Глава 6. На срезе

Плавучий рынок Зауна шумел, кричал и вонял, как и положено. Где-то продавали грибы, тут же, перчатки с когтями, из соседней лодки пахло палёным мясом и химикатами. Зиггс с интересом разглядывал стеклянную сферу с переливающимся дымом внутри. Кто-то на рынке назвал её "ядром эфирного взрыва", когда к нему подошли четверо. Один, высокий, с кожаным ошейником и перчаткой с шипами. Двое пониже, в одинаковых серых пальто. И один в маске. — Зиггс, да? — сказал шипастый. — У нас для тебя есть деловое предложение. От мисс Гласк. — Ну наконец-то, — протянул Зиггс, с притворной радостью раскинув лапы перед собой. — А я-то всё ждал, когда уже начнут преследовать меня даже на рынке. А то было скучно. — Она хочет, чтобы ты поработал на неё. — продолжал шипастый. — Поможешь с… усилением продукции. И не будешь больше взрывать её склады. — Оу. — Зиггс прищурился. — Видите ли, у Зиггса... очень плотный график. Утром — бум, днём — бум, вечером — чай, и снова бум. Так что не до найма. — Это не было просьбой. — Да-да, так все обычно и говорят перед тем, как я… — Зиггс вытянул лапу, щёлкнул пальцами, и в тот же миг под ногами противников вспыхнули искры. Один шаг, и вся четвёрка дёрнулась. Тот, что в маске, едва успел отпрыгнуть, как из-под прилавка вылетел маленький взрывной шарик. Грянул хлопок, и всех обдало щепками, рыбными ошмётками и дымом. Зиггс, хохоча, как безумный, тут же перекатился под телегу, откуда метнул ещё одну бомбочку, прямо под ноги шипастому. Тот взвыл, заплясал, срывая с себя горящую накидку. — ЧТО-О?! — рявкнул один из них, вытаскивая дубинку. — Этот йордл псих! — О, ты не представляешь насколько. — раздался знакомый голос. Джинкс шагнула вперёд, вращая пальцем у виска. Её взгляд был лениво-оскорбительным. — Неужели вы не поняли, что он не продаётся? — Она достала чомпер, покрутила на пальце, потом как бы случайно уронила его в лодку с рыбой. — У нас тут гастрономический час, мальчики. Проваливайте, пока у вас есть лица. — Т-ты... это она! — тот, что был в маске, попятился. — Сваливаем! Быстро! Толпа расступилась. Четверо исчезли со скоростью тараканов при включённом свете. Зиггс вылез из-под телеги, хлопая себя по бокам и вытряхивая соус из уха. — Спасибо, конечно. Признаю, драматичное появление. — пробормотал он, стряхивая с жилета невидимую пыль и заглядывая в треснувшую стеклянную сферу, которую каким-то чудом успел утащить с прилавка. — Но я, между прочим, и сам отлично справлялся. Джинкс хмыкнула, закидывая пистолет обратно на бедро. — Ага, видела я, как в кувырке штаны себе порвал. Признай, что без меня тебя бы тут размазали, — парировала она, щёлкая его по лбу. — Теперь давай, покупай свою стекляшку и пошли отсюда. А эта дамочка уже начинает раздражать. — Согласен. Хотя я почти проникся её настойчивостью. Он усмехнулся, сунул шар в рюкзак и пошёл рядом. За спиной дымился лоток, а прохожие оглядывались им вслед. Зиггс ухмыльнулся и кивнул в сторону ближайшей крыши. — Пойдем-ка наверх. У меня как раз с собой мой коктейль. Почти без побочных эффектов. Они уселись на краю ржавой крыши. Джинкс болтала ногами, а йордл своими короткими лапами. Зиггс достал свою колбу из рюкзака. — Кстати, я тут думаю сгонять в Бандл Сити. На недельку-другую. Ну, развеяться. — Он сделал глоток. — Не из-за этих ублюдков с рынка, чтоб ты знала. Просто... может, знакомые лица повидать. Ну, Бандл Сити сам по себе неплох. Иногда тянет. Пройтись там, где каждый камень знаешь. Где