Бриллианты

Дело отца пришло в упадок. С этого всё и началось. С этой поры начало казаться, что счастье решило обходить их дом стороной: стеснения в средствАх, первые долги, продажа имущества, дорогих платьев и... Украшений. Анна могла вынести многое: и лишение балов, и экономию на слугах, скромные трапезы, но убранство... Терять оставшиеся от матери украшения казалось неправильным, чуждым. Несправедливо! Опустевшая комната, некогда сиявшая в роскоши, только добавляла печали. Тоскливо взглянув на разложенные на комоде вещи, Анна Павловна Зарицкая – дочь высокородного и совсем недавно богатого графа Зарицкого, едва сдержала слёзы. Они пребывали в отчаянии. Это подтвердилось вчерашним разговором за небольшим ужином, на котором Павел Сергеевич, крепко сжав в руке столовый прибор, сказал ей, не поднимая глаз от тарелки: – Нам необходимо продать украшения твоей матери, чтобы вылезти из долгов. Слова были подобны грому в безоблачную погоду; Анна ненадолго оказалась оглушена. Отец вынес приговор, прекрасно это осознавая: после смерти матушки, Екатерины Олеговны, прошло пять лет, и всё, что оставалось после неё у юной наследницы рода Зарицких, были те самые драгоценности, укромно хранящиеся в ящичке, запретом на ключ, что девушка всегда носила с собой на шее и никогда не снимала. Видимо, теперь придётся избавиться от этой привычки. Отец не стал более ничего говорить, как и слушать залепетавшую дочь, слёзно умоляющую его передумать. Молча доев свою порцию, он вышел из столовой, провожаемый отчаянным взглядом своей упавшей в отчаянии дочери. Это конец. Рассматривая поблёскивающие камни, девушка вновь в этом убедилась, горько заплакав. Потемневшие от времени ли или по своей природе гранаты, обрамлённые золотой изящной оправой, лежали на туалетном столике, мерцая с превеликой тоскою. Разделяя ту с дочерью своей покойной хозяйки, они, казалось, сами готовились заплакать. Столько отказов... Столько изменений за столь короткий срок!.. И теперь её просят расстаться с самым дорогим, что у неё есть. С единственной памятью о матери. – Как же так?.. – шептала Анна, трепетно касаясь пальчиком гладких каменьев. Те молчали, и в этой тишине – звенящей, гнетущей – слышалось прощание. Не будет больше балов и прочих излишков, ранее доступных им. Не будет более дорогого туалета, богатых гостей и много слуг. Их жизнь изменится на веки. Почему-то Анна была в этом уверена. Но вот к лучшему ли? Кто знает. В тот миг, роняя слёзы горечи на драгоценные украшения и трепетно прижимая их к груди, ей казалось, что её мир падает в бездну.