От лица Уолтера Салливана. Детство и юность.

У меня нет имени. Точнее мне не дали его родители, а то как меня всегда называли это лишь одно из имён в справочнике для брошенных детей. И это была одна из первых вещей которые дали мне понять, что в этом мире я не был нужен. Когда я родился, первым что я увидел были стены, окна, мебель и какие то люди, ни лиц ни тел которых я не мог разглядеть. Лишь смутные очертания светлых волос первого человека и чёрную одежду второго в чьих руках был какой-то маленький предмет. Я помню, как они положили меня на мягкую поверхность и человек со светлыми волосами, еле передвигаясь и опираясь на второго, пытался подняться. Было холодно. В попытках сказать, что я замерзаю, получилось издать лишь пронзительный крик и плачь из-за чего те люди, лишь ускорились и поспешили удалиться за дверь, оставив меня умирать. Но было ещё кое-что. Когда сил уже не оставалось, и я лежал, повернув голову, то заметил нечто торчащее из моего живота. Эта “нить” связывала меня с тем где я находился. С тем, кто меня создал и кого я увидел сразу после того, как открыл глаза. С моей мамой. Мне было так спокойно рядом с ней. Так тепло. Окончательно выбившись из сил, я успокоился и засыпая, я начал погружаться во тьму. Возможно это было бы лучшим исходом для меня. Навсегда уснуть в её объятиях и никогда не знать мира за её пределами. Однако, кто то или что то решило за меня и с того дня моя жизнь превратилась в сущий кошмар. Проснувшись я обнаружил себя в окружении незнакомых людей и непонятном мне месте. Словно меня вырвали оттуда где я должен был быть. Что это было за место и почему там так странно пахло? Где моя мама и почему я не с ней? В отчаяние я мог лишь плакать и просить, что бы меня вернули к ней. Я пытался сказать, что не хочу быть здесь и должен вернуться туда где мне было хорошо. Я хотел вернуться к маме. Шло время. Я взрослел и вскоре попал в сиротский приют “дом желаний” в городе Silent Hill. В то время мне было уже пять лет, а имя мне дали Уолтер Салливан. Так как родителей у меня не было, имя мне выбрали из справочника для брошенных детей. В то время я и сам начал верить, что у меня нет семьи и то, что я видел и чувствовал после рождения, могло быть сном. Да, именно сном я мог объяснить то, что тогда увидел и почувствовал. И то почему я всё это запомнил. Живя в приюте нас учили читать и писать. В основном это были легенды, а точнее учения о создании Рая на земле, через страдания. Истории о пяти мечах для борьбы с душами умерших, ритуальных свечах для очищения от призраков и священных амулетах, что защищают от зла. Нас учили, что мир за стенами приюта опасен, а люди жестокие и единственное, что могло исправить этот мир, это приход Матери. Мой наставник, Джордж Ростон, был строгим, но вел занятия с энтузиазмом и полной вовлеченностью, объясняя нам значения многих слов, их произношение и написание. Мне было интересно учиться у него новому, да и он сам говорил, что я подаю большие надежды. И даже подарил мне дневник, в котором я мог бы писать всё, что захочу. Небольшая записная книжка, с краткими записями, но я очень дорожил им понимая, что эти записи никто не увидит. И всё же, вдруг однажды кто ни будь найдёт его и прочтёт. Возможно, хоть одному человеку будет интересна моя история. Вскоре я подружился с одним мальчиком, Бобом. Он тоже был сиротой, но очень добрым и весёлым. Мы часто вместе играли и однажды даже вышли за пределы приюта, что нам запрещали делать. Конечно учителя узнали об этом и мы понесли жестокое наказание. В приюте работала эта жирная свинья, Эндрю ДеСальво. Он отвечал за безопасность, но как по мне, скорее за наказания провинившихся детей. А по учению нашего приюта, Рай должен прийти через боль. Именно по этому мы с Бобом были избиты тем самым Эндрю. На следующий день, мы снова вышли за пределы ”дома