before sunrise

And I'd give up forever to touch you

'Cause I know that you feel me somehow

You're the closest to Heaven that I'll ever be

And I don't wanna go home right now

And all I can taste is this moment

And all I can breathe is your life

And sooner or later it's over

I just don't wanna miss you tonight

Goo Goo Dolls - Iris

***

— Не бойся. Ты не один. Ладонь потряхивало. Пальцы сами собой чуть сгибались, словно кто-то плясал на мышцах и сухожилиях. Страх, например. Она с такой уверенностью пыталась внушить этому странному парню в пижаме, что всё хорошо, что забывала о реакции собственного тела. Протянутая рука дрожью выдавала с потрохами. Но ему — Бобу, как он повторил, наверное, раз десять, а следом и все остальные, заставив имя отпечататься в сознании, — было не до того. Парень смотрел испуганно, почти отчаянно, словно загнанный в угол зверь, куда угодно, но не на неё. Зрительный контакт вообще не был фишкой Боба. Социально неловкий, он вставлял в их споры реплики невпопад, посмеиваясь над ними за всех уже по привычке, потому что никто другой никогда не обращал внимания на нелепые шутки. До этого дня. Ей — девушке, что сидела с протянутой рукой уже битых несколько минут, — было смешно. Когда парень выглянул из-за короба, ляпнув про напряжённость обстановки, она действительно хохотнула. Даже улыбнулась! Что-то внутри в тот момент сделало сальто. Упало вниз, до самых пяток. А потом воспарило, когда их глаза встретились. Девушка его не боялась, не чувствовала отвращения, не пыталась заткнуть или заставить что-то сделать. В её глазах искрилось солнце — так Бобу показалось в полумраке склада. Не обжигающее кожу, не опаляющее ресницы, не сжигающее заживо. А то солнце, что обычно играет брызгами шампанского на воде в ясный летний день. Что обволакаивает своими лучами, нежно согревая. Его потянуло к этому свету. И потому Боб протянул руку. Их глаза снова встретились. — Я здесь, — она улыбнулась, сжимая в своей тёплой ладони его, холодную и чуть мокрую от напряжения. В этот момент Боб сдерживал свою пугающую способность как только мог. Главное — не отогнать единственного человека, который сам к нему потянулся. — Держись за мной, ладно? Мы отсюда выйдем все вместе, я тебя тут не оставлю. Меня, кстати, Алтея зовут. Улыбка была искренней, пусть уголки губ и дрожали. Хотя, когда он сжал её ладонь в ответ, Алтея, казалось, стала чуть увереннее. Быть может, сказалось то, что на одну абсолютно беспомощную ношу стало меньше. Теперь незнакомец не трясся в углу от страха, а мог идти, пусть и прячась за спинами. Боб кратко кивнул, убеждая, скорее, самого себя. И вышел из-за короба. — Терапия закончена? — девушка метнула на Уокера колючий взгляд. Словно вспышка на солнце — так показалось Бобу. Джон был в своём репертуаре и даже не заметил. Хотя и остальных, кроме, может, Елены, вряд ли заботила судьба зашуганного незнакомца. Изначально их всех вообще послали поубивать друг-друга, так что, на нежные чувства рассчитывать не приходилось. Только вот им пришлось объединится против общего врага — Валентины, которая по итогу хотела смерти всем пятерым. Таскмастеру до этого момента дожить не повезло. Вернее, только ей одной и не повезло. Алтее было жаль, безусловно, только это вряд ли что-то меняло — у девушки уже был шанс встать на путь истинный, только вот она им не воспользовалась. — Давайте, идём, голубки, — Эйва подтрунивала, но явно саркастически, не со злобой. Своим щитом Уокер проделал дыру в стене, которая открыла шахту лифта. Система работать отказывалась, что, в принципе, было не удивительно, поскольку на складе, где все встретились, бушевал пожар, в котором они должны были сгореть. Так что да, лифт обычной кнопкой было уже не вызвать. — Ну и что будем делать? Лестницы не вижу. Русский акцент Елены был с ней всегда. Вдова не пыталась от него избавиться, он не проявлялся чётче от страха, поскольку Белова вряд ли его испытывала, и не заставлял её выглядеть ещё более опасной, чем она была на самом деле. Звучал акцент приятно, как бы не высмеивали его в кинематографе. В принципе и обладательница была достаточно располагающей, пусть и грубоватой, а потому у Алтеи о ней сложилось хорошее впечатление. Было даже по-своему радостно, что Алтею убить послали не её, а Уокера. Да и отлично, что никого убить у девушки, по итогу, не получилось. Даже если Капитан Америка с Алиэкспресс и был занозой во всех их задницах. Алтея знала сестру Беловой, Наташу, причём знала достаточно, чтобы назвать подругой. Вместе со Стивом Роджерсом они тренировали её, закаляли характер, помогали преодолевать себя и трудности. Девушка не была официальным членом команды, но чувствовала себя частью семьи. В Башне они собирались вместе вечерами, смотрели фильмы из списка Кэпа и иногда выпивали. Сражались с теми, кто стремился нанести вред человечеству. Бились друг с другом. Тогда, в Гражданской войне, она без сомнения встала на сторону Капитана Америка. И Мстители после этого распались в первый раз. К тому времени Светлячок как раз закончила университет и пыталась жить нормальной, вполне обычной жизнью человека, который пусть и не был в списках тех, у кого на пресс-конференциях спрашивали провокационные вопросы, но всегда присутствовал, как бы "на всякий случай". Но Стив Роджерс, выслушав сотни неодобрительных восклицаний от Алтеи, оставил их с Баки Барнсом в Ваканде после грандиозной битвы Мстителей и начала гонений на всех, кто обладал суперсилами. А потом они снова сражались, уже на чужих, вакандских, берегах. И Алтея, вместе с половиной человечества, выпала из жизни на 5 лет. Иногда в голове возникала мысль, что, собственно, возвращаться было и незачем. Когда Мстители распались во второй раз, уже навсегда, Алтея разлетелась на тысячу маленьких кусочков. И так и не смогла собрать себя обратно. — Эй, Светлячок, давай, шевелись, — её супергеройское имя из уст Уокера звучало с издёвкой. — Маши своими маленькими крылышками наверх. И в обычное время она бы так и сделала, поскольку правда умела летать. Но когда попыталась подняться в воздух в этот раз, наверху поджидал провал. С высоты около двух метров Алтея свалилась прямо на Боба. Тот то ли не успел среагировать и отойти, то ли специально остался стоять, чтобы приземление девушки вышло не особо твёрдым. — Ой, извини. Прости пожалуйста, — пробубнила под нос и принялась подниматься с мкжской груди, морщась от жуткого писка, стоящего в ушах. Приборы ограничения способностей до сих пор работали, что удивительно. Парень вскочил быстро, дёргано и неловко, но так, словно на него не упала только что девушка. Посмотрел на Алтею, что никак не могла выпрямиться. И тогда Боб протянул руку. Сам. Первым. А она её приняла. Назойливый писк превратился в размеренный. Тот, который обычно раздаётся из-за дверей больничных палат, пропахших надеждой и просолившихся слезами. Или реанимационных, в которых частенько несло смертью. Мир вокруг Алтеи померк. По стенам и полу поползли, окутывая медленно и удушливо, тени. Девушка обернулась. Мрачная лаборатория с облупившейся радугой на стене. Место, что преследовало каждую ночь в кошмарах. Посреди помещения кушетка. Железная, холодная. Чья прохлада не остужает воспалённое сознание, но пробирает до табунов мурашек по позвоночнику. До трясущихся конечностей. До костей, вгрызаясь в них острыми клыками. — Папа! Папа! На кушетке девочка. Ремни