторону. Окно, к ее досаде, оказалось закрыто. После его ухода необходимо было проветрить помещение. Она вновь повернулась к нему. –Сомневаюсь, что такое возможно. Народ обожает царя. Впрочем, как и Бориса. Их отношения куда теплее, чем вам кажется. Он осекся, удивление застыло на его лице. Не ожидал услышать такое. Лэйн внутренне ликовала, ей удалось его задеть. –Неужели? – Скептически усмехнулся он. – Придворные нашептывали совсем иное. Неужели лгут? –Вам ли не знать, как мало стоит доверять придворным шептунам. Только и умеют, что плести интриги и разносить сплетни. Если вам нужна правда, стоило спросить у Александра, Марии. Или у Анны. В крайнем случае, у меня, ведь между нами сложились такие доверительные отношения. Она намеренно подчеркивала каждое слово, играя с ним. Он оценил ее сарказм легкой усмешкой, но промолчал. Лэйн была рада этому. Ей не хотелось так легко заканчивать эту игру. Зачем он пришел? Чтобы поговорить об этом? Кто бы мог подумать, что она поддержит разговор, который обычно обходила стороной, стараясь игнорировать его как можно дольше. Все это казалось ей странным, не таким, каким виделось вначале. –Александр нашёл достойную партию своему сыну. Признаться, я никогда не понимал эту их традицию… Брать в жены девушку из низшего сословия. –Впервые с вами соглашусь. Традиция и вправду была странной. Она не спрашивала об этом у Бориса. Возможно, он и сам не знал причин. Но ей было любопытно. –Я слышал о вашем нежелании выходить замуж за наследника престола. Лэйн поморщилась, словно от оскомины. Отвела взгляд к окну, замолчала на несколько мгновений. –Мне казалось, это общеизвестный факт. –Известно-то известно, – Кивнул он, приближаясь. – Только вот, как вы отреагируете, если я скажу, что изначально были предназначены стать лишь женой наследника престола? Теперь он стоял почти вплотную. Лэйн нахмурилась, в ее взгляде промелькнуло удивление, именно то, чего он добивался. Он нарочито притягивал ее внимание, стремился пробудить интерес. –Вам не может быть это известно. Он усмехнулся и отстранился, давая ей больше пространства. Только сейчас Лэйн осознала, насколько близко он стоял. Ей было некуда деться, даже если бы она захотела, ведь она сидела на стуле, а он возвышался над ней. –Почему же не может? Я знаю многое. Возможно, даже то, чего знать не следовало. Он задумчиво рассматривал перстень на своей правой руке. Луч солнца коснулся камня, и тот вспыхнул ярким огнем. –Например? –Например, где сейчас ваш муж. И поверьте, узнал я это не от царя. Мне известно о готовящемся ударе противника. И удар этот будет весьма болезненным… Хотите знать, откуда у меня такая осведомленность? Он наклонился ближе, напуская зловещую тень. Лэйн, собрав остатки самообладания, усмехнулась, отвлекаясь от разглядывания кольца. Только сейчас она заметила, что акцент Георга почти неуловим. Неужели это возможно после стольких лет, проведенных за границей? Борис говорил, что Георг долго жил в Германии, занимаясь некими делами. Но где же акцент? Лэйн впилась в него взглядом. –У меня здесь широкая сеть связей. И не только здесь, признаться. Я знаю о делах вашего мужа. Знаю, что творится во дворце. И… почти всегда знаю, что делаете вы. –Так интересно подглядывать за чужой жизнью? – Она улыбнулась, зная, что это его раздражает. В голове роились вопросы, но задать их Георгу было невозможно. Спрашивать у Бориса – немыслимо. Говорил бы он понятнее, было бы проще. Но тогда весь смысл их разговоров пропал бы. –Вы держитесь превосходно, – Он отступил, направляясь к двери. – Подумайте хорошенько о нашем разговоре. Моя помощь может вам очень пригодиться. Дверь почти закрылась за ним, когда Лэйн снова посмотрела на него. Она хотела что-то сказать, но передумала. Георг замер на мгновение и исчез, оставив ее наедине с собой. Неприятный осадок от этой беседы преследовал Лэйн. Она не переставала думать об этом. Отдав письмо гонцу с просьбой доставить его как можно скорее, она понимала, что