Часть 3. Альбедо. Глава 1

      Несмотря на то, что сегодняшний день был богат на события как никакой другой и тело Никиты буквально требовало отдыха, заснуть у него не получалось. Голова разрывалась от противоречивых мыслей. Змей снова переиграл его по всем фронтам. Он-то думал, что устраивает ловушку для Петра, но на самом деле это Малецкий обложил его и лишь по чистой случайности не завладел Кодексом. Оправдывая своё прозвище, Пётр снова выкрутился и заставил Никиту усомниться в своих силах. Он знал, куда надавить побольнее, когда говорил о людях, пострадавших из-за Никиты. Тот, в самом деле, чувствовал себя виноватым в смерти Егора и Лоренцо, и нескольких десятков неизвестных ему бойцов. Макс был схвачен и жестоко избит за то, что помог ему. В конце концов, родители Эмбер и она сама пострадали из-за того, что он начал пятнадцать лет назад и не смог довести до конца.       Никита слышал, как за стенкой перестала ворочаться Эмбер и тихо засопела. Она устроилась на диване в общей комнате. Макс же отправился на второй этаж, в свою лабораторию, компьютеры ему были ближе и дороже людей. Сдавшись наконец вдруг нахлынувшей бессоннице, Никита поднялся с постели и тихо, чтобы не разбудить Эмбер, пошёл из своей комнаты на кухню. В холодильнике он отыскал начатую бутылку водки и остатки колбасы. То, что нужно. Никита налил себе рюмку и приготовил бутерброд. Не то чтобы он любил такой способ решения психологических проблем, но сейчас не видел, как по-другому можно успокоить нервную систему. Он опрокинул в себя рюмку и, опуская её на стол, заметил стоявшую в дверях Эмбер. Футболка, которую ей одолжил Никита, была на несколько размеров больше, чем нужно, и прикрывала её ноги едва ли не до колен. Никита перевёл взгляд наверх — из-под сползшего на бок воротника выглядывало обнажённое плечо девушки.       — Ты знаешь, что пить в одиночку — первый признак алкоголизма? — спросила она, садясь напротив.       — Я думал, что ты спишь, иначе обязательно предложил бы и тебе.       — Как видишь, не сплю.       Никита встал, достал из шкафчика ещё одну рюмку и протянул её девушке.       — Половину, — сказала она. — По какому поводу пьянствуем?       Никита не видел причин запираться. Выпив, он рассказал Эмбер обо всех своих переживаниях. Она была непривычно серьёзной, слушала его внимательно и не перебивала, а затем так же серьёзно произнесла:       — То, что ты из-за этого переживаешь, лишь подтверждает, что ты не плохой человек, хоть и пытаешься убедить себя в обратном. Ты не виноват в смерти Егора или того антиквара, их убил Малецкий. Точка. Ты ведь видел — он обезумел.       — Не я ли сделал его таким?       — Стоп! — резко бросила девушка. — Прекрати эти самокопания. Ты или прими свои ошибки, как есть, или жизни у тебя не будет, ты просто сожрёшь сам себя.       Никита удивлённо вскинул брови и в который раз задумался, как много он ещё о ней не знает. Что скрывается в её прошлом, раз она так уверенно говорит подобные вещи? Эмбер тем временем продолжала:       — Нельзя всю жизнь тянуть на себе эту ношу. Возможно, я чего-то не знаю, но, по-моему, единственное, что ты сделал неправильно — это не убедился тогда, что он действительно мёртв. Малецкий сам решил стать тем, кем он стал. Он сделал свой выбор, и ты не можешь нести ответственность за его теперешние злодеяния только потому, что когда-то ранил его.       — Звучит как тост, — раздался голос Максима. — Вы чего не спите, полуночники?       Хакер зашёл в небольшую кухоньку, отчего в ней стало совсем тесно. Ничуть этим не смутившись, он достал из шкафчика ещё одну рюмку и тоже сел за стол.       — Спасение твоё отмечаем, — язвительно ответила Эмбер.       — Не имею ничего против, — сказал Макс и потянулся за бутылкой.       Втроём они допили её, за разговорами снимая усталость и напряжение этого бесконечного дня, и, в конце концов, разбрелись по кроватям. Теперь Никита, наконец, заснул.       Проснулся он около полудня. Судя по тишине в доме, остальные ещё спали. Сейчас настроение Никиты было не таким мрачным. Вчера Эмбер всё-таки удалось переубедить его. В конце концов, хотелось просто верить, что он поступал правильно и тогда, и сейчас. Но если раньше он был одиночкой, то теперь у него была какая-никакая команда. Да, Макс помогал ему за деньги, а с Эмбер вообще непонятно какие отношения, но всё-таки Никита чувствовал ответственность за них. А значит, пора перестать рефлексировать и брать себя в руки.       Никита постучал в стенку, чтобы разбудить Эмбер. Пару минут спустя она появилась перед ним с недовольным заспанным лицом и растрёпанными волосами.       — Опять не спится? — скрестила она руки на груди.       — Пока мы спим, зло не дремлет, — ответил ей Никита фразой из старого фильма. Он по-прежнему лежал, закинув руку за голову и с трудом сдерживал улыбку, вызванную её растрёпанным видом.       — Кажется, у кого-то хорошее настроение, — вяло отреагировала она.       — Я серьёзно. Думаю, у нас не так много времени. Хотелось бы заняться твоей подготовкой, если ты не передумала продолжать розыски Петра.       Эмбер не стала с ним спорить.       — Ты как, голодная?       Она отрицательно покачала головой, отчего её растрёпанные волосы взметнулись вверх.       — Хорошо, тогда жду тебя на улице, — сказал Никита, вставая с дивана.       Она пришла четверть часа спустя, собранная и готовая к тренировке. Она снова надела обтягивающие джинсы и кожаную куртку. На лице не было и следа недавней сонливости, она умылась и, кажется, даже успела немного накраситься. Волосы, собранные в тугой конский хвост, спадали за плечи.       — С чего начнём? — спросила Эмбер.       — С основ. Ты ведь владеешь словами всех стихий?       Девушка кивнула в ответ, очевидно, не понимая, к чему он клонит.       — Хорошо, тогда создай прямо здесь кубик льда.       Эмбер поочерёдно проговорила слова воды и воздуха, и на земле перед Никитой появился небольшой кубик льда.       — Хорошо, — оценил Никита, — и достаточно быстро. Но я всё же успел заметить, как в воздухе сначала появилось скопление воды, а уже потом ты его заморозила. Ты проделала физический процесс, так как тебя и учили. Но можно сделать проще.       Никита произнёс слово «лёд» на истинном языке, и на землю упал кусок льда.       — Понимаешь разницу? Я не тратил время на заморозку воды, я сразу создал лёд.       — Но я не знаю слово льда, — надулась Эмбер, словно Никита в чём-то сжульничал.       — В этом и суть истинного языка. Не обязательно знать все слова, достаточно понимать правила словообразования. — Никита будто вновь очутился на занятиях в своём универе. — Мы с Петром потратили много времени, чтобы разобраться в его морфологии, но добились успеха. Принято считать, что истинный язык отражает суть вещей. А чем по сути является лёд?       — Замёрзшей водой.       — Верно. Смотри, — Никита взял в руки Кодекс, до этого лежавший на крыльце, и раскрыл в самом начале. — Вот слово воды.       Эмбер с некоторым благоговением смотрела на старинный манускрипт, содержащий тайны истинного языка. Её можно было понять: обычно обучение проходит по книгам, в которых истинный язык записан сразу в транскрипции. Никита показывал на рунический знак, рядом с которым было его обозначение на латинском языке.       — Сам символ знать не обязательно, важнее выучить, как он читается. Здесь приведена транскрипция на латыни, во времена написания Кодекса это был международный язык. Эмбер кивнула: слово воды — наэкрис — она знала.       — А вот аэрит — «холод». Это слово, производное от «воздуха» — аэра, — Никита пролистал несколько страниц вперёд. — Запомни, как оно читается. А вот «лёд» — замёрзшая вода — сложное слово с двумя корнями: наэкрис-аэритхар.       — Но это слово длиннее, — возразила Эмбер.       — Да, оно длиннее и труднее в освоении, но его знание экономит время в реальном бою. А когда ты знаешь правила словообразования, тебе не нужно держать в памяти все слова, достаточно понимать суть. Также как алхимия — это изучение трансмутации веществ, так и истинный язык — это освоение преобразования слов. Понимаешь?       — То есть, если я хочу получить стекло, — неуверенно начала девушка, — мне нужно сделать сочетание корней слов «песок» и «огонь», а «песок» — это мелкий камень, который можно получить с помощью слова земли. Так?       — Именно.       — Но ведь это будет длиннющее слово.       — Зато одно и дающее результат сразу. Если использовать слова поочерёдно, тебе бы пришлось провести три разных процесса, пока ты не получила бы стекло, а это дольше, чем произнести одно готовое слово. Добавь к нему ветер, и ты можешь поразить противника вихрем стеклянных осколков.       — Хочу попробовать.       — Попробуй для начала что-нибудь попроще. Напусти туман вокруг меня. Что по своей сути туман?       — Водяной пар, я поняла. Нужно закипятить воду.       — Водяной пар, находящийся в холодном воздухе, — поправил её Никита и протянул Кодекс. — Посмотри, как произносятся нужные тебе слова. Думаю, стандартный переводчик в телефоне поможет тебе с латынью. Нам в своё время с этим было труднее.       