впились в её нежную кожу, пережимая до синячков. Девочка маленькая, но не настолько, чтобы не понимать, что впереди не ждёт ничего хорошего. Что папа не придёт. Вместо него, держа в руках шприц с толстенной иглой, зайдёт дяденька-учёный. На работе он не отзывается на фамильярности. Никаких «папа» Ни к чему «пожалуйста, не надо!» Это не помешает. Он привык затыкать уши, не смотреть в глаза. Наука требовала жертв от всех, не только от "бедного-несчастного" учёного. Но от него, пожалуй, самых больших. Так он думал. Возомнил себя жертвой, агнцем, что на заклание шёл не сам, но отправлял собственного ребёнка. — Папа! Не надо! Надрывалась девчонка, светлыми кудряшками мотая во все стороны. Её личико покраснело, слёзы затекли в уши. Но папе было не до того. Никогда не до того. Взрослая Алтея уже давно все слёзы выплакала. По крайней мере, так казалось. Потому могла только смотреть, не отрывая взгляд, на непривычно чёткую картину собственных мучений. После этого её засунут в камеру и начнут испытания. Затем сотрут память. Потом снова положат на холодный стол. Засунут в камеру. Сотрут память. Затем снова. И снова. До того момента, пока дяденьке-учёному не надоест, а не замену не придёт папа. Когда игла вошла в шею, Алтея зажмурилась, зажала рукой рот и отвернулась. Тело потряхивало, словно в лихорадке. — Эй, Алтея, ты чего? — голос Эйвы заставил распахнуть глаза. И прежде, чем мрак рассеялся, Алтея встретилась взглядом с Бобом. Сердце пропустило удар. Тот выглядел виноватым, сжимая руки за спиной. Сморгнув блеск в уголках глаз, опустил голову. Растерянно проморгавшись, девушка обернулась, оглядев всех остальных. — Я…я в порядке. Задумалась. Ну и что будем делать? — Летать больше никто не умеет, правильно понимаю? — вопросила Белова, не получив в ответ ничего, кроме пожимания плечами. Боб, потоптавшись неловко на месте, поднял руку, словно школьник. — У меня есть идея… И тогда они впятером полезли вверх по шахте, упираясь ногами в стенку, а телами друг в друга. После этого всё пошло наперекосяк. Кажется, тот факт, что все эти люди вовсе не были одной большой и дружной командой, уже упоминался. — Призрак ушла. Она нас бросила, — помотал головой Джон, словно бы не сделал того же. — Каждый сам за себя, — почти разочарованно пробубнила Елена, а потом встрепенулась. — Мы с Алтеей включим свет, ты отвлекаешь народ на входе. — А я? Боб мялся позади, как нашкодивший кот. Приподнимал глаза, чтобы всего на мгновение поймать взгляд Алтеи. Свет в ее глазах, казалось, померк. А Боб заметил, единственный из всех. Может, потому что и до этого лишь он один отметил его яркость. После увиденного внизу, на дне шахты, она больше не улыбалась. Но для него нашла силы приподнять уголки губ. Даже не зная, что из-за Боба и вынуждена была испытать ужасы детства в тысячный раз. — А ты за мной. Не отходи ни на шаг, — будто он был самым ценным грузом, а не балластом. — Понял меня? — Понял, — смущённо, на грани стыда, позволил себе улыбнуться в ответ. Впервые о нём думали. Заботились, даже не расспрашивая о прошлом. И он бы с удовольствием не рассказывал никому о том, что было пару лет назад. Был бы просто Бобом. Не Робертом Рейнольдсом. Не тем, кем стал после испытаний. Обычным… — Боб! Пойдём, пожалуйста. Задумавшись, не сразу понял, что его зовут. Елена уже скрылась за углом, а Алтея всё ждала, вновь протянув руку, словно это постепенно входило в привычку. Жест простой, даже детский. Но для Боба, что изголодался по таким бесхитростным действиям, он был почти интимным. В этот раз руку парень не дал. Испугался себя же. Того, что снова сделает больно, не сдержавшись. Ведь рука её выглядела такой хрупкой, пусть даже сама девушка впечатления кисейной барышни не производила. Пока Елена щелкала тумблерами, Алтея оглядывалась на коридор. И присматривала за Бобом. Тот мялся рядом, близко, но не так, чтобы нарушить личное пространство. — Вам лучше оставить меня здесь. Так будет проще. Я только тяну вас назад. Между строк проскользил нервозный смешок. Ему будто бы было стыдно находится там, рядом со всеми этими диковинками Земли. Быть таким бесполезным, причиняющим боль, пусть даже никто в этом и не обвинял. Его существование вообще было ошибкой — так шептал голос внутри. Змеёй шипел в моменты одиночества — то есть, почти всегда, — что так он и останется один. — Чего? — нахмурилась Алтея, подойдя поближе. Девушка глянула быстро на Елену, которая передёрнула бровями, мол, «убеди, что это не так, ты умеешь». И не от того, что своим упадническим настроением Боб всё испортил бы, но потому что Беловой тоже было не все равно на странного паренька в пижаме. — Тебе кто такое сказал? Это же ты там внизу план придумал, как нам вылезти. Без тебя мы бы не выбрались. Ты нам очень помог. — Это…ерунда. Дальше я буду только мешать. И обо мне не нужно переживать. Это не звучало как претензия из разряда «я справлюсь сам, не стой на пути». Скорее, как заботливое предупреждение от человека, осознающего все риски. Или считающего себя балластом. — И почему же? Потому что ты думаешь, что когда-то там совершил ошибку и не достоен этого? — Боб тихонько кивнул. Опустил взгляд на свои тапочки, изредка поглядывая на её руки. — Мы здесь все не без греха. Ты думаешь, я не чувствую подобного? Или Елена? Или Джон и Эйва? — Я должен был стать другим после испытаний… — Испытаний? — Алтея нахмурилась. — Ты же сказал, что не помнишь, как сюда попал. — Верно. Как сюда попал и правда не помню, — поднял робко взгляд. — Но изначально я шёл на испытания, чтобы стать другим, лучшим человеком. Что-то пошло не так… — Да? Мне так не кажется. И если ты не будешь так думать, то это станет правдой. Мне очень нужно, чтобы ты взял себя в руки и пошёл с нами до конца. Потому что иначе ты погубишь не только свою жизнь, но и мою. Ведь я останусь здесь, с тобой. Скрестила Алтея руки на груди, подтверждая серьёзность намерений. Елена, тем временем, опустила рычаг, но свет не включился. Раздался неразборчивый набор слов на русском. Скорее всего, мат. — Ты не серьёзно, — потёр шею в неловкости. — Блефуешь. — А ты проверь, — вскинулась Алтея, а Елена поторопила их, подгоняя к выходу. — А лучше не надо, просто поверь мне. — А можно? — вопросил он, все же топая позади. — Верить? — Я сама себе задаю этот вопрос каждый день, — хохотнула она, а он поймал её взгляд и тоже посмеялся. — Знаешь, если уж мы говорим о доверии, вы дадите мне пистолет? — Нет, — сказала, как отрезала Елена. — Ты с собственными ногами управиться не можешь. Потом, когда им пришлось сражаться с отрядами Валентины, оружие Бобу всё же доверили. Та же Белова, что несколько минут назад была категорически против, сама впихнула ему в руки винтовку. — Но я не умею этим пользоваться! — выкрикнул Боб, держа оружие чуть ли не двумя пальцами. — Так сам же просил. Целишься и нажимаешь на крючок, — протараторила Елена свой экспресс-курс по обращению с оружием. — Только не в нас! — прокричала Алтея. Из выставленных вперёд рук девушки лился свет, освещая почти весь коридор. Солдаты с включёнными приборами ночного видения оказались в буквальном смысле в слепом пятне. Боб же замер. Глаза его бродили по женской фигуре, пытаясь запомнить, зафиксировать, выжечь на сердце это чувство безопасности, что он испытал рядом с необыкновенной девушкой. Прямо здесь и сейчас, среди выстрелов наугад, которые рекошетили защитное поле, созданное