Куда ты делся?..

На столицу медленно опускался вечер, охлаждая воздух и наполняя его ароматами поздних цветов. По крутым берегам реки текла тишина, собиралась едва слышной пеной вокруг наполовину утонувших валунов. Ветер шелестел травой и листвой, шептался над головой на недоступном простым смертным языке. Старк бежал по тропинке, незаметной змеёй извивающейся от дворца до лесной чащи. До лесной чащи ему было не нужно, достаточно только выйти к берегу. Влажная от вечерней росы земля отзывалась на каждый шаг, пружинила под ногами, словно помогала идти. Старк принимал помощь, мчался, что было духу – в конце пути его кое-кто ждал. И верно – Эйден сидел на огромном камне, опираясь на отставленные назад руки и болтая ногами в воздухе, и меланхолично наблюдал движение воды. На его лице редко можно было увидеть такое выражение: спокойное, ровное, будто в его жизни нет никаких забот. Старк замедлился, потом и вовсе остановился, чтобы не спугнуть. Ему бы хотелось запечатлеть этот вид в памяти. Всё, что он любит в этой жизни. Тишина, природа, блестящая в вечернем свете гладь воды и Эйден, свободный от всего, пусть и на время. — Долго прятаться собираешься? — спросил Эйден со смешком, не поворачивая головы. Старк закатил глаза, выходя на поляну. Вечно он так. Эйден ловко соскочил с валуна и размял шею. На его опущенных ладонях заплясали алые огоньки. — Начнём? — Прямо сразу? Эйден неопределённо дёрнул плечом. — Мало времени, — сказал он извиняющим тоном. Старк спрятал сожаление за привычной яркой улыбкой и вскинул руки, призывая свою воду. Если времени мало, то пусть, он и без того привык брать всё от ограниченных минут с Эйденом всё. Благословенный влажный холодок обернулся вокруг пальцев, гудя и журча от необходимости немедленно подтвердить своё превосходство. Эйден ухмыльнулся, и его пламя поднялось до локтей. Воздух был влажным, в паре метров рядом текла полноводная река, и Старк просто обожал такие моменты. Они могли быть собой. Не наследным принцем и священным пламенем империи, нет, а просто Старком и Эйденом. И ни один не должен был поддаваться. Алое пламя взметнулось узкой лентой, попыталось оплести плечи, но угасло с громким шипением от встречи с такой же гибкой водной плетью. Эйден ухмыльнулся шире, отступая на несколько шагов и поднимая руки до уровня плеч. Старк знал, что он собирается сделать, и знал, как помешать. Он сделал короткое движение пальцами левой руки, и река охотно отдала часть себя. Вокруг Эйдена закружился прозрачный вихрь, вспыхивающий изнутри редкими алыми всполохами, он гасил любой огонь в зачатке и закрывал Эйдена с ног до головы. Удерживая равномерное движение потока, Старк до судороги напряг пальцы левой руки и помогал вращением правой, нельзя было отрывать взгляд ни на миг. Такой большой объём, такое стремительное кручение – он только недавно достиг этой вершины. Эйден такого приёма ещё не видел, не ожидал. Это значит, Старк почти победил, надо только дожать, надо… Практически идеальный кокон из воды вдруг прорезала выброшенная вперёд ладонь в чёрном рукаве, от ладони отделилась тонкая ниточка пламени. Старк бы расхохотался, если бы не был так сосредоточен. Серьёзно? Он был уверен, что разберётся с ней в два счёта. Махнул пальцами, расширяя вихрь, заставляя его поглотить пламя, и вихрь подчинился, как всегда, но… Алая нить продолжила пылать внутри него, упрямая и яркая и… расширяющаяся? Вода испарялась с тихим раздражённым шипением и струйкой серебряного пара, теряющегося в высоте, а пламя никак не желало гаснуть. Старк ощутил злость воды, её гудение, отзывающееся в его пальцах, яростную оскорблённую гордость. Она рвалась двигаться сама, оплела руку, пыталась сдавить источник огня, но никак не могла. Старк почувствовал каплю пота на виске и тянущее напряжение в животе. Алая нить стала лентой, плывущей в водном потоке, постепенно ширилась и набиралась мощи, и в один момент просто вырвалась на свободу ревущей обжигающей силой. Старк пошатнулся, но выстоял, напрягся сильнее, не теряя надежды вернуть ускользающий контроль, и вода с остервенением попыталась сделать это. С шипением и брызгами зачерпнула из реки ещё, ворвалась в центр пламени, но испарялась быстрее, чем успевала гасить. Эйден развёл руки в стороны, и вихрь перестал существовать. Теперь это было алая завеса рвущегося в небо и в бой пламени, а за его спиной густой пар казался бесконечным серебряным плащом. Руки Старка бессильно повисли вдоль тела, он тяжело