Глава 5. На срыве

Заброшенный бордель стоял, как выжженная раковина: стены почернели, балки сползли, а зеркала, странным образом уцелели. Они тянулись вдоль стен, мутные, с разводами, отражая всё чуть искажённо. Джинкс словила краем глаза свой силуэт, странно вытянутый, ломкий, как будто кто-то растягивал её движения. Пол выстилала крошка пепла и раскрошенной плитки. Запах стоял сладкий, какой-то удушающе тягучий, как смесь палёного сахара и чего-то железистого, словно кровь на горячем металле. Она шла уверенно. Сапоги шуршали по полу, шаг был ленивым, размашистым. Пальцы засунуты в карманы. Но под кожей её всё будто натянулось: мышцы тянулись, как струны, в мозгу пульсировало внимание. Эвелинн ждала на подоконнике. Лунный свет скользил по её коже. Ноги перекрещены, изогнутая спина подалась вперёд, пальцы лениво скользнули по внутренней стороне бедра. Взгляд, будто раскалённый, а в голосе словно медленный яд, струящийся по венам. — Ты всё же пришла, — мурлыкнула она, не спеша поднимая на нее глаза. — Я знала, что не устоишь. Все возвращаются. Джинкс чуть приподняла подбородок, плечи остались в насмешливо-расслабленной позе. Она даже усмехнулась, не торопясь подходя ближе. Пыльный ковёр глушил звуки её шагов. — Я просто решила закончить начатое. Голос звучал ровно. Ни дрожи, ни колебания. Только хрипловатая насмешка, тонкий оттенок раздражённого нетерпения. Внутри, было горячо и холодно одновременно. Но она не позволила себе даже моргнуть. Эвелинн соскользнула с подоконника. Беззвучно. Движение змеиное. Мягкое. Почти гипнотическое. За её спиной внезапно треснуло старое зеркало, тонко, как лезвие. Она подошла к Джинкс близко, слишком близко. Дыхание словно горячая волна, а пальцы скользнули по воздуху в сантиметре от её руки. Их тени слились на полу. И ни одна из них не отступила. — Умница… — прошептала Эвелинн, скользя пальцами по талии Джинкс, затем выше, и обвела ими вдоль царапины, которую когда-то оставила своим когтем. — Я хотела тебя с тех пор, как впервые увидела. — Тебе так нравится ломать? — усмехнулась Джинкс, склонив голову на бок. — Или просто быть нужной? В голосе звучала не злоба, а скорее только ленивое любопытство. Эвелинн прищурилась, уголки губ дрогнули. — Всё ещё дерзкая. Но сегодня ты дрожишь иначе. В возбуждении? Джинкс медленно провела языком по губам, глаза сощурились, искорка блеснула в зрачках. — Может быть, — протянула она игриво. — Иногда... сложно понять разницу. Особенно рядом с тобой. Улыбка стала слишком широкой, чуть перекошенной, чтобы быть совсем искренней. Но и не враждебной. Ответа не последовало. Только поцелуй, влажный, глубокий. Джинкс допустила его. Даже прикусила её в ответ, будто играя по заведенным правилам. Допустила и чтобы пальцы Эвелинн скользнули по её коже, по плечам, вдоль татуировок. Тихо вздохнула, когда губы демона прижались к её шее. Она даже чуть отклонила голову, словно подставляясь. Эвелинн застонала. — Вот видишь… Как славно. Ты принадлежишь мне. Щупальца потянулись с её спины, обвивая Джинкс, точно змеи. Касания были почти ласковыми, но в каждом скользил голод. — Позволь мне, — прошептала Эвелинн, ведя рукой к промежности Джинкс, но та поспешно перехватила инициативу и вдруг вжалась в неё бедром, зажимая между собой и стеной. — Ты всегда ведёшь, да? А что, если сегодня, я? Голос Джинкс прозвучал тихо. Почти соблазнительно. Соприкосновение стало теснее. Она скользнула руками вниз, пальцы коснулись сначала бедра Эвелинн, затем скользнули между её ног, сухо, хищно, но достаточно, чтобы пробудить реакцию. Щупальца извивались, тянулись к кожаному ремню на бедре Джинкс. Та прижалась к суккубу еще теснее. Губы её тронула ленивая усмешка. — Просто хотела узнать, — молвила она, чуть прикусив нижнюю губу. — Насколько ты… нетерпеливая. Искра поддразнивания вспыхнула в её взгляде. Эвелинн наклонилась, язык скользнул по нижней губе Джинкс. Она целовала медленно, как будто смаковала каждое движение, вначале просто касаясь, потом все более и более жадно, сильнее. Её когти чуть царапали кожу Джинкс сквозь тонкую ткань, прикасались к бёдрам, груди, шее, будто проверяя, где она дрожит сильнее. Джинкс позволяла. Её губы отвечали на поцелуи, лениво, почти покорно, но глаза оставались открытыми. Она смотрела прямо на суккуба, и в этом взгляде не было страха. Щупальца Эвелинн обвивали ее все теснее, сжимали, притягивали к себе крепче. Пальцы скользнули под ткань, мягко легли на грудь, кончики когтей едва ощутимо царапнули кожу, пока ладонь медленно сжималась. И тогда это началось. Тонкая, едва заметная дрожь прошла по телу суккуба. Холодок пронзил грудную клетку Джинкс, как сквозняк, проползший под кожей, не больно, скорее странно: словно из неё что-то медленно вытягивали, не воздух, не кровь, а что-то более тонкое. Эвелинн застонала в поцелуй, пальцы сжались крепче на груди, когти впились чуть глубже. Её дыхание участилось, зрачки расширились. Она впивалась в Джинкс жадно, как в источник в оазисе. Но именно это стало решающим. Эвелинн впитывала, захлёбываясь в этом ощущении, будто в сладком дурмане. Её пальцы скользили по телу Джинкс всё смелее, но в поцелуе что-то уже начало меняться. Вначале это было почти неуловимо. Лёгкое, едва заметное покалывание, как если бы воздух между ними наэлектризовался. Затем, когда их губы сдвинулись теснее, язык Эвелинн на миг замер. Незаметная дрожь пробежала по её телу. Она едва заметно нахмурилась, но тут же заставила себя углубить поцелуй, будто списала ощущение на возбуждение. У самой Джинкс губы чуть защипало, тёплый зуд, не неприятный, скорее странный, как от лёгкого раздражения после долгого пребывания на холоде. Она мягко прервала поцелуй и скосила глаза, уголки её губ дрогнули в короткой, почти хищной ухмылке: — Да-а… мои поцелуи немного