надежды мало. Идя по коридору, она увидела царицу, выходящую из кабинета. Заметив Лэйн, она остановилась и улыбнулась. –Лэйн, что ты делаешь в такой час? На лице Лэйн появилась натянутая улыбка. –Я просто прогуливаюсь перед сном, – Она пошла рядом с царицей. – Могу я… попросить вас об одолжении? Небольшая просьба, не больше. Лэйн почувствовала, что царица не ожидала такого. Может, это и к лучшему. Непредсказуемость порой бывает полезна. Царица согласилась почти сразу. Лэйн и не сомневалась. Они шли по коридору, пока не остановились у окна. Лэйн снова начала крутить кольцо на пальце. –Вы оповещаете всех о почте. Прошу вас, не упоминайте о письмах от Бориса. Особенно в присутствии нашего гостя. Царица нахмурилась, не понимая, к чему такая таинственность. Да и сама Лэйн не совсем понимала. Но так будет безопаснее. –Я могу это сделать для тебя. Но зачем такая конспирация? Георг – прекрасный человек, и он… –Я знаю. Понимаете, Георг часто говорит о Борисе. И я, конечно, поддерживаю его инициативы. Но теперь, когда Бориса нет рядом… мне сложно, понимаете? Лэйн пристально смотрела на царицу. Вокруг стояла тишина. Никого больше не было. И на этот раз она была уверена в этом. У нее был свой план. Лэйн не знала, сработает он или нет. Но стоило попытаться. Георг знал обо всем, что происходило во дворце, в том числе и о письмах Бориса. Лэйн этого не хотела, сама не зная, почему. –Я понимаю… Лэйн, я исполню любое твое желание. Особенно все, что касается моего сына. Георг бывает очень навязчив. Не обижайся на него. Лэйн кивнула и направилась к своей комнате. Поднявшись на третий этаж, она замерла, заметив котенка, выскользнувшего, вероятно, когда она выходила. "Кис-кис," – позвала она, но маленький беглец не отреагировал. Он продолжал свой путь по коридору, и Лэйн последовала за ним, намереваясь вернуть его обратно. В лабиринтном пространстве третьего этажа и взрослому было легко заблудиться, а уж котенку и подавно. Найти его потом было бы куда сложнее, чем хотелось бы. – Ну же, – Прошептала она, почти бегом настигая пушистый комочек. Тот юркнул за угол, вынуждая Лэйн прибавить шаг. Свернув, она оказалась в полумраке. Здесь не было окон, но коридор был настолько узок, что дополнительное освещение и не требовалось. Котенок метнулся к одной из дверей, пытаясь проскользнуть в щель. – Зачем ты убежал? Потеряешься ведь, – Пробормотала Лэйн, опускаясь на корточки и подхватывая его на руки. Лишь после этого она подняла взгляд и заметила, что дверь приоткрыта. Но удивило ее не это. Она знала, что эта комната – комната Бориса – всегда была заперта. Сердце забилось чаще. Осторожно заглянув в щель, она увидела несколько силуэтов. Незнакомые мужчины осматривали комнату, словно что-то искали. Лэйн, стараясь не шуметь, быстро поднялась и отступила от двери. Она не знала этих людей и сомневалась, что кто-либо имел право находиться здесь в отсутствие Бориса. Но уйти незамеченной было невозможно. Один из мужчин направился к выходу, и Лэйн, в панике, распахнула ближайшую дверь и юркнула внутрь. Все произошло молниеносно. Она услышала, как закрылась дверь в комнату Бориса, и мужские голоса: – Ничего нет. Глупо, ты думаешь, он бы оставил это здесь? – А где еще? Мы все проверили! Шаги замерли у самой двери. Лэйн затаила дыхание, стараясь не издать ни звука. Щелчок замка прозвучал оглушительно. Кто-то запер дверь и, судя по всему, убрал ключ в карман. – Может, в библиотеке? Лэйн напрягла слух, вслушиваясь в их разговор. Несколько томительных мгновений, и шаги удалились. Убедившись, что они ушли, она осторожно приоткрыла дверь. Комната Бориса снова была заперта. Котенок в ее руках тихо мяукнул. Лэйн только сейчас осознала, что все это время крепко сжимала его в ладонях. – Идём отсюда… Она огляделась и почти бегом покинула злополучный этаж. Об этом нужно было с кем-то поговорить. Но с кем? Поверит ли ей кто-нибудь? Сомнения терзали ее душу, и, как это часто бывало, она решила промолчать.