пахнет порохом и печеньем. Джинкс вскинула бровь, толкнула его в бок. — Ага. Особенно там, где ходит одна пушка. — Ну может быть. — Он пожал плечами, но ухмылка выдала всё. — Случайно проходя, скажем, мимо. Она, между прочим, приглашала. Ну... вроде как. — Смотри не подорвись там, случайно, пушистый мастер флирта. — лениво процедила Джинкс, отхлёбывая из колбы. — Ха-ха. Очень смешно. — Зиггс фыркнул, откинувшись назад и театрально поднимая лапы вверх, будто сдавался. — Ну, всё, хватит обо мне. Зиггс не обсуждает личное! Ни с кем. Принципиально. Даже под пытками. Даже если ты притащишь меня к психомеду с серной клизмой. Он состроил крайне серьёзную мину, но Джинкс всё равно заметила, как у него дрогнул нос и как уши чуть отъехали назад, он, конечно, знал, что выдал себя. Они посидели немного молча. Потом Зиггс скосил на неё взгляд: — А ты как, м-м-м? И как там этот твой... парень? Этот весь такой геройский, с моторчиком в груди. — Угу. Всё отлично. — Она поджала губы, но глаза её мягко блеснули. — Я ему всё рассказала, Зиггс. Про Фиддлстикса, про Эвелинн. Всё-всё. — Прям всё-всё? — прищурился он. — И о "принцессе" тоже? — Ага. — Джинкс пожала плечами. — И он... всё понял. Зиггс на секунду помолчал. Потом снова посмотрел на улицу, покачивая колбу из стороны в сторону. — Фигасе. Тогда, может, Эвелинн и вправду не за что зацепиться теперь. — Пока не появлялась. — Джинкс хмыкнула. — Может, решила, что я скучная. — Ага, ты-то, скучная. — Зиггс фыркнул. — Когда это случится, это будет день, когда вино начнёт течь вверх. Он протянул ей колбу. Они по очереди отпили из неё. — Может лечит свои губы. — Джинкс прищурилась. — Они ведь у неё реально дымились. Зиггс прыснул со смеху. — Ахах, бедняжка, обожглась-таки об огонь страсти. Они рассмеялись и снова уставились на Заун, залитый мутным дневным светом. *** Ховерборд загудел под ногами. Экко шагнул вперёд, ловко стабилизируя доску. Система перезапуска стабилизаторов щёлкнула, и турбоблоки, добавленные по эскизам Джинкс, засветились зеленым светом. — Назовём это... «Глотка дракона». Или «Крыло бунта». Нет, подожди… лучше «Ласточка смерти». — Джинкс хлопнула его по спине. — Это же просто стабилизаторы, Джинкс… — Стабилизаторы, — передразнила она, опершись локтями на его плечо, — но в духе нас. — А в духе нас, это что, интересно? — Перегрев, нестабильность, и если повезёт, красивый взрыв. Она уже забралась позади него. — А теперь, взлетай, герой. Он чуть улыбнулся, и доска рванулась вверх, легко, как стрела. Заун остался внизу: тёплые огни, запах меди и гари, вкрапления пыльного дыма. Ветер свистел в ушах, а за спиной было её дыхание. Джинкс обвила его торс, грудь к его спине, пальцы к его животу. Плотнее прижалась, и, как он и ожидал, её губы скользнули к его уху. — Как думаешь, если я начну тебя отвлекать, мы сразу врежемся во что-нибудь? — Если ты продолжишь дышать мне в ухо, у нас будет шанс врезаться в купол Верховного Газоочистителя. Она хихикнула и легонько прикусила мочку его уха. — М-м-м. Звучит весело. Кстати. Мы ещё не пробовали делать это на высоте. — Джинкс. — Только не говори, что устал. — она хихикнула. А потом её ладонь скользнула ниже. Медленно, лениво, как бы невзначай. — Хм. А если… вот так? Её пальцы уверенно легли поверх ткани его штанов, слишком уверенно для случайности. И нажали. Экко на мгновение сбился с траектории, ховерборд дёрнулся, он резко выровнял стабилизаторы. — Джинкс, чёрт… — хрипло пробормотал он. — М-м? — она