Глава 5. Концерт 6

Ноа открыл глаза посреди ночи, не сразу понимая, что его разбудило. Показалось, что вокруг стало слишком тихо. В этой тишине были слышны только ровное дыхание Джолли за соседней шторкой и скрип где-то в проходе. Исчез привычный низкий гул, стены больше не дрожали. Автобус стоял. Ноа замер и прислушался. Снаружи донеслись голоса — слишком оживленные для середины ночи. Себастьян медленно повернул голову к шторке и отодвинул ее. Николас лежал на соседней койке и осовелыми глазами смотрел в телефон. — Что там такое? Авария? — хрипло спросил Ноа. — Не знаю, какая именно там авария, но, как я понял, второй автобус встал, — пробормотал Николас. — Тот, где менеджмент и часть команды. То ли двигатель накрылся, то ли с электрикой что-то. Ноа моргнул. Слова Николаса вроде были понятными по отдельности, но вместе пока не собирались ни во что полезное. — И? — И теперь там, видимо, решают, кого куда расселять, чтобы не стоять до утра посреди ебаной трассы. Смысл все еще доходил медленно. Второй автобус. Там ехали менеджмент, пара техников — все те, кто не стоял на сцене, но держал тур на ходу: списки, звонки, расписания, доступы, правки, чужие проблемы и вечное «сейчас уточню». Основное оборудование было не с ними. Инструменты ехали отдельно. Значит, катастрофы не было. Зато были сонные люди посреди трассы и срочная пересадка по автобусам. А София? Она ведь ехала именно там. Остатки сна рассыпались за одну секунду. — Ты сейчас серьезно? — спросил Ноа уже тише, больше обращаясь к самому себе. — Абсолютно, — ответил Николас, выключил телефон и снова завалился на подушку. Водитель поднялся в салон, не включая верхний свет. Быстро забрал со своего сиденья куртку, выругался себе под нос и вышел обратно. Дверь за ним хлопнула, но не закрылась до конца. С улицы в салон протянулась узкая полоса света. За приоткрытой дверью мелькали фигуры, голоса звучали глухо и нервно. Слов было не разобрать. Ник подал признаки жизни и сел на своей койке через проход — растрепанный, в худи, с лицом человека, которому только что сообщили что-то абсолютно неприемлемое. — Я правильно понял, к нам сейчас кто-то переедет? — спросил он, протирая глаза. — Похоже на то, — отозвался Ноа, надеясь, что Ник не услышал замешательства в его голосе. На какое-то время в салоне стало тихо. — Отлично, — наконец сказал Ник с явным недовольством. — Именно этого мне не хватало в три ночи. А Джолли спит как убитый, ты глянь на него. Себастьян машинально посмотрел в сторону Джолли, но взгляд тут же соскользнул дальше — к передней части автобуса, где была свободная койка. Сердце забилось чаще. Через переднее стекло было видно кусок темной дороги, фары второго автобуса и несколько фигур у обочины. Ночь была холодная. Люди стояли кучками, вытаскивали сумки, переговаривались, кутаясь в куртки. В этом полусне, среди фар и чужого раздражения, Ноа пытался разглядеть Софию. Она точно должна была быть где-то в самой гуще этой внезапной херни. Вот она. София стояла у раскрытого багажного отсека. На ней была неизменная джинсовая куртка, а под ней — пижама: светлые штаны и футболка с длинными рукавами. Кроссовки надеты наспех, без нормальной шнуровки. Она зевнула, прикрыв рот тыльной стороной ладони, потом сразу опустила руку и сказала что-то одному из водителей. Ноа видел, что София заспанная и, кажется, раздраженная — не такая хладнокровная, как во время концертов. Тем не менее ее работоспособность никуда не делась: София забрала у кого-то список и начала распределять людей по автобусам. — Марк едет с техниками, — донеслось через приоткрытую дверь. — Лина и Пол — в третий автобус. Документы и ноуты забираете с собой, ничего не оставляйте. Да, я знаю, что неудобно. Я тоже хочу спать, ребят, я понимаю. Сейчас погрузимся и доспим. Через несколько минут София поднялась в их автобус: в одной руке сумка, в другой — телефон и папка, которую она, видимо, не выпускала даже во сне. Водитель что-то сказал ей вполголоса. София кивнула и быстро оглядела