***

Письма от Бориса не приходили, и первое время Лэйн терзалась тревогой. Но вскоре истина проступила сквозь пелену ожидания. Он явился сам. Впервые за долгие два месяца разлуки Борис вновь возник во дворце. О его возвращении знало лишь несколько человек. Возможно, это и к лучшему. Лэйн всё ещё остерегалась Розенберга, интуитивно чувствуя подвох. И однажды, сквозь тишину дворцовых покоев, донёсся цокот копыт. Борис вошёл, прислушиваясь к непривычной тишине. Шаги эхом разнеслись по коридору, и он обернулся, увидев приближающихся отца, мать и Розенберга. – Борис? Наконец-то. Почему не предупредил о приезде? Борис лишь пожал плечами. Взгляд его выдавал усталость, которую он тщетно пытался скрыть. – Я и сам не знал, что приеду… Он не успел договорить. Лёгкие шаги за спиной возвестили о появлении Лэйн. Несколько мгновений они смотрели друг на друга, словно не веря в реальность происходящего. Затем Лэйн сорвалась с места и, к всеобщему изумлению, бросилась в его объятия. Объятия Лэйн были крепкими, почти отчаянными. Борис замер, словно громом поражённый, не ожидая такой встречи. Неуверенно подняв руки, он робко обнял её в ответ. Время словно остановилось, оставив лишь тишину, нарушаемую их дыханием. Все вокруг замолчали, не смея нарушить этот момент. Борис разделял их удивление. Такой встречи он не ожидал. – Борис… Мне нужно многое рассказать тебе. Не здесь… Шёпот Лэйн был почти неслышен, адресован лишь ему. Он едва заметно кивнул, осторожно придерживая её за талию. – Я тоже… Он понимал, что его внезапное возвращение вызвало множество вопросов, на которые ему придётся ответить. Но сейчас он был просто рад видеть Лэйн, чувствовать её тепло и знать, что она ждала его. Пусть и ради чего-то другого. Он окинул взглядом комнату. Полумрак, тяжелые портьеры, лица, застывшие в ожидании. Атмосфера была наэлектризована тайной, словно перед началом важного представления. Борис понял, что попал в чужой дворец. – Пойдём, – Тихо сказал Борис, ведя Лэйн к выходу. – Нам нужно поговорить наедине. Я вернусь к вам позже. Он обернулся к остальным. В ответ – лишь согласный кивок и еле заметное удивление на лице гостя. Георг нахмурился, не сводя глаз с них, провожая взглядом уходящую Лэйн. Но промолчал. Напряжение в комнате можно было резать ножом. Все замерли, наблюдая за этой короткой, но многозначительной сценой. Борис чувствовал на себе десятки любопытных взглядов, но его внимание было приковано к Лэйн. В её глазах читалось не только удивление – тревога, смятение и, как ни странно, облегчение. Он осторожно повёл её к выходу, стараясь не привлекать внимания к их спешному отступлению. Лэйн шла рядом, словно лунатик, её рука, хрупкая и дрожащая, покоилась в его ладони. В коридоре Борис прислонился спиной к прохладной стене, давая ей возможность перевести дыхание и прийти в себя. – Что здесь творится, Лэйн? – Прошептал он, вглядываясь в её лицо, пытаясь прочесть смятение в её глазах. – И что ты хотела мне рассказать? Она глубоко вздохнула, на мгновение прикрыв веки, словно отгоняя наваждение. – Это долгая и запутанная история, Борис. И она касается нас обоих… Пожалуйста, поверь мне, я не сошла с ума. Его сердце болезненно сжалось от её слов. Что-то произошло, что-то серьёзное, и Лэйн оказалась в эпицентре этой бури. Он кивнул, безмолвно прося продолжить, но в ответ услышал лишь тишину. Лэйн нервно оглядывалась по сторонам, словно боялась подслушивающих теней. – Не здесь… Поднимемся? Он кивнул, и они двинулись вверх по лестнице, на третий этаж. Лэйн шла следом, вся какая-то сжатая и отчуждённая, и это необъяснимое напряжение Бориса тревожило. У его двери он достал ключ, отпер замок и пропустил её вперёд. Захлопнув дверь, он погрузил их в тишину его комнаты. Лэйн огляделась. – О чём ты хотела поговорить? – Спросил он, не отрывая взгляда от её лица. Лэйн продолжала изучать комнату. Свет лился из распахнутого окна, шторы не были задёрнуты. В её голове промелькнула тревожная мысль: у кого ещё есть ключи от этой комнаты? Кто, кроме Бориса, может сюда войти? – Ты получил моё письмо? – Да, получил. Она встретилась с его взглядом, судорожно сжимая подол платья. Нужно было успокоиться, взять себя в руки. – Ключи от комнаты… они только у тебя? Кто ещё имеет доступ сюда? Борис нахмурился, в его глазах читалось удивление. Он не ожидал такого вопроса. Но она не могла молчать. Лэйн продолжала осматривать комнату, пытаясь найти хоть какой-то