наклонилась, губы коснулись его шеи. — Кажется, что-то включилось. И это не твоя доска. Пальцы сжали его крепче, будто в шутку, словно невзначай, но в её прикосновении не было ничего случайного. Она продолжила гладить его сквозь ткань, нежно, будто исследуя. Тихо, почти шёпотом: — Может, если ты не справишься со стабилизацией, нам придётся экстренно сесть. Экко стиснул зубы. — Держись. Они прошли сквозь туннель из пара, пролетели мимо вентиляционных башен, и, набрав высоту, резко пошли вниз, опускаясь на крышу одного из старых жилых блоков. Плавная посадка, почти без звука. Как дыхание, затаившееся перед поцелуем. Джинкс первой соскочила с доски. Её волосы развевались, глаза светились от адреналина. Она повернулась к нему. — Ну, вот. Стабилизаторы работают. Тишина. Только ветер. Джинкс уже не смеялась. Только смотрела с горящими глазами. — Впечатляет. Правда, если бы ты перестала покусывать меня в полёте... Экко сказал это с лёгкой усмешкой, проводя ладонью по её талии, медленно, будто хотел запомнить на ощупь. — Ты бы тогда не запомнил ночь. — она прижалась к нему теснее. — Запомнишь теперь? — Ага. Она обняла его за шею. Их губы встретились почти сразу, и поцелуй был тёплым, насыщенным, тянущим всё внутрь. — Ну? — почти беззвучно. Руки Джинкс вновь скользнули вниз. Её пальцы уже скользили по его куртке, ловко распахивая её. Движения были быстрыми, знающими. Она толкнула его к вытяжному коробу, и он, не сопротивляясь, лёг на спину. — Ты же знал, что всё к этому идёт, — пробормотала она, закидывая ногу ему на бёдро. — Сопротивление бесполезно, пилот. — Я и не собирался. Экко перевернулся, резко сменив их позиции. Теперь она лежала под ним, и между ними снова вспыхнула эта игра: кто сверху, кто ведёт, кто сильнее. — Опять? — Джинкс ухмыльнулась. — Ты же знаешь, я выигрываю. — Ты просто не сдаёшься. Он вошёл в неё резко. Её спина выгнулась, пальцы впились в его плечи. — Экко... — стон сорвался с её губ. Он двигался в ритме, точном, как механизм. Но взгляд его был живым, тёплым, словно он боялся не видеть её лица. — Смотри на меня, — потребовал он. Джинкс фыркнула, чуть покусывая губу, но не отводя взгляда. — Ты думаешь, я могу оторваться? Разве что, если ты начнёшь двигаться ещё быстрее... Проверим? Их движения сливались с дыханием, с ночным ветром, с Зауном под ними. Без страхов. Без прошлого. Только они. Только обнажённая близость. Они кончили почти одновременно. Она откинулась на спину, глядя в небо, он лёг рядом, чуть касаясь её рукой. Джинкс повернулась к нему, ткнула носом в щеку. — Дай название новой модификации: "Послеоргазменная турбоотдача". Экко засмеялся. После они лежали, смотря в небо. Где-то далеко взорвался фейерверк. Просто кто-то праздновал очередной прожитый день. — Ты хочешь сказать: "ещё один круг"? — спросил он, насмешливо. Джинкс подняла бровь. Ничего не ответила. Просто сжала его ладонь своей. *** ~ Тем же вечером ~ В мастерской Экко пахло озоном и пылью. Вечерний свет скользил по металлическим поверхностям, отражался в хромированных шарнирах. Джинкс сидела на высоком табурете, раскачиваясь, щёлкала пальцами по краю стола. Экко вернулся с задней части мастерской, неся какой-то большой свёрток. Поставил его рядом, присел, не поднимая взгляда. — У меня… есть кое-что для тебя. — Неужели сюрприз? — Джинкс вскинула бровь. — У нас годовщина или типа того? Мы теперь такие, с датами, подарочками?... Она усмехнулась, будто сама от себя не ожидала такой фразы. Даже