Глава двенадцатая

Она вернулась в свою комнату. Ноги сами понесли ее к столу, ровно на середине которого лежало письмо. Эмили выдохнула и перечитала его еще раз, чувствуя, как слезы снова подступают к глазам. Девочка осторожно разгладила чуть смятые углы, стараясь не сделать еще хуже. Хотелось сохранить этот листок таким, каким он есть сейчас.        Эмили взяла одну из прочитанных книг и вложила письмо туда, чтобы не терять и не мять. Маленький секрет, который будет стоять на полке.          Девочка вдруг поняла, что ничего сегодня не ела. Голод не давал о себе знать. Она вздохнула и поплелась на кухню, надеясь, что сможет просто перекусить. Хоть и понимала, что есть нужно правильно, но желания просто не было. Несколько кусочков пирога были накрыты крышкой, в холодильнике картошка с мясом. Спустя несколько минут размышлений в микроволновку отправилась тарелка со вторым вариантом. Совсем немного, всего пара ложек, но это было лучше, чем ничего. Эмили выглянула в окно, наблюдая, как на улице гуляют люди. Уже подходило вечернее время, поэтому многие выходили, чтобы выгулять питомцев.         Жизнь текла дальше. Мир не остановился и не рухнул после смерти одной единственной девочки. По крайней мере, для всех вокруг ничего не случилось. Вероятнее всего никто и не знает о том, что случилось. Эмили до боли прикусила губу, чувствуя нарастающее отчаяние. Почему она не может тоже жить так же, как и раньше? Как и каждый день до этого? Потому что эта ситуация коснулась ее напрямую, а не по слухам. Кто-то услышит и забудет. А она нет.          Микроволновка запищала, возвращая ее из неприятных мыслей. Девочка вздрогнула и неспеша достала теплую тарелку. Эмили не стала садиться за стол, начиная есть стоя, сверля взглядом стену. Еда казалась почти безвкусной. Она ела просто потому, что это необходимо. Сразу же помыла за собой тарелку и вернулась в комнату. Родители скоро вернуться и обязательно скажут что-то, что, по их мнению ей поможет.         Девочка села в телефон, бесцельно листая соцсети. Она даже не вникала в то, что видит. Мыслей было слишком много и слишком мало. Лишь пару раз внимание зацепилось за милые видео с котятами, вызвая слабую улыбку.         Эмили услышала, как домой зашел сначала отец а позже и мама. Они обсудили что-то свое, по поводу нагрузки в работе. Кажется, кто-то из них остановился у двери в ее комнату, но не стал заходить. Девочка мысленно поблагодарила родителей за это.         Даже заметив, что время уже начинает уходить в ночь, она не хотела ложиться. Сна не было. Короткие новости проносились перед глазами, все так же не заинтересовывая ее, но отвлекая.           Она проснулась от звона будильника, который успела поставить перед тем, как все же уснула. Семь утра. Эмили зажмурилась, растирая глаза. Девочка и так слишком часто стала прогуливать школу, не важно, по каким причинам. Легкий стыд твердил, что с этим пора заканчивать и не убегать с уроков при любой удобной ситуации.          На кухне сильно пахло кофе, что было редкостью. Обычно родители предпочитали чай. Мама стояла и собирала в контейнер обед на работу, не сразу заметив дочь. Эмили улыбнулась и кивнув сделала себе, уже слегка остывший, чай.            — Ты уверена, что хочешь пойти в школу? — Стоя спиной к ней уточняет мама.           — Наверное.        Девочка залпом осушила кружку. Чуть помявшись подошла к матери и обняла, требуя немного ласки. Легкие поглаживания по голове и поцелуй в макушку успокаивают тревогу внутри. Эмили кое-как собрала портфель, проверив, что ничего не забыла. Конечно, никакую домашнюю работу она не делала, поэтому уже предвкушала плохие оценки.          Вся дорога до школы прошла почти в пустоте. Люди шли, кто-то ругался так,что было слышно из приоткрытого окна. Внутри что-то сжалось, когда Насти не оказалось у места их обычных встреч. Пустота у ларька казалась слишком заметной. Там точно не хватало привычной фигуры. Эмили опустила взгляд и ускорила шаг, проходя это место.             Внутри было тише, чем она ожидала. Почему-то девочка была уверена в том, что все будут шуметь, обсуждать смерть человека, который учился с ними в этих стенах. Что эта ситуация будет обрастать сплетнями, додумками, преувеличивая или преуменьшая. Но в коридорах находились только дежурные и младшие классы, но даже они не общались между собой а сидели в телефонах.             