сглотнул, ощущая сухость в горле. На взмокший лоб налипли волосы. Проиграл. В очередной раз проиграл. Впрочем, об этом проигрыше он не особенно жалел. Улыбнулся, глядя на довольное собой лицо Эйдена, на котором танцевали красные отсветы его огня. — Уже сдаёшься? — спросил Эйден задорно. Длинные языки постепенно втягивались в его тело. Старк дождался, когда исчезнет последний, и использовал последние остатки резерва, чтобы махнуть подбородком. Громкий всплеск от реки – и всего Эйдена с головой накрыло волной. — Не дождёшься. Эйден смеялся, отфыркиваясь от воды, откинул назад мокрые волосы. Старк не мог не смеяться вместе с ним, даже ощущая недовольство реки и пульсирующий опустошённый резерв. — Ты научишь меня, — заявил он, подходя ближе. — Откуда только это взялось? — Ты знаешь, я постоянно тренируюсь, — пожал Эйден плечами и протянул ему руку. Старк взял, не отпустил сразу, дёрнул на себя, ощущая под пальцами мокрый бархат мантии, попытался убедить воду уйти, но она уже не послушала. — Не надо, спасибо. Старк был вынужден признать, что на такую малость его резерва уже не хватало. А вот Эйден воспламенился без видимых усилий, просто вспыхнул на несколько секунд, а когда погас, был уже абсолютно сухим. Не зря его вечно ставили в пример. Заметив лицо Старка, Эйден улыбнулся и толкнул его кулаком в плечо. Старк ответил тем же, сдерживая желание засмеяться, и в следующую секунду они завозились, выясняя, кто дольше продержится на ногах. В траву рухнули вдвоём, так и не разобравшись, зато смеясь и запутавшись ногами. Старку нравилось. Он сполз ниже, устраивая голову на плече Эйдена, и глубоко вдохнул. Над головами расстилалось ясное глубокое небо, на востоке уже зажигались первые светлячки-звёзды, запад же ещё пылал розовой зарёй. Пахло примятой травой, водой и отгоревшим пламенем. И свободой тоже. — Обещай, что мы будем вместе всегда, — попросил Старк. Голова кружилась, по-хорошему кружилась, от тренировки и счастья. — Куда мы денемся, — ответил Эйден и обнял его одной рукой. — Ты будешь императором, я – твоим пламенем. Мы изменим мир.

♒︎ ♒︎ ♒︎

Темнеет. Холодный мрачный воздух тянется под полы мантии, пускает мурашки. На берегах вечной реки, круто уходящих вниз, пусто и тихо. Трава разрослась высоко, касается колен, путается в слабом безразличном ветре. Старк идёт по старой, почти стёршейся тропинке. Она почти исчезла среди леса, будто была начерчена в мокром песке, но он найдёт путь, даже если однажды она пропадёт совсем. Старк идёт, с трудом переставляя ноги. Влажная земля будто притягивает их к себе, вцепляется в ботинки, не пускает вперёд. Старк упрямо сопротивляется, хотя сам видит в этом очень мало смысла. Там всё прежнее. Берег реки, ночные цветы, огромный валун посреди поляны. На валуне никого, даже ящерицы не выбрали его, чтобы впитать собранное за день солнечное тепло, потому что солнца в небе над столицей сегодня не было. Ни сегодня, ни много-много дней до. При виде этого камня Старк замедляется, потом и вовсе останавливается и прикрывает глаза. Сердце тяжело бухает в ушах. Он замирает. Ему не хочется спугнуть это видение, короткий мираж прошедших дней. Если не открывать глаза, можно думать, что всё так и есть, что там снова тишина, природа, блестящая в вечернем свете гладь воды и... Старк открывает глаза. Там тишина, природа, гладь воды и больше ничего. Он выходит на поляну, игнорируя острое чувство в горле. Вечно он так. Он решает начать сразу. У него мало времени. Ему ещё возвращаться назад, а затем, если не повезёт быть замеченным, изображать, что ему вовсе не плевать на выражение беспокойства о его благополучии от любого, кто сочтёт нужным его выразить. Он вскидывает руки, призывая свою воду. Привычный влажный холодок оборачивается вокруг пальцев, тихий, послушный, сочувствующий. Старк зло ухмыляется, и вода поднимается до локтей. Воздух влажный, напоенный вечным дождём, рядом течёт полноводная река, и Старк ненавидит этот момент. Он может быть собой. Не императором, безликим правителем, а просто Старком. Может плакать, как нормальный человек – глазами, а не небом, – но он не может. Не получается. Глаза остаются сухими, даже когда он умоляет их наполниться. Тогда он делает короткое движение пальцами левой руки, и течение в реке замедляется. Водоворотом на суше его резерв уже не удивить. Если он хочет упасть замертво достаточно уставшим и вымотанным, чтобы не иметь сил ни на одну из этих чёртовых мыслей, ему нужно что-то посерьёзнее. Он