желаний”. Мы понимали, что нас снова накажут, если поймают, но в тот день мы нашли огромный, древний камень. Чёрный и шершавый, он подсознательно вызывал страх, когда я смотрел на него. И всё же, меня завораживало это место. Конечно же вечером, нас снова наказали побоями, но в этот раз на столько сильными, что боль не проходила ещё несколько дней. ДеСальво знал своё дело и не щадил никого, если речь заходила о наших проступках. Но со временем всё стало хуже. Эта жирная свинья начал избивать нас просто, как он говорил, для лучшего усвоения нашей веры. Хотя у такой жестокости могла быть только одна причина: слепая ярость и ненависть к нам. Если кто то и должен умереть, так это он. И вот вскоре у нас начались уроки чтения священных писаний. Тексты оказались довольно сложными и непонятными, а многие слова были для нас в новинку. А всех, кто не справлялся с чтением, сажали в тюрьму за решётку, как и меня заперли там на неделю. И конечно же нашим надзирателем был этот жирный гад. Здесь он словно чувствовал себя, “как дома”. Он бил нас, ругался и заставлял пить воду с пиявками. Как я мечтал однажды проткнуть его одним из тех мечей, о которых нам рассказывали. После недели заключения, нас снова заставили читать. На этот раз текст повествовал о ритуале “21 таинство сошествия пресвятой матери”. Смысл понять было трудно, но правильно прочесть оказалось ещё сложнее. Но всё же я справился и был очень этому рад. Но вот дальше… На следующий день, я узнал, что Боба больше нет. Наверняка его убил Эндрю. Он никогда не сдерживался, и я уверен, в тот раз он перестарался с наказанием. Он отобрал у меня единственного друга, который был мне дорог. Я начал терять надежду на светлое будущее. На следующий день, после смерти Боба, в приют приехали люди, как нам сказали, что у них есть дело к руководителю нашим приютом Джеймсу Стоуну или как мы прозвали его “красному дьяволу”, что бы обсудить некоторые вещи касающиеся будущего рая, и среди них была одна женщина. Она единственная обратила на меня внимания и когда я сидел в своей комнате, она пришла ко мне и рассказала правду. На самом деле я не был сиротой, и моя мама живёт в городе Эшфилд. Но что-то случилось, и она крепко спит. По этому она не может забрать меня. Это значило, что я не одинок. У меня есть семья и мама, которая меня ждёт, но что бы её увидеть мне нужно стараться и хорошо читать. Наконец у меня снова появился смысл жизни и цель. Спустя месяц чтения, нас начали сажать в тюрьму насильно. Уже не имело смысла, как мы читаем и даже тех, кто показывал лучшие результаты, не обходила стороной учесть провести неделю, а то и месяц, в заточении. Но я уже привык к этому месту. Постепенно я начал представлять, что это башня по середине озера, а где-то под нами морг. Ведь в этих сырых и холодных стенах наверняка умер не один человек. А уж то чем нас кормили… Постепенно мы стали буквально жить в своих камерах. Выпускали нас только по воскресеньям и то, что бы мы продолжали уроки чтения писаний. Но я не мог сдаться. Однажды я уехал бы и встретиться с мамой. Тем более, что та женщина, Далия Гелеспи, пообещала, что я смогу съездить в Эшфилд, если продолжу хорошо читать. Я знал, что мир вне стен приюта опасный и жуткий, но я так хотел увидеть её. Хотел обнять и, если это возможно, остаться с ней навсегда. И вот спустя неделю, мне разрешили съездить в город к маме. На тот момент мне было шесть лет и по этому ехать пришлось в сопровождении одного из смотрителей приюта. Всё, что я знал о мире пугало. В людях я видел лишь монстров которые могут навредить, ограбить или посмеяться надо мной. В каком-то смысле в каждом человеке я видел эту свинью, ДеСальво, а холодные с мрачные стены камеры водной тюрьмы стали мне ближе чем целый мир. Но отступать было нельзя. Столько лет я думал, что одинок, но теперь я был готов встретиться с ней. С