Эм принялась сосредоточенно листать Кодекс и пробовать разные сочетания частей слов. Раз за разом она делала ошибки, но всегда упорно отказывалась от предложенной Никитой помощи. Когда же у неё получилось сформировать нужное слово, она произнесла его далеко не с первой попытки, периодически сбиваясь на сложных звуках. В конце концов, силуэт Никиты заволокло густым молочным туманом. Он развеял его одним лишь словом ветра и произнёс:       — Отлично.       — Слишком долго, — нахмурилась девушка. — Как ты так легко с этим управляешься? Магия открыта всем, но я не встречала никого, кто был бы способен на то, что делаешь ты.       — А почему так мало писателей или знаменитых певцов? Каждый способен напевать что-то себе под нос, но лишь твой любимый Хетфилд смог создать «Unforgiven». Думаю, дело в таланте, у кого-то есть к этому предрасположенность, а у кого-то её нет. К тому же, я не один такой, не преувеличивай. Как минимум Пётр может всё то же самое.       — Может быть, но он ведь выбрал тёмную сторону магии.       Никита тяжело вздохнул, как делал это всякий раз, когда ему приходилось объяснять прописные истины.       — Не бывает тёмной и светлой магии. Если максимально упростить, магия — это просто исполнение желаний. Истинный язык — это инструмент, помогающий в этом, и то, что на нём формулируется, зависит только от каждого конкретного человека и его мотивов. Глупо обвинять интернет, если какой-то школьник вместо реферата начал искать порнушку.       Эмбер хихикнула при этих словах, а он смутился, поняв, что выбрал для сравнения не самый лучший пример. Раньше ему бы такое и в голову не пришло. М-да, определённо, общение с ней влияло на него не самым лучшим образом, но ему это в какой-то мере даже нравилось.       — Продолжим?       Эм с азартом новичка принялась за дело. Раз за разом она пробовала произносить новое слово, временами даже выкрикивая его в ажиотаже. В такие моменты Никита только радовался, что у Макса не было соседей и никто не мог стать свидетелем их занятий. Сам Макс за время тренировки выходил на улицу лишь пару раз, чтобы покурить. Не произнося ни слова, он смотрел на Эмбер, прищурив глаза, словно оценивая её. И хотя после вчерашних посиделок он стал относиться к ней более терпимо, его всё равно не радовало её присутствие в доме.       К концу дня, когда у них уже заурчали животы от голода, Эмбер довольно сносно освоила слово тумана и произносила его с первого раза, быстро и без запинок. К этому у неё явно был талант.       — На сегодня хватит, — удовлетворённо произнёс Никита, — завтра продолжим.       — Уже всё? — с некоторым разочарованием произнесла Эм.       — Сделаем перерыв, я ведь вижу, что ты устала. Для первого дня очень хороший результат.       Эмбер довольно улыбнулась в ответ на его похвалу.       — Если хочешь, можешь попробовать почитать Кодекс самостоятельно.       — Хочу. — Никита не сомневался, что она так ответит.       Разговаривая, они направились в дом. Там наскоро перекусив, Эмбер забрала Кодекс и села за изучение. До самой ночи Никита слышал через стенку, как она бормотала, пытаясь произнести то или иное слово.       Следующим утром они начали свою тренировку сразу после завтрака. Погода в последний день февраля была тёплой и солнечной, что, впрочем, не удивительно после тёплой и мягкой зимы.       — Удалось что-нибудь узнать из Кодекса? — спросил Никита, сразу переходя к делу. Вместо ответа Эмбер произнесла слово ниварен, и у неё на ладони появился маленький шарик ослепительно яркого света.       — Неплохо, — оценил Никита. — Ты быстро учишься. Удивишь меня ещё чем-нибудь?       — Не знаю. Я пыталась разобраться с этим словом, — Эмбер открыла одну из страниц Кодекса, — произнесла, кажется, правильно, но никакого результата.       — Это прилагательное, — присмотревшись, ответил Никита. — Довар — «большой». Само по себе оно не работает, только в сочетании с другими словами в качестве усилителя. Обычно степень мощности заклинания регулируется громкостью произношения, так? — Дождавшись кивка от Эмбер, Никита продолжил: — Если использовать это прилагательное, то можно говорить буквально шёпотом, эффект от заклинания будет такой же, как если бы ты закричала. Попробуй со светом.       Эмбер прошептала: «довар ниварен», и окрестности озарила яркая вспышка света. Никита предусмотрительно закрыл глаза и теперь с ухмылкой смотрел на удивлённое лицо Эмбер.       — Ты говорил, что в истинном языке есть прилагательные, но я не думала, что они дают такой эффект.       — Не только прилагательные, но и глаголы. В Кодексе их немного, но они есть. Если их освоить, то можно строить целые предложения. Тогда ты сможешь наколдовать практически всё, что угодно. Но, боюсь, у нас не хватит на это времени.       — А ты прочёл весь Кодекс?       — Прочёл весь, изучил едва ли половину. Мы с Петром дошли примерно до середины книги в своих исследованиях, когда всё случилось, а сам впоследствии я его практически не изучал.       — Ты видел пометки на полях некоторых страниц? Они выглядят так, словно их добавили позднее, уже после составления книги.       — Да, в основном, это ссылки на цитаты из Библии.       — Знаю, — закивала головой девушка, — я нашла несколько в интернете. Вот смотри, — она раскрыла книгу на странице, где напротив строк на латыни была написана ссылка Iac (1:8), — из Соборного послания Святого Иакова. «Человек с двоящимися мыслями не твёрд во всех путях своих». Или вот, оттуда же, — она ткнула пальцем на ссылку Iac (1:22), — «Будьте же исполнители слова, а не слышатели только, обманывающие самих себя». Что это может значить?       — Не знаю, — пожал плечами Никита, — вполне может быть, что ничего. Неизвестно, чьи это пометки, самого Парацельса, или кого-то из тех, кто изучал Кодекс позднее.       — Мне кажется, что это не просто совпадение. Здесь должен быть какой-то скрытый смысл.       — Даже если и так, мы потратим кучу времени на расшифровку того, что никак не поможет в твоей подготовке. Давай начинать.       — Давай, — легко согласилась девушка. — Что у нас сегодня?       — То же, что и вчера. То, что ты самостоятельно за один вечер освоила новое слово — это хороший результат, но это лишь ещё одно базовое слово. Я хочу, чтобы ты научилась комбинировать разные сочетания слов, так у тебя будет больше вариантов для нестандартной атаки, к которой враг будет не готов.       Она стояла и молча смотрела на него, скрестив руки на груди и слегка прищурив один глаз.       — Помнишь, вчера мы начали со льда?       — Да. Я запомнила это слово.       — Хорошо, попробуй добавить к нему «ветер» и создай смерч, наполненный ледяными кусочками. Ветер — это направленный с силой воздух. Тебе нужно будет собрать вместе четыре слова. Поняла?       — Как будто да, — неуверенно ответила Эмбер.       — Пробуй.       Но ни первая, ни вторая, ни последующие попытки не принесли результата. Девушка начала нервничать и ругаться, она вся раскраснелась и вспотела от напряжения. Солнце припекало всё сильнее, и, в конце концов, Эмбер сняла куртку, и осталась в одной майке.       — Смотри не простудись, — бросил ей Никита.       — Ерунда, — махнула она рукой. — Мне всегда жарко, когда я злюсь.       — А злишься ты всегда, когда у тебя что-то не получается, — понимающе кивнул Волков. — Смотри, ты должна не просто говорить набор слов, ты должна ещё и чётко понимать и представлять результат, которого хочешь добиться.       — Вот так? — Эмбер сердито взмахнула рукой.       Сзади на Никиту обрушилась волна ледяной воды, окатив с ног до головы. Он даже подпрыгнул от неожиданности, но быстро взял себя в руки. Сочетание слов наэкрис, аэравельдар и аэрит — неплохо.       — Отлично, но вода недостаточно холодная, чтобы превратиться в лёд, — видя, как Эмбер довольно усмехается, он не смог удержаться и в ответ облил её.       Вода окатила девушку, и мокрая майка тут же соблазнительно облепила её тело, от которого у него уже не получилось оторвать взгляд. Она заметила, как он смотрит, расхохоталась и демонстративно выгнулась, открывая ещё более выгодный ракурс для обзора, однако секунду спустя, словно вспомнив о чём-то, она успокоилась, жестом высушила свою одежду и поспешила снова надеть куртку. Он, смутившись, отвернулся и сделал то же самое.       Что на него нашло? Четвертый десяток, а ведёт себя как мальчишка. Что бы ему там ни казалось, все их предыдущие отношения были всего лишь результатом интриги Петра. С тех пор Эмбер больше никак не давала понять, что чувствует к нему что-то особенное, и все же он не мог выбросить из головы мысли о ней. Сделав вид, что ничего особенного не произошло, они продолжили занятие и посвятили ему весь день без остатка.       Следующие несколько дней они провели так же. Благодаря наставлениям Никиты Эмбер сумела освоить словообразование истинного языка. Вообще-то, у неё была явная предрасположенность к магии, и если бы её с самого начала учили всему языку в комплексе, а не отдельным словам, то она на равных могла бы соперничать с Никитой или Петром. Но тот решил сделать из неё обычного оперативника, тем самым чуть не зарыв её талант в землю. Когда Эмбер справилась с морфологией, Никита заставил её отрабатывать произношение, чтобы она могла проговаривать слова заклинания быстро и чётко. Для этого она использовала обычные скороговорки. В коротких перерывах между занятиями Эмбер иногда готовила. И хотя она демонстративно заявляла, что ей не нравится роль домохозяйки, Никита видел, что ей доставляет удовольствие возможность отвлечься от дел и заняться любимым хобби.       