не усмехнувшись в ответ, он повозился, почти бережно разворачивая свёрток на столе. Металл глухо стукнулся о поверхность. Детали, изогнутые, потемневшие, некоторые едва узнаваемые. Но она знала их на ощупь. Фрагменты «Носорога». — Я… забрал их тогда. С того места. — Голос у него тихий. — Думал, ты бы не хотела, чтобы они просто там остались. Пауза. — Не знал, пригодятся ли. Но теперь... может, вдруг ты захочешь собрать еще что-то новое. Джинкс на секунду замерла, глядя на груду искорёженного прошлого. Представила, как он шёл там, в пропитанной гарью тишине, под ногами обломки. И собирал все это по кускам. — Ты идиот. — хрипло, но без злости. Потом, тише: — Спасибо. Она отвела взгляд. Пальцы сжали обломок металла так сильно, что край впился в ладонь. Капля крови упала на ржавчину, яркая, почти нереальная. «Склеиваю осколки, но никогда, не вовремя. Не сказала ей. Не показалась. А теперь эти куски, всё, что осталось…» Мысль о Вай внезапно стала жечь хуже, чем дым от взрыва тогда. «Если бы я тогда…» Но «тогда» уже сгорело. Экко молча наблюдал за ней. Его взгляд был каким-то слишком знающим. Как будто он всё ещё верил, что где-то под слоями сарказма есть еще что-то. «Перестань смотреть на меня так…» «Он хочет видеть это во мне. Героя. Своего союзника. Ту, кто пойдёт с ним до конца. Кто поможет остановить химбаронессу, или еще кого, спасти мир, кого не тронет даже демон. А я?...» Джинкс резко встала, отшвырнув одну из деталей. Металл гулко ударился о стол. — Ладно, хватит копаться в хламе. Пойдем. Позже, в спальне, она снова оказалась на нём. Сама, требовательно, почти с яростью. Будто старалась устать до дрожи в мышцах, до полной тишины в голове. Он просто держал её, как держал бы бомбу замедленного действия: аккуратно, бережно, понимая, что малейшее неосторожное движение может всё сорвать. После, лёжа рядом со спящим Экко, она не могла закрыть глаза. Лежала на спине, глядя в потолок. Как в пустое небо. Воздух будто густел. Собственное дыхание казалось чужим. А под веками жгло нечто другое. «Надо просто показаться. Пойти к Вай. Что сложного, да?... Может, она обнимет. Или просто посмотрит так, что станет невыносимо. Но надо же просто пойти...» Просто. Врала самой себе. Вновь и вновь. «Сначала дождусь подходящего момента.» «Сначала разберусь с Эвелинн.» «Сначала докажу, что...» Правда была в другом: она опасалась, что Вай уже не ждёт. «Интересно, а что бы она сказала, если бы узнала, что меня преследует демон? Рассмеялась бы? Или сказала: “Вот теперь окончательно свихнулась”?» «Может, поверила бы.» И тогда, она наконец провалилась в сон. *** В этом сне темнота была вязкой, липкой, как смола, и пахла чем-то гниющим, кислым. Джинкс стояла по щиколотку в тенях, не понимая, на чём, пол казался то зеркальным, то шершавым, как язык зверя. Где-то над ней переливалась багровая вуаль, словно небо дышало ей в лицо. Шорох. Хруст. Первая фигура вынырнула из темноты, словно всплыла из-под кожи самой реальности. Длинные ноги, скрюченные суставы, рваная пасть. Существо не имело глаз, и всё его тело дрожало будто от нетерпения. Оно чувствовало её. И не оно одно. Слева был другой. Какой-то тощий, с конечностями, похожими на лапы богомола. Слизь стекала с его пальцев. Потом, позади появился ещё один. Огромный, вытянутый, с головой, которую он держал в руках. Джинкс попятилась, но воздух был плотным, как кисель. Вдох, будто через масло. Сердце колотилось. Они не бросались. Они ждали. И это было хуже. Один