Алтеей, он не ощущал страха. Её свет угрожал врагам, но для них с Еленой был безопасен. Освещал путь, прогонял тьму. — Меняем позиции! — крикнула Елена. Тогда Алтея отпрыгнула в сторону, сохраняя барьер и почти инстинктивно загораживая Боба. Белова выскочила вперёд, принявшись косить врагов. А Алтея, чья спина почти уткнулась в грудь Боба, обернулась, мягко хлестнув волосами. Подхватив оружие, что он держал в трясущихся руках, но не отбирая его полностью, направила дуло в толпу солдат. — Если не хочешь, я сделаю, — мягко, но решительно уточнила. — Н-нет, нет, я сам, — палец зажал крючок, его чуть подбросило от неожиданной отдачи, но оружие Боб не отпустил. Стреляли они с Еленой до тех пор, пока не послышался голос по ту сторону дымного коридора. Пули отскакивали от щита Уокера, пока он, приподняв в воздух одну руку в жесте сдачи позиции, продвигался вперёд. — Эй, эй, стоп! Это я! Хватит! — Надо же, ты нас не бросил! — съязвила Елена. Прежде, чем Уокер успел что-то ответить, добавила. — Одеваемся и на выход. Играть в спектаклях в школе Алтее никогда не приходилось. Но в этой ситуации даже их лиц видно не было, потому оставалось только перебирать ногами пошустрее, да нести «раненого» Боба. Елена и Джон подхватили его с двух сторон, пока Алтея вцепилась в Белову, делая вид, что хромает. Даже если она и не участвовала в постановках, иногда ей действительно хотелось, видя, как девчонки носились как угорелые с плойками и платьями для выступлений. Неловкой девчушке роли никогда не предлагали, а она, пожалуй, была слишком похожей на стеснительного Боба, чтобы подойти к учителю и попросить самой. Сегодня одна из её мечт, наконец, сбылась. Пусть и частично. — Чёрт, они везде. Ну и куда нам теперь идти?.. Не успел Уокер закончить свою тираду, как позади остановилась внушительного вида машина. За рулём не было никого, но ровно до того момента, как Призрак сняла свой шлем и снова стала видимой. — Залезайте скорее! — Ты же нас бросила, нет? — вопросил Уокер, расставив руки в боки. — Просто без вас не получится, у меня слишком заметный костюм. Или незаметный, как посмотреть, — отмахнулась Эйва. — Потом разберёмся, кто кого бросил. Залезайте в машину, быстро. Елена подтолкнула Алтею к задней двери. Боб на автомате последовал за ней, чуть ли не повисая на руке. Вместе они открыли две створки и запрыгнули в салон, тут же закрываясь от внешнего мира. — Надеюсь, получится. Только бы никто не остановил, — Алтея стянула с головы шлем, вдыхая полной грудью. Боб повторил за ней, бросив пару стеснительных взглядов. На пол машины полетели бронежилеты и неудобные штаны. Алтея снова была в собственном костюме, а Боб — в пижаме. Перебирая в руках маску и шлем, смотрел в окошко задней двери. Пока внезапно не заговорил, чуть сдавленно, но с явной благодарностью, к которой не привык. — Спасибо, что правда не оставила там. — То есть ты всё же мне не верил? — уголок губ приподнялся вверх. Они были уже на полпути к свободе и даже воздух ощущался иначе. Если компании и придётся до конца жизни оглядываться через плечо в поисках головорезов Валентины, больше в такую ловушку они попасть себе не позволят. Нужно будет что-то делать с Бобом, но Алтея сомневалась, что смогла бы просто отпустить его. Мысль прозвучала, словно он был собачкой на поводке. Он вправе сам решать, с кем и где остаться, но внутри жило ощущение, что она хотела бы видеть парня и после…всего этого хаоса, как бы он на самом деле не назывался. Алтея встрепенулась, стягивая волосы в хвост. Посмотрела на Боба, улыбнулась одними уголками губ, пока наблюдала за тем, как он пытался подобрать слова. Как поджимал тонкие губы, заправлял прядь русых волос за ухо. — Верил, — неловко кивнул в подтверждение. — Просто это ни разу не оказывалось правильным моим решением — верить кому-то. Вот я и переживал. Но ты…я вижу это в твоих глазах. И я хочу тебе верить, даже если ты меня предашь. Глупо, знаю… — Совсем не глупо. Но я не собираюсь тебя предавать…ох, — машина резко остановилась, Алтея на автомате вцепилась в скамейку, а Боб пошатнулся, чуть было с неё не слетев. Звук не особо проникал в кузов из-за бронированного материала, поэтому расслышать, что происходило снаружи, возможности не представлялось. — Что там такое? Алтея выглянула в заднее окошко. Там, как и пару минут назад, из палатки в палатку бегали солдаты, но машину никто не окружал. Боб, тем временем, проверил салон с остальными через окно спереди. Что-то явно шло не по плану. Отпускать их не собирались, а Уокер всё делал только хуже. Кажется, солдат вокруг машины даже стало больше. Если их поймают, то тут же убьют. Всех, включая Алтею. Боба эта мысль сжигала изнутри. Схватывала сердце. Девушка так пеклась о нём, даже не зная, кто он такой. Пришло время и ему позаботиться, уже точно понимая, кто такая она — девушка, которая должна выжить. Любой ценой. — Ну что там? Видно что-то? — вопросила с волнением. Судорожно оглядываясь, Боб думал, что делать. На глаза попалась винтовка. План — весьма скомканный и неудачный, — тут же возник в голове. У него будет всего один шанс, но Алтея точно захочет ему помешать. Набравшись храбрости, заглянул ей в глаза. — Ты чего? Всё в порядке? — Прости меня, — его холодная рука коснулась сжатой в кулак ладони вновь, уже осознанно погружая в кошмар. — Что? — заторможенно хлопнула глазами. Мир вокруг Алтеи затянулся мраком. Снова та же комната с облупившейся радугой. Железный стол. Тугие ремни. Детский голосок, осипший от слёз. — Папа! Папочка! Что произошло? Ведь только пару секунд назад она была в машине. Рядом был Боб. Боб? Девушка судорожно оборачивалась, выискивая парня в пижаме. Нигде его не было. Был только отец с огромным шприцом в руке. И страх. Липкий и холодный. А вдруг ему тоже страшно, Бобу? Нужно было отыскать парня в пижаме, наверняка он скрывался был где-то здесь. Только бы расслышать что-то за писком приборов. — Боб! Боб, где ты! Боб! Бросалась из угла в угол Алтея. Ломилась в двери. Писк становился всё громче. А потом сменился выстрелом. Ещё одним. И ещё. Алтея зажмурилась, закрыла руками уши. Закричала, что есть силы. — Боб! А когда открыла, перед ней сидела Эйва. Держала за плечи, трясла и звала. — Бог ты мой, Алтея! Что это было? — Где он? Где Боб? — принялась оглядывать машину. Бесполезно, кроме них — никого. — Куда он делся? Эйва? Та кивнула на заднюю дверь. Руки не отпустила, даже когда девушка кинулась к окошку, высматривать знакомую макушку и пижаму. Боба окружило с десяток солдат, направляя на него оружие. Парень стрелял в небо, беззаботно, но с неким отчаянием. Отдача его совсем не брала. — Что он творит? Они же убьют его! И в этот же миг раздалась автоматная очередь, изрешетчивая зелёную пижаму. — Нет! — почти шёпотом, словно голос сел. А потом громче, на грани отчаянного хрипа. — НЕТ! Нет! Эйва пусти! Отпусти меня! Нет! Призрак обхватила её рукой поперёк, второй стуча по стенке машины. — Поехали! Быстрее! Алтея вырывалась, кидалась на дверь. Плакала, хотя сама и не замечала. Взгляд застыл на одной точке — там, где только что стоял Боб. Но он упал. Замертво рухнул на остывший песок. Она же обещала, что не бросит. Что он не один. Но последние моменты жизни он провёл в одиночестве, снова. Из-за Алтеи. — Я же обещала, — прошептала одними губами. Эйва продолжала держать её, обмякшую, податливую. И сердце защемило от одного взгляда на