жгутся, кошечка. И, не давая Эвелинн опомниться, Джинкс почти жадно притянула её обратно. Пальцы вцепились в её шею, сомкнулись крепче, удерживая, как в капкане. Она снова вжалась в её губы, твёрдо, требовательно, будто не могла насытиться. Эвелинн хотела было перехватить инициативу, но пальцы Джинкс сомкнулись у неё на затылке, не отпуская. Их тела сплелись теснее. Щупальца Эвелинн напряжённо дёрнулись. Жжение вспыхнуло ярче. Эвелинн вздрогнула, вцепилась когтями в плечи Джинкс. Брови её дёрнулись, в распахнувшихся глазах промелькнуло что-то острое. Удивление, раздражение. Она попыталась отстраниться, но хватка Джинкс лишь усилилась. Поцелуй стал глубже, резче. Тот тёплый зуд, который казался почти приятным на первых секундах, теперь разрастался по губам Эвелинн полосами пульсирующего жара. Ощущение, словно её кусочками касался раскалённый металл. Тонкое онемение поползло вверх по скуле, к уголкам рта. Вслед за ним, дальше. Щёки, подбородок, вся нижняя часть лица. Мышцы начали непроизвольно подёргиваться. Губы налились тяжестью, язык словно одеревенел. Глаза Джинкс все ещё оставались открытыми. Сосредоточенные, внимательные. А затем, когда руки Эвелинн задергались, срываясь, царапая её бока в попытке оттолкнуть, вырваться… На секунду в её глазах даже мелькнуло нечто, отдаленно похожее на панику, будто она впервые за века ощутила боль, и Джинкс уже не сдержалась. Она захихикала. Тихо, прерывисто, сначала едва заметно, а потом звонче. Прямо ей в губы. — О, да… я знала, что ты заиграешься, — пробормотала она между смешками, не размыкая губ. — Ну, куда же ты ускользаешь, иди сюда... Её плечи подрагивали от сдерживаемого смеха, ладони скользнули по талии Эвелинн, удерживая ещё крепче. Она поцеловала её ещё раз, коротко, почти зло. Теперь это было похоже на крошечные ножи, вонзающиеся в нервные окончания под кожей. Лицо Эвелинн бледнело, губы начали синеть по краям. И Джинкс только усмехалась, наслаждаясь этим зрелищем. ~ За день до. «Лаборатория» Зиггса на заброшенном складе.~ Помещение было в полном бардаке. Всё было заставлено банками с порохом, стеклянными трубками, ржавыми горелками и стопками бумаг с формулами. Где-то на полке тихо тикал мини-взрыватель, в углу мигала лампа, из которой шёл лёгкий дымок. Зиггс стоял на табурете, держа в лапах большую толстостенную колбу с переливающейся в ней фиолетовой жидкостью. Джинкс стояла рядом, скрестив руки на груди, вес тела на одну ногу, бровь вопросительно вздёрнута. — И ты уверен, что это сработает? — спросила она хмуро, прищурившись. — Я не уверен, — Зиггс поднял палец. — Но! Это концентрат эфирной эссенции с добавлением осколка таргонского артефакта. Довольно мощное сочетание, не находишь? Уголок её рта дёрнулся. Джинкс медленно разжала руки и шагнула ближе, наклонившись к нему чуть вперёд. — Подожди-ка… Какого хрена? Мы же тогда сбагрили все таргонские игрушки, нет? — её голос стал ниже, сорвался почти на шипение. — У тебя все это время был еще какой-то долбанный артефакт? Почему я только сейчас об этом узнаю? Она почти выплюнула последние слова. Пальцы её дрогнули, ещё чуть-чуть, и она вцепилась бы в край его жилета. Зиггс дёрнул ухом. Его морда на мгновение дёрнулась тоже, но вместо того, чтобы отступить или смущённо замяться, он фыркнул, прищурился в ответ и ответил резко, чуть громче, чем возможно хотел: — Почему? Да потому что я мерзкий тип! Он сощурил глаза сильнее, лапы расставил чуть шире, подбородок поднял вызывающе. — И… ну да, я тогда тебе не доверял. Я приучил себя не доверять никому. Даже тем, кто улыбается, даже тем, кто спит на соседней кровати. И Зиггс всегда оставляет себе что-то про запас. Один последний чёртов козырь на крайний случай. — он ухмыльнулся в полный рот, без веселья, криво. Джинкс вскинула бровь ещё выше, губы её изогнулись в язвительной усмешке. — Крайний случай? Знаешь, Пушистик, в тот прошлый раз тебе понадобилась, магия Люкс. Ты буквально втюхал мне кольцо с её силой, чтобы сорвать с Эвелинн её оболочку. А теперь, выходит, у тебя был припрятан целый артефакт, и ты даже не пикнул? Она шагнула ближе, нависая над ним. В голосе уже не было явной ярости, скорее тонкая, опасная холодность. Зиггс не отступил. Он вздохнул и поставил колбу на верстак. — Тогда нам надо было просто сорвать с нее маску. А теперь, другое дело. Плевать на её оболочку. Сейчас задача, это дать ей почувствовать, каково это, когда охота превращается в ловушку. Чтобы она запомнила... Он усмехнулся коротко, без веселья. — Убить её все равно не получится. Эта дрянь бессмертна. Но не неуязвима. И я хочу напомнить ей об этом. Теперь надо только решить, как это доставить... Джинкс медленно выдохнула носом, глаза её чуть сощурились. Потом она коротко кивнула, уголок рта дрогнул в мрачной усмешке. — Облить её не выйдет, — хмуро сказала Джинкс. — Увернётся. Или вообще рассыпется в бабочек. — Нужен прямой контакт, — Зиггс задумчиво кивнул, потирая подбородок. — Очень близкий. Она замерла на секунду, а потом вдруг усмехнулась. — Помада может сработать. — Что? — Если смешать это с помадой. Как раз самый прямой контакт. Если я её например поцелую с этим составом на губах, считай готово. Она не увернётся. — А ты сможешь? — осторожно спросил Зиггс. — Ну, поцеловать её? Джинкс посмотрела на него, пожала плечами. — Думаю, да. Она уже целовала меня. Ну, скажу, на вкус она не как жаба. Меня больше волнует, что ее чары начинают действовать довольно быстро... — задумчиво произнесла Джинкс, голос её стал чуть ниже. — Но если я подойду первой, если она расслабится… Зиггс еще раз взглянул на колбу, затем на Джинкс уже внимательнее. — Тогда готовь помаду. Замешаем. Он капнул немного фиолетовой жидкости из колбы в крошечный флакон с маслом, затем растопил кусочек её помады и смешал всё