идёт к реке, пересекает поляну, держит руку, и с каждым шагом ток воды замедляется. К тому моменту, как Старк оказывается в сантиметре от падения с берега, это уже не вода, а гладкое безмятежное озеро. Ему мало. Небрежным жестом он делит реку пополам, отпускает нижнюю часть, и та, стремясь нагнать упущенное, быстро открывает каменистое глубокое дно. Выдернутая из оставшейся части лента помогает ему спуститься. Старк видит перед собой застывшую по его воле стену воды, неподвижные водоросли в её толще и мечущихся в панике рыб, которым не доступно, почему остановился их мир. Река быстра и полноводна. Его горе наполняло её день ото дня весь этот год. Она, гравитация, вся природа – все пытаются вернуть всё на свои места. Заставить воду снова двигаться. Держать её тяжело. Старк чувствует каждую каплю, что стремится сдвинуться с места, и силой держит их на местах. Чувствует, как с той стороны, выше, куда дотянуться у него пока не выходит, течение живо, движущаяся вода толкает неподвижную, льётся на неё, наступает, выплёскивается на берег. Так она рискует затопить деревни и город. Части Старка на это плевать, но он за них всех отвечает. Он тянет руку на себя и видит, как стена впереди растёт, поднимается выше и выше над его головой, постепенно догоняет ростом деревья. У него трясутся ноги. Ноги, руки, всё тело. Много. Слишком много для одного человека, он держит их на чистом упрямстве и надежде, что после всё кончится. Он чувствует пот на коже. На лбу, шее, на спине. Ещё немного – и начнёт ломить кости, а затем пойдёт кровь. Старк не против крови. Он часто видел, как она шла. «Уже сдаёшься?» — весело спрашивает голос в его голове. — Не... дождёшься, — выдавливает Старк с хрипом. А затем отпускает. Мгновение водная стена остаётся неподвижна. Он успевает почувствовать её облегчение и негодование, а затем его с оглушительным грохотом сбивает с ног. Вода злится и наощупь как лёд. Его швыряет из стороны в сторону, как сломанную забытую куклу, тянет ко дну и выплёвывает почти к поверхности, бьёт боками и спиной о случайные камни, путает в водорослях и тине... От очередного удара из лёгких облаком пузырей вырывается воздух, и Старк делает дробящий зубы ледяной глоток. В какой-то момент в его неясном гаснущем разуме проносится мысль, что, может быть, умереть всё же получится. Он был бы не против умереть так: окружённый родной стихией, практически в объятиях матери. Но ему давно пора запомнить, что желаемого он не получает никогда. В тот самый момент, когда лёгкие начинают гореть и сжиматься от пустоты, река подхватывает из воздуха и надевает ему на голову воздушный пузырь, а затем мягко подхватывает руками-течениями и выносит на берег. Старк вцепляется пальцами в мягкий илистый берег и жадно загребает ртом, кашляет и глотает воздух вместе с илом. На языке вяжет и кисло, и он роняет лицо в воду. Вода не позволяет, толкает дальше, переворачивает на бок. Старк не сопротивляется. Старк чувствует пугающее безразличие ко всему, включая собственное бессилие перед жизнью. Проходит много времени, прежде чем он заставляет себя моргнуть и оглядеться. Он далеко от места, которое когда-то называл своим, здесь берега пологие и мягкие, нет никаких валунов, тропинок и призраков тоже нет. Вокруг реки только шелестят деревья, где-то далеко слышны птицы. Старк ложится на спину. К утру он вряд ли вернётся. Его наверняка будут искать. Скажут потом укоризненно, что с ног сбились, успели что-то себе надумать. Старку плевать. Над ним расстилается пасмурное низкое небо, сквозь сизые чернильные тучи не разглядеть ни звёзд, ни зари. Пахнет примятой травой, водой и давно отгоревшим пламенем. И отчаянием тоже. Им – больше всего. Голова кружится, болит. Всё-таки приложился сильно, нам, почти на дне. Всё тело ноет, из носа течёт-таки запоздавшая кровь. Старк размазывает её по лицу, смотрит на пальцы, почти чёрные в отсутствии света. И вдруг смеётся. В нём ничего больше нет. Ни сил, ни магии, ни надежды, а он смеётся в незнакомом месте, весь мокрый насквозь. Он думает: что сказал бы Эйден? У Старка есть силы остановить реку. Есть силы держать её на месте. Есть силы залить своим горем весь город. Сравнился бы он с ним силами сейчас или проиграл бы снова? Он не узнает. Уже никто не узнает. — Куда ты делся, — шепчет Старк в темноту неба. — Я император, у меня нет пламени, а мир такой, как прежде. Куда ты делся?.. На его щеках наконец-то капли, но это не слёзы. Снова начинается дождь.