сжавшуюся фигуру. — Мне жаль, — рыхлый голос Призрака разрезал тишину салона. Алтея не ответила. Только не моргая смотрела перед собой. Молилась, хотя никогда этого не делала раньше. А потом, когда их бронированный фургон уже выехал с базы, она увидела, как что-то рвануло с нечеловеческой скоростью вверх, в небо. Это что-то светилось, словно звёздочка, но было больше похоже на человека. Эйва тоже заметила. Все прильнули к стёклам. — Что за…? Но прежде, чем она успела закончить, звёздочка потухла и понеслась вниз. — Это он, — неверяще, на выдохе. — Это он! Это Боб! Человеческая фигура, словно тряпичная кукла, неслась на полной скорости вниз. Удар о землю был настолько сильным, что взрывная волна пронеслась по всему лагерю Валентины, а потом сшибла и фургон. Он перевернулся пару раз, съехал с холма и остановился вверх колёсами, в окружении камней, песка и кактусов. Все остались живы. И принялись тут же ловить Алтею, что порывалась взлететь и отправится за Бобом. Пока Эйва и Джон держали её за руки, Елена пару раз стукнула её по щекам. — Хэй! Ты ему так не поможешь! Смотри, — Елена достала из внутреннего кармана своего костюма какие-то бумаги. — Гляди! Проект «Часовой». То, что мы сейчас видели, вполне ему соответствует. А значит, он жив. Алтея пыталась вчитаться в научные выписки, по два раза перечитывая одно и то же предложение. Голова отказывалась соображать, видимо, она всё же ушиблась, пока мотало фургон. Но когда сказанное Еленой и увиденное на бумаге осело в сознании, Алтея отступила на шаг назад. Уокер ойкнул, поскольку там была его нога. — Валентина…она будет его использовать. Нам надо за ним. — Чего-чего? За ним? — запыхтел Джон. — Я всё. Я умываю руки. Мы уходим. И я не пойду за каким-то пареньком в пижаме, который может оказаться этим…как его там… Часовым. Пусть Фонтейн с ним разбирается. Елена неодобрительно помотала головой. Руки в боки упёрла Призрак. — Ты…ты трус! — подлетела к нему Алтея, высказываясь за всех, указательным пальцем тыкая в крепкую грудь. — Не хочешь — не надо. — Хэй, Тея, — она вздрогнула. Так назвала её только мама. И предавший друг. Теперь и Елена. Алтея мотнула головой. Потом разберётся, как к этому относиться. — Он не прав, конечно, но сейчас за ним идти — самоубийство. Тем более Валентина не будет держать его там, склад же весь уничтожен. Она перевезёт его куда-то. И мы узнаем, куда. Но сначала необходимо вернуться в город. Золотой костюм, изображённый в файлах проекта, был таким искусственным, что Алтея не могла отвести взгляд. В нём Боб бы выглядел таким чужим. Древний бог с трясущимися руками — не неловкий паренёк с щенячьим взглядом. И она не ошиблась. Окидывая группу своими ярко-золотистыми глазами, он не смел останавливаться на Алтее. Всё существо тянулось к ней, молило снять эти тяжёлые и жёсткие доспехи и прикоснуться. Встать как можно ближе. Улететь с ней как можно дальше. Валентина нарядила парня как недоделанную модель для демонстрации силы. Дабы показать, какую мощь ей удалось откопать из карьера, который он создал, когда рухнул с небес. Не столько Боб, сколько Часовой. В зеркале он не узнал сам себя. Какой-то новый голос внутри уверенно взял контроль. Схватил поводья и галопом помчался к славе величайшего героя Земли. Но под непонимающим взглядом Алтеи подбородок заметно клонился к земле. Надменный вид так и грозился смениться стыдливым. Всего этого Боб не хотел: славы, почёта, фанатов. Желал только стать чуточку лучше, полезнее для общества. Менее опасным. А вместо этого превратился в тикающую бомбу без таймера, готовую рвануть в любой момент. И вовсе не понимал, был ли собой, или же тем, с кем соседствовал в своём же теле после испытаний. Грань стиралась. Существовала ли вообще? Поводья дёрнул кто-то со стороны. То была Валентина. Тряхнув волосами с окрашенной в пепельно-белый прядью у виска, отошла в сторону, освобождая место для поединка. — Я не хочу с вами драться, — и в голосе промелькнуло, всего на мгновение, что-то прежнее. Но тут же высокомерно добавил. — Поэтому лучше просто сдайтесь. — Мы тоже не хотим… Но Алексей с воинственным криком уже понесся на Боба…вернее, Часового. Алтея попыталась возразить, остановить Красного Стража, но всё было без толку. Одним лёгким движением Часовой отшвырнул его в стену. Шостаков заскрипел, словно старая телега, захрипел, пытаясь подняться, но упал на грудь. Следом кинул свой щит Уокер, но тот отлетел от Часового, чудом не ударив Джона бумерангом. Алтея, затаив дыхание, отошла в сторону. Нужно было помочь ребятам, но как бы не старалась разглядеть золотую броню и зачесанные назад осветлённые волосы врага, видела перед собой только Боба. Сжатые губы и повелительные, почти ленивые, движения ему кто-то внушил. Валентина, чёртова ведьма. Это с ней нужно было разбираться. Но прохвостка где-то скрылась. Как всегда, у этой женщины был путь отхода. Алтея не должна была верить в сладкие речи с самого начала, ещё тогда, когда она только предложила ей отыскать отца. Месть двигала ею в тот момент, а безнадёга и одиночество подогревали томящуюся ненависть. И вот куда это привело — к Бобу. Возможно, не так уж всё плохо и закончилось. Глаза Часового горели расплавленным золотом. В кулаке сжимал вибраниумную руку Баки и, казалось, изнутри сжигал каждый её механизм. Когда она отлетела в сторону, а следом к лифту полетел и Барнс, Алтея ступила вперёд. Часовой напрягся. Замер в полудвижении. Ощутил близость той, кого не должно было здесь быть. Осознал важность её для Боба. Медленно повернулся. Во взгляде, сверкающем солнцем, мелькнуло узнавание. Но это всё ещё был не Боб. Сознание заволкло дымкой. — Я не хочу, Боб. Я не хочу драться. Вернись. Рука вновь потянулась к нему, предлагая что-то. Мир. Спокойствие. Свет. Легкое движение пальцев несло обещание. Обнадёживало. Ладонь дёрнулась к ней навстречу. Но руку поднял не Боб - Часовой отшвырнул девушку в сторону, словно отмахиваясь от назойливой мухи. Алтея успела затормозить, подлетая над полом. Руки сжались в кулаки, засветились сдерживаемым внутри светом. — Пожалуйста, остановись. — обратилась спокойно, размеренно растягивая слова. — Я не хочу этого, Боб. Голова склонилась в любопытстве. Как смела она называть его этим примитивным человеческим именем? Как получалось у неё смотреть так, что что-то внутри отзывалось? Шевелилось, ползло навстречу. Смягчало золото в глазах до состояния пластилина, из которого она смогла вылепить всё, что захотела бы. Часовому это не нравилось. Это пугало — единственное во всём этом мире, — до состояния паники. Взмахнул рукой снова, отталкивая Алтею дальше. Но та удержалась на месте, впитывая его силу. Упрямо двинулась ближе, наперекор его желанию. Всем остальным глядел в глаза с гонором, спесиво, но нежность в её взгляде тушила всю его самонадеянность. Захотелось отвернуться, опустить глаза, уткнуть их стыдливо в пол. Часовой вскинул обе руки, направляя на неё потоки расплавленного золота, принявшего форму солнечного света. Укрывшись барьером, Алтея тут же восстанавливала энергию, поглощая ту, что он направлял на неё. Это была битва без начала и без конца. Сила тысячи сияющих солнц против одного, вокруг которого сейчас вращался весь мир Боба. Ему нужно было избавиться от настойчивой девушки, как от самой главной угрозы его существованию. Иначе Боб внутри победит, не зря же так отчаянно начал бороться за контроль, как только