вместе. — Всё. Когда застынет, будет обычная помада. Только с сюрпризом. Йордл оскалился и протянул ей небольшой металлический тюбик с густым пигментом: — Пользуйся с умом, милочка. Думаю, твои губы станут самым опасным оружием на этом континенте. Она ухмыльнулась, вертя тюбик в пальцах: — Надо будет выпустить целую линейку. Начнём вместе делать косметику, да? С лозунгом "убивает наповал". Они оба расхохотались. — А что вообще насчет меня? Эта херня не навредит мне? — поинтересовалась Джинкс. Зиггс склонил голову, задумчиво глядя на неё поверх очков. — Если ты не демон, нет. Не должна. Он ткнул в её сторону пальцем. — У демонов вроде неё, знаешь… как бы они ни меняли морды и тела, у них внутри всегда одно и то же ядро. Плотное, собранное, цельное. Вся их сила, их магия, и их сущность, как в одной куче. Если в это попасть, зацепит сильно. Джинкс фыркнула. — Было бы тупо: соблазнить демона, чтобы спасти себя… и сдохнуть от собственной помады. Она наклонилась ближе к колбе. — Эта штука быстродействующая? — Мгновенная. — Зиггс чуть прищурился. — При контакте с кожей, особенно с губами, активируется от тепла тела. И, бум. Точнее, как выжигание. Как удар током сквозь магическую матрицу. А на таких, как ты, Джинкс, даже щекотки наверное не будет. — Таких как я. — хмыкнув, повторила за ним Джинкс. Зиггс почесал затылок, при этом поигрывая проволокой у себя в пальцах. — Ну, скажем так... Ты же не совсем «стабильная». — он бросил на неё острый взгляд. Джинкс поморщилась. — Ну, спасибо, приятель. — Подожди, дай договорить. Это же правда, и я не говорю ничего обидного, дорогуша.— Он поднял лапу. — Из-за мерцания твоя структура нестандартная. Но у тебя всё это без чёткой формы. Ты, как сбой в системе. Не за что зацепиться. В лучшем случае, пощекочет. В худшем, будет как острая приправа. Джинкс издала смешок: — Острое на губах... как мило. Зиггс пожал плечами. Джинкс сжала тюбик с помадой в пальцах, и внезапно ощутила, как в груди что-то глухо откликнулось. Никакой особой веры. Просто… без вариантов. А Эвелинн не отступит. Она скосила взгляд на Зиггса. Он уже столько раз ошибался. С порталом. С этой ловушкой в Шуриме. Да много чего было. И он ей не доверял тогда. Ну да. Пусть так. А всё равно кольнуло. Чуть-чуть. Как заноза под кожей. Не больно, но неприятно. Но ведь она сама… тоже. Она не была лучше. Она тоже врала ему. И не раз. Я тоже тебе не доверяла, Пушистик. — А чего ты вообще так всполошился? — прищурилась Джинкс, глядя, как Зиггс в очередной раз проверяет, плотно ли закрыта крышка. Он провёл когтем по стеклу, потом зачем-то протёр очки краем жилета, хотя на них не было ни пылинки. Очки снова сели на нос, он фыркнул, но ладони его всё не оставались на месте, перебирали мелкие шестерёнки на столе. Он нервничал? — Как будто не спал ночами, чтобы сварить эту жижу. — Она прикусила губу, потом, словно мимоходом, бросила: — Скажи честно… она и к тебе приходила? Зиггс на долю секунды замер. Потом ответил не сразу. Его голос был тише, чем обычно, будто бы с другого конца комнаты, хотя он стоял в паре шагов от неё: — Дело не в этом, Джинкс. Я должен был быть рядом тогда. Когда она появилась впервые. Но меня не было. Джинкс моргнула, немного выпрямившись. Она ожидала от него чего угодно: шутки, вспышки, какой-нибудь дурацкой теории, что Эвелинн это на самом деле магический гриб из Бандл Сити. Но не этого. — Зиггс... — Я знал, кто она. И не сделал ничего. Просто стоял. Тупо. Как тогда... — его челюсть дёрнулась, как будто слова сами пробивались сквозь неохоту. — Как в тот раз, когда… — он резко сжал зубы, так и не договорив. — Нет. Я не расскажу тебе. — Ладно. Не рассказывай. — спокойно сказала Джинкс. Но внутри у неё всё сжалось, как тугая пружина. Она протянула руку и коснулась его плеча, мягко, коротко. Да-да никаких обнимашек. Только жест, как импульс. Он не вздрогнул, не отстранился. Просто продолжал молчать. — О чём ты вообще… — хрипло сказала она. — Ты не должен был ничего. Тем более ходить за мной, как нянька. Зиггс хмыкнул в ответ, коротко, нервно. Потом всё же повернулся, медленно снимая с себя защитные очки. Его глаза были усталыми, но ясными. Глубже, чем обычно. Он покачал головой, глядя в сторону. — Нет. Я подвёл тебя. А из-за этого всё и заварилось. Я дерьмовый друг. — Окей, приятель, я раскусила тебя. Ты будешь ругать себя и вынуждать меня это опровергать. Хочешь чтобы тебя завалили комплиментами, да, Зиггс? Зиггс чуть скосил глаза, и медленно вернул себе на физиономию свою привычную широкую ухмылку. — Что ж. Я люблю комплименты. — он подмигнул ей. — Валяй. — Нет, не дождешься, ушастый. — Ты уверена, что хочешь пойти к ней одна? Я мог бы спрятаться где-нибудь поблизости. — В моём кармане? Как боевая граната…— Джинкс наклонила голову, прищурилась — Нет, я думаю эта сука сможет это почувствовать. Я разберусь с ней сама. Ты и так уже сделал достаточно. — Когда вернёшься, я сварю тебе что-нибудь мерзкое. Чтобы отметить. — Замётано. *** Состав сработал. С резким, почти звериным рыком Эвелинн собрала силы и толкнула Джинкс обеими ладонями в плечи. Удар вышел неуклюжим, но достаточно сильным, чтобы оторвать её от себя и отбросить к ближайшей стене. Джинкс ударилась спиной, но тут же выпрямилась, ухмылка не сошла с её лица. Эвелинн шипела, рот её изогнулся в болезненном оскале. Она дёргалась, потому что её губы буквально дымились, кожа потрескалась, словно пересушенная глина. — Ты...!!! — только и прохрипела она, голос исказился, её кожа начала пульсировать волнами, как перегретый металл. Джинкс медленно достала из кармана тюбик. Щёлкнула крышкой, демонстративно облизнула палец, и, глядя ей в глаза, процедила: — Ты хотела попробовать меня на вкус? Ну, вот. Получи. И да, кстати. Моя новая помада. Реагирует на твою демоническую