сделал шаг, вытянул руку, и тогда, из ниоткуда, словно воздух вдруг вспоролся: — Заблудилась, милая? — прозвучал голос, хищно-мягкий, как бархат с лезвиями. Из тьмы появилась она. Блондинка, высокая, гибкая, с блестящей кожей, отливающей темно-фиолетовым. Её ноги обтягивали чёрные, почти живые полосы, похожие то ли на кожу, то ли на чешую. На бедрах и груди, острые акценты цвета фуксии, как ядовитые лепестки. Её губы казались слишком яркими, почти кукольными, а глаза сверкающими прорезями чистой опасности. Скулы подсвечивались внутренним светом, словно её лицо было вырезано из полупрозрачного камня. Щупальца извивались за её спиной, тёмные, с розово-алой сердцевиной, похожие на лезвия. Они несли угрозу и соблазн в каждом изгибе. Скользнули по воздуху за её спиной, извиваясь, будто почуяв добычу. Эвелинн. Ну, конечно же. Джинкс не успела выругаться. Твари окружившие ее, вдруг отпрянули. Один зашипел, среагировав на Эвелинн. Щелчок, и он распался в облако пепла. Остальные брызнули в стороны, затаившись в стенах, в тенях, словно не решаясь напасть на свою же сестру. Тогда Эвелинн обвила Джинкс за запястье, вцепилась когтями. — Тут совсем не место для таких, как ты, крошка. Пойдем. — Отвали от меня, что за… — Джинкс попыталась вырваться, но хватка суккуба была удивительно крепкой. Эвелинн чуть наклонилась, шепча прямо ей в ухо, будто делилась интимной тайной: — Ах да. Это, наверное, последствия той милой… шалости в Ионии. Разбить сонный тотем? Ты, правда, думала, что у таких игрушек нет побочных эффектов? Такая наивная. Она склонила голову, играя прядью собственных волос, щупальца шевельнулись мягко, почти лениво. — Йордл может себе такое позволить. А вот ты… у тебя сны теперь немного вкусовее. Иные существа это чувствуют. Обожают. Особенно когда ты такая... сияющая. Улыбка её стала шире. — Поверь, если бы я не появилась, кто-нибудь уже лизал бы твою душу. Не в переносном смысле. — Да иди ты…! Хочешь, чтобы я тебя благодарила, что ли?! — Джинкс зашипела, и резко дёрнулась, пытаясь вырваться. Пальцы Эвелинн сжались на ней крепче. Не до боли, но достаточно, чтобы пресечь попытку вырваться. — Т-с-с. Благодарить не нужно, милая. Это не подарок. — голос её оставался мягким, почти ленивым. Она как будто убаюкивала. Щупальца скользнули по лодыжкам, по бёдрам, двинулись выше, и Джинкс снова дёрнулась, яростнее. — Я сказала… — начала она, но не закончила. Потому что ощутила, как её тело вновь содрогается, не от страха, от слишком сильного всего. Это не вызывало страха. На фоне того, что она только что видела, даже холодные касания Эвелинн казались почти ласковыми. Почти. Мир снова дрогнул. Что-то будто треснуло, не громко, но глухо, как будто трещина пошла по самой ткани сна. Всё вокруг потемнело, сжалось, и следующий вдох Джинкс сделала уже в другом месте. Теперь они шли по коридору, который будто пульсировал у них под ногами. Вернее Эвелинн тащила ее за собой. Легко, но непреклонно. Как охотник уводит добычу с чужой территории. Потолок нависал низко, стены будто дышали, то вздуваясь, то оседая, как рёбра у чудовища. Воздух становился всё гуще, плотнее, пах чем-то прелым. Из щелей сочилось нечто вязкое, чернильное, и Джинкс пришлось увернуться, чтобы не угодить плечом в такую липкую тень. Где-то в стороне что-то заскрежетало. Вспышка света, и Джинкс на секунду увидела, как чьё-то лицо исказилось в безмолвном крике, прежде чем его душу вывернуло, как будто с мясом, и что-то