поймал её взгляд. Мыслительный процесс стоил дорого — она приблизилась к нему. Это заставило вздрогнуть. Рука его опустилась на женскую шею. Сдавила, но несильно, в борьбе с вернувшимся тремором. Алтея не пыталась бороться, только смотрела. Мысленно взывала к одному единственному богу перед собой. Просила его отступить. — Уходи, — и было не понять, то ли это был угрожающий шёпот Часового, то ли отчаянная мольба Боба, что не хотел причинять ей вред. Отрицательный взмах головы. Хватка усилилась. Боролся ли он с ней или сам с собой? Трясущиеся руки были отголоском Боба или стремлением стряхнуть с пальцев воспоминания о нежной коже, когда она сама потянулась к нему в первый раз? Алтея накрыла его руку своими двумя. Согрела светом, прогнала холод одиночества. И это стало последней каплей. Вместе с ней он понесся через выбитое стекло наружу. Вспорхнул, держа за шею, словно это ничего не стоило. Остановился над гудящей нью-йоркской улицей, выше Башни. — Почему ты не ушла? — выплюнул с презрением. Перебивая потоки ветра в ушах, твёрдо ответила. — Не могла оставить тебя одного. Часовой скривился, словно по лицу пробежала судорога. Будто пытался закрыться от её слов, отбить их ненавистью меж сжатых плотно губ. Рука не слушалась. — Почему…не получается…сдавить сильнее? — вопросил трясущимися губами. — Потому что ты этого не хочешь, Боб, — в уголках глаз и меж ресниц скопились слёзы. — Ты права, — зажмурился с отчаянной решимостью. — Не хочу. Потому я тебя отпускаю. Грудная клетка Алтеи поднялась, когда она резко вдохнула, почувствовав боль. Повсеместную и удущающую намного сильнее ладони Часового. Вдох застрял где-то в горле, а в груди нестерпимо пекло. Лишь тогда она, судорожно опустив взгляд, поняла, что он делает — выкачивает энергию. Пытается обезвредить, отнять возможность заговорить зубы. Только вот Алтея была серьёзна и говорила правду. Боб это, возможно, почувствовал, раз Часовой не свернул ей шею одним лёгким движением. Побитые, но всё ещё рвущиеся в бой Громовержцы наблюдали из разбитого окна. Никто из них не умел летать. Уокер хотел было запустить свой согнутый в тако щит, но был остановлен Призраком, которая боялась, что он мог попасть в Алтею. Им оставалось только наблюдать и ждать следующего хода. В глазах темнело. Воздуха в лёгких, казалось, не было вовсе. Алтея обмякла в руках Часового, а тот, почти бережно, поймал её, перехватив с шеи за спину и ноги. Сердце девушки продолжало биться. Часовой — или всё же Боб? — ощущал его настойчивый ритмичный звук даже сквозь толщу золотой брони. Громовержцы расступились, когда он приземлился с девушкой в руках на этаже Башни. Аккуратно уложил Алтею на пол, задерживая взгляд чуть дольше положенного безэмоциональному Богу. — Забирайте её и уходите, — бросил, почти карикатурно задрав подбородок. Спорить не стали. Удержали Алексея, порывавшегося вновь ринуться в бой, и двинулись к выходу. Алтею подобрал Джон, Призрак забрала руку Барнса, а того поддерживали по пути Елена и Шостаков. Жестяная коробка лифта заставила их потесниться, сопя и пыхтя, а помятые лица выглядели так, словно их фотографировали для протокола в полиции. Часовой оказался первой настоящей проблемой, с которой не смог справиться отряд героев, что были совсем не супер. И даже героями их можно было назвать с большой натяжкой. Потому Елена, как неназванный лидер на пару с Баки, решила ретироваться. И без того Алтея слишком пострадала, продолжая бесплодные попытки вразумить Часового. Дорога в лифте прошла молча и недовольно. На пороге Башни Алексей всё же не выдержал, на ходу разворачиваясь к ним лицом, чуть было не сбив случайную прохожую. Бросив быстрое извинение, он развёл руками. — Продумаем план и в бой! — сжал руку в кулак, направляя её в небо. — Нужно его остановить и мы станем героями! Призрак, покачала головой, поглядывая наверх. Почти не запыхавшийся Джон продолжал держать на руках зашевелившуюся Алтею. Всем своим видом он показывал, что идея была дерьмовее всех остальных, что когда-либо предлагал Шостаков. — Алексей, стоп! — не выдержала Белова, сжимая переносицу. — Алтея ещё даже в себя не пришла. И вообще, ты это видел? Его видел? Нам не справиться. Алтея из нас самая способная, но даже её способности не помогли. — Она не сильно-то и старалась, — скрестила руки на груди Призрак. — Я её понимаю, — кинула на неё взгляд Елена. — Это всё ещё Боб. Она не хотела причинить ему вреда. И он, судя по всему, тоже. Он мог бы нас пополам разломить, но вместо этого только отмахивался от наших собственных нападок. — Не собираюсь проверять на себе вероятность быть разломанной напополам. Удачи. Призрак закатила глаза, вздохнула, нажала кнопку на шлеме и исчезла, кажется, с концами. Елена сделала шажок вперёд, вытянув руку, словно пыталась остановить беженку, но отбросила эту идею и шумно выдохнула через нос. Уокер сжал губы в тонкую полоску, отворачиваясь от места, где только что была Призрак. — Я согласен с тобой, Елена, — Баки зачесал волосы пятёрней, чтобы они не мешали ему приделывать руку. — Но что нам тогда делать? — Для начала, опустить меня на землю, — пробурчала Алтея, несильно ударив кулаком в грудь Джона. Притворно ойкнув, тот послушался, но всё же придержал за плечо, когда она начала заваливаться обратно. Прижав ладонь к виску, пыталась проморгаться и оглядеться вокруг. — Что произошло? Мы же были наверху… — Часовой произошёл, — пробасил Шостаков, складывая руки на груди. — Боб, — словно составляя мысленно кусочки пазла, прошептала Алтея. — С ним все в порядке? — А ты уверена, что спрашивать нужно у него, а не у тебя? Джон внезапно оказался по левую руку, заставив Алтею подпрыгнуть от испуга. — Я ведь жива, да? Он меня не убил, хотя мог бы. Он хотел, — тут же нахмурилась, смотря на Елену. — Часовой, не Боб. Это именно Боб сохранил мне жизнь. Он всё ещё где-то там. Алтея глянула вверх, туда, где ещё несколько минут назад они висели в воздухе над гудящей улицей. Имела ввиду не столько гостиную Башни, сколько сознание парня. Он потерялся там, в лабиринтах собственных мыслей и страхов, а на первый план вышел кто-то другой. Черт бы побрал эту Валентину, которая в попытках обрести власть и контроль выпустила на волю силу, что с трудом подчинялась самому Бобу, не то что ей. — Мы туда не вернемся. Всё, — с ощутимым отчаянием взмахнула руками Белова. — Поиграли в героев и хватит. Ничего хорошего не вышло. Я умываю руки. Уголки её губ опустились вниз в плохо скрываемой грусти. Девушка чуть ли не плакала, а потому поспешила скрыться. Шла напролом, заставляя прохожих шугаться в разные стороны от потрёпанной девушки со слезами на глазах. Алтея хотела было пробежать за ней, но Алексей оказался шустрее, уже догоняя её где-то на углу. Подвернув ногу на покорёженной плитке, Алтея с трудом удержала равновесие. Придержал её Баки, уже двумя руками. Механическая всё ещё барахлила, но хотя бы функционировала. — Отдохни пока, — в низком голосе, за хрипотцой и весом прожитых лет, ощущалось тепло. Быть может, хотел отдать должное Алтее о заботе о нём, пока они оба скрывались в Ваканде. Или же ощущал ответственность, как самый опытный из всех них. — Алексей её убедит. — Ты тоже хочешь попытаться? — с надеждой взглянула на него через плечо. — Вернуться туда и его вернуть? На вопрос последовал кивок с выразительно поднятой бровью, мол, «ты во мне сомневалась?» Смешок Алтеи заглушил