херню. Особенно… если я даю тебе повод думать, что ты побеждаешь. Эвелинн рычала, её кожа дрожала, меняясь, искажаясь. — Я убью тебя…! Она попыталась взвиться, выкидывая в сторону Джинкс щупальца, когти, но та уже предвидела это. Мерцание сыграло свою роль, и она исчезла из её зоны досягаемости и появилась за спиной, навалилась с размаху, сбивая Эвелинн с ног. Сжав горло демоницы, Джинкс сдавила её, прижимая к полу. — Отвали от меня. — прошипела она прямо в искажённое лицо. — Это была шутка сегодня. Просто разминка. Если я ещё раз услышу о тебе или просто замечу твою чёртову тень, я устрою что-нибудь поинтереснее. Её пальцы сжимались сильнее, ногти впились в шею Эвелинн: — Я заставлю тебя залезть обратно в ту дыру, из которой ты выползла. Поняла? Губы Джинкс дёрнулись в хищной ухмылке, и она ещё сильнее сдавила ее горло. Эвелинн зашипела, тело её дрожало, будто волна магии разрывала её изнутри. Но она вдруг улыбнулась, губы ее потрескались, но улыбка странным образом вышла изящной. — Ты думаешь, что одержала верх? — хрипло прошептала она. Голос звучал, как шелест. — Милая… Тебе совсем не нужна я, чтобы разрушить себя. Ты прекрасно справляешься сама. И прежде чем Джинкс успела среагировать, ладонь Эвелинн резко взметнулась и хлестнула её по щеке, коротко, болезненно. — Это на память. — прошипела она. Следующий удар последовавший незамедлительно, откинул Джинкс к стене, не сильно, но достаточно, чтобы та стукнулась плечом и зубы сощелкнулись, прикусив язык до боли. Она сползла вниз, осела на пол, тяжело дыша сквозь сцепленные зубы. Эвелинн поднялась и стояла на месте ещё миг, её силуэт медленно распадался на искры и туман. Она в последний раз скользнула по ней взглядом, полным холодной насмешки. — Я знаю, как ты дрожишь в темноте. Как ты плачешь, когда никто не видит. Как ты скучаешь по тем, кто уже никогда не вернётся. Даже по тем, кому ты так и не сказала, то, что должна была. Её голос почти ласкал, обволакивал. — Ох, детка... Ты думаешь, что это конец? Джинкс вытерла губы тыльной стороной ладони, резким, злым движением, и, усмехнувшись, процедила сквозь зубы, хрипло, тяжело: — Нет. Но очень приятный перерыв. Эвелинн склонила голову чуть вбок, её улыбка стала шире, неестественно растянулась. — До следующей встречи, крошка. Я ещё подумаю… как отблагодарить тебя за этот удивительный вечер. Её глаза на миг вспыхнули алым. А после, её словно вытолкнуло из реальности. Резкий всполох, шипение, и наконец, пустота. Джинкс сидела у стены ещё несколько секунд. Пустое, пропитанное гарью и сахаром помещение звенело тишиной. На губах ещё оставался привкус поцелуя, немного липкий, как будто плёнка яда затянула рот изнутри. Она коротко выдохнула через нос, оттолкнулась ладонью от пола и встала. Пальцы нервно сжимались в кулаки. Уголки её губ дрогнули в короткой ухмылке, но не торжествующей, скорее мрачной. Несколько минут Джинкс просто стояла неподвижно, опершись рукой о покосившуюся колонну. Дыхание сбилось, ладони словно зудели от злости, а мысли скакали, как искры. Она услышала его шаги ещё до того, как его маленькая фигурка возникла в дверном проёме. Зиггс. Ну, конечно. Не послушался её. Он вошёл медленно, не в обычной своей манере, не вразвалку, не подпрыгивая на лапах, а осторожно, почти неслышно, как будто опасался, что стены могут обрушиться. Уши опущены, глаза прищурены, морда непривычно сосредоточенная. В одной лапе он сжимал что-то вроде сферы, гладкой, чёрно-синего цвета, с тонкими золотистыми прожилками. Его пальцы легко, почти машинально, поглаживали швы на корпусе. Остановился в нескольких шагах, вгляделся в неё. — Ты жива? — короткий вопрос, без приправы клоунской ухмылки, без насмешки. Просто факт. Джинкс не ответила сразу. Просто кивнула один раз. Резко. Он ещё секунду постоял, потом шагнул ближе. Подался вперед, медленно, так, будто проверял её границы, и его лапа лёгким движением накрыла её руку. Не сильно. Просто ладонь к ладони. — Я просто проверил. Я знал, что ты сама справишься. Я знал. — хрипло произнес Зиггс и обвел взглядом выгоревшие стены вокруг. — Я… ненавижу это место. Но, я подумал, мало ли... Её пальцы дрогнули в его лапе. Но не сжались в ответ. Зиггс держал её ладонь ещё миг, потом отпустил. Потёр затылок, сделал шаг назад, давая ей пространство. Он смотрел на неё ещё пару секунд, потом нехотя показал ей сферу в лапе. Повернул, чтобы она разглядела: не боеголовка, а изящный механизм. — Ослепляющая и глушащая, — коротко пояснил он. — Если бы что-то пошло не так… Джинкс не ответила. Только уголок её губ едва заметно дрогнул. Она протянула руку и дотронулась до сферы. Та оказалась очень холодной на ощупь. Как ледышка. — Она такая красивая... — пробормотала она, неожиданно даже для самой себя. Зиггс усмехнулся краем рта. — Ага. Я назвал её "Шипучка". После, он убрал сферу за пазуху. — Пойдем отсюда. — только и сказал он глухо. И пошёл первым, не оборачиваясь. Джинкс медлила всего долю секунды, а потом шагнула за ним. На перекрёстке узких заунских улочек Зиггс, не замедлив хода, коротко кивнул в сторону. — Мне дальше нельзя. — сказал он, не глядя на неё. Она на мгновение остановилась, посмотрела на него из-под ресниц, устало, почти без выражения, и только кивнула. Хотя ещё вчера они договаривались, если план сработает, если ловушка с помадой удастся, отметят это. Выпьют. Хоть немного. Но сейчас… сейчас этого не хотелось. Зиггс не стал настаивать. Просто шагнул ближе, его лапа на секунду легла на её руку, лёгкий, короткий жест. — Если передумаешь, знаешь, где меня искать. — коротко бросил он. И без лишних слов развернулся, свернув в сторону, растворяясь в тёмном проулке. Джинкс мельком посмотрела вслед его ускользающей фигурке, и не останавливаясь, свернула в противоположную сторону. Она шла всё быстрее. И быстрее. Почти