чёрное, бесформенное, жадно вгрызалось в неё, вгрызалось без остатка. Эвелинн хмыкнула, не сбавляя шага. — М-м-м. Гляди, как пикантно. — Она облизнула губы, даже не повернув головы. — Пойдём, глупышка. Здесь лучше не задерживаться. Особенно тебе. Джинкс сглотнула. Еще раз попыталась вырваться, но когти Эвелинн сомкнулись на ней крепче. Эвелинн замедлилась. — Хм-м. — она чуть наклонила голову, нахмурилась, провела ладонью вдоль стены. Щупальца за её спиной чуть дрогнули, будто настороженные. Она прикрыла глаза, будто вслушиваясь не ушами, а самой кожей. И снова пошла вперёд, еще медленнее, водя когтями по стенам, будто пыталась на ощупь найти слабое место. — Где же ты, мой выход… — прошелестела она себе под нос, почти напевно. На следующем повороте из тени выскользнула другая сущность, похожая на искажённого насекомого с человеческим лицом, и резко схватила Джинкс за запястье, потянула к себе. Кожа вспыхнула холодом. — Ах-ах, лапки прочь, сладенький. — прошипела Эвелинн, и её голос внезапно стал низким, хищным. — Эта со мной. Существо отдёрнуло руку. Глаза его сверкнули, но оно отступило мгновенно, словно укусившее не того зверя. Растворилось в стене. Эвелинн перехватила Джинкс за другую руку, теперь почти как хозяйка, ведущая по знакомому аду. — Занятное местечко, да, милая? — произнесла она, оглядываясь назад. — Это был мой старый знакомый. Очень весёлый типчик. Любит молоденьких. Щупальца на её спине слегка дрогнули, словно ещё не отошли от готовности к атаке. И Джинкс поняла, что на фоне этого ужаса, Эвелинн даже не самый жуткий монстр здесь. Может, даже наоборот. — Куда ты меня черт подери тащишь?! — рявкнула она, пытаясь выдернуть руку. — Отвали, я сама найду выход! Но хватка на её запястье осталась стальной. — А сама как думаешь? — мурлыкнула Эвелинн, не замедляя шага, не оглядываясь. — На чаёк. Ступай, не капризничай. Или хочешь остаться здесь, с новыми знакомыми? Джинкс снова попыталась вырваться, но та только усмехнулась, пресекая эти попытки и уводя её все дальше по этому коридору, чьи стены пульсировали словно живые. В какой-то момент Эвелинн резко остановилась. — Вот мы кажется и на месте, дорогая. Она вскинула руку, когти вытянулись, словно лезвия, но когда она провела ими по воздуху, что-то словно упёрлось. Пространство дрогнуло, не поддаваясь. — Х-м-м, ну, надо же как… — пробормотала она, хмурясь. — Плотненькая тут структура, однако. Прямо как смола. Жирная и упрямая. Поджав губы, сосредоточенная, тогда она вонзила когти глубже, провела уже с заметным усилием, и реальность наконец треснула. Разошлась с глухим шорохом и мерзким, влажным звуком. Изнутри дохнуло светом, и Джинкс едва не зажмурилась. — Ну что, пойдём. — Эвелинн первой шагнула в разрез. Джинкс последовала, всё ещё настороженно. И с другой стороны их встретило почти ослепительное спокойствие. Мягкий свет, неподвижный воздух, тишина. Нечто между лугом и пустотой. Здесь ничего не шипело, не тянулось, не ползло. Эвелинн вдохнула и, разминая плечи, почти блаженно потянулась. — Вот. Совсем другое дело, да? — сказала она с довольным мурлыканьем. — Ну, разве не миленько? Щупальца Эвелинн мягко отступили, как будто бы и не прикасались вовсе. Но Джинкс всё еще чувствовала. Дрожь в ногах, пульс в висках. Её сердце всё ещё колотилось, как после боя. Она вырвалась из её хватки и отступила от нее подальше. Эвелинн, не глядя на Джинкс, сделала шаг в сторону, и её силуэт будто растаял в воздухе. Волосы вспыхнули платиновым