след, хотя понимала, что это бесполезно. – Только у меня. Дубликат у отца. Лэйн, что случилось? Что происходит? Она отвела взгляд, закусила губу, пытаясь унять дрожь. – Здесь кто-то был, – Осторожно начала она. – Я видела мужчин… Они что-то искали, но, кажется, не нашли. Борис смотрел на неё с нарастающим беспокойством. Он не понимал. Лэйн знала, что он может ей не поверить. У неё не было доказательств. Она не могла рассказать, кто это был и что именно они искали. Но ей это не привиделось! Она видела их. Видела, как они рылись в его комнате. Лэйн зябко повела плечами, словно пытаясь укрыться от невидимого холода. Она изо всех сил старалась не смотреть на Бориса, боясь выдать свой испуг. Он молчал, и это молчание давило сильнее любых слов. – Только у меня… дубликат у отца, – Тихо проговорила она, словно выдыхая признание. – Лэйн, что происходит? Она отвела взгляд, закусив губу до побелевших костяшек. Тщетная попытка успокоиться. Сердце бешено колотилось в груди, отбивая тревожный ритм. – Здесь кто-то был, – Прошептала она, начиная осторожно, словно ступая по тонкому льду. – Я видела мужчин… Они что-то искали, но, кажется, не нашли. Борис нахмурился, и без того суровое лицо стало еще мрачнее. Удивление промелькнуло в его глазах, сменяясь настороженностью. Лэйн понимала, что он может ей не поверить. У нее не было доказательств, чтобы подтвердить свои слова. Она не могла назвать имен, не могла объяснить, что именно они искали. Но она видела их! Видела, как они рылись в его комнате, словно стервятники, выискивающие добычу. Лэйн снова обняла себя за плечи, ища хоть немного тепла. Борис по-прежнему молчал, и это молчание душило. – Ты уверена? – Наконец спросил Борис, разрывая тишину, словно тонкую ткань. Его голос звучал глухо, с оттенком неверия и тревоги. Он пристально смотрел на Лэйн, пытаясь разглядеть в ее глазах правду. Лэйн кивнула, не поднимая взгляда. – Да, уверена. Они были одеты во все темное, двигались бесшумно, как тени. Сначала я подумала, что мне показалось, но потом увидела, как они вышли из твоей комнаты… Борис нахмурился еще сильнее. В голове вихрем закружились вопросы: кто эти люди? Что им нужно? И, самое главное, почему они искали это именно здесь? Он слишком хорошо знал, что хранит у себя дома, и мысль о том, что кто-то пытается это заполучить, ледяной хваткой сжимала его сердце. Он подошел к окну и выглянул на улицу. Ничего подозрительного. Привычный пейзаж, умиротворяющая тишина. Но тревога, поселившаяся в груди, отказывалась отступать. Он повернулся к Лэйн и взял ее за руки. – Хорошо, я тебе верю, – Сказал он, глядя ей прямо в глаза. – Но нам нужно выяснить, кто это был и чего они хотели. Это может быть опасно. – Я повторяюсь… но в этом может быть замешан Розенберг. Он продолжает меня преследовать. Постоянно что-то говорит… Несколько дней назад… Борис смотрел на нее внимательно, пытаясь понять, что она имеет в виду. Но Лэйн замолчала, словно споткнувшись о невидимое препятствие. Она не знала, почему, но боялась, что Борис не поверит ей. Ее слова казались невероятными, притянутыми за уши. Она обвиняла Розенберга, но не могла подкрепить свои обвинения ни единым доказательством. Оставалось лишь надеяться, что Борис поверит ей на слово. – Лэйн? Он ждал, не отрывая от нее взгляда. Ждал, когда она заговорит, когда слова сорвутся с ее губ, как птицы из клетки. Но она молчала. – Он сказал, что знает обо всем, что происходит во дворце. Что у него есть информация обо всем. И он… он угрожает тебе. Я знаю, что это звучит глупо… но… – Мне? Она осторожно кивнула, подтверждая его слова. В памяти всплыл тот разговор с Розенбергом. Тогда он действительно намекал на свою осведомленность. Мог ли он лгать? Пытался ли он просто запугать ее? Лэйн так и не поняла, чего именно он добивался. Ничего конкретного он не говорил, лишь туманные намеки, обрывки фраз. Почему ей стоит опасаться за свою безопасность? Она знала, что во дворце ей ничего не угрожает… по крайней мере, до тех пор, пока это не коснется напрямую его обитателей. – Он что-то хочет. Пока не говорит прямо. Но ему что-то нужно от меня… Борис отвел взгляд. Он понимал, что Лэйн, возможно, права. Если все так, как она говорит, то стоит позаботиться о ее безопасности. Он скоро снова уедет. Остаться здесь у него сейчас нет возможности. Пока что – точно. – Мы понаблюдаем за ним. Веди себя как ни в чем не бывало. Он не должен догадаться, что ты все