бежала. Воздух повсюду был вязкий, влажный. Как будто это сама Эвелинн всё ещё липла к её коже, к губам. Она ещё чувствовала её касания, как фантомную боль. Всё прошло как она рассчитывала. И она исчезла. Но не исчезло чувство, что что-то осталось с ней навсегда. Она толкнула дверь базы Поджигателей, прошла внутрь, не встречаясь взглядом ни с кем, кто дежурил. Прошла по коридору, будто сквозь вязкую воду. В мастерской был свет. Экко что-то чинил. Спокойный, сосредоточенный, с растрёпанными волосами. Он заметил, как она вошла, и улыбнулся, почти машинально, тепло. — Где ты так задержалась? — его голос прозвучал чуть глухо. Он даже не обернулся сразу, просто бросил фразу через плечо, привычно, как бы невзначай. — С этим твоим Зиггсом, да? А она… Она поняла, что не сможет вынести его взгляда. Не сейчас. Не после этого. Да, ничего не случилось. Фактически. Но внутри неё всё гудело, зудело, оставляя ощущение, будто она измазалась в чём-то липком и грязном. Будто предала. Внезапно её взгляд упал на его белую совиную маску, висевшую на крюке, ту самую, и будто уцепился за нее. Спрятаться за ней показалось ей сейчас почти спасением. Джинкс улыбнулась, протянула руку и медленно, без слов, взяла её. И в этот момент её точно передёрнуло. Вспышка. "Я люблю тебя...", это же из той почти забытой фантазии, да? Или давнего сна, преследовавшего её? Сырость. Запах ржавчины и гари. Узкая подворотня между двух зданий, где даже свет от фонарей дрожит, будто не решается заглянуть внутрь. Джинкс бежала. Или шла? Она не помнила. Только звук собственных шагов, глухих, хлестких. Она завернула за угол и… врезалась в чью-то грудь. Тело крепкое, знакомое, запах, дым, масло, металл. Руки резко схватили её, не больно, но властно. Прижали к стене. Экко. Он был в капюшоне. В своей маске, той самой, белой, как череп совы. Он не снял её. Только смотрел сквозь прорези. Молчал. В его позе была будто вся злость мира, и ещё больше напряжения. — Ты… — начала она, но он перехватил её запястья и поднял их вверх, будто фиксируя. Она не сопротивлялась. Только задышала чаще. Слишком. — Ударишь меня? — спросила она, и в следующую секунду сама же ладонью, со всей силы, приложилась к его щеке. Маска чуть соскользнула, но не слетела полностью. Он даже не отшатнулся. И тут же её пальцы оказались в его волосах, а его руки на её бёдрах. Они поцеловались. Грубо, лихорадочно. Без попыток быть нежными. Его пальцы скользили по ее обнажённой коже небрежно, будто они оба очень спешили. Он не снял с себя всей одежды. Не говорил с ней. Только вдавливался в неё сильнее, прижимал к холодной кирпичной стене, будто хотел остаться в ней, раствориться, забыться. И ей это так нравилось. Джинкс запрокинула голову, приоткрыв губы. Она задыхалась под его движениями, спина билась о холодный кирпич. Сердце колотилось так, что казалось, вырвется наружу. Между тихими стонами она прошептала: — Чёрт… я… — выдох сорвался хрипом. Губы дрогнули. Она не выдержала, рванулась к его уху и прошипела, будто бросая вызов: — Я люблю тебя, люблю... Как пощечина. Как признание под пыткой. Он замер на миг. Потому что такое её признание было чем-то невозможным, даже для фантазии, даже для сна. А потом снова прижал её к себе, жадно, отчаянно. Фантазия дрогнула и растворилась, уступая место реальности. Джинкс покрутила маску перед собой, как трофей. — А что, если я стану тобой? — сказала она, и, не дожидаясь ответа, надела её на себя. Развернулась, пошла к нему. Шаг за шагом, словно провоцируя, дразня. Голос её стал искажённым, низким, металлическим, когда она произнесла: — "Порядок. Контроль. Революция." Экко рассмеялся, отложив в сторону деталь, с которой работал. — Не похоже на меня. Разве я так когда-нибудь говорил? — А так? — она медленно подошла к нему, всё ещё в маске. Бедром скользнула по его бедру. — "Вы арестованы за нарушение личных границ. Подозреваетесь в избыточной сексуальности". Он покачал головой, всё ещё усмехаясь. — Очень смешно. — Я знаю. — маска кивнула. Пауза. — Я видела сон. Старый. Один из тех, что прячешь в себе. Она подняла голову. Маска всё ещё была на ней. Сквозь искажение голос звучал совершенно неузнаваемо, но Экко слушал внимательно. — Ты был в маске. В подворотне. Схватил меня. Ничего не говоря. Просто взял. Жёстко. Без слов. Без нежности. И это было… так правильно. Джинкс замолчала. Пальцы дрожали у его пояса. — Скажи что-нибудь. — пробормотала она. — Или просто... сделай. Он молчал. И вдруг медленно потянулся, снял с неё маску. Аккуратно, как будто освобождал её из клетки. Глаза её блестели. Экко разглядывал её напряженное лицо, как будто искал в ней что-то. А потом медленно провёл ладонью по её щеке. — Я никогда не буду причинять тебе боль, чтобы ты почувствовала себя живой. Джинкс отвела взгляд. Крепко стиснула пальцы. — Я просто… хотела узнать, насколько далеко ты готов зайти. — Я пойду с тобой хоть в ад. Но я не дам тебе причинить себе боль моими руками. Даже если ты будешь меня об этом просить. Экко опустился на стул, широкие ладони легко легли ей на бёдра, не прижимая, просто фиксируя. Его глаза оставались спокойными, внимательными. — А если вместо этого… буду просто я? Он потянул её за руку к себе. Она не сопротивлялась. Только выдохнула и села на край его коленей, скользнув ладонями по его плечам. Пальцы её дрожали от напряжения, от той странной, затаённой хрупкости, что затаилась внутри. Джинкс медлила всего миг. А потом сама, молча, села на него верхом, перекинув ногу через его бедро. Их взгляды встретились. Она чуть нахмурилась, почти настороженно, провела пальцами по его скулам, по подбородку, наклонилась и легко коснулась губами его губ. Экко отвечал на её движения мягко. Он не торопил, не вёл, просто позволял ей самой задавать ритм, самой решать. Его ладони