оглушительный вскрик. Переполошившись, Громовержцы принялись оглядываться в поисках источника крика. Так и увидели смотрящую в небо женщину. Проследив за направлением её взгляда, они с ужасом осознали, что на землю неуправляемо летит вертолёт. Чернеющего на фоне голубого неба дыма, или других признаков того, что его подбили, не было. Значит, проблема была в…пилотах? Баки переглянулся с Алтеей и оба побежали подальше от предполагаемого места крушения. Краем глаза Светлячок успела углядеть, как бежит Уокер. На полпути они столкнулись с Еленой и Алексеем, остановившись посреди тротуара. Люди в панике оббегали их, толкались, падали. Без слов поняв друг-друга, Громовержцы принялись ловить кого только могли и направлять их в ближайшее здание. Руки Алтеи заметно тряслись, когда она поймала очередного туриста за рюкзак и почти что кинула в сторону входа. Да, девушка была свидетелем уже нескольких вторжений на Землю, разбиралась и со внутренними угрозами вместе со Мстителями, выходя из ситуаций практически невредимой. Но каждая проблема, любая потеря, всякий злодей и оглушающий грохот разрушений влияли на неё неминуемо. Алтея действовала на автомате, старательно запирая внутри пугливую девчонку. Но тремор выдавал с потрохами. Так всегда было, есть и будет, сколько бы опыта она не набрала с годами. Вертолёт с грохотом врезался в офисное здание, отскочил от него, словно мяч, и устремился вниз, на одну из самых оживленных улиц Нью-Йорка. У этого города вообще когда-нибудь бывают спокойные дни? Углядев несчастного мальчика, оказавшегося одного посреди улицы прямо под падающим куском здания, Баки долго не раздумывал. Стремительно оказался рядом, ловя плиту и спасая ребёнка. Алтея тут же кинулась следом, уводя мальчика из-под обломка и передавая потерявшей его родительнице, чтобы потом вернуться и начать держать поверхность, стоя рядом с Барнсом. — Уходи, — прохрипел, тряхнув волосами, лезшими в глаза. Вены на руках, шее и одна особенно заметная, на лбу, вздулись. — Ещё чего, — только перехватила плиту поудобнее, если такое слово вообще было уместно в данном контексте. Держать становилось тяжелее с каждой секундой, не то что толкать в другую сторону, чтобы их обоих не придавило. Помощь пришла откуда не ждали — Елена, Алексей и Джон подбежали с разных сторон и принялись в полную силу толкать плиту назад. Даже Призрак вернулась, будто саму себя за это ругая и шепча что-то под нос. Вместе у них получилось. С грохотом, пылью и трещинами в асфальте от упорных попыток, но получилось. По отдельности они, быть может, и не были сильнейшими супергероями Земли, но собравшись вместе и взяв в руки свои преимущества и недостатки, они бы могли побороть многое. Даже гигантскую тяжеленную плиту. Переглянувшись с Еленой, Алтея позволила себе краткую полуулыбку. Не бросила всё же. Вдова ответила тем же, а у самой глаза и нос покраснели от недавних слёз. Всё-то у них получится. Главное больше не убегать от ответственности и…команды. Какой-никакой. — Это что ещё такое? — за плечом возникла Призрак, но снова съязвить по поводу очередного возвращения Джон не успел. Все проследили за направлением её ладони. Сначала не заметили ничего, а потом, подойдя поближе и приложив ко лбам руки наподобие козырьков, они увидели его — не Часового, и уж тем более не Боба. То была сущность эфемерная, будто сотканная из лоскутов самой тьмы. Внезапно голос её раздался прямо внутри их черепных коробок. — Как вы слабы…беспомощны…одиноки... Весь Нью-Йорк затих. Замер в страхе, прислушиваясь к ядовитому шёпоту, резонирующиму от небоскрёбов прямо в мозги. Кто-то приложил руки к ушам, надеясь, что это поможет. Некоторые вжимались в углы зданий в поисках тихого уголка. Алтея глядела вверх, на приближающееся чёрное облако с очертаниями человека. — Сколько страха и отчаяния витает в воздухе. Вы все знаете правду. Вы всегда будете одиноки. Всегда будете ненужными. Фигура, казалось, оставалась недвижима в своём полёте, двигался только мир вокруг неё. Когда сущность оказалась достаточно близко, Алтея увидела две золотящиеся точки там, где должны быть глаза. Словно отблески прежней формы, недостижимой в нескончаемой тьме. Её глаза — испуганные до безобразия, но застывшие без возможности отвернуться, — пересеклись с его. Серыми глазами Боба. На секунду рассеялась тьма и потухли золотые искры, открыв истину. Алтея сделала шаг вперёд, а вот тьма застыла. — Снова ты? — шёпот превратился в грозный рык. Алтея вздрогнула, упорно глядя на него снизу вверх. Сжала ладони в кулаки. Разжала. — Снова я, — ответила спокойно, хотя сердце её отбивало ритм, грозящийся в клочья разодрать грудную клетку. Ответное молчание заставило подумать о том, что сейчас все могли бы расслышать её колотящееся сердце. Но вместо отступления девушка сделала шаг навстречу. Отчаянный. Неровный. Голова всё ещё кружилась. Картинка в уголках глаз смазывалась, темнела, словно виньетка. Или это мир вокруг Боба засасывало во тьму? — Я здесь. И я не уйду. Твёрдо сказала, пытаясь совладать с трясущейся нижней губой. Откуда-то сбоку раздался вскрик. Алексей кинулся в сторону звука. Обхватил маленькую девочку руками, пока огромный кусок отколовшейся стены разломился о его спину. Когда осела пыль, Шостаков улыбнулся девочке с двумя забавными хвостиками и без двух передних молочных зубов. Расталкивая толпу, уже бежала за ней мама. Хлопок. И от девочки осталась лишь чёрная тень на тротуаре. Алтея вздрогнула. Моргнула непонимающе. Алексей взмахнул руками там, где ещё секунду назад стоял ребёнок — ничего. Мать в ужасе прижала руки ко рту, сдерживая животный крик. Ещё хлопок. Ещё один и ещё. Теней вокруг стало больше. Они отпечатались на стенах здания, на машинах, на дороге. Алтея не успевала поворачивать голову в сторону звуков. А потом поняла, в чём было дело. Обратила взгляд на Боба, но там, где он был, стала разрастаться чёрная туча. Не такая, какую обычно считаешь предвестником дождя, бури или снегопада. Она не была естественной. Её создал Боб. И напоминала эта туча расширяющуюся пропасть в бесконечный мрак. Пустоту, в которой не было ничего, кроме боли. С криками люди бежали прочь от неизведанного, сшибали друг друга с ног, давили упавших, падали сами, спотыкались о камни. — Бкжим, давайте! — Баки замотал руками, подталкивая всех к зданию. — Скорее, бежим! Алтея! Бежим! Капитан толкнул Призрака, чтобы та не зевала. Красный Страж силком потащил упирающуюся Елену, которая хотела помочь. Баки пытался дозваться до Алтеи, но та, будто в трансе, могла лишь двигаться наперекор людскому потоку. Её токали плечами, наступили на ноги, падали навзничь тенями прямо перед ней. Перед самой кромкой тьмы, девушка остановилась. — Алтея, что ты делаешь?! Вернись! — Зимний Солдат продолжал кричать на пару с Еленой. Последнюю продолжал удерживать Алексей, а в Баки вцепился равный ему по силе Джон, затаскивая за угол. — Алтея, стой! — Я не могу, — прошептала, скорее самой себе, чем кому-то из её вынужденных союзников, ставших внезапно чуточку ближе. — Не могу оставить его. Алтея закрыла глаза. Вдохнула. И сделала шаг. Тьма окутала её. Поглотила беззвучно, пока сзади кто-то продолжал надрываться, крича её имя. Знакомый запах холода и боли ударил в ноздри. Она распахнула глаза, и увидела именно то, что так страшилась обнаружить: потрескавшаяся радуга на стене, металлические ножки кушетки, что скрежетали по полу