мне рассказала. – Я понимаю. Комната вновь погружается в тишину, густую и вязкую. Лэйн лишь сейчас осознает, что Борис все еще держит ее ладони в своих. Его прикосновение почти невесомо, но ощутимо. Она и не заметила, как он это сделал, – слишком глубоко ушла в свои мысли. Но почему-то вырываться не хочется. Она смотрит на него долгим, изучающим взглядом, прежде чем отвести глаза в сторону. – На сколько ты вернулся? Он пожимает плечами. Если бы Борис сам знал ответ на этот вопрос. Но ему неизвестно. – Неделя, может, чуть больше. У меня еще остались дела там. Отец не давал указаний возвращаться. Лэйн кивает, не находя слов. Вопросы вихрем кружатся в голове, но ни один не кажется уместным. Вместо этого она сосредотачивается на тепле его рук, все еще удерживающих ее ладони. Прикосновение кажется странно успокаивающим, вопреки всей неопределенности, повисшей в воздухе. – Ясно, – Тихо произносит она, наконец. – Рада, что ты в порядке. Борис слабо улыбается, и в его глазах мелькает что-то похожее на облегчение. Он отпускает ее руки, и Лэйн ощущает легкую, почти болезненную потерю. Зачем она вообще позволила ему держать их? И почему ей так не хочется, чтобы это заканчивалось? – Ты рада меня видеть, Лэйн? – спрашивает он тихо, почти шёпотом, словно боясь нарушить хрупкое равновесие момента. Вопрос застает ее врасплох. Рада ли она? Да, безусловно. Но признаться в этом вслух кажется чем-то немыслимым. Слишком уязвимым. Слишком опасным. – Конечно, рада, – Отвечает она, стараясь придать голосу непринужденность. Но эта легкость звучит фальшиво даже для ее собственных ушей. Борис смотрит на нее с сомнением, и Лэйн отводит взгляд, чувствуя, как щеки предательски заливаются румянцем. Он знает. Он всегда умел читать ее между строк, улавливать малейшие колебания в ее голосе, распознавать правду, скрытую за маской безразличия. В тишине, повисшей между ними, ощущается напряжение, словно натянутая струна, готовая вот-вот лопнуть. Лэйн судорожно ищет, что сказать, как разрядить эту неловкую атмосферу, но все слова кажутся неуместными, пустыми. Она чувствует себя пойманной в ловушку, загнанной в угол собственными чувствами. – Я тоже рад тебя видеть, – Говорит Борис, нарушая молчание. В его голосе слышится искренность, и Лэйн не может не поверить ему. Он делает шаг вперед, и она невольно отступает, словно боясь обжечься о его близость. Его присутствие обжигает, заставляет сердце биться чаще, а в животе порхают предательские бабочки. Лэйн ненавидит это чувство. Ненавидит, как Борис влияет на нее, как легко он может вывести ее из равновесия. Она всегда старалась держать его на расстоянии, возводить вокруг себя непроницаемую стену, чтобы защититься от его чар. Но сейчас, когда он стоит так близко, вся ее защита рушится, как карточный домик. Она поднимает на него глаза. В них плещется целая буря эмоций: нежность, страсть и… боль. Лэйн не понимает, откуда эта боль, но она явно там есть, отражается в глубине его зрачков. Ей хочется протянуть руку, коснуться его щеки, успокоить эту боль, но она не решается. Страх парализует ее, сковывает движения. – Лэйн, – Шепчет он, и ее имя в его устах звучит как заклинание, древнее и могущественное. – Я скучал. Эти слова – как удар под дых, лишающий воздуха. Они проникают сквозь ее броню, достигают самого сердца, отзываясь там болезненным эхом. Лэйн знает, что должна оттолкнуть его, сказать что-то колкое, чтобы отрезвить его и себя. Но вместо этого она лишь молча смотрит на него, не в силах отвести взгляд, словно загипнотизированная. Борис делает еще один шаг, и между ними почти не остается пространства. Он поднимает руку и нежно касается ее волос, заправляя выбившуюся прядь за ухо. Лэйн замирает, чувствуя, как по телу пробегает дрожь, волна мурашек. Она знает, что это неправильно, что это игра с огнем. Но ей все равно. В этот момент ей просто хочется утонуть в его объятиях, забыть обо всем на свете и позволить себе быть счастливой, хотя бы на мгновение, хотя бы в этом зыбком моменте. – Не говори так, – Выдыхает Лэйн, ее голос едва слышен, словно шелест листвы. – Ты не должен скучать. Борис усмехается, но в его глазах нет веселья, лишь отголоски былой грусти. – А почему нет? Разве я не имею права скучать по женщине, которая занимает все мои мысли, которая преследует меня во снах? Лэйн отводит взгляд, не в силах выдержать его пристальный, прожигающий взгляд. Она чувствует, как краска заливает