Вообще за те дни, что она пребывала в доме у Максима, Эмбер заметно благоустроила его холостяцкое жилище, навела порядок среди вещей, где-то нашла шторы и повесила на окна. С её присутствием дом сразу стал как-то уютнее. Макс изредка вздыхал, выражая неодобрение таким вмешательством в свою жизнь, но не спорил. Он по-прежнему всё время проводил в лаборатории на втором этаже. Никита просил его отслеживать информационное пространство в поисках Малецкого. С современным уровнем цифровизации он рано или поздно должен был где-то засветиться. Других способов обнаружить Петра Никита пока не видел.       — Ты ведь говорил, что знаешь, чего он хочет, — сказала ему Эмбер.       Она, как обычно по вечерам, сидела в кресле и изучала Кодекс. Никита расположился за столом со взятым у Макса ноутбуком и заново изучал биографии известных алхимиков. На месте Петра он начал бы искать того, кто мог бы составить записи о магии, подобно Парацельсу. На самом деле это оказалось не самой простой задачей. Роджер Бэкон, Арнольд дэ Вилланова, Иоганн Тритемий, Соломон Трисмозин, конечно же, Николас Фламель и многие другие. Каждый из них был выдающимся учёным своего времени и прославился по-своему, но кто из них на самом деле мог быть настоящим магом? Никита пытался в этом разобраться, но пока безрезультатно. Впрочем, последние несколько минут он смотрел вовсе не в монитор ноутбука. Он не мог оторвать взгляд от Эм. Ему нравилось, как она выглядела, с ногами забравшись в кресло и сосредоточенно изучая книгу.       — Знаю, — ответил он на её вопрос. — Ему нужен ключ к жезлу Трисмегиста, и, судя по всему, он пока его не нашёл. Проблема в том, что я тоже не знаю, где его искать.       — Кто такой этот Трисмегист? Почему из-за его жезла такой переполох?       — В двух словах не ответишь, но если тебе интересно, могу рассказать.       — Конечно.       — Вообще, это полумифическая личность, нет никаких доказательств его реального существования. Само его имя Гермес Трисмегист — Триждывеличайший — появилось в Египте времён правления Птолемеев. Это было божество их пантеона, одновременно сочетавшее в себе египетского Тота и греческого Гермеса. В раннехристианской традиции Гермеса называли языческим пророком, предсказавшим приход христианства, как новой религии. Однако уже в средние века множество европейских алхимиков ссылались на Трисмегиста как на реально существовавшего философа и автора множества трактатов на латыни, среди которых, разумеется, самый знаменитый «Изумрудная скрижаль».       Никита не сразу заметил, как его тон изменился, а темп повествования стал похож на лекторский. Он рассказывал так, будто выступал перед полной аудиторией. Впрочем, в лице Эмбер он нашёл благодарного слушателя: она не перебивала его, и в глазах её светилось живое любопытство.       — Примерно к XV веку за Трисмегистом закрепилась неоспоримая репутация одного из древнейших магов, — продолжил Никита. — Хотя я считаю, что это, скорее, собирательный образ. Впрочем, нельзя отрицать, что идеи герметизма, высказанные в приписываемом Трисмегисту «Герметическом корпусе» значительно повлияли на европейскую философскую мысль средних веков. В частности, Парацельса с его подходом к лечению можно отнести к герметикам.       — Прямо отец-основатель магии, — удивлённо проговорила Эмбер, — а я о нём никогда не слышала.       — Вроде того, — кивнул Никита. — Думаю, Пётр решил, что в контексте магии божественная и философская сущности Гермеса не противоречат друг другу и что Трисмегист без сомнения сильнейший маг своего времени. Поэтому, когда Змей обнаружил тот кадуцей, у него даже сомнений не возникло, кому он мог принадлежать.       — Кадуцей — это тот магический жезл?       — В некотором роде. Вообще традиция изображать Гермеса с крылатым жезлом пошла из греческой мифологии. Уже позднее алхимики, использовавшие в своей работе основы герметизма, начали применять кадуцей как символ тайных знаний. По их мнению, жезл объединял в себе все четыре стихии и давал контроль над ними.       — А вдруг это правда? — округлила глаза Эмбер, кажется, рассказ Никиты произвёл на неё впечатление. — Что, если жезл действительно даёт контроль над стихиями или наделяет владельца какими-то новыми силами? Представь, каким опасным может стать Малецкий.       — Он уже опасен, потому что готов на всё ради секрета жезла. Но я не верю, что тот кадуцей может дать какие-то новые способности. Ни один амулет или артефакт из тех, что попадал мне в руки, не работал. Это просто древняя вещь, сама по себе ни на что не способная, но вот заклинание, написанное на нём… — Никита на миг задумался. — Оно может быть опасным. Хотя, Малецкий, очевидно, думает по-другому.       — Но что, если он прав? Помнишь, он говорил, что сильнейший маг может взять на себя ответственность за весь мир? Представь, что будет, если этим магом окажется Малецкий. Лучше бы такой артефакт достался тебе.       — Нет уж, — Никита вскинул вверх раскрытые ладони, будто защищаясь, — я точно не хочу брать такую ответственность на себя. Хватит и той, что есть. И я не верю в легенды об избранных. Уж они точно никак не помогут в борьбе с Петром.       — Знать бы, что поможет, — коротко вздохнула Эмбер.       — Книга в твоих руках, – ответил Никита, — и твои тренировки.       — Что будем делать завтра? — живо сменила тему девушка.       — Попробуем устроить спарринг. Хочу посмотреть, насколько улучшились твои навыки.       — Давно пора, — обрадовалась Эм возможности проявить себя.       — Но с одним условием: лопатой не бить.       Эмбер спрятала лицо за книгой и тихо рассмеялась, а Никита с неохотой вернулся к своему занятию и вновь погрузился в полузабытую историю алхимии.       Утром они стояли на улице друг напротив друга. Эмбер была в своей неизменной кожаной куртке, а Никита позаимствовал у Макса его старый спортивный костюм. Небольшой участок за домом, где они занимались, был нещадно вытоптан: те несколько старых деревьев, что росли возле забора, носили на себе следы их упражнений. И хотя Никита регулярно пытался ликвидировать последствия их тренировок и навести порядок, было ясно, что если Максу взбредёт в голову устроить тут огород, у него ничего не выйдет.       — Я не буду тебя атаковать, — обратился Никита к Эмбер. — Просто создам щит, а ты попытайся его пробить. Используй комбинации слов, пробуй создавать новые, удиви меня.       — В детстве я любила слушать Джастина Бибера, — без следа улыбки на лице произнесла девушка.       Никита недоумённо вскинул брови и чуть не пропустил летящую в него ледяную пику. Он успел её отбить и тут же создал плотный воздушный щит вокруг себя, а затем произнёс ещё несколько слов и укрепил его силовым барьером из чистой энергии.       — Да уж, удивила, — сказал он довольно ухмыляющейся Эмбер. — Теперь можешь начинать всерьёз.       Девушка атаковала его целой серией самых разнообразных приёмов, на которые у неё только хватило фантазии. Некоторые из них он ощущал, некоторые нет, и щит пока выдерживал. Эмбер начала выходить из себя и, отбросив сложные формулировки, обрушила на щит ревущий поток пламени.       — Держи себя в руках! — крикнул Никита, когда утихший огонь сполз по краю щита. — Ты становишься предсказуемой, когда злишься.       Эмбер шумно выдохнула, приводя себя в порядок, и ненадолго задумалась. Затем, очевидно, вспомнив их первое занятие, окутала Никиту плотным туманом, насыщая воздух, из которого состоял щит, мелкими частичками воды. Когда туман стал таким густым, что за ним ничего нельзя было увидеть, она его заморозила. Никита оказался внутри тонкой ледяной скорлупы, которая раскололась под ударом обычного фаербола. Огненный шар, однако, не долетел до Никиты и был отражён силовым барьером. Настала очередь Эмбер удивляться.       — Неплохо, очень неплохо, — улыбнулся Никита. — Но ты была невнимательной и не заметила, что я говорил. Я создал двойной щит: стандартный воздушный и энергетический. Ты должна чётко понимать, что сказал твой соперник, не всегда проявления заклинания могут быть явными.       Эмбер нахмурилась и вдруг запустила в него тонкий дротик, наполненный энергией, подобный тому, которым она остановила автомобиль Малецкого. Дротик пробил силовой барьер и попал в Никиту, отбросив его на несколько метров назад.       — К этому я был не готов, — признался он, поднимаясь с земли. — Помнится, я просил тебя научить меня этой штуке.       — Приятно осознавать, что я могу тебя чему-то научить, — девушка притворно задумалась. — Может, стоит оставить это преимущество за собой?       — Эм, — нетерпеливо бросил Никита.       — Ладно, ладно, — ответила Эмбер и подошла ближе к нему. – На самом деле всё просто. Каждый человек может использовать чистую энергию, независимо от того, каким словом владеет, верно?       Никита кивнул, соглашаясь с тем, что она сказала.       — Чтобы создать подобное лезвие нужно высвободить свою энергию и мысленно придать ей нужный образ, чаще всего это лезвие или пика, кому что привычнее. Это чем-то напоминает целительную магию, но здесь потоки энергии перенаправляются не внутри тела человека, а выходят наружу. Запасы энергии могут быть ограничены, поэтому, чтобы их не тратить, сформированное лезвие наполняется силой подвластного человеку слова. В твоём случае это может быть всё что угодно.       — Да, вы значительно продвинулись в своих разработках за эти годы. Это не похоже на то, что мы делали со Змеем.       — На самом деле, это Змей его и придумал.       — Вот как?       — Да. Кстати, к его позывному я привыкла, — вдруг сменила тему Эмбер. — А почему тебя называют Акелой?       — Это моё старое прозвище, я ведь Волков.       — И что?       — Акела — волк из сказки про Маугли. Не читала?       — Я в детстве другие книжки читала, — покачала она головой.       — Например?       — Кинга. «Тёмную башню» и другие.       Никита только удивлённо покачал головой, ему трудно было представить девочку с книгой «короля ужасов» в руках, а потом вдруг тихо рассмеялся своим мыслям.       — Ты чего?       — Ничего, просто подумал, что ты и есть настоящая «Воспламеняющая взглядом». Хотя это, конечно, странный выбор для ребёнка.       — А что ты удивляешься? — возмутилась Эмбер. — Кинг уж точно интереснее всяких сказок будет.       — Читала бы классиков — не спрашивала бы, кто такой Акела, — не упустил возможности подразнить её Никита.       — С меня хватит и того, что ты Акела, — огрызнулась она в ответ. – А почему ты больше не пользуешься этим прозвищем?       — Я думал, что оно осталось в прошлом вместе с другой частью моей жизни.       — Как пафосно, — фыркнула Эм, но тут же смягчилась. — Зря ты так думал, оно тебе идёт. Теперь буду называть тебя так.       — Как хочешь, Катя, — с показным безразличием ответил Никита.       Она на секунду вспыхнула, а затем, поняв его намёк, хитро прищурила глаза и сказала:       — Ни тебе, ни мне, идёт?       — Идёт.       — И всё-таки зря ты открещиваешься от того, что было.       Никита задумчиво пожал плечами. Слишком многое из того, что, казалось, было забыто, пришлось вспомнить в последнее время. Впрочем, сейчас некогда было думать об этом. Он выбросил всё из головы и попытался сосредоточиться на своей внутренней энергии. Ощутив её присутствие, он попробовал выпустить её наружу. Никогда ранее он этого не делал, но получилось довольно легко. В руке у него появилось призрачное оружие, по форме напоминающее бумеранг. На секунду он задумался, чем же его наполнить? Ответ пришёл сам собой, и импровизированный бумеранг засиял ярким синевато-белым светом молнии.       Никита размахнулся и послал своё оружие в многострадальную яблоню на другом конце участка. Бумеранг в одно касание срезал с дерева довольно толстую ветку и вернулся в руку хозяину. Эмбер смотрела на него широко раскрытыми глазами.       — Никогда не видела, чтобы это заклинание осваивали с первого раза.       — А говорят, что нельзя обучить старого волка новым трюкам, — довольно ответил ей Никита, переделав известную пословицу.       — Не хочется нарушать вашу идиллию, — раздался у них за спиной голос Максима, — но у меня есть несколько новостей разной степени хорошести.       — Что там? — резко повернулся к нему Никита. За разговорами они не заметили, как хакер к ним подошёл.       — Малецкий засветился на камерах при прохождении границы с Польшей.       — Странно, что он не боится ехать так открыто, — заметила Эмбер.       — Очевидно, тоже сделал липовые документы, — отозвался Никита. — А вообще, я не удивлюсь, если у него и среди погранцов есть свои люди. Макс, как давно это было?       — Два дня назад, но система распознавания лиц только сейчас добралась до этих файлов.       — Знаешь, куда он поехал?       Максим отрицательно покачал головой.       — Это туристический автобус, но с камеры не было видно названия маршрута.       — Макс, нужно пробить это, — наседал на него Никита. — Может, номера сможешь рассмотреть или других пассажиров из этого автобуса, установишь личности и пробьешь, куда они брали билеты. Получится?       — Должно, — флегматично пожал плечами хакер, — но это не быстро.       — А ты постарайся.       — Погоди, — перебила его Эмбер, — а какие другие новости?       — Вас обоих объявили в международный розыск, — всё так же равнодушно ответил Максим и, развернувшись, направился обратно в дом.       — Хреново, — констатировала Эм.       — Плевать, — отмахнулся Никита. — Хуже то, что Пётр, возможно, напал на какой-то след, а мы до сих пор топчемся на месте.       — Куда он мог отправиться? Где в прошлом жили самые знаменитые алхимики?       — Германия, Чехия, Швейцария, — начал перечислять Никита, — с меньшей долей вероятности Испания и Италия. Это лотерея.       — Что у него есть такого, чего нет у нас?       Никита задумался и дал самый логичный ответ, который пришёл ему в голову:       — Три страницы из Кодекса, которыми я пытался выманить его.       — Я же говорила, что в книге могут быть подсказки! — воскликнула Эмбер и быстро пошла к дому.       — Эм, подожди! — крикнул ей вслед Никита, но она лишь сердито махнула рукой.       Когда он вошёл в дом, Эмбер уже сидела в кресле с книгой в руках. Никита не стал её отвлекать и включил ноутбук. Ему в голову пришла другая идея, которую он решил проверить. Возможно, Малецкий направляется за каким-то трудом или артефактом, связанным с другим знаменитым алхимиком. Что если эта вещь хранится в крупном музее или фонде? Если соотнести части биографии средневековых философов с точками на карте, где могли храниться принадлежащие им реликвии, то можно установить маршрут, по которому мог направиться Пётр.       Никита сидел за компьютером и время от времени бросал взгляды на Эмбер. Она пристально изучала каждую страницу книги, иногда даже проверяя их на просвет, и периодически что-то искала в телефоне. В итоге он решил ей не мешать и с головой погрузился в монотонную кропотливую работу. Прошло довольно много времени, когда в тишине раздался её звонкий голос:       — Нашла!       — Что? — Никита даже вздрогнул от неожиданности.       — Нашла, — уверенно повторила девушка. — Помнишь сноски на полях страниц?       — Да, и что?       — Я проверила все. Большинство из них это стихи из Соборного послания святого Иакова. Вот, например: «Вы просите и не получаете, потому что плохо просите, для того, чтобы на наслаждения ваши истратить». Четвёртая глава, стих третий.       — И что это даёт? — всё ещё не понимал Никита.       — Кое-что не сходится, смотри. — Она подошла к Никите, держа в руках раскрытую книгу.       Волков увидел надпись Iac (15:06). Он поднял на неё глаза, ожидая объяснения.       — В послании святого Иакова только пять глав, сноска указывает на несуществующий стих, — с торжествующим блеском в глазах пояснила Эмбер.       — Либо кто-то по ошибке написал лишнюю единицу, – пробормотал Никита. — Впрочем, это уже интересно, продолжай.       — Я порылась в интернете по запросу «Святой Иаков 1506», но тут столько вариантов выдачи, что у меня глаза разбегаются.       Она начала поочерёдно зачитывать результаты поиска, а Никита один за другим отметал их, понимая, что они не имеют никакого отношения к их поискам. «Скульптура Святого Иакова работы Андреа Беньо. Скульптор умер в Риме в 1506 году» — не подходит. «Алтарь святого Иакова и Стефана, Мюнхен, 1506 год» — снова не то. «15.06.2015 года в Национальном музее выставляется икона Святого Иакова XIV века» — точно мимо. «В 1506 году настоятелем Аббатства Святого Иакова стал Иоганн Тритемий».       — Стой! — резко оборвал Никита девушку. — Мне уже встречалось это имя совсем недавно, — пояснил он, видя её недоумённый взгляд.       Он нашёл в истории браузера нужную страницу и принялся читать:       — Иоганн Тритемий — средневековый немецкий философ, историк, по некоторым данным алхимик. Известен своими сочинениями в сфере монашеских наставлений, мистической теологии, духовной летописи, христианского гуманизма и демонологии. Имел репутацию мага. Один из учителей знаменитого врачевателя Парацельса.       Некоторое время они поражённо молчали и смотрели друг на друга.       — Это оно? — наконец, робко спросила Эмбер.       — Похоже на то, — кивнул Никита. — Если Парацельс действительно был учеником Тритемия, то вполне мог оставить в Кодексе намёки о своём наставнике. Кажется, ты была права.       — И если Тритемий и вправду был магом, то у него могут быть свои источники истинного языка. Думаешь, Малецкий догадался об этом?       — Не знаю. Где ты это прочитала?       — Какой-то туристический сайт, путеводитель по Вюрцбургу.       — Что же, — решил Никита, — думаю, мы летим в Германию.       — Наконец-то, — обрадовалась Эмбер, — не представляешь, как я устала сидеть в этой глуши.       Два дня ушло на то, чтобы Макс подготовил для Эмбер новые документы. За это время он выяснил, что Малецкий ехал в автобусе до Варшавы, дальше его след терялся, однако Никита чувствовал, что Пётр движется в том же направлении, что и они. Оставшиеся дни Никита продолжал усиленно тренировать Эмбер, сетуя на то, что не успевает обучить её всему, чему хотел бы. Однако девушка не переживала по этому поводу, её радовала возможность перейти наконец к активным действиям.       Когда документы были готовы, Макс заказал им билеты на самолёт. Ближайшие аэропорты к Вюрцбургу располагались в Нюрнберге и Франкфурте, и было решено разделиться и лететь разными рейсами в разные города. Их разыскивают вместе, поодиночке вероятность привлечь чьё-то внимание была меньше. Встретятся они уже в Вюрцбурге.       — Удачи, что ли, — пожелал им Макс на прощание, когда они отправились в аэропорт. — Наваляйте ему там.