салон. Разбросанные бутылки, худи, провода, кроссовки не там, где нужно, запах кофе, старой обивки и мужчин, которые слишком давно жили в дороге. Это было их пространство — грязное, привычное, безопасное в своей неидеальности. И теперь в нем стояла София. — Простите за вторжение, — сказала она тихо, покосившись на мирно храпевшего Джолли. — Автобус нас, конечно, подвел, но это временно. Я займу свободную койку до следующего города. Дальше, надеюсь, нас снова расселят как нормальных людей. — На этой койке правда куча вещей лежит, — сказал Николас, уже садясь. — Но мы сейчас за пару минут уберем. Ник по-джентльменски тут же кинулся ему помогать. Парни начали освобождать спальное место. Убрали лишние сумки, перекинули помятые худи на полки. Ник вполголоса ругнулся, когда сверху упала забытая упаковка с протеиновыми батончиками. София стояла в проходе с сумкой у бедра и ждала, не вмешиваясь. Только один раз наклонилась, подняла чужой провод с пола и положила его на край сиденья, чтобы никто не наступил. Ноа наблюдал за всем этим из-за шторки. Почти украдкой: как София ставит сумку на пол, убирает телефон в карман и почти сразу достает обратно, оглядывает салон быстрым внимательным взглядом. Койка, которую подготовили, была далеко от Ноа: в другом конце автобуса, ближе к передней части. Между ним и Софией оставались спящие Николас, Джолли и Ник, узкий проход, несколько шторок, столик, чужие вещи, запах кофе и темнота. Может, койка и была далеко. Но София — как никогда близко. Вместе с ним в одном пространстве. Себастьян смотрел, стараясь не двигаться, будто любое движение могло выдать с головой. София сняла куртку, уложила рядом с сумкой и подняла руки к волосам. Футболка потянулась вверх, приоткрывая полоску кожи над поясом штанов. Ноа не успел отвернуться, а ткань уже соскользнула вниз, слишком честно очертив грудь, ребра и узкую талию, прежде чем снова стать свободной пижамой. Ноа вдруг стало слишком тесно в собственной койке. Тело отозвалось мгновенно — будто поняло все раньше головы и тут же сдало его с потрохами. Блять. Не сейчас. — Тебе точно нормально здесь? — спросил Николас. — Да, спасибо, — ответила София. — Мне нужно хотя бы пару часов сна, а утром — розетка и кофе. Остальное я переживу. — Розетка утром у нас на вес золота, — сказал Ник, зевая и накрываясь одеялом. — Придется побороться. — Я учту, Ник, — устало улыбнулась София. — Все, спокойной ночи. Вам двоим точно. Свет впереди погас. Дверь закрылась. Автобус дернулся, медленно вышел на трассу, и привычная вибрация вернулась, будто все действительно могло продолжиться как раньше. Через узкую щель шторки Ноа видел совсем немного: темный проход, край столика и женскую руку, свесившуюся с койки. Софии толком и не было видно. Только рука — расслабленная во сне, бледная в темноте, с тонкой резинкой на запястье. Тело это никак не успокаивало. Себастьян лег на спину, сложил руки на животе и уставился в темноту над собой. Вчера в голове появилась мысль, простая до идиотизма: София красивая. Тогда это казалось открытием. Теперь это перестало быть картинкой у служебного выхода и словом, которое можно стереть из заметок. Девушка, о которой он теперь не мог не думать, лежала в нескольких метрах, тихо кашляла, устраивалась удобнее, свешивала руку с койки и занимала место в их автобусе. Все это было слишком настоящим. Ноа закрыл глаза — и перед глазами тут же непрошено возник тот миг, когда футболка задралась над поясом пижамы Софии. Пришлось снова открыть глаза, чтобы не видеть этого. До следующего города им предстояло ехать вместе: спать в одном закрытом пространстве, просыпаться под один и тот же шум двигателя, пользоваться одним и тем же узким проходом, одной раковиной, одним слишком маленьким столиком, где вечно не хватало места даже для четверых мужчин. Утром София все еще будет здесь — заспанная, может быть, злая, без рации у лица и с кофе в руке. Близко. Улыбка появилась сама, маленькая и совершенно неподходящая. Хорошо, что в темноте ее никто не видел.