от каждого движения привязанной девочки, натёртые до блеска приборы на столе. Малютка смотрела сквозь неё. На железную дверь с крошечным окошком, которое, как в тюрьме, можно было задвинуть металлической пластиной. Место это и правда было её тюрьмой. Было не сбежать от собственного отца, чьи шаги вновь послышались за дверью. — Папа! Папочка, не надо! Маленькая Алтея всё ещё смотрела сквозь саму себя, на дверь, но взгляд её, отчаянный и понимающий, пробирал до мурашек. Зачем она здесь? Почему снова и снова видит это? Сейчас она тут по другой причине. — Боб? — позвала, отходя от кушетки, над которой склонился отец. — Боб, ты здесь? Алтея принялась оглядываться, и на мгновение показалось, что увидела его в отражении этого крошечного дверного окошка. Но стоило начать приглядываться, как разглядеть она смогла только себя. Помятую, побитую и напуганную. И ей не хотелось больше видеть себя такой. — Боб! Где ты? — вновь позвала с отчаянием. Обернувшись, увидела, как толстая игла пронзила тоненькую шейку девочки. Дыхание участилось, а глаза зажмурились на автомате. Сколько так простояла, Алтее было невдомёк. — Папа! Папочка, не надо! Петля замкнулась. Зазвучал вновь звонкий голосок, на грани обречённости. Тогда Алтея распахнула глаза и поняла, что нужно двигаться дальше. Куда бы то ни было, главное — подальше отсюда. Когда отец вновь открыл тяжёлую дверь, она поднырнула под его рукой и почти на автомате отскочила, когда ладонь мужчины почему-то метнулась в её сторону. Схватить Алтею не вышло, дверь захлопнулась. Но прежде глаза их встретились. Уничижительный и злой взгляд впился в кожу, словно игла, что тысячу раз колола шею. На секунду — всего на одну, — в нём привидилось сожаление. Притворное, но прилипчивое, отчего руку захотелось протянуть к закрывающейся двери и задержать на мгновение в надежде, что он наконец-то скажет ей то, что девочка внутри мечтала услышать. Извинения. Они не помогут, не излечат душу и поломанную судьбу не починят, но хотя бы коснутся барабанных перепонок и дойдут до мозга. Создадут ощущение краткого удовлетворения — она ведь права, в конце концов, кто так поступает с собственной дочерью? Он был ей должен. Хотя бы извинения. Но его уже нет. А слова эти так и не прозвучали вслух, если так называемый отец вообще собирался когда-либо их произнести. Об этом напомнила следующая комната. Дверца скрипнула, закрывшись с громким стуком. В нос ударил знакомый металлический запах. Кровь. Мужчина, что когда-то был её отцом, а затем мучителем раскинул в стороны руки, лежа на спине. Недвижимо. Остекленевшие глаза глядели в потолок. — Нет… Голос не её. Вернее, её, но настолько неузнаваемо-сдавленный, что трудно поверить, будто сегодняшняя Алтея могла произнести это тихое «нет». Из темноты вынырнул другой силуэт. Странно, но она совсем не помнила, где это произошло. Интерьер абсолютно не отпечатался в памяти. Остались только ощущения: злость, беззащитность при всей её силе, разочарование. Горький привкус предательства на языке. То навеяла фигура, появивишаяся из тьмы. Её давний друг, по крайней мере, таковым она его считала, оказался сообщником отца. Следил за ней, притворяясь и обманывая, подбираясь всё ближе к её сердцу. А сейчас держал в руке пистолет, из которого застрелил своего же босса. — Алтея, я клянусь, я твой друг. Прости меня, — а на лице раскаяние, будто и правда жаль. — Я всё ещё твой друг. Всегда им был. — Нет.., — сначала расстерянно, а потом, встрепенувшись, уже однозначней. — Нет! Ты с самого начала был на его стороне. Врал. Докладывал о каждом шаге. Подталкивал туда, куда было нужно ему. Все твои слова ничего не значат… Заткнув уши, Алтея прокричала во тьму вокруг. — Боб! Где ты, Боб?! Мужчина не откликнулся, но между плотными лучами тьмы мелькнула сгорбленная в печали фигура. Алтея пошла в ту сторону, держась подальше от бывшего друга. Она помнила, как отец, будучи вспышкой воспоминания из прошлого, попытался ухватить за руку и задержать. Потерять бдительность в этот раз она себе не позволила. — Боб? — наощупь передвигаясь во тьме, удушающей и густой, резко вынырнула в комнату. Удивительно обычную для этого бесконечного лабиринта из помещений страха и стыда. Расположенная на чердаке, она являла собой средоточение всего, что было не нужно на нижних этажах: мебель, коробки, старый велосипед со сдувшейся шиной. Но в то же время это явно была чья-то комната, ведь на другой стороне её стояла застеленная кровать и тумба с прикроватной лампой в виде пухлого горшочка. А в середине, на ковре, сидел он. — Боб… Алтея сделала шаг. Доска отозвалась заунывным скрипом. — О, это ты… Голос был блёклым, совсем тусклым и неимоверно печальным. Захотелось тут же обвить вокруг фигуры руки и задушить в объятиях, показывая, что он никогда больше не будет один. — Это я. Алтея прошла ещё дальше, медленно и осторожно, словно Боб мог оказаться зверем, запертым в теле человека. — Это самая спокойная комната. Нашёл её случайно. Тут…не так больно. Девушка присела на ковёр рядом с ним. Откуда-то снизу внезапно послышался шум разномасных голосов. Алтея опустила голову и наткнулась на дыру в полу, между старых досок. — Не обращай внимания. Это скоро закончится… Парень, казалось, сжался в комок, ссутулился ещё больше, сжал губы в тонкую полоску и отвернулся. — Я ничего не сделала, — затравленный женский голос прорезался сквозь какафонию звуков. — Всё же хорошо… — Ах, хорошо?! Да ты.., — скрежет ножек стула об пол сменился звуком его падения. Ядовито-ироничный голос заполнил всё пространство кухни. — Ооо, наш юный герой Бобби, — Алтея дёрнулась от притворно-ласкового обращения. Теперь стало ясно, почему Боб старательно игнорировал Джона, когда тот так его называл. — Что же ты сделаешь, а? Хочешь защитить мамочку? Ну давай, сделай же что-нибудь! Заставь нас гордиться тобой! Маленький Боб дёрнулся в сторону отца, но тот опередил его. Звонкий удар ладони о щёку разрезал воздух. Рука Алтеи дёрнулась, накрывая ладонь взрослого Боба своей. — Мне жаль. Мне так жаль. Это больше не повторится. Никогда, слышишь? — Я…я хотел стать сильнее. Лучше. Хотел стать другим. Иногда я действительно чувствую себя на волне, будто я всё смогу. Словно я неуязвим. А иногда дни становятся чернее ночи. Как будто я упал в самую глубокую яму, из которой нет выхода. И в которой никого нет… — Это не так. Я здесь. И теперь всегда буду здесь. Такие дни бывают у всех нас. Спроси любого. Каждому есть, чего бояться, когда они закрывают глаза. И я не исключение, — Алтея сжала его ладонь для пущей убедительности. — Я здесь, Боб. Давай выбираться отсюда. Вместе. — А в чём смысл? — парень наконец-то глянул на неё. В уголках глаз собрались слёзы, а нижняя губа дрожала. — Я не сделаю ничего хорошего для мира. Для тебя. Пространство вокруг них замерло. Затихли голоса. Даже доски не заскрипели, когда Алтея подалась вперёд. Боб был сейчас словно оголённый провод — не опасный для неё, но уязвимый. Словно через него проходило слишком многое, то, что не должно было проходить вовсе. А она была той, кто не испугался дотронуться. Положила руки на щёки, направила взгляд на себя. Смотрела прямо в глаза. Уверенно, но нежно. Понимающе. Прикосновения её и взгляд принесли успокоение — то, что Боб никогда не мог удержать в руках. Оно являлось вспышками, краткими и стремительными, а потом мир снова чернел и покрывался красными пятнами гнева на