скользнули вдоль её талии, вверх по спине. И когда она, немного выпрямившись, провела руками по его плечам и начала двигаться, осторожно, как бы примеряясь, его пальцы лишь крепче сомкнулись у неё на талии. Поддерживая. В какой-то момент Экко наклонился, его губы коснулись её груди, не спеша, почти с благоговением. Она выдохнула резко, всхлипывающе. Не от неожиданности, а от нежности, которая казалась даже страшнее грубости. В конце, когда они оба замерли, Джинкс склонилась вперёд и прижалась лбом к его лбу. Их руки сплелись, словно боялись отпустить. Экко провёл пальцами по её спине, успокаивающе. Она прошептала едва слышно: — Я не привыкла, что кто-то просто... остаётся рядом. Экко мягко поцеловал её в висок. Его губы на мгновение задержались, дыхание было ровным, тёплым. Потом он чуть отстранился, и уголок его рта дернулся в лёгкой усмешке. — Я не собираюсь никуда идти. Мы же в моей мастерской, Джинкс…— пробормотал он, с наигранной невинностью. Она закатила глаза, но в улыбке мелькнуло что-то мягкое. — Ты понимаешь, о чём я, — тихо сказала она, чуть ткнув его пальцем в грудь. Экко уже не улыбался. Он только кивнул и сильнее прижал её к себе. Джинкс уткнулась в его шею, словно прячась. Спустя несколько секунд тишины, она вдруг пробормотала: — И кстати... ты мог бы сделать и мне тоже собственную маску? Экко чуть удивлённо усмехнулся. — Какую бы ты хотела? Джинкс задумалась, потом губы её дрогнули в знакомой лукавой усмешке. — О, наверное, какую-нибудь тёмную. Может быть ворона? Он тепло рассмеялся. — Ворон… Тебе подойдёт. *** …Её сон той ночью начался спокойно. Ровное гудение моторов раскачивало дирижабль, как в колыбели. Металлический корпус тепло вибрировал под ногами. За окнами рубки, в солнечном свете, медленно проплывали облака. Зиггс сидел за узким столиком напротив Иши. В когтистых лапах он держал карты, скривившись с лёгким преувеличенным возмущением. — Да как так-то?! Тебе снова это удалось? — театрально фыркнул он, бросая взгляд на свои карты, и глядя на девочку исподлобья. Но в уголках его рта дёрнулась довольная улыбка.— Ты жульничаешь, мелкая! У тебя карты из ниоткуда появляются! Иша лишь чуть склонила голову, уголками губ намекнув на улыбку. Карты в её маленьких пальчиках шуршали мягко и ловко. Может быть, Зиггс поддавался, а может, и правда проигрывал, Джинкс не поняла. Но в этом было что-то до боли тёплое. Она прошла вдоль рубки и вышла на палубу. И тут, пространство изменилось. Палуба растянулась, будто задышала, показалась бесконечной. Металлические перекрытия светились мягким медным светом, небо сливалось с горизонтом. У перил, стояла Люкс. Спиной к ней. Светлые пряди волос почти нежно подсвечивались солнцем. Она опиралась на перила, глядя куда-то вдаль. Спокойно, расслабленно. Джинкс сглотнула. Она хотела бы подойти. Поговорить. Но ноги не слушались. Она просто стояла и смотрела. Чьи-то руки вдруг обхватили её за талию. Тёплые, детские, очень-очень лёгкие. Иша. Она прижалась, а потом почти робко подтолкнула Джинкс вперёд. Её маленькие пальцы на секунду сжали её ладонь, и девочка тут же куда-то ускользнула, исчезла. Джинкс сделала вдох. Сделала шаг. И ещё. В этот момент Люкс обернулась. Посмотрела на нее мягко и осторожно. Улыбка, теплая, чуть грустная, но без укора. Джинкс протянула руку, желая коснуться её, и в этот миг сердце сжалось. Что-то было не так. Люкс была идеальна. Как будто кто-то бережно сложил её образ из самых тёплых, памятных мгновений. А Иша… Она же… Она же мертва. Не может быть здесь. Джинкс постепенно осознала что происходит. И всё вдруг стало чуть более тусклым. Воздух сгустился, как перед бурей. Язык защипало, в груди задрожало тревожное предчувствие. Сон. Это сон. И, быть может, опять не просто сон. Только не снова… Не снова в её сети. Она уже являлась ей как Люкс. Возможно и сейчас?... «Проснись. Проснись. Проснись», — простучало в висках. Джинкс царапнула себе запястья, пытаясь вызвать боль, как якорь реальности. И это сработало. …Она вынырнула в темноту с глухим стуком сердца. Резкий переход. Тишина. Сначала была только пустота. Потом медленно проступили очертания комнаты в полутьме. Тусклый отблеск света сквозь щели. Джинкс приподнялась. Что-то было не так. Грудь сжалась. Горло саднило, будто там что-то застряло. Она повернула голову к старому зеркалу на стене, и замерла. Искажённый блик скользнул по стеклу. В глубине зеркала, на краткий миг, что-то шевельнулось. Чернильно-чёрные тени растеклись, складываясь в формы, которые не принадлежали ни свету, ни вещам в комнате. Щупальца. Скользкие, длинные. Они шевелились медленно, мерзко. И, нет. Это было не зеркало. Что-то холодное скользнуло к её губам, настойчиво проникая внутрь. Прямо в горло. Оно давило. Заползало глубже. Джинкс задохнулась, согнулась, ударила рукой по одеялу. Тошнота подкатила к горлу, рвущий спазм скрутил живот. Джинкс едва успела соскользнуть с кровати, опираясь на колени, и ее вытошнило прямо на пол. Горькая жидкость, едва заметный кислый запах. На языке всё ещё будто ползала эта фантомная мерзость. Она закашлялась, ладонью прикрывая рот. Слёзы проступили на глазах. Тени в зеркале исчезли. Спазм за спазмом, пока из глаз не выступили слёзы. Ткань рядом зашевелилась. — Чёрт… — низкий, сонный голос, хриплый от пробуждения. — Чёрт, Джинкс… Экко резко поднялся, склонился рядом, ладонь легла ей на спину. — Всё хорошо. Спокойно… просто дыши, детка… — Его пальцы привычно, аккуратно провели по её позвоночнику. Джинкс закашлялась ещё раз, тяжело опершись о ладонь. Несколько долгих, сбивчивых вдохов. Потом она медленно вытерла рот тыльной стороной ладони, выпрямилась и неуверенно поднялась на ноги. — Я… я в порядке, Экко. Экко подался вперёд, но она коротко мотнула головой: не надо. Сжав зубы, Джинкс шагнула к