ее щеки, выдавая ее с головой. Борис слишком прямолинеен, слишком откровенен. Ей всегда было трудно противостоять его напору, этой неукротимой силе, влекущей ее к нему. – Ты знаешь, что это ни к чему не приведет, – Тихо говорит Лэйн, пытаясь вернуть себе контроль над ситуацией, восстановить разрушенную оборону. – Мы оба знаем. Борис молчит, его взгляд становится серьезным, лишенным всякой игривости. Он берет ее лицо в ладони, нежно, но настойчиво, заставляя смотреть ему в глаза. – Может быть, мне просто нужно это мгновение. Может, мне просто нужно знать, что ты тоже чувствуешь это. Лэйн закрывает глаза, капитулируя. Сопротивление сломлено. Его прикосновения, бархатный тембр голоса, сама его близость – как приливная волна, с головой накрывающая её. Распахнув веки, она тонет в глубине его взгляда, зеркально отражающего её собственную внутреннюю бурю. Он склоняется, и губы его касаются её губ. Не страстный пожар, не безудержное пламя, а лишь невесомое, трепетное прикосновение. Но в этой мимолетности – вся нежность тоски, вся невысказанная палитра чувств, осколки несбывшихся надежд. Лэйн отвечает на поцелуй, позволяя себе на мгновение выпасть из реальности, раствориться в его тепле, в ритме его дыхания, в биении его сердца. Она чувствует себя живой, подлинной, возвращенной к самой себе. Но хрупкое мгновение разбивается вдребезги. Лэйн отстраняется, ловя ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Во взгляде, обращенном к Борису, – клубок боли и упрямой решимости. – Мы не должны… – Слова срываются хриплым шепотом. – Это неправильно. – Почему? – В голосе Бориса слышится отчаяние. – Лэйн, я давно осознал свои чувства. У нас не было времени… возможности… чтобы привыкнуть друг к другу. Но… ты всё ещё моя жена. Дай нам шанс. Просто… попробуем? В глазах его – мольба, невысказанная просьба. Он протягивает руку, чтобы коснуться её щеки, но она вздрагивает, отстраняясь от этого прикосновения, словно от огня. – Шанс? Какой шанс, Борис? Я всё разрушила… своими руками. Как ты сможешь мне доверять… после всего? – Доверять? – Горькая усмешка искривляет его губы. – Лэйн, я доверял тебе без остатка, всем сердцем. Даже когда видел, как ты отдаляешься, как в твоих глазах гаснет свет, как они ищут кого-то другого… я продолжал верить. Глупо, правда? Лэйн опускает взгляд, не в силах выдержать его пронзительный взгляд, обжигающий, как лезвие. Вина душит, сжимает горло невидимой удавкой. Она знает, что он прав. И теперь, когда он протягивает ей руку, предлагает спасение, она тонет в пучине сомнений. Сомнений в себе, в своей способности измениться, стать лучше. – Я не знаю, Борис… Я запуталась. И я боюсь… боюсь снова тебя предать. Борис делает шаг вперед, преодолевая разделяющее их расстояние. Он берет её руки в свои, и его прикосновение обжигает, словно клеймо, но одновременно дарит странное, почти забытое чувство защищенности. – Лэйн, никто не идеален. Мы все совершаем ошибки. Важно лишь то, как мы их исправляем. Я готов рискнуть. А ты? Ты хочешь этого? Ты хочешь дать нам шанс? Лэйн смотрит в его глаза, пытаясь разглядеть ответ. Она видит там боль и надежду, любовь и отчаяние. И отражение собственной души – израненной, но всё ещё стремящейся к свету. Она чувствует его искренность, его готовность отпустить прошлое, похоронить его под обломками обид и построить новое будущее. Но страх – липкий, парализующий – не отпускает. Страх повторить ошибку, страх вновь причинить ему невыносимую боль. – Я хочу… – Шепчет она, с трудом выдавливая слова. – Я очень хочу… Но я не знаю, смогу ли. Борис нежно сжимает её руки. – Сможешь, Лэйн. Сможешь. Мы сделаем это вместе. Я буду рядом. Она кивает, и слёзы – солёные ручьи – начинают катиться по её щекам. Слёзы облегчения, слёзы прощения, слёзы робкой, хрупкой надежды. Она чувствует, как давящий груз вины начинает отступать, уступая место призрачной возможности. Возможности начать всё заново. Возможности стать лучше. Возможности быть счастливой. Борис вытирает её слезы большим пальцем, и это прикосновение кажется ей самым нежным на свете. – Тогда решено, – говорит он, и в уголках его губ проскальзывает едва заметная улыбка. – Мы начнем с чистого листа. Но помни, Лэйн. Больше никаких секретов. Только честность и доверие. Ты сможешь? Лэйн делает глубокий вдох, набираясь смелости, и смотрит ему прямо в глаза. – Смогу, – Отвечает она, и в голосе её звучит твердая уверенность. – Я обещаю.