Эмили зашла в класс и многие тут же на нее обернулись. Она вспомнила пятый класс. Но в этот раз никто не улыбался, наоборот, неловко рассматривали ее. Девочка села за первую парту, надеясь, что никто не будет подходить к ней. Не будет выражать жалость, которая ей и не нужна.         Но Злата и Катя тут же встали со своего места, в спешке вставая рядом.          — Эми, это, ты же знаешь? Ну, что...          — Знаю. Что вам нужно?       Она повернулась к ним, не зная, что хочет увидеть на их лицах. Может, раскаяние? Или стыд?         — Ты же в церковь ходишь, все дела... — Протянула Катя, неуверенно теребя свои волосы. — Можешь, не знаю, за нас там что-то сказать? Молитва какая-нибудь?          Злата закивала, поддакивая :        — Ну или свечку поставь, чтобы Настя там не злилась на нас, можешь? Ты же разбираешься в этом всем, ну, святом таком.        Эмили не сразу поняла, что они не шутят, а действительно верят в то, что предлагают. Одноклассницы выглядят даже напуганно. Наверное, Тимофей абсолютно не шутил, когда писал о том, что они боятся мести от призрака. Девочка выдохнула и покачала головой, не сдерживая улыбку :           — Боюсь, это не совсем так работает... Во-первых, Настя не станет призраком. Никаким образом. А во-вторых я не могу поставить свечку за вас. Потому что это должны сделать конкретно вы, самостоятельно попросить прощения и признать свой грех. Так что тут я ничем не смогу помочь. Даже если очень захочу.         Они переглянулись и Злата скривилась, закатив глаза.           — Ну и смысл от твоей веры в таком случае, — пробормотала Катя.         Одноклассницы исчезли и Эмили выдохнула. В кабинет зашел Дмитрий Сергеевич и, увидев ее в коллективе, слегка улыбнулся. Девочка догадывалась, почему. Потому что кроме нее мало кто работал на уроке и едва ли мог внятно решать у доски.          Почти все учителя были рады видеть Эмили за партой. За шесть уроков она успела выйти к доске четыре раза, несмотря на то, что некоторые темы были пропущены и не понятны ей. Но учителя прикрыли глаза на ошибки и все равно поставили достаточно хорошие оценки.          Она не ощущала одиночества, хотя была готова к этому чувству. Словно просто снова вернулась к тому периоду, когда каждый урок проходил наедине с собой и своими мыслями. Когда никто не сидит рядом. И Эмили даже не успела отвыкнуть от этого чувства, как ей казалось несколько дней назад. Уверенность, что постоянное общение с Настей очень быстро вошло в привычку и отказаться от него, в случае чего, будет тяжело. Но осознание того, что снова оказаться одной в большом классе почти приятно оставило свой осадок.            Пару раз к ней подходил поговорить Тимофей. Уточнял про то, какой урок будет следующим или спрашивал о том, поняла ли она что-либо. И даже с улыбкой предложил ей переписать новые темы, которые она пропустила, с его тетради.          — Ты что-то писал? — Девочка усмехнулась.          — Ну, может не совсем все. Так что, сфоткать тебе потом?         Эмили кивнула. В остальном день прошел, на удивление, неплохо. Уже в раздевалке к ней пришло желание сходить в церковь и действительно поставить свечку за Настю. Она достала телефон и написала родителям куда идет, чтобы они не волновались за нее.         В церкви, на удивление, было людно. Ей пришлось пару раз попросить женщин в возрасте пропустить ее. Дрожащими руками поставила горящую свечу и закрыла глаза, мысленно прося прощение за все. За то, что не смогла стать действительно тем другом, который был нужен. За то, что не пришла на похороны. За все, что могло вспомнить в этот момент. Краем уха слышала сочувственный шепот старушек, которые не могли понять, что здесь забыл, в их глазах, ребенок.            Эмили отошла, освобождая место для других людей. Она смотрела на огни свечей, завороженная и успокоенная. Почему-то ей казалось, что эти свечи обязательно помогут всем тем, за кого они поставлены. Осветят правильный путь или согреют? Что именно должен сделать огонь девочка не знала.         