моей единственной мамой. Но когда я приехал туда, где должна была жить моя мама, дверь никто не открыл. Но ведь Далия говорила, что она живет именно в Эшфилдских апартаментах в квартире 302 и если я буду хорошо читать писания, то смогу увидеть её. Нет, она не могла соврать, да и зачем ей это? Наверняка она просто спит и не слышит, как Далия и говорила. Но сколько бы я не ждал, дверь так и не открывалась. Единственное, что мне оставалось, просто уйти надеясь, что в следующий раз, мама меня впустит. Следующие несколько дней, которые мне разрешили провести в городе, я приходил к двери квартиры 302. Иногда я просто сидел напротив, иногда пробовал стучать и просить, что бы она впустила меня. И каждый вечер я оставлял под дверью подарок, что бы мама знала, что я приходил. “Наверняка она не слышит потому, что всё ещё спит и я не могу достучаться до неё.” Так я думал в то время и верил, что однажды смогу разбудить мою маму. Но как это сделать, я понял позже, а когда это случилось, это стало целью моей жизни. С возвращения в приют прошло несколько дней. Точнее я так думаю, ведь всё это время я снова проводил в водной тюрьме. Всё, что скрашивало моё время — это мой дневник, в котором я всё ещё мог изливать свои мысли и чувства, немногочисленные книжки с картинками, которые я мог пронести и конечно же избиения от ДеСальво. Казалось, что после моего возвращения он начал испытывать ко мне особый интерес. Ещё больше избиений, больше ругательств и воды с пиявками, меньше еды и более тщательный осмотр моей камеры, в следствии чего нахождение запрещённых к проносу вещей и снова избиения. Всё, что я мог тогда испытывать это страх и ненависть по отношению к нему и ко всем, кто меня окружал. И только мысль о том, что где-то там спит моя мама и ждёт, когда я наконец приду, чтобы разбудить её. Но как мне это сделать? Как достучаться до неё? “А что если я что-то упускаю? Далия говорила, что я смогу разбудить маму, если буду хорошо читать “21 таинство пришествия пресвятой матери”. Но сколько бы я не читал, даже почти выучив его, я так и не понял, что нужно сделать и как это связано.” Эти мысли посещали меня какое то время. А за тем я снова читал писания и погружался в религию нашего приюта. Наставник Ростен оказался одним из немногих кто хвалил меня за успехи и даже говорил, что я могу стать избранным и принести рай в этот грешный мир. Но нужен ли мне был рай, когда я хотел просто быть рядом с мамой. Так прошло несколько месяцев. Нас перестали запирать и после занятий у меня начало появляться свободное время, чтобы многое переосмыслить и заняться чем-то ещё, по мимо изучения религии. Так я начал ходить в библиотеку и читать разные книги. В основном это были сказки и разные легенды. Что-то давалось легко, а смысл некоторых историй я смог понять только со временем. Но особенно сильно мне понравилась сказка, о девушке которая также, как и моя мама, уснула вечным сном и только поцелуй принца смог пробудить её. Тогда мне стало интересно, а есть ли у меня отец и мог ли тот человек в чёрном пальто быть им? 17 марта я снова поехал в Эшфилд, что бы навестить маму и снова, как бы я не стучал в дверь и не пытался поговорить с ней, ничего не вышло. Мне так хотелось, чтобы она наконец услышала меня, обняла и защитила от всех этих людей, которые в мох глазах походили больше на существ из другого мира. Злые, порочные, намеревающиеся причинить боль просто за то, что ты есть. Так в метро какие-то девушки, которые наговорили мне всяких гадостей. И что мог подумать я, маленький мальчик которому взрослые предлагают вещи крайне пошлого содержания, а потом начинают смеяться и издеваться надо мной? Конечно это лишний раз доказало, что люди злые и каждый может ранить или унизить тебя. А в моём случаи ещё и жестоко избить. Спустя месяц жизни в приюте под гнётом жирной свиньи ДеСальво, я снова