Наш с тобой маленький секрет

      — Вальтц, смотри! Получилось! У меня получилось.       Рианна радостно улыбается, протягивая другу сложенные лодочкой ладошки. В них, в самой серединке, весело пляшут крохотные морозные искорки. Она так долго пыхтела, пытаясь повторить показанный фокус, так старательно щелкала пальцами в незамысловатом жесте. Вальтцу хочется то ли плакать до истерического хохота, то ли смеяться до слез. Он только что, своими руками отдал отродью проклятой ведьмы ключик к заветной дверце. Помог почуять тоненький ручеек маны от Тенебрарума, который, в скором времени, о, он точно в этом уверен, превратиться в полноводную реку.       «Не смей называть ее отродьем!» — рычит что-то темное внутри него, и Вальтц прикусывает губу. Эта тварь, зарожденная Хильдир в день убийства его семьи, способная только на месть и холодную жестокость, сейчас абсолютно права. «Она не виновата, что родилась ее дочерью», — шепчет сострадание, робко выползая из своего уголка, — «Посмотри на нее. Она так невинна, так хрупка. Так одинока. Ты должен защитить ее любой ценой!»       Принцесса без устали щелкает пальцами, запуская в воздух целые фонтанчики ледяной взвеси, вырисовывает вокруг морозные узоры и хохочет так заливисто, что у ведьмака щемит под ребрами. В последнее время Вальтцу снятся очень странные сны. О юной принцессе, сущей ходячей катастрофе, держащей весь замок в тонусе, о принце из другой страны, ставшем ее верным спутником, о жестокой войне между Храмом и Анжиелом, о нем самом, лучшем ученике королевы Хильдир, хранительницы одного из великих кристаллов. Там, в той реальности, он значительно старше себя нынешнего, Хильдир правит мудро и справедливо, а принцесса Рианна счастливо смеется, кружась в танце с наследным принцем Бругантии.       С некоторых пор у Вальтца прекрасная теоретическая база. Ему известно и про Веер Миров, и про бесчисленные отражения, которые отбрасывает каждое из его перьев. Знает он так же о случаях, когда люди тем или иным образом обретали память тех, других себя. Случалось это, как правило, только тогда, когда связанная с ядром мира-пера душа, называемая Якорем, погибала в одном отражении, перемещаясь в другое. Покинутое же полностью исчезало, заменяясь на новое, рожденное из тени того, где появился Якорь.       Вальтц чуть щурится, в который уже раз рассматривая еле заметный след в колдовстве принцессы, и вновь благодарит забывчивость Парфе. Без оставленной ею книги о Веере, он никогда бы не узнал про Якоря, отражения и миры-перья. Свихнувшаяся ведьма-королева не научит своего подмастерье подобным вещам. Машине для убийства не нужно знать тонкости строения мироздания.       — Вальтц, Вальтц! Обернись!       Звонкий голосок вырывает ведьмака из вороха мрачных мыслей. Маленькая принцесса стоит в самом центре его небольшой каморки, раскрасневшаяся, запыхавшаяся и счастливая. Все вокруг: стены, пол, потолок, вещи — сияет звездным инием, переливается причудливыми заиндевелыми узорами в свете одинокой свечки.       — Как тебе, Вальтц? Нравится? Я старалась!       На лице Рианны столько наивного предвкушения, столько искренней надежды, что губы ведьмака сами собой расползаются в ответной улыбке. В груди поднимается волна одуряющей, отеческой нежности, и Вальтц, не в силах сопротивляться, крепко стискивает пискнувшую девчонку в объятьях.       — Очень нравится, — заявляет он со всей серьезностью, на которую только способен, — Спасибо, моя Звездочка.       Рианна довольно сопит, уткнувшись носиком в льняную рубашку, пока Вальтц ласково гладит ее по макушке. Наверное, виной всему эти сны — ведьмак старше принцессы всего на пять с половиной лет. «Я защищу» — клянется он самому себе. «Мы не дадим ее Хильдир!» — шипит тварь внутри. «Она обязательно проживет счастливую жизнь» — уверенно шепчет из угла сострадание. Где-то на задворках сознания медленно сплетается нить связи с Тенебрарумом, впитавшая в себя его обещание. Вальтцу остается только молиться, что бы это отражение в конце-концов оказалось главным.