серебром, форма стала мягче, кожа приобрела перламутровый оттенок, как на фарфоровой кукле. Кожа заблестела, одежда теперь была плотнее к телу: кожаный лиф с переплетами, чёрные чулки, глянцевая куртка с фиолетовым отливом. Слишком вызывающе? Возможно. Она медленно повернулась. — Так лучше? — поинтересовалась она с ленивой усмешкой, отбрасывая прядь волос с плеча. — Я подумала, тебе будет так… комфортнее. Щупальца исчезли, когти остались. Ощущение хищника никуда не делось. Просто теперь это был хищник в глянцевом наряде с дерзкой ухмылкой. Джинкс нахмурилась, отвела взгляд и прошипела: — Мне по хер, в каком ты обличье. Комфорт? Ты про это сейчас, серьёзно? Но, спасибо за шоу. Голос её сорвался на смешок, хриплый и злой. — Знаешь, вот это уже перебор, — выплюнула она. — Спасаешь меня? Что, решила сыграть в святую? Это твой сон? Очередной трюк? Эвелинн медленно повела на неё головой, как кошка, лениво наблюдающая за мухой. — Милая. Ты правда думаешь, что я бы потратила столько сил… просто чтобы вытащить тебя? — Ага. Особенно после того, как пообещала прикончить меня. — Джинкс оскалилась. — Буквально пару дней назад. Забыла, кошечка? — О, я помню. — Голос Эвелинн стал почти певучим, она полушутливо погрозила ей пальцем. — Помню и вкус той помады. Неприятный, к слову. Но всё не так просто. Она подошла ближе. Ни угрозы. Только какая-то странная, неестественная мягкость. — Этот сон не мой, Джинкс. Пауза. Она произнесла это просто. Без усмешки, без театральных интонаций. И впервые, будто бы без игры. Без своих привычных "милая", "сладкая", "дорогая" и прочего. Просто Джинкс. Имя прозвучало особенно. Будто признание, будто жест. Будто она наконец увидела в ней не игрушку. Не жертву. Не эксперимент. — Скорее всего... ты зацепила это в Ионии. Сломала, как всегда. Такие игрушки не рассчитаны на твой тип. — На мой тип? — процедила Джинкс, сжимая кулаки. — Хаос, милая. Эвелинн подошла вплотную и медленно повела носом, как втянула в себя. Будто бы подозрительно склонилась ещё ближе, почти касаясь губами её щеки, и шепнула с ленивым мурлыканьем: — Я только потому и смогла туда попасть… что на тебе всё ещё моя метка. Но я чую, что-то изменилось. Сейчас мы это подправим. Она облизнулась. Пальцы Эвелинн скользнули к плечу Джинкс, туда, где оставалась тонкая царапина, оставленная ее когтями. Джинкс тут же отшатнулась, готовая отбросить от себя запястье демоницы, но та тут же перехватила её руку, твердо, крепко. — Ч-ч-ч. — прошелестела Эвелинн, словно успокаивая ребенка, когда подалась вперед. — Ну-ну. Не трепыхайся. Я аккуратно. И прежде чем Джинкс успела снова выругаться или попытаться её ударить, Эвелинн медленно провела языком по царапине. Язык у нее был горячим и скользким, как у змеи. В этом касании было что-то почти интимное, но в то же время холодное. Джинкс дёрнулась, но не сразу, не потому что хотела, а потому что не поняла, что именно произошло. На коже будто что-то щелкнуло. Словно цепочка замков, один за другим. — Вот и всё. — Эвелинн выпрямилась и снова облизнула губы. Она нависла над ней как тень, приподняла когтями ее подбородок. Холодно. Нежно. — Это было действительно увлекательное противостояние, — протянула она, глядя в глаза. — Ты сопротивлялась изо всех сил. И, знаешь... я это ценю. Голос был бархатный, певучий, медовый. Но внутри всё еще были шипы. — Редко кто осмеливался так вести себя со мной. Её когти скользнули дальше по щеке Джинкс, не оставляя следов, но напоминая, что могли