смог вырваться в Эшфилд. Мне было безумно страшно и не было никого желания снова встретить тех девушек, да и вообще встречать людей за стенами приюта. Но в тот день я смог переступить через свои страхи, ибо верил, что сегодня я всё же смогу достучаться до мамы и она откроет. Рано утром я приехал на метро и снова поднялся к квартире под номером 302 и … Дверь наконец то открылась. Я был вне себя от счастья и предвкушения, что она обнимет меня и скажет, как долго ждала меня. Наконец я смогу покинуть “дом желаний” и жить с моей мамой. Я был рад, я был готов кричать от радости, я был… В замешательстве. Дверь открыл странный мужчина и спросив, кто я и чего мне надо, он ждал ответа. А я… Что я мог ответить? Весь мой мир в одночасье рухнул. В этот момент я осознал, что моей мамы здесь нет и возможно никогда и не было. Я навсегда остался один в этом мире. И мне ничего не оставалось кроме, как молча смотреть за спину того мужчины. Но что это? Эти стены. Эта мебель. Эти окна и вид за ними. Почему они казались мне такими знакомыми и родными? Откуда эти воспоминания и как они связаны со мной? Откуда я знаю это место? Тот мужчина протянул руку ко мне. Это привело меня в чувство и испугавшись, что он хочет меня ударить, я убежал. Только оказавшись на улице, завернув в переулок и полностью придя в себя и присев у стены, я сделал то на что у меня хватило сил. Я заплакал. Слёзы покатились сами по себе и казалось им не будет конца. Было так больно, так обидно и страшно. Ещё никогда в жизни, даже после избиений жирной свиньи мне не было так больно. Я остался один. У меня нет матери и никто не сможет помочь мне и защитить. С этими мыслями я вернулся в приют и ещё несколько дней, по ночам я с головой укутывался в одеяло и тихонько плакал, осознавая то, что случилось. Почему именно я? В чём я так виноват, что у меня нет семьи? Где моя мама и есть ли она вообще? Почему Далия соврала? “А что если она сказала правду? Не могло же быть совпадением, что я запомнил ту комнату. И слова Далии о хорошем чтении писаний, что они помогут мне разбудить маму… Может ли быть, что сама квартира является моей мамой?” Да. Именно в этот момент я и решил для себя, что раз моя мама не живёт в 302ой квартире, а всё, что я слышал и видел должно быть правдой, значит мне нужно сделать то, что написано в книгах, чтобы пробудить маму. Провести ритуал двадцати одного таинства. С тех пор я окончательно забросил писать дневник о своей жизни. Все важные мысли я предпочитал держать при себе, всё свободное время потратить на более детальное изучение религии Silent Hill, а по выходным ездить к маме. К своей настоящей маме- квартире. Мир вокруг был всё так же неприветлив. Ничего другого я и не мог ждать от людей мимо которых идёт мальчик лет шести- семи, в старом свитере и поношенных джинсах. Наверняка многие думали, что я беспризорник, но никто не хотел лезть не в своё дело, даже если речь шла о маленьком мальчике. Хотя не все остались равнодушны к моим посещениям апартаментов. И в один день из соседней квартиры выскочил злой мужчина и с криками, что бы я убирался от сюда и не мешал жильцам, начал размахивать перед моим лицом пистолетом. На крик начали выходить и другие, что бы успокоить разбушевавшегося жильца, от них я услышал его имя “Ричард Брейнтри”. Я навсегда запомнил его лицо, искажённое злобой и ненавистью. А ведь я просто хотел повидаться со своей спящей матерью. Разве это так плохо? Наверняка нет, но для Ричарда я был, как бельмо на глазу. Никто не встал на мою защиту, а те кто вышли, просто хотели угомонить его и разойтись по комнатам. В 1975 году, когда мне было восемь, я снова поехал в Эшфилд, что бы повидаться с мамой. Каждая поезда давалась мне не легко, ведь приходилось преодолевать не только физическое расстояние, но и эмоциональный барьер который защищал меня от окружающего мира. И