***

В тот же вечер, когда тьма опустилась на сад, девушка неспешно прогуливалась по дорожкам. Стало зябко, словно сама ночь обняла ее ледяными руками. Но это ее не беспокоило. Она лишь плотнее запахнула кофту и двинулась дальше. Вокруг мерцали редкие фонари, бросая причудливые тени на мокрые листья. Лейн любила эти одинокие прогулки, в них было что-то особенное, сокровенное. Она шла, погруженная в свои мысли, как вдруг почувствовала первые капли дождя. Он начинался робко, но Лейн сразу обратила на него внимание. – И снова мы встретились, – Раздался знакомый голос, заставивший девушку обернуться. В ее сторону медленно шел мужчина. Что он мог делать здесь, в такой поздний час? Лейн всегда находила утешение в этих вечерних прогулках перед сном, но раньше Розенберга здесь не встречала. Она отступила на шаг, внимательно глядя на него. – Вы что-то хотели? – Стараясь придать своему голосу уверенность. Он подошел ближе, остановился и окинул взглядом сад, словно насмехаясь над ней. – Надеюсь, вы обдумали мое предложение. – О чём вы? Лейн нахмурилась, не понимая его намеков. Она вообще редко его понимала. И дело было не в его едва уловимом акценте. Мужчина никогда не говорил прямо, всегда ходил вокруг да около, что изрядно раздражало Лейн. Он явно пытался вовлечь ее во что-то, но во что? За все время она так и не получила от него ясного ответа. – Неужели вы до сих пор не поняли? – Он улыбнулся. – Я не раз говорил вам, что у меня много связей. И не только во дворце, но и за его пределами. Лейн внимательно слушала. Мужчина повернулся к ней всем корпусом, и их взгляды встретились. Его зеленые глаза пугали ее, но она старалась не показывать своего страха. – Я помню. Вы упоминали об этом слишком часто, чтобы я могла забыть. Он усмехнулся, и на его лице промелькнула едва заметная довольная ухмылка. Ему нравилась эта игра, в которую они играли, негласно, без правил и победителей. Лейн отвела взгляд, глядя на сад, который под дождем становился все более мокрым и темным. Заметив ее отвлечение, мужчина тоже посмотрел в сторону. – Да, но вы так и не сделали выводы. Лейн чувствовала, что этот разговор ни к чему не приведет, что он снова будет говорить намеками, уходя от прямого ответа. Это раздражало ее еще больше. – Какие выводы вы от меня требуете? – Её голос звучал твердо. Она понимала, что ей все равно придется отвечать, как бы она этого ни хотела. Мужчина усмехнулся и вновь посмотрел на нее. Его взгляд скользнул по ее силуэту, словно он пытался что-то в ней разглядеть. Может, ей это только казалось. – Я говорил вам, что сейчас здесь неспокойно. Может произойти все что угодно. Неужели вы не боитесь за себя? – Но за меня боитесь вы. Странно, не правда ли? – Она усмехнулась, глядя в сторону выхода из сада. Их разговоры всегда заканчивались ничем. Она чувствовала, что он что-то от нее хочет, говорил о ее безопасности, но не объяснял, зачем он об этом твердит. Лейн и сама знала, что сейчас небезопасно. Возможно, он знал больше, чем она. Его расспросы и намеки начинали ее напрягать. – Я не боюсь за вас. Мои чувства к вам немного другого характера. Если с вами что-то случится, я не буду переживать. Меня волнует другое. – И что же? Он снова повернулся к ней. В его взгляде читалась насмешка. – Вы еще не поняли? – Спросил он. – Я хочу сделать вам одно очень интересное предложение. Соглашаться или отказываться – это ваш выбор. Повисла тишина. Лейн молчала, не зная, что сказать. Дождь усиливался, лил как из ведра. – О чем вы говорите? – Она постаралась изобразить заинтересованность и двинулась дальше в сад, стараясь не показывать свой страх, чтобы