самого себя. — Если ты не попытаешься, то не узнаешь. Прошу, попытайся. Не ради мира. Не ради меня. Ради себя самого. И Боб впервые действительно захотел этого. Чувство это растеклось по венам приятным холодком, что расслабил затвердевшие мышцы и остудил рассудок. Протягивать Бобу руку стало привычкой Алтеи. А его привычкой потихоньку становилось отвечать на её ненавязчиво-доверительное движение в свою сторону. Позади что-то скрипнуло. Упало. Зазвенело, словно рассыпались болты и гвозди. Двое поднялись на ноги. И тогда в их сторону полетела подушка. Алтея успела увернуться, утягивая вниз и Боба. С другой стороны полетела книга и тогда они пригнулись ещё ниже. — Что это за чертовщина? — разогнувшись, они принялись оглядываться. — Это я. Вернее, не совсем я. Не знаю, как объясни… Забыв о словах, Боб прыгнул вперёд и руками закрыл голову девушки от летящей в её сторону лампы. Когда опасность миновала, их глаза встретились. Растерянные и напуганные неожиданным развитием событий — у Алтеи, и не менее ошеломлённые глаза Боба. Не успели они даже выпрямиться, как комната вокруг них заходила ходуном, предметы взлетели в воздух и начали хаотично кидаться в разные стороны. Штора оторвалась от карниза и обмотала их шеи, всё натягиваясь и натягиваясь. Они сделали шаг ближе, чтобы ослабить натяжение. Это не помогло. Дышать стало труднее. Руки на автомате вцепились в ткань, отдирая её от шеи. Снова осечка. Перед глазами уже заплясали чёрные мушки. Металлический звон. И долгожданный вдох. Словно утопающие, вытянувшие счастливый билет жизни, они распахнули глаза и начали жадно глотать воздух. — Баки? — первой сфокусировалась Алтея. — Эйва? Елена?.. Ребята? Выхватывала она глазами всех, кто сосредоточенно бился с летающими предметами. Насчитала всех Громовержцев. — Вы здесь? Пришли за нами? — Естественно. Ты думала, мы вас тут бросим? — ответил за всех Баки, пока Шостаков бился в неравном бою с подушкой. — Может поговорим позже? — отшвырнул от себя какую-то доску Джон. — Атмосферка тут так себе… — Но куда? Как нам отсюда выйти? Алтея задумалась, на секунду прервалась, пригнувшись перед летящей в неё книгой, а потом вдруг заметила. — Если все комнаты здесь демонстрируют ужасные события, то нам нужно в самую ужасную. Чтобы побороть самый главный страх. Твой, Боб. И только ты знаешь, где его найти. — Да, — растерянно проморгавшись, ответил он. — Знаю… Путь до него не был простым. В каждой комнате Боба ощущалась липкостью на коже тревога. Расползалась мурашками, кровь заставляла стынуть в жилах. Когда в одном из помещений обнаружился вновь кричащий отец Боба, не выдержал Джон. Кулак его нашёл нос фантома из прошлого. Хруст костей прозвучал так реалистично, что захотелось зажмуриться. Но Алтее и самой хотелось это сделать, как только она услышала тот звонкий хлопок по детской щеке. Нет, ещё раньше. Тогда, когда он только заговорил, ядовитыми речами заползая в уши маленького Боба и терзая неокрепшую психику. Но это было давно. Всё это — лишь обломки самых мерзких воспоминаний, и удары по ним не приведут ни к чему, кроме заноз, что будут болеть и гноиться. — Я знаю это место, — протянула вдруг Елена, когда распахнулись двери, ведущие в какую-то лабораторию. — Ты здесь был? Это же Малайзия. — Я.., — Боб тяжело сглотнул, взгляд его пригвоздился к сгорбившейся на кушетке тёмной фигуре. — Был… — Привёл друзей? — раздался хриплый, морально-тяжелый голос. — Они уйдут. Они всегда так поступают. Никто и никогда не остаётся рядом. Боб сжал пальцами виски. Потом заткнул ладонями уши. — Заткнись! — прошептал он, зажмуриваясь. — Это не так… Все остальные замерли позади, будто парализованные сочащимися изо всех теней речами. Только Алтея сделала шаг ближе и положила руку на плечо Боба. Сжала в беззвучном заявлении «я здесь и не уйду». Потому что слова — это инструмент зла. Сначала они завлекают, манят и соблазняют. А потом ты и сам не замечаешь, как добровольно продолжаешь идти во тьму. Непроницаемую, глубокую, пленяющую и навсегда меняющую жизнь. Добро же действует. Доказывает то, о чём ты только подумал. Без кулаков и крови, просто поддерживая на плаву в бескрайнем океане жизни. Но иногда это не помогает. Зло продолжает нашёптывать. Принуждать. Выводить из себя. — Она тоже уйдёт. Не выдержит. Не справится. Не поймёт. Когда будет больше всего нужна — захлопнет за собой дверь и ты больше никогда не увидишь ее лицо. Мы все живём в одиночестве и умираем тоже. Истекаем кровью, пока она вся не покинет тело. — Заткнись! — уже увереннее, с еле сдерживаемой злостью. Но Алтея сжала ладонь сильнее, прижалась ближе. Остальные тоже очнулись и сделали пару шагов. Боб вырвался, подбежал к темнеющему на фоне белых лабораторных стен силуэту. — Не тебе решать! Ты не знаешь! — прокричал, в шаге от того, чтобы слова вбить в него кулаками. Пространство вдруг начало двигаться. Комната растянулась, отделяя команду от Боба. Алтея пыталась бежать, но мир, словно во сне, не двигался вовсе, оставляя ее на одном месте. — Боб, нет! Это то, чего оно хочет! — прокричала она, всё ещё пытаясь нагнать стремительно меняющуюся комнату. — Нет! Но было поздно. Хоть Громовержцы и не слышали тех слов, которыми тьма раскурочивала никак не заживающие раны, все знали, что монолог её продолжался. А Боб, не выдержав, сжал руки в кулаки и кинулся на фигуру, принявшись выбивать все гнусные слова и намерения. — Нет! Боб! Почувствовав желание помочь, исходившее от Алтеи и остальных, Мрак пригвоздил их к месту. Вполне буквально. Порыв ветра пронёсся по лаборатории. Или не ветра, то было уже не важно. Шостакова с Беловой доской прижало к двойной двери, перекрывая кислород. Столом к полу прижало Уокера и Старр. Алтея успела уцепиться за продолжавший устойчиво и вертикально стоять шкаф с какими-то папками. Кулаки продолжали окрашиваться в чёрный от каждого удара. На шее постепенно проступала сетка тёмных вен. Мир вокруг Боба потускнел. Крики замолкли — Алтеи, Громовержцев, его собственный, содравший горло. — Помоги ему, Алтея. Только ты сумеешь, — когда взгляды их пересеклись, прохрипела Елена. — Давай… Продолжавшая из всех сил держатся, девушка нашла в себе силы прыгнуть вперёд, и продолжать двигаться, преодолевая препятствия из летающих предметов. Каждый прыжок совершался словно под водой, чей вес давил на плечи и тянул вниз. Но это того стоило, когда руки Алтеи наконец смогли обвиться вокруг напряжённых, почти каменных плеч Боба. Он продолжал колотить Мрак, пока тот хохотал ядовито и злобно, добиваясь именно того, чего и хотел. — Боб, я здесь. Ты не один. Никогда больше. Девушка шептала что-то неразборчивое, держала крепко, сжимала со всей доступной силой, пыталась впечатать свой силуэт в его фигуру. Тянула назад. И постепенно плечи начали сотрясаться от рыданий, а не от попыток размазать по полу тьму. Когда Громовержцы обхватили их со всех сторон в объятиях, Боб, наконец, разжал кулаки. Все рухнули на спины, продолжая держаться друг за друга. Не смея больше отпускать. — Всё хорошо, Боб, — шептала Алтея, дыша тяжело, но не забывая поглаживать его плечо. — Мы все здесь. Даже если до этого Громовержцы сомневались в целительной силе, которая пряталась в слове «вместе», то всё, что произошло с ними сегодня, вывело их на путь истинный. И привело к импровизированной сцене и Валентине, сумевшей вывернуть всё в свою пользу и объявить их новыми защитниками Земли.