в подтверждение моих мыслей я стал свидетелем убийства. В тот раз я снова приехал в апартаменты, но не успев подойти к двери я увидел, как Ричард держа в руках окровавленную одежду, пинал ногами какого то парня. “И даже не думай больше здесь появляться, слышишь Майк?! Ещё раз тебя увижу, голову оторву!” Кричал он продолжая пинать парня. Вот только к чему были все эти крики если он был уже мёртв… Где-то в это же время я услышал имя девочки, которое засело у меня в голове. “Синтия”. Не знаю почему, но это имя я запомнил на долго. Но если бы на этих событиях всё закончилось... Однажды уходя от здания апартаментов я заглянул в зоомагазин. В отличии от других детей, которые в этом возрасте мечтают о домашнем питомце, у меня никогда не было желания заводить котёнка или хомячка. Но перед этим я несколько раз видел мужчину, который гулял здесь со своей собакой. Казалось, что им очень весело, вот и решил зайти посмотреть на зверушек. За кассой стоял тот самый мужчина на бедже которого было написано “Стивен Гарланд”. Проводим меня суровым взглядом он вернулся к работе, а вот я сильно переволновался из-за чего случайно, сделав пару шагов назад, столкнул спиной клетку с котёнком. В этот момент в магазине поднялся страшный шум. Крик кошек, чириканье птиц, лай щенков. Всё это смешалось в один большой гам, сопровождаемый криком Стива, который подлетев ко мне начал кричать и несколько раз дав мне подзатыльник, выгнал из магазина. Если в то время имя Синтии оставило в моей памяти свет, то шум и крики в зоомагазине преследовали меня каждый раз когда я видел кошку или собаку. Казалось, что я никогда не перестану слышать тот злополучный день. После этого случая прошло целых восемь лет. За это время учитель Джордж Ростон, начал обучать меня сути ритуала “21 таинства”. Он рассказывал мне о необходимых вещах и ингредиентах для правильного проведения ритуала. Так же не мало важным стало и то какие жертвы и в каком порядке нужно было приносить, дабы пробудить Мать. И как следовало из названия, нужно было принести двадцать одну человеческую жертву с определёнными условиями и в определённом порядке. Всё это время я продолжал ездить в Эшфилд, а потому, как за мной перестали следить члены ордена, мне приходилось выживать самому. О работе и подработках не могло идти и речи, ведь в понедельник я должен был возвращаться в приют, да и кто бы стал брать на работу грязного, бездомного бродягу в потрёпанной одежде. Особенно мой внешний вид стал бросаться в глаза, когда я стал старше. Конечно в таком виде я даже и думать не мог, чтобы подойти к той, чьё имя я запомнил ещё тогда. Синтия Веласкез, девушка за которой я наблюдал всё это время, смотрел как она росла и превращалась из девочки в прекрасную девушку. В то время, как я превращался в обычного бездомного, как в глазах прохожих, так и в своих собственных Доходило до того, что приезжая в город, мне приходилось спать в старом спальном мешке на станции метро «Саус-Эшфилд» и ставить перед собой банку, что бы неравнодушные люди подкинули мне немного денег. И вот время случилось невероятное. Это был зимний вечер. Я возвращался на станцию метро одетый в старую синюю куртку и лёгкие порванные джинсы. Длинные грязные волосы лезли в глаза практически закрывая обзор. Но мне было всё равно. Я смотрел только себе под ноги, неся за спиной потрёпанный спальный мешок. Завтра мне нужно было возвращаться в Silent Hill, а времени было ещё много. Хотело просто поспать перед отъездом. И вот я как обычно сидел в переходе оперившись на холодную стену и наблюдал за тем, как мимо ходят люди. Такие счастливые и такие пугающие. Всё ещё страшные, как в детстве. - Тебе одиноко? Вдруг рядом раздался детский голос. Подняв голову, я увидел стоящую перед собой девочку лет пяти, не больше. Одетая в розовую куртку она стояла совсем рядом держа в руках