***

Ноа проснулся от шагов. Кто-то прошел совсем рядом — настолько близко, что воздух за шторкой сдвинулся. Сначала Себастьян решил, что это кто-то из парней. Ник, может быть, который вечно просыпался в самое бессмысленное время и шел искать воду. Или Джолли, умевший перемещаться по автобусу так, будто специально наступал на каждую скрипучую точку. Но в этот раз шаги были другими: тихими, без привычной мужской неуклюжести. Дверь маленького санузла у задней части автобуса тихо закрылась. Через пару секунд включилась вода, потом послышалось легкое покашливание. Ноа дернулся на своей узкой койке как ужаленный. София. Ночная поломка второго автобуса вернулась в память резко и целиком: трасса, сумки в проходе, джинсовая куртка поверх пижамы. Теперь София здесь и умывается буквально в метре от него. «Этот тур меня доконает», — обреченно подумал Себастьян. Он лежал неподвижно и чувствовал, как сон отступает слишком быстро. Вместо него появлялось странное, нервное ожидание: день еще не начался, а уже обещал слишком много. Дверь туалета открылась. Ноа решил было закрыть глаза, чтобы притвориться спящим, но не успел. Стараясь никого не разбудить, София вышла, на ходу заплетая распущенные волосы в подобие косички. На ней были те же штаны и светлая футболка, но теперь все выглядело иначе: ткань чуть съехала на плече, открывая линию ключицы, прилипла к коже у запястья после умывания и мягко повторяла движения тела под свободным кроем. — Доброе утро, — сказала она тихо, проходя мимо его койки. Голос был приятный, без командного тона, и именно таким его хотелось услышать еще раз. — Доброе. София кивнула и пошла дальше, к своему месту. Ноа проводил ее взглядом и почти физически ощутил, как легко было бы коснуться ее шеи, плеча, талии — не сейчас, не здесь, не при всех. Когда-нибудь. С тяжелым вздохом он отвернулся к стенке. За тонкой перегородкой уже шуршали вещи: София что-то искала в сумке. Молния открылась, закрылась, снова открылась. Потом послышался тихий звук пластика о дерево. Наверное, зарядка. Та самая утренняя розетка, за которую в этом автобусе надо было драться, уже досталась ей только потому, что она встала первой. Следом донесся слабый запах крема для рук. Автобус всегда пах кофе, старой обивкой, энергетиками, металлом кейсов. За пару часов в этом привычном запахе появилось что-то чужое — чистое, мягкое, почти незаметное. Мозг Ноа выцепил это сразу — будто только этого и ждал. Лежать дальше уже не получалось, и пришлось подняться. В проходе уже творился утренний автобусный хаос. Ник сидел за столиком, тупо уставившись в одну точку. Джолли, не открывая глаз, пытался попасть пакетиком чая в кружку. Николас молча ел спагетти из контейнера и кому-то писал. София сидела с ноутбуком на коленях, поджав одну ногу под себя. За окном начиналось неожиданно красивое утро. После ночной остановки и холодной стоянки солнце казалось даже слишком ярким. Чистый желтый свет заливал столик и проход в автобусе, ложился на проезжающие машины и местами неровный асфальт. София в этом свете выглядела ближе, чем ночью. Ее было невозможно не видеть. Она быстро печатала, останавливалась, делала глоток кофе, терла большим пальцем край кружки и снова возвращалась к экрану. На столе лежала резинка для волос. Рядом — сложенная джинсовая куртка. Сумка у койки была закрыта, но из бокового кармана торчали уголок блокнота и провод зарядки. Ноа налил себе кофе и подошел к окну, будто хотел посмотреть на дорогу. На самом деле оттуда было удобнее видеть, как София достала из сумки крем, выдавила на ладонь и рассеянно растерла его, продолжая