кровати и опустилась на край матраса, устало уронив локти на колени. Пальцы нервно сцепились, её плечи вздрагивали от остаточных спазмов. Она сидела молча несколько секунд, словно собираясь с мыслями. И только потом, не глядя на него, глухо произнесла: — Нам нужно поговорить. Мне нужно рассказать тебе. Экко хмуро скользнул взглядом по комнате, потом на рвотную лужу, на её бледное лицо. Он выругался себе под нос. — Я так и знал. Проклятье, я же говорил… — Голос его стал чуть громче, почти невольно, нервно срываясь. — Ты залетела, да? Экко вскинул брови, глядя на неё пристально, с тем самым раздражённым беспокойством, которое всегда выдаёт больше заботы, чем ему хотелось бы показать. — Ясен пень, залетела. Тошнота с утра, бледная как мертвяк… — Он выпрямился, коротко провёл ладонью по дредам. — Просто отлично. Джинкс медленно подняла голову, глаза её были ещё затуманены. Слабо хмыкнула. Не то смех, не то вздох. Он внезапно разозлил её. Голос сорвался. — Нет, чёрт подери! — она хлопнула его по груди, толкнула. — Так ты всё-таки мечтаешь стать папочкой, да? — Джинкс… — спокойно сказал Экко, ровно, без колебаний. — Мне плевать, сколько у нас будет детей, ноль или десяток. Я с тобой не из-за этого. Я с тобой из-за тебя. Если это когда-нибудь случится, прекрасно. Если нет, это не повод лезть на стену. Она смотрела на него пару секунд, потом тихо ответила: — Я не беременна. Пауза. —Но... Меня… преследует демон. Её зовут Эвелинн. Да, я знаю, это звучит безумно. Я бы и сама себе не поверила. Но, блин, я ведь поверила в то, что ты прошёл через какую-то там аномалию и побывал в параллельной вселенной...и даже не трахнул там меня. Экко нахмурился. — Что? — Забей! — махнула рукой. — Короче, она приходила ко мне во снах. Много раз. Сначала соблазняла. Потом угрожала. Я видела разные стрёмные сны. Я… я думала, что это просто кошмары. Но это была она. Она их подкидывала. Экко смотрел на нее хмуро, голос его стал тише, настороженнее: — Ладно… Ладно. Потому что… мне тоже снилась какая-то дрянь. Он на секунду замялся, будто подбирая слова, потом глухо пробормотал: — Женщина. Блондинка. Или, может, не совсем блондинка… Я не уверен, волосы менялись. Глаза странные. Я подумал, просто… ну, может стресс, перегруз, хрень всякая. Но она… Но она назвала мне своё имя. В его взгляде мелькнуло то самое, редкое, неприятное, тревожное или сердитое одновременно. — Как ты и сказала. Эвелинн. Джинкс на секунду застыла, а потом медленно кивнула, уголок её рта скривился. — Ну, она вообще не только блондинка. Менять обличья типа её фишка. — голос прозвучал даже спокойно, почти саркастично. Экко посмотрел на неё хмуро, сосредоточенно. Джинкс сузила глаза. — И что было? — спросила она резко. — Ты потрахался с ней? Экко моргнул, усмехнулся, чуть качнув головой. — Нет. Хотя… она предлагала. — уголок его губ дёрнулся. — Под конец она была раздражена. Но не из-за меня. Сказала мне, что ты ее разыграла. Это правда? Джинкс хмыкнула, губы дёрнулись в кривой усмешке. Она откинула с лица чёлку, вздохнула сквозь зубы. — Мы с Зиггсом просто заставили её показать своё настоящее обличье. Всего-то. — плечи её едва заметно дёрнулись. — Ерунда, по сравнению с тем, что она хотела сделать со мной. Она на секунду замолчала, будто перебирая что-то в памяти. Взгляд её потемнел. — Я сама не поняла до конца… Я пришла к ней? Или она ко мне? Плевать. Она пыталась высосать из меня все подчистую. Под гипнозом. Или под какой-то своей мерзкой хренью. Короче, под чарами. — Джинкс стиснула зубы, плечи напряглись. — Я была зла. Очень. Она подняла на него взгляд, жёсткий, чуть дрожащий, прищурилась сильнее, губы её чуть сжались. — Кем она притворилась для тебя? Мной? Или, может… — она запнулась, глянув в сторону. На долю секунды взгляд её помутнел, словно она хотела сказать Паудер, но тут же передумала, и резко мотнула головой. — Неважно. Что она тебе подкинула? Экко выдержал её взгляд спокойно. — Образы. Всякие. Я не сразу понял, что это не просто сон. Но, знаешь, что я точно понял? — Он чуть склонил голову, голос стал жёстче. — Она хотела, чтобы я чувствовал себя слабым. — Мы с Зиггсом вчера провернули одну штуку, заманили эту тварь и чуть не поджарили. Ну, почти. Не суть. Экко прикрыл глаза, пробормотал: — Опять этот Зиггс? Джинкс недовольно сощурилась, молча протянула руку и ткнула его двумя пальцами в плечо, довольно ощутимо. — Может, хватит уже, а? Это тупо, Экко. — Голос её был резче, чем она хотела, но в нём звучала не злость, а усталость. Она отвернулась на секунду, проводя ладонью по волосам, потом снова посмотрела на него, уже спокойнее, почти хмуро. — Мы с ним… — Она замялась на миг, подбирая слова. — Мы прошли вместе через разное дерьмо. Много дерьма. Экко подозрительно прищурился: — Эта Эвелинн твоя бывшая? Демон? — Нет! — фыркнула Джинкс. — Она омерзительна! И вообще, мне надоело, что ты не хочешь знать ничего про то, что у меня было. Тебе придётся меня выслушать! Она мотнула головой. — Я говорю серьёзно. Это насчёт... И она выложила ему сначала про Фиддлстикса. С самого начала, прямо с причитаний Зои в Таргонском храме и дальше, когда она уже убедилась, что это правда, и демон питался ею. Экко замер, нахмурился. — Стоп. Ты имеешь в виду того самого Фиддла из легенд? Который типа шепчет твои последние слова, и ты подыхаешь? — Угу. — Джинкс кивнула. — Только он не шепчет. Он орёт. Сжирает всё изнутри, копается в голове, вытягивает... Воспоминания. Я... я думаю, он стёр часть моих. Некоторые стали туманными, не знаю... Но он сам был реальным. Я видела его. Сражалась с ним. Изгнала. Кажется. Да, думаю, да. Изгнала. Джинкс замолчала на пару секунд, потом коротко кивнула сама себе, и полезла в карман своего плаща, валявшегося неподалеку. Она вытащила оттуда покоцанный чомпер. Зубцы