новенькую куклу. Но что удивительно, она не испытывала того отвращения, что остальные. Не отводила взгляд от бездомного бродяги, а даже на оборот, с искренним сочувствием наблюдала за мной. А после протянула мне свою игрушку. - Возьми. Можешь спать с ней и тебе не будет так грустно. С улыбкой сказала она. Сначала я испугался её, маленькую девочку которая хотела поделиться со мной частичкой своего счастья, и даже подумал, что это очередная злая шутка. Но даже когда я протянул руку, она не отдёрнула куклу и не убежала, а на оборот спокойно отдала её мне. - Айлин! Айлин, где ты? Нам пора идти. Тут к нам подошла взрослая женщина и забрав девочку увела её прочь. В первые за всю жизнь кто-то проявил ко мне доброту и заботу. Мне сложно передать словами, что я почувствовал в тот момент. Это было тёплое чувство в груди, которое я испытывал каждый раз глядя на ту куклу которую подарила мне Айлин. Но время шло. Минуло ещё два года и не знаю, когда, но я стал совершенно летним. Свои дни рождения я никогда не отмечал. Ни в приюте, ни после выпуска из него. Но в этом году я решил сделать серьёзный шаг в своей жизни. Последние десять лет я приезжал в Эшфилд не только к маме, но и что бы понаблюдать за Синтией. Она мне очень нравилась, и я даже хотел бы сказать, что полюбил её. И несмотря на то, что ей было тринадцать, я решил хотя бы поговорить с ней. Даже такой шаг был для меня крайне важным. Но появляться перед ней грязному и в обносках я не хотел, так что пришлось привести себя в порядок, на сколько это было возможно и надеть более или меняя приличную одежду. Конечно новые вещи я купить не мог, но даже то, что было выглядело куда лучше моей повседневной одежды. И вот я набрался смелости, что бы подойти к Синтии когда она гуляла в компании своих друзей. Странно было видеть девушку её возраста в компании более взрослых людей, но меня это не останавливало и по началу всё было неплохо. Она улыбалась и весело заигрывала со мной. Даже сказал, что я грязный, но симпатичный. В тот момент я подумал, что она понимает меня и для начала мы могли бы стать друзьями. И первое, что я сделал, так это сказал, что знаю её уже давно и последние десять лет следил за ней из далека. Не дав мне договорить, она ударила меня по лицу и сказав, что я ей отвратителен, быстро ушла. После такого провала, я окончательно замкнулся в себе. Больше не осталось сил пытаться бороться за место в мире, где я был лишним. Но у меня оставалась мечта. Одна единственная цель, которая не давала мне окончательно “опустить руки”. Мне нужно было разбудить мою маму, а для этого мне нужно было ещё усердней готовиться к проведению “21 таинства”. В следующем году приют был расформирован. К власти пришла Клаудия Вульф, что повлекло за собой перемены в жизни детей. А я же наконец смог покинуть стены приюта и переехать в городок Плезант-Ривер. Там я поступил в мед институт на хирурга\патологоанатома, по выходным ездил в Эшфилд на подработку в магазин спорттоваров «Альбертс Спортс», что бы оплачивать обучение и проживание. Казалось после того, как я начал жить самостоятельно, в моей жизни много изменилось. У меня была работа, своё жильё и полная свобода. Но прошедшие годы и то, что случилось за это время не оставляли меня в покое. Шум в ушах из зоомагазина, шрамы и непреходящие синяки от побоев Де Сальво, а главное то, что я продолжал видеть в людях монстров готовых навредить мне в любой момент, когда я расслаблюсь или отвлекусь. И конечно же я не мог забыть о своей мечте разбудить маму. Невозможно было просто забыть столько лет боли и страданий. И даже то, что я периодически заглядывал в бар где, на первый взгляд, добродушный парень Эрик Уолш, наливал мне лишнюю кружку пива, не могли заглушить то, что творилось у меня в душе. И вот 8 марта 1991 года, я решился на отчаянный шаг пробудить свою маму от долгого сна.