бы. — Ну… возможно, теперь продолжим уже в другой жизни, да, крошка? Джинкс была напряжена, готовая в любой момент ударить, вырваться. Но Эвелинн уже говорила дальше, не обращая на это внимания, почти ласково: — Видишь ли. Увы, я не могу преследовать свою жертву, когда та входит в фазу… хм... — лёгкий наклон головы, ленивый блеск в глазах. — Созидания. Это слово сорвалось с её губ так, будто она иронизировала над собственным выбором. Но следом, почти шёпотом, с ленивой нежностью, добавила: — Да, пожалуй, назовём это так, милая. — О чём ты, черт подери? Эвелинн окинула взглядом ее всю, с головы до ног. — Скоро узнаешь. — произнесла она уже резко раздраженным голосом, почти презрительно. Потом, она чуть наклонилась, скользнув пальцами по щеке Джинкс с почти материнской нежностью, и добавила, тихо, почти весело: — Я подчиняюсь некоторым правилам, даже если они скучны. Так что если снова забредешь в такие… весёлые местечки, беги. Беги быстро, крошка. Потому что в следующий раз Эвелинн уже не придет тебя вытащить. Она произнесла это, свое имя, говоря о себе самой в третьем лице, с какой-то почти торжественной гордостью, словно представляя себя саму как некое Природное Явление. Её когти легко скользнули по шее Джинкс. — Но… когда ты начнёшь рушиться снова… — Ты вернёшься, — прошептала Джинкс, уже понимая. Эвелинн расплылась в улыбке. — Ну, что же. Пока-пока, пульсирующее сокровище, — прошептала она, выпрямляясь. — Встретимся... или нет. И в тот же миг исчезла. Не в огне, не в пламени, просто растворилась, как дым, как тень. Проснувшись в тот же момент, Джинкс села резко, тяжело дыша. Грудь сжата, горло сухое. Комната была настоящая. Потолок настоящий. Рядом, спокойное дыхание спящего Экко, его спина, свет из щелей в двери. Она нащупала свое плечо. Пусто. Никакого следа. Ни царапины. Ни ожога. Ни боли. Только странное ощущение, будто что-то завершилось. Она вздохнула. Медленно легла обратно и уткнулась лбом в его спину. — Созидание, да? — пробормотала себе под нос. — Ну и словечко ты выбрала, сука. Утро казалось спокойным, слишком спокойным. Джинкс еще какое-то время посидела на краю кровати, спиной к нему, обмотанная тонким покрывалом, с пустым взглядом, устремлённым в стену. Кошмар будто оставил в ней вязкий след. Она поднялась. Оделась бесшумно, так, будто собиралась на вылазку. Ни слова. Только лёгкое касание губами его щеки, прежде чем выйти. Пилтовер встретил её привычным шумом. Всё вокруг было чужим, чистым, правильным. И всё равно, здесь, где всё когда-то началось, ей нужно было закончить одно. Она нашла Вай довольно быстро. Та стояла у фруктовой лавки, выбирая что-то, переговариваясь с торговцем. Легко одетая, расслабленная. Сильная, прямая, как всегда. Джинкс смотрела на неё из переулка, с высоты, укрытая тенями. Сердце колотилось, но не от страха, от чего-то другого. Глухого, затяжного. Слишком надолго отложенного. Она сделала шаг. Потом ещё. Соскользнула вниз с крыши, неслышно, как кошка. И встала, в нескольких шагах позади нее. — Вай, — сказала негромко, но достаточно, чтобы та услышала. Вай замерла. Сначала не обернулась. Вся будто сжалась в секунду. Потом, медленно, медленно, развернулась. И увидела её. Слов не было. Только взгляд. Долгий. Полный сотен несказанных фраз, лет молчания, боли. Только узнавание. Они стояли так несколько мгновений, прошлое и настоящее. Две сестры, оторванные друг от друга временем. И всё наконец сблизилось. В следующую секунду Вай шагнула к ней.