Она в последний раз прошептала молитву и медленно, обходя прихожан, засеменила на выход. Хотелось бы снова столкнуться с пресвитером, выговориться и покаяться по настоящему. Но Эмили четко осознавала, что и сейчас не сможет сказать правду. Просто прикусит язык и промямлит что-то, что не сделает ее плохой в чужих глазах.           На полпути телефон завибрировал. Девочка остановилась, отходя в сторону, и быстро начала искать его в кипе учебников и тетрадок. Конечно же, Карро и его лазанья. Эмили прижала телефон плечом, закрывая портфель. — Будешь готовить? — Попытаюсь. Она взяла телефон нормальным образом и пошла дальше. Карро поставил на фон какой-то фильм, поэтому ей пришлось слушать обрывки фраз и догадываться о происходящем. Судя по звукам и крикам, то он включил что-то страшное или, как минимум, мерзкое. Эмили наслаждалась этим молчаливым разговором. Слыша лишь игру фильма и готовку Карро ей казалось, что мир становится абсолютно нормальным. Мысли отвлекались от одноклассников, от Насти, от всего того, что свалилось за такой короткий срок. Девочка впервые подумала о том, что время идет слишком быстро. Она не успевала принять происходящее. Как жизнь может так незаметно но ощутимо меняться? Эмили даже задала этот вопрос в слух. Чтобы тот, кто всегда объяснял какие-то глупости, объяснил все и сейчас. — Чего? — Переспросил Карро, судя по звукам даже перестав что-то мешать. — Ну. Просто я даже не замечаю как идут дни и не понимаю, что что-то меняется, но это меняется и я это замечаю когда оно меняется очень сильно.... А... Нет, ну то есть время... Так. Постой, я тоже запуталась. Повисло молчание. Девочка даже встала на месте, пытаясь собрать мысли в прежнюю формулировку. Она же только что совершенно четко думала об этом и так резко потеряла слова. — Я тебя понял, — отчетливо усмехнулся Карро. — Как бы объяснить попроще? По сути каждый день происходит в одном и том же темпе. Утро, день, вечер и ночь. Да, каждый раз происходит что-то новое, но чаще всего не настолько.... Специфическое, чтобы оставить достаточно заметный след. Но эти мелочи скапливаются, как снежный ком, и в какой-то день все вместе создают то самое яркое событие. И тогда ты замечаешь все это. Ясно? — Спасибо. Эмили облегченно выдохнула. Дома не горел свет, значит, она пришла первая. Девочка, поставив друга на громкую связь, прошла на кухню и включила чайник. Одновременно с щелчком из телефона донесся звук разбитой посуды и громкие, нескончаемые маты. Она замерла, не сразу поняв, что это случилось у Карро, а не у нее. — Ты живой? — Я да. А эта блядская лазанья и мой противень умерли. Сука. Слышать маты от него было таким неожиданным, что даже не верилось. Даже в самый напряженный момент он не ругался, старался сдерживаться. Эмили, попросив быть осторожнее с осколками, начала заваривать чай. Она внимательно слушала его бубнеж, иногда поддакивая и соглашаясь. Конечно было жаль, что готовка пошла не так, но всегда можно попробовать еще раз. Девочка пила чай, в какой-то момент снова затерявшись в своих мыслях. Нестерпимо захотелось что-то изменить. Эмили оглядела кухню, пытаясь найти что-то, что можно поменять без плохих последствий. Взгляд ничего не зацепил, поэтому спустя несколько мгновений она оказалась на полу с кружкой чая. Прислонилась спиной к ножке стола и, на удивление, ей было максимально комфортно. Карро закончил с уборкой и, судя по всему, на сегодня решил больше не готовить. Вместо этого он снова садится читать книгу. Девочка поднялась, чтобы взять конфету и вернуться. — Как дела в книге? — От скуки спросила она, снова присаживаясь на пол. — Успели посадить не того человека, убили важного человека для главного героя и... Пока что все, описаны страдания душевные. — Невиновного хоть выпустили? — Нет. Эмили улыбнулась, представляя реакцию персонажа. Посадили ни за что, даже зная, что ни в чем он и не виноват. Холод все-таки победил, поэтому девочка поднялась. Вылила остатки чая в раковину а не тронутую конфету вернула на место. Все еще в своей школьной форме она перешла в свою комнату, по пути проверив, точно ли закрыла за собой входную дверь, и легла в кровать. Не переодеваясь, даже не забирая рюкзак с коридора. Просто развалилась звездочкой на одеяле.