читать сообщения. Себастьян сделал глоток кофе — горького, пережженного и абсолютно бесполезного. — У нас сегодня, я смотрю, прекрасное утро, — сказал Ник, потихоньку отмирая за столиком. — София спасает тур, Николас ест пасту на завтрак, Джолли пытается заварить чай с закрытыми глазами, а Ноа у нас молчаливый хрен пойми почему. Все стабильно. — Я не пытаюсь, — пробормотал Джолли. — Ты только что положил пакетик мимо кружки. — Мне всю ночь какая-то хрень снилась, — пояснил Джолли и приоткрыл один глаз. — Я до сих пор не уверен, что проснулся. — Ты единственный из нас проспал все, — сказал Ник. — Второй автобус сломался, людей переселяли, София заехала к нам жить, а ты лежал как труп и видел свою хрень. — Блин, Ник, ты что, не понимаешь? Организм защищал меня от лишней информации. Ноа сел за столик вместе со всеми, поставил перед собой кофе и сделал вид, что разговор его вообще не касается. София подняла взгляд от ноутбука и увидела пакетик чая на столе рядом с кружкой. — Джолли, — сказала она после короткой паузы. — Я не уверена, что чай так работает. — Он работает как может, — ответил тот, тяжко вздыхая. — По-моему, это ты работаешь как можешь. Ник засмеялся первым, Ноа усмехнулся следом, а София недолго задержала на нем взгляд. — Что? — спросила она. — Я не права? — Права, — кивнул Себастьян. — Я просто думал, тебе понадобится больше времени, чтобы нас раскусить. — Вы не такие сложные, как вам кажется. — Эй, — возмутился Ник. — Мы вообще-то здесь. — Вижу, — София слегка улыбнулась и вернулась к ноутбуку. — И даже начинаю привыкать. Все выглядело так, будто в этом автобусе она уже не гостья. Крем, ноутбук, резинка для волос и папка лежали среди их вещей, а привычный запах кофе и чужих худи стал другим — чище, мягче, опаснее. Это раздражало. Это нравилось. И слишком быстро начинало работать против Ноа. Но автобусное утро не собиралось подстраиваться под его состояние. За столиком уже спорили о чае, кофе остывал в кружках, Николас доедал свою пасту, и София, кажется, даже не замечала, что успела занять здесь больше места, чем ей выделили. Потом Ник достал Steam Deck. Николас посмотрел на него, сминая салфетку. — Если вы сейчас опять начнете орать из-за разноцветных человечков, я тоже сломаю автобус. Джолли ожил, потому что фраза «разноцветные человечки» прозвучала для него почти как приглашение. — Некоторые дни нужно начинать именно так, — сказал Ник, уже включая Fall Guys. — После ночной аварии нам всем нужен безопасный способ выплеснуть стресс. — И ты выбрал игру, после которой вы обычно орете друг на друга? — уточнил Николас. — Это мы не орем, — сказал Ник. — Это командная коммуникация. — В прошлый раз ты назвал Джолли «шведской катастрофой на ножках», — напомнил Ноа, не поднимая глаз от кофе. София, кажется, пыталась работать дальше или хотя бы делать вид. Но после «шведской катастрофы на ножках» все-таки пришлось перевести взгляд с экрана на ребят. Джолли взял приставку, и раунд продлился секунд двадцать. Персонаж вылетел с платформы вместе с десятком других игроков, но поражение было принято с нордическим спокойствием: — У этой игры проблемы с полом. Его постоянно не хватает. София выдержала еще пару минут, будто честно пыталась вернуться к письмам, потом все-таки отложила работу в сторону. — То есть проблема не в тебе? — Ну хоть кто-то понял. — София, — сказал Ник, разворачивая Steam Deck к ней. — Ты обязана это увидеть. Ну, как менеджер. Чтобы, знаешь, понимать, с какими людьми работаешь. — Да я уже и так поняла, Ник. — Нет, ты недооцениваешь глубину проблемы. София посмотрела на часы, потом