на нём были сбиты, краска облупилась, один глаз болтался на тонкой проволочке. Но Экко сразу заметил главное, из пасти устройства тянулся тонкий стебель, а на нём был крохотный голубой цветок. Нереально яркий, как нарисованный. Лепестки чуть подрагивали, как будто колыхались от невидимого ветра. — Это… он остался после... — голос Джинкс стал тише. — После того, как я его прогнала. Цветок не завял. Не сгнил. Не исчез. Просто остался. Не знаю… может, это знак. Или просто эффект от магии сна. Какая-то такая фигня… Но, выглядит круто, да? Она покрутила чомпер в пальцах и протянула Экко. Тот молча взял его. Осторожно провёл пальцем по тонким лепесткам. — Доказательство, что я не свихнулась. — усмехнулась Джинкс. — Хотя… может, как раз наоборот. Она забрала у него чомпер обратно, и подняла на него взгляд. Экко несколько секунд просто смотрел на нее. Потом медленно накрыл её ладонь своей. — Знаешь, я верю тебе. Даже если это звучит как бред, даже если это звучит как сон. Я верю тебе. И дальше, она рассказала ему про Люкс. Как она встретила её в Демасии. Как та, водила её по своему дворцу, кормила фруктами, даже смеялась над её шутками. Джинкс вдруг заговорила быстрее, будто боясь потерять импульс: — Она спасла нас с Зиггсом, когда нас преследовали. Помогла убежать. Мы начали… встречаться. Было странно, даже удивительно, красиво и чисто. Мне не было понятно, почему она вообще на меня взглянула. Она замолчала, собираясь с силами, чтобы продолжить, взгляд скользил в разные стороны, словно пытаясь уцепиться за что-то, что вернёт её в настоящее. — Я всё время волновалась, что сделаю что-то не так, но напрасно. Она… всегда понимала меня. Открыться было бы такой роскошью. Она сама была как...как свет. Такая искренняя. И не глупая. В ней всегда была эта твёрдость. Как у тебя. Она была… добра ко мне. Джинкс глубоко вздохнула, опуская взгляд. Чувствовала, как её грудь сжалась, а глаза начали наливается чем-то тяжёлым. — Когда мы с Зиггсом сбежали в Ионию, это было потому, что я бежала от неё. Я не могла продолжать это. Я разрушила бы всё. Знаешь, а тебе бы она, наверное, тоже понравилась... Я зуб даю. Экко усмехнулся: — Если тебе тоже нравятся девчонки это круто. Теперь мы можем вместе обсуждать сиськи. Джинкс усмехнулась, но тут же ответила с раздраженным, почти опасным прищуром: — Ха-ха. Очень смешно, малыш Экко. Но нет. Только попробуй прокомментировать при мне чьи-нибудь сиськи, и ты об этом пожалеешь. Экко рассмеялся, глядя на неё с явным удовольствием. Ей явно не понравился его смех. — А может, тебе и парни нравятся, х-м-м? — поддела она, приподнимая бровь. Он не моргнув ответил: — Моя сексуальная ориентация сейчас и теперь всегда, это ты. Джинкс застыла, но взгляд её вспыхнул на мгновение. — Чёрт, Экко. Ты хоть понимаешь, как банально это звучит? — прошипела она. — Тошнотворно сладко. И всё же прижалась к нему ближе, крепче. Экко положил руки на её плечи, мягко, без спешки, и наклонился, чтобы посмотреть в её глаза. Он не сказал ни слова, только притянул её к себе, и Джинкс не сопротивлялась. Когда она снова взглянула на него, глаза её были полны боли и осознания, но в них также была и та самая искренность, которую она не могла скрыть. — Да, я спала с ней, — её голос был тихим, но решительным. — Я думала, что ты мёртв. Ну, не думала... убеждала себя. Убеждала, что надо двигаться дальше. Что надо забыть тебя. Она усмехнулась, но как-то перекошено. — И знаешь что? Ни хрена это не помогло. Даже эта сука, Эвелинн, когда залезла ко мне в голову, поняла это быстрее, чем я сама. Её губы дрогнули. — Я... я люблю тебя. Да, я понимаю, как это звучит. Я спала с девушкой, чтобы понять, что люблю на самом деле только тебя. После молчания в несколько секунд, его ответ был тихим, но таким тёплым, что Джинкс почувствовала, как её сердце облегчённо застучало, будто она освободилась от того, что так долго тащила с собой. — И я люблю тебя, Джинкс. Она криво улыбнулась, почти осторожно, будто не веря, что снова услышала это вслух. И вдруг, как будто в ответ на этот вопрос, который она не осмеливалась задать, он её поцеловал, сначала мягко, потом жадно, как будто между ними не было никаких двух лет, ни боли, ни опасений. Только настоящая близость. Джинкс запустила пальцы в его дреды, притягивая его к себе. Он был всё таким же нежным и уверенным. Она снова коснулась его губ, но уже с такой страстью, с такой силой, как будто пытаясь передать все свои чувства только через этот поцелуй. Потом она приподнялась, чуть наклонившись вперёд, и закинула одну ногу ему на плечо. Они были лицом к лицу, оба с изогнутыми телами, в которых чувствовалась вся та неуёмная страсть и связь, что разгоралось между ними. Его руки обвили её талию, сильные, твёрдые. Она двигалась в унисон с ним, чувствуя, как её тело сжимается, а потом расслабляется, когда его движения становятся всё глубже. Звуки, смешанные с их дыханием, обвивали их, как нечто, что было только между ними, только для них двоих. Каждый момент казался бесконечным, словно они заново исследовали друг друга не только телесно, но и душевно, в том единении, которое никогда не могло быть полностью объяснено словами. Когда они наконец, чуть отдышавшись, снова опустились на кровать, всё было по-другому. Это было не просто что-то физическое, не просто страсть, это было чувство, что они вновь нашли друг друга. После, они лежали, сплетённые, как корни одного дерева. — Э-м-м... Погоди. Так что там с демоном? — пробормотал Экко, проводя пальцами по её плечу, где всё ещё была та самая царапина. Джинкс внезапно рассмеялась, прижимаясь лбом к его груди: — Ну… похоже мы справимся с этим вместе, да? — Конечно. И она верила ему. Потому что даже демоны сейчас не могли исказить это: их странную, неровную, но несломленную связь.