мужчина не почувствовал своего превосходства. Хотя она и так его боялась, и это было очевидно. – Скажем прямо, мне известно о готовящемся заговоре. Многие могут пострадать. Но вас… Вас просили спасти. И если вы согласитесь, я приступлю к выполнению плана сразу же, как только получу ваш ответ. Лейн молчала, слыша только шум дождя. Вопросов было много, и он это понимал. – Вы не так просты, как кажетесь, мисс, – усмехнулся он. – Вас просят спасти. Просят сделать это… очень влиятельные люди. И я не могу им не повиноваться. Выбор за вами. Я передам им ваш ответ. Но вам лучше согласиться. Он ждал ответа, но девушка продолжала молчать. Она промокла до нитки, но это ее не волновало. Ей казалось, что он шутит. Все это не может быть правдой, верно? Снова пытается запутать ее. Но его взгляд был слишком серьезен для шутки. Он продолжал идти рядом с ней. – Я вам не верю. Это единственное, что она произнесла, снова посмотрев на него. В ответ мужчина лишь усмехнулся. Улыбка не сходила с его лица. Казалось, он насмехается над ней. Возможно, так оно и было. – Очень жаль, если так. Я говорю вам правду, – Ответил он. – Ваша настоящая фамилия совсем не та, которую вы знаете. И вся ваша история – подделка, фальшивка. Лейн смотрела на него. – Вы несете чушь. – Чушь, которую вы скоро ощутите на собственной шкуре, – парировал он, не сбавляя шага. – Время играет против вас, Лейн. Или как там вас зовут на самом деле? Задумайтесь. Вспомните хоть что-нибудь из раннего детства. Настоящего детства. Девушка судорожно пыталась ухватиться за хоть какие-то обрывки воспоминаний, но в голове лишь туман. Школа, друзья, дом – все казалось каким-то неестественным, призрачным. Будто кто-то другой прожил эту жизнь за нее. Страх медленно заползал под кожу, ледяными пальцами сжимая горло. – Докажите, – Шептала она, чувствуя, как слова срываются с губ. – Докажите, что я не та, кем себя считаю. Он остановился и повернулся к ней лицом. Дождь барабанил по мостовой, заглушая все остальные звуки. В его глазах плескалось какое-то странное сочувствие, смешанное с холодной решимостью. – У меня нет времени на игры, Лейн. Или Эмили? Или как вас там назвали ваши покровители? Выбор за вами. Верите вы мне или нет, но скоро вам придётся сделать выбор. И от него будет зависеть не только ваша жизнь, но и жизни многих других людей. Его взгляд проникал в самую душу, словно сканируя ее в поисках правды. Девушка чувствовала себя обнаженной, беззащитной перед этой пронзительной интуицией. Она пыталась собраться с мыслями, но в голове лишь хаос. – Что за выбор? – Спросила она, стараясь придать голосу уверенность, но получился лишь дрожащий шепот. – Скоро узнаете, – Ответил он, и в его голосе звучала мрачная ирония. – Мир не такой, каким кажется. Вы – часть чего-то большего, Лейн. Или, скорее, вас сделали частью этого. Но ваша память – это ключ. Ключ к спасению или к погибели. Он сделал шаг вперед, приближаясь к ней вплотную. Девушка невольно отступила, чувствуя, как спиной упирается в холодную стену дома. Дождь усиливался, превращаясь в сплошную водяную завесу. – Подумайте, Лейн, – Сказал он, глядя ей прямо в глаза. – Вспомните. И тогда вы поймёте, кому на самом деле можете доверять. Время на вашей стороне, пока вы не сделали выбор. Но как только вы выберете, пути назад не будет. Мужчина посмотрел на неё в очередной раз, улыбнулся и отдалился. Лейн смотрела ему в след. И единственное, что он сказал ей на последок, звучало не менее странно, чем всё остальное: – У вас даже имя не русского происхождения. Он ушёл, а Лейн осталась стоять на месте, глядя ему вслед. Силуэт мужчины исчез в темноте.