на устройство в руках Ника, где маленькая желтая фигурка стояла на старте очередного раунда. — Показывай, что там у тебя, но не обещаю, что буду смотреть долго. Минут пять, — сказала она. — Это все, что нам нужно, чтобы разочаровать тебя навсегда. София пересела к столу и устроилась на свободном месте. Ник сидел ближе к проходу, Ноа — чуть дальше, у стенки, с подчеркнуто безучастным видом. Между ними теперь была София. Ноа судорожно втянул воздух носом и очень медленно поставил свою кружку с кофе на стол. — Так, — Ник протянул Софии девайс. — Тут бежать, тут прыгать, тут хвататься, тут не падать. — Поняла. Только предупреждаю: я почти ни во что не играла. Только в тетрис в детстве. София осторожно взяла консоль — даже немного смешно, как человек, который привык иметь дело с потерянными аккредитациями и сломанными автобусами, но не уверен, что переживет толпу орущих человечков на полосе препятствий. Раунд начался. Первые пару секунд все шло даже прилично: маленькая желтая фигурка побежала вперед вместе с толпой и почти удержалась в середине. Потом гигантская вращающаяся лопасть снесла фигурку к краю, и та с тихим писком улетела вниз. В автобусе повисла тишина. Никто, кажется, не понял, можно ли смеяться. Все-таки это была София: их менеджер, гостья в автобусе, девушка, с которой вроде бы надо было как-то помягче. А потом ее снесло лопастью. Ник разрядил обстановку с явным удовольствием: — Перспективно. София посмотрела на экран с результатом, потом на Ника и сказала то, чего от нее одновременно ждали и не ждали: — Я хочу еще. Включай. Ноа хотел остаться в стороне, но София с этим «включай» не оставила ему шанса. Он невольно рассмеялся. София повернула голову, и между ними мелькнула улыбка. Себастьян вдруг понял, что застыл. Нужно было сделать хоть что-то, пока эта пауза не стала слишком заметной. — Дай, — сказал он, протягивая руку к приставке. — Покажу. София передала Steam Deck. Она отпустила корпус и откинулась назад, чтобы Ноа было удобнее. Его ладонь сжалась на пластике так сильно, будто это был не игровой девайс, а единственный способ остаться в нормальном состоянии. — Смотри, — сказал Себастьян и сам услышал, что голос прозвучал ниже, чем нужно. — Там лопасть крутится по таймингу. Не беги сразу. — В этой игре тоже надо ждать? — спросила София. — Я думала, тут главное — бежать и не думать. — Иногда нужно. Ты же менеджер. Должна быть сильна в этом. — Ладно, ладно. Смотри, там нужно прыгнуть, да? Себастьян прошел первый участок почти идеально. Фигурка проскочила между лопастями, увернулась от толпы, пару раз опасно качнулась у самого края платформы и все-таки выжила. Пальцы двигались быстро, уверенно, привычно. Странно было ловить себя на том, что хочется не выиграть, а продлить этот момент. Чтобы София видела его не только в туре, но и здесь — утром, в тесном автобусе, с кофе рядом и приставкой в руках. Ноа чуть повернул экран так, чтобы ей было лучше видно. — Здесь не скорость решает. Тайминг. Видишь? Сейчас… вот теперь прыгай. София придвинулась ближе, чтобы рассмотреть экран. Ее плечо оказалось совсем рядом. Косичка соскользнула на плечо, открывая шею, и запах крема стал отчетливее. Рука, до этого уверенная, вдруг дернулась не в тот момент. Человечек ударился о край платформы, нелепо перевернулся и улетел вниз. Ник издал победный звук. — Все? Показал как надо? — ухмыляясь, спросил Джолли. — Я показал, как не надо, — сухо ответил Ноа. — Ничего, для новенького бойца все уроки важны, — с широкой улыбкой ответила София, слегка хлопнула его по плечу и сразу забрала консоль. По голосу было ясно: проигрыш Ноа окончательно поднял ей настроение. Себастьян на миг потерял связь с происходящим, а потом слишком резко поднялся. — Я сейчас вернусь. Мне надо умыться. — От позора? — спросил Ник. — От твоих комментариев. — Засчитано. Чтобы пройти к туалету, нужно было миновать Софию. Проход оставался узким, столик мешал, еще и Ник рядом. Она заметила это и подвинулась, убирая колени ближе к сиденью. Места стало достаточно — по крайней мере, чтобы пройти мимо, не коснувшись Софии. Колени все равно попадали в опасную близость. Стоило автобусу чуть качнуться, и Ноа мог бы провести пальцами по краю стола рядом с ней — случайно, неловко, так, чтобы никто ничего не понял. Даже София. Ноа хотел коснуться. Очень. Смотреть, угадывать, цепляться за голос, руки и случайные движения уже было недостаточно. Хотелось настоящей близости — пусть короткой, пусть случайной на вид, но физической и бесспорной. Но София уже снова смотрела в экран, слушала советы Джолли и Ника и не отвечала за то, что происходило в чужой голове. Проход для нее был просто проходом, тесный автобус — просто тесным автобусом, а Себастьян — человеком, с которым приходилось работать. Даже не постоянно. До туалета удалось дойти без единого касания. И только когда дверь закрылась за спиной, стало ясно, насколько сильно пришлось сдерживаться. Внутри было тесно и слишком светло: маленькая раковина, забрызганное зеркало, узкая душевая с мокрой шторкой. Ноа включил воду и какое-то время смотрел, как струя бьет в слив. Потом наклонился и плеснул себе в лицо. Кожа сразу стянулась от холода. Капли стекли по шее под ворот футболки, но легче не стало. Вода не забрала ни злость, ни тяжелое, голодное напряжение внизу живота. Ноа уперся ладонями в края раковины. За дверью кто-то засмеялся. Кажется, Ник. Потом сквозь тонкую стенку пробился голос Софии. Слова терялись, но сам тембр для Себастьяна уже был слишком узнаваемым. Пальцы сильнее сжали край раковины. Вот же сука. Он вспомнил ночь: темный проход, холодный свет из приоткрытой двери, Софию у багажного отсека в куртке поверх пижамы. И собственное странное возбуждение от мысли, что теперь в их автобусе стало на одного человека больше. Будто сам случай сделал за него первый шаг и поместил Софию туда, куда Ноа пока не имел права ее звать. Ему казалось, что близость Софии должна была все упростить. Что если София будет рядом не случайно и не на несколько минут, не у служебного выхода и не после концерта, а вот так — в одном автобусе, за одним столом, — то это насытит, а не сделает голод сильнее. Хуй там. Каждая деталь въедалась глубже. Этот чертов запах крема, криво собранные волосы, полоска кожи над поясом штанов, пальцы на приставке, легкий хлопок по плечу — и колено, мимо которого он прошел, так и не задев, хотя это стоило почти всей оставшейся выдержки. От всего этого его по-настоящему затошнило. Когда Ноа вышел из туалета, в проходе все выглядело почти так же. Ник увлеченно читал Джолли лекцию о каких-то новых барабанных тарелках, Николас смеялся себе под нос. София сидела на прежнем месте с консолью в руках, чуть нахмурившись от сосредоточенности, и снова пыталась пройти тот же участок. Ник прервал лекцию про тарелки на самом важном месте, взглянул на Ноа и спросил: — Полегчало? — Нет. — Отлично. Не мешай становлению новой звезды Fall Guys. Себастьян ничего не ответил. Вернулся к своей койке, забрался внутрь и задернул шторку. Снаружи еще какое-то время слышался смех, потом София спросила: «Подожди, а куда теперь?» — и Ник тут же ответил: «Не туда, господи, не туда». До самой площадки Ноа больше не вставал.

***

Дальше день разогнался слишком быстро. На место приехали ближе к обеду. Выгрузка, уточнения, саундчек, чужие вопросы, гримерка — и снова сцена. Снова концерт. Снова не плохой и не лучший. Весь сет где-то внутри у Ноа крутилось одно и то же: София между Ником и ним, приставка в руках, тихий смех, плечо рядом. После последней песни у Себастьяна появилась неприятная мысль: сегодня не хочется задерживаться в гримерке и упиваться остатками концертного адреналина. Все, чего хочется, — вернуться в автобус. К Софии. Даже если это не ему было сказано утром: «Подожди, а куда теперь?» После концерта Ноа действительно пришел на стоянку быстрее обычного. В автобусе было жарко после дня на солнце. На столике стояла кружка Софии с недопитым чаем. Рядом лежали резинка для волос и закрытый ноутбук. В автобусе не было никого — только дневная духота, оставленные вещи и тишина после концерта. Себастьян остановился в проходе, посмотрел на оставленное на столике и только потом подошел ближе. Движение вышло слишком быстрым: резинка исчезла в кармане, будто он заранее знал, что времени будет мало. Через несколько минут вернулись остальные: Ник с бутылкой воды, Джолли с мокрыми волосами, Николас с телефоном у уха. В автобусе снова стало шумно. София появилась последней — с папкой под рукой и стандартной усталостью на лице. После концерта она выглядела почти как обычно: пижама сменилась обычной одеждой, волосы были собраны в высокий хвост вместо утренней косички. Броня вернулась на место, но уже не казалась такой цельной. Ноа видел, как она выглядела без нее: сонная, растрепанная, слишком близкая — и от этого еще более невозможная. — Хороший сет, ребята, — сказала София, проходя к столику. — И есть новости по графику. Ник поднял голову. — О боже, что там на этот раз? — Редкий случай: новости хорошие. София открыла телефон и быстро сверилась с сообщением. — Из-за ночной поломки маршрут чуть перестроили. Завтра заезжаем в отель. До выезда на площадку будет несколько свободных часов. Все замолчали, будто она объявила не свободное время, а амнистию. — Свободных? — переспросил Джолли. — Да. — Настоящих? — Да, насколько это возможно в туре. Ник медленно приложил руку к груди. — Я сейчас буду плакать. — Да я тоже, если честно, — ответила София и устало опустила папку на свое спальное место. — Но как и обещала: новости правда хорошие. Николас уже, кажется, начал планировать завтрашнее счастье. — Душ, нормальная еда и кровать, которая не выглядит как наказание. Что еще нужно в туре для счастья? — Поддерживаю, — кивнул Джолли. — Мне точно больше всего нужна кровать. — Я лягу горизонтально и хочу, чтобы никто не говорил мое имя часа два, — добавил Ник. — Записываю как официальный запрос, — сказала София. Ноа молчал, смотрел на нее и поглаживал резинку для волос в кармане. — А ты? — спросил Ник у Софии. — Тоже свободна? Или у менеджеров отдых считается нарушением контракта? — У менеджеров есть список задач, который размножается, если оставить его без присмотра, — ответила она. — Но пару часов я, возможно, себе заберу. — Что будешь делать? София пожала плечами. — Не знаю, пройдусь. Если рядом есть хоть что-то, кроме отеля, парковки и унылого кофе. Себастьян опустил взгляд в пол. В голове уже начал складываться маршрут, которого еще не существовало: город, отель, несколько свободных часов и София, которая собирается выйти одна. Никто ничего ему не предлагал. Никто не звал. Ничего не происходило. Пока что. — Только не потеряйся, — сказал Ник. — Я? — София даже растерялась от таких слов. — Я как раз тот человек, который потом ищет потерявшихся. Автобус медленно покатился по вечерней дороге. Парни снова заговорили о еде, душе и кроватях. София легла на свою койку с ноутбуком рядом, будто свободное время, только что подаренное всем остальным, к ней самой пока не относилось. Ноа же откинулся к стенке своей койки, достал резинку и сжал